Оскверненные.

День 1 Тиканье часов отбивает последние мгновения. 13 мая 2000 года. Сейчас 23:55, и ровно через пять минут настанет мой день рождения. Именно в этот день моя мать породила меня на свет, и потому в этот же день я покину этот мир. Всего через пять коротких минут мне исполнится семнадцать. Семнадцать лет. Рад ли я? Нет. Радости давно нет места в моей жизни. Меня зовут Малиев Дмитрий. Ненавижу своё имя. Оно как клеймо, напоминание о том, кто дал мне его — моя мать. Но это, в конце концов, не так важно. Вчера я купил этот блокнот, в котором сейчас пишу. Его шероховатые страницы стоят целых пятьсот рублей — целое состояние для меня. Это будет первая и последняя запись в этот, так сказать, дневник. Вообще, я пишу это чисто для себя, ведь мне даже некому оставить предсмертную записку. Ох, ещё у меня есть кот. Бася. Я люблю его так сильно, как никого на свете. Он был моим единственным другом, единственной причиной держаться. Я нашёл его зимой, когда мне было восемь. Тогда он был крошечным котёнком — замёрзшим, голодным, со сломанной лапой. Мать, естественно, была категорически против того, чтобы пустить это несчастное существо в дом. Но каким-то чудом мне удалось её уговорить. До сих пор в шоке. Так, мы немного отошли от темы. Часы пробили полночь. Тихо. Вот оно. 14 мая 2000 года. Семнадцать. Ещё совсем чуть-чуть, и могло бы быть восемнадцать. Оставляю дневник открытым, лежащим на столе. Может, она хотя бы прочитает. И, мама, если ты всё же читаешь это сейчас, то, пожалуйста, не забывай кормить Басю. Спасибо. Это единственная просьба. Перечитав несколько раз всё, что я написал, я медленно встал со стула. Глубокий, последний вдох. Я положил ручку рядом с блокнотом, оставив страницу открытой, словно крик души, адресованный в пустоту. Подхожу к Басе, который уже ждал меня у порога. Поднимаю его на руки, прижимаю к себе так крепко, как только могу. Его мягкая шерсть, лёгкое мурлыканье, тепло маленького тела. Сейчас 00:09. Я не могу его отпустить. Каждое прикосновение, каждый поцелуй в его тёплую макушку — это прощание. Окончательное. Наконец, собрав остатки воли, я осторожно опускаю его на пол. Бася остаётся в покое, а я снимаю с вешалки заранее подготовленный рюкзак и перекидываю через плечо. Делаю шаг к двери, чтобы выйти из комнаты. Но Бася.. Он перегородил мне путь. Выгнул спину, шерсть дыбом, и зашипел. Прямо на меня. Мои глаза расширились от шока. Такого поведения у него не было никогда. Он будто чувствовал. Чувствовал, что я несу, чувствовал, что больше не вернусь. Опустился на корточки, погладил его ещё несколько раз, чувствуя его дрожь. И, несмотря на его отчаянный, надрывный протест, я покинул спальню, оставив дверь открытой. Быстро обувшись, я бросил взгляд в зеркало. На мне была моя любимая, выцветшая толстовка, хотя на дворе был май, и должно быть жарко. Какая теперь разница? Я положил ладонь на ручку входной двери и открыл её. Но резко замер. Обернувшись, медленно зашёл обратно, не закрывая двери. Сделав пару шагов, я остановился перед комнатой своей матери. Вздохнул, собираясь с силами, и открыл её. Изнутри сразу ударил в ноздри едкий, удушливый запах табака, смешанный с приторным ароматом алкоголя. Она не спала. Лежала на кровати, уставившись невидящим взглядом в мерцающий экран телевизора. Я вошёл полностью, остановившись напротив неё. — Мам? — Мой голос прозвучал неожиданно хрипло. Мать повернула голову. Обвела меня взглядом с ног до головы, потом чуть приподняла бровь. Я редко заходил к ней, поэтому понимал, что её удивило. — Мам, я… — Она перебила. Неожиданно. — С днём рождения, сынок. — Я замер. Моё сердце, казалось, перестало биться. Она. Помнит. Последние лет пять я был для неё словно призраком, она почти не вспоминала обо мне в целом. А тут поздравила. — Спасибо… — Прошептал я, натянуто улыбаясь. Повисла неловкая тишина, тягучая, как смола. Но мать её нарушила. — Ты собрался куда-то? — Да, я… Пойду погуляюсь. — На обратном пути купи мне водки. Вот оно. Началось. Снова. Я ничего не ответил. Лишь резко захлопнул дверь, отчего с потолка посыпалось немного белого порошка — старой штукатурки или пыли. Проведя рукой по своим каштановым волосам, я, не оглядываясь, вышел из этой квартиры. Уходя, я всё ещё слышал жалобное, надрывное мяуканье Баси. Сердце кровью обливалось, разрывалось на части. Но я сжал лямку рюкзака до побелевших костяшек пальцев, дошёл до лифта и спустился на первый этаж. Прежде чем покинуть этот мир, я хочу ещё немного прогуляться. Просто пройтись. Последний раз.