Оскверненные.

Я решил пойти на кладбище. Банально, но это моё любимое место, куда я прихожу почти каждый день. Я не находил это место пугающим или мрачным; напротив, эти ровные ряды могил, шелест старых, уже почти увядших деревьев и тишина, нарушаемая звуками природы, – всё это дарило мне хоть какое-то чувство покоя. Жизнь за оградой кладбища бурлила, кипела эмоциями, суетой и вечной пыткой. А здесь всё было спокойно. Особенно когда осознаю, что в скором времени здесь буду закопан я, становится ещё легче. Дойдя до больших ворот кладбища, я медленно распахнул их. Звук скрипящего металла, как всегда, резал мои уши, и, стиснув зубы, я продолжил свой путь. В моих ушах играла музыка из наушников – единственный подарок от моей матери. Сжимая лямки рюкзака, мои ноги не спеша шаркали по листьям, пока я шёл к могиле своей бабушки. Частенько я бываю у неё и очень скучаю. Но совсем скоро мы с ней снова встретимся. Хотя думаю, что она не примет то, что я хочу сделать, но я уже всё решил. Сегодня я умру. В свой день рождения. Подойдя к могиле моей бабушки, я сел рядом с ней и просто молчал. Молча смотрел на буквы, выбитые на холодном граните. Луна давала хоть какой-то небольшой проблеск света. Я достал из кармана джинсов смятую фотографию моей бабушки. Мы изображены на ней вместе: она держит меня на руках, пока я ковыряюсь в носу, а она этого не видит. Увидела бы – наверняка поругала бы. Бабушка всегда рассказывала мне всякие истории о чём-то сверхъестественном. Например, мои любимые её истории были о супергероях, которые по ночам летают над городами и спасают всех нуждающихся, а я, широко раскрыв глаза и рот, верил каждому её слову. Сирень начинала отцветать и выглядела уже помятой и безжизненной. Так же, как и всё вокруг, без моей бабушки. — Я скучаю, бабуль, — горло сдавило комком. Мне чертовски хотелось разреветься и услышать её голос. Поэтому я не стал сдерживать себя. Какой в этом смысл, если сейчас меня никто не видит, да и в целом больше никто не увидит? И не услышит, как говорила моя мама, мой блядский голос. *** Луна сегодня мерцала как-то иначе. Этот блеск, столь притягательный, обжигал мою нетленную плоть, даже сквозь завесу вечной ночи. Ночь – моё самое любимое время суток. Потому что это время, когда мир живых замирает, уступая место теням и тем, кто в них обитает. Я провёл рукой по своим спутанным волосам, безмолвно осматривая местность. Было тихо. Впрочем, как и всегда. На кладбище, к сожалению, всегда тихо. Не то чтобы я всерьёз надеялся кого-то встретить, но всё же. Я держал руки в карманах своих чёрных брюк, равнодушно глядя на землю подо мной. Даже скучно. Честно, иногда до ужаса хотелось бы встретить какого-нибудь человечишку. И, будто в ответ на мои мысли, я слышу чей-то... плач? Да, плач. Я, всё ещё держа руки в карманах, медленно и совершенно бесшумно направился в сторону источника звука – какого-то парня, который, нагнувшись над могилой, буквально разрывался от рыданий. Из его груди вырывались отчаянные всхлипы, а затем и слова. Его голос был настолько дрожащим, что я едва разобрал их. — Боже, ну на что мне эти мучения? — парень, всхлипнув ещё несколько раз, вытер сопли тыльной стороной ладони и продолжил: — Бабушка... я так хочу к тебе. Хочу, чтобы это всё поскорее закончилось. Хочу уже сдохнуть наконец! Последнее предложение заставило уголки моих губ едва заметно дрогнуть в усмешке. Да и в целом, его отчаяние и слёзы казались мне весьма жалкими. Я простоял там уже минут пять, слушая, как он надрывается от горя, но он всё ещё не заметил меня. Он уже раз десять выкрикнул, что не хочет жить, что ему так надоело просыпаться по утрам и видеть свою мать. Занятно. Обычно люди держатся за любой шанс выжить при какой-либо опасности. Возможно, этот парень просто не чувствовал себя на грани смерти, и поэтому его слова были столь легки. Не выдерживая, я тихо покашлял и опёрся спиной о ближайший старый заборчик. Он вздрогнул и резко повернулся в мою сторону. Провёл рукавом по покрасневшему носу, стирая следы слёз и соплей, и просто моргал, глядя на меня. Моя ухмылка расширилась, не отрывая взгляда от его карих, стеклянных от слёз глаз.