25-й кадр

В монтажной, как всегда, царил полумрак, разбавляемый только синеватым свечением нескольких мониторов. Уён приоткрыл тяжелую дверь и на мгновение задержался, привыкая к темноте. Ари обнаружилась там, где и всегда — на старом кожаном диване в углу, завернувшись в плед, из-под которого только выглядывали оголенные ноги и плечи. Она буквально утонула в нем, подтянув колени к подбородку, что не видно было края ее белой летней юбки, что явно скатилась выше по бедрам, а ноутбук опасно балансировал на широком подлокотнике. В наушниках-капельках и со спутанными волосами она казалась частью этой студийной обстановки, такой же привычной и необходимой, как серверные блоки и хранилища с жесткими дисками. Уён молча подошел к низкому столику и поставил на него стакан с кофе. Он не стал ждать, пока она заметит его или снимет наушники. Вместо этого он просто отодвинул ногой чью-то пустую картонную коробку из-под пиццы, стоявшую на пути, и сел в рабочее кресло напротив дивана, оттолкнувшись ногами и отъехав чуть в сторону, чтобы не загораживать ей свет. Ари вздрогнула, когда краем глаза уловила движение. Она медленно стянула один наушник, вопросительно глядя на Уёна. — Кофе, — коротко бросил он, кивнув на стакан. — Ты вчера выглядела так, будто собираешься упасть в обморок прямо на парковке. Решил, что лишняя порция кофеина тебе не помешает, если мы хотим закончить проект в срок. Ари молча протянула руку, коснулась теплого пластика и сделала глоток. Она ожидала от него какой-нибудь колкости про её «больничный» или медлительность, но Уён просто открыл на соседнем мониторе проект и начал просматривать исходники, как будто его присутствие здесь было самым естественным делом в мире. — Ты… разве не должен быть наверху на собрании, на которое так спешили Минги с Юнхо? — тихо спросила она, немного расслабляя плечи и поудобнее устраиваясь на подушках. — Там шумно, — не отрываясь от экрана, отозвался Уён. Его пальцы уверенно залетала по горячим клавишам. — А здесь у тебя тишина. И никто не пристает с вопросами. Давай сюда вторую флешку, я начну разгребать мусор из вчерашних дублей, пока ты допиваешь. Он не смотрел на неё, сосредоточенно изучая таймлайн, но Ари чувствовала, как напряжение, сковывавшее её с самого утра, начинает понемногу отступать. В этой подвальной тишине, под мерное щелканье мышки Уёна, ей впервые за долгое время не хотелось никуда бежать. Она просто кивнула и, придвинув ноутбук ближе, вернулась к работе. Спустя час работы, тишина в подвале нарушалась только мерным гулом серверов и ритмичными щелчками мышек. Уён работал за соседним монитором, но его взгляд то и дело соскальзывал на экран Ари. Он видел, как она раз за разом прокручивает один и тот же трехсекундный фрагмент, хмурясь и поправляя черные очки треугольной формы, что отлично сочетались с ее черной трикотажной майкой. В целом Уён впервые открыто смог понаблюдать за ней во время работы: она будто пропускала каждую эмоцию через себя, ее лицо повторяло мимику героев; в самые эмоциональные моменты она так напрягалась, что поджимала ноги под себя вплоть до самых пальчиков ног, что выглядывали из-под пледа; буквально вжимала голову в плечи, когда слышала брак по звуку; а еще очень красиво поджимала нижнюю губу, когда начинала выверять речь героя по секундам… Уён явно наблюдал слишком долго, а мысли при этом отлетели далеко от происходящего на экране. Потому что всё же его сознание было прикованы к другому экрану. — Ты серьезно хочешь оставить этот стык? — не выдержал он, наконец подав голос. Он специально отвернулся обратно к себе и не повернулся к ней, но в голосе прозвучал профессиональный, без капли издевки вызов. Ари замерла. Она медленно сняла второй наушник и посмотрела на Уёна. Тот уже развернулся в кресле, совершенно невозмутимо сложив руки на груди. — Стык идеальный по фазе движения, Уён-а, — сухо ответила она, хотя судя по недавно нахмуренным бровям, в глубине души она сама сомневалась. — Переход на крупный план здесь логичен. — Логичен для учебника по монтажу десятилетней давности, — Уён мягко оттолкнулся ногами от пола, и его кресло на колесиках подкатилось ближе к её дивану. — Но ты теряешь ритм. Посмотри на бит трека, который Минги предложил наложить здесь. Если ты сдвинешь склейку на три кадра назад, удар придется прямо в момент поворота головы. Это создаст акцент, а не просто «логичный переход». Ну мы же тут не абы что делаем, а портретное интервью! — Это будет слишком агрессивно для этой сцены, — возразила Ари, но уже без прежней брони. Она придвинула ноутбук со своих колен ближе к нему, приглашая посмотреть, сама выпрямляясь наконец из позы скрученной улитки на диване. — Здесь важнее эмоция в глазах, а не технический бит. — Эмоция работает лучше, когда зритель не успевает её «прочитать» сознанием, а чувствует кожей через ритм, — Уён, не спрашивая разрешения, потянулся к её тачпаду. Его пальцы на секунду оказались совсем рядом с её рукой, и Ари невольно затаила дыхание, но он, кажется, этого даже не заметил, полностью поглощенный таймлайном. Хотя может и заметил, ведь обладал острым слухом. — Смотри. Он быстро перетащил ползунок, сделал пару манипуляций горячими клавишами и нажал «пробел». Фрагмент проигрался заново. Теперь сцена ощущалась иначе. Она стала живой, нервной и какой-то… эмоциональоно голой. Прямо как сложный, напряженный, но откровенный разговор. Ари молчала несколько секунд, глядя на экран. Она закусила губу, признавая его правоту, и это мимолетное движение не укрылось от Уёна. — Ладно, — выдохнула она, и уголок её губ едва заметно дрогнул. — Твоя взяла. Но только в этом фрагменте. Не надейся, что я позволю тебе перекроить весь финал, а уж тем более интервью. И зарплатой своей за этот «маневр» тоже делиться не буду! — Я и не претендую, — Уён чуть улыбнулся, глядя на то, как она расслабленно откинулась на подушки, больше не пытаясь отгородиться от него ноутбуком. — Просто у тебя глаз замылился от этого подвала. Тебе нужно иногда смотреть на вещи… с другого ракурса. Он не уехал обратно к своему столу сразу. Он остался сидеть в кресле рядом с диваном, чувствуя, как расстояние между ними, еще вчера казавшееся непреодолимым, сократилось до длины вытянутой руки. И, судя по тому, что Ари не спешила снова надевать наушники, её это вполне устраивало. Уён так и остался сидеть в кресле рядом с диваном. На экране зацикленно без звука проигрывался один и тот же кадр: блики на воде, снятые в расфокусе. В полумраке цоколя этот ритмичный свет ложился на лица, создавая иллюзию, что они оба находятся где-то вне времени. — Почему именно интервью, Ари? — негромко спросил Уён, не отрывая взгляда от монитора. — Ты ведь фактически пересобираешь этих людей заново. Из кучи разрозненных фраз выстраиваешь им характер, вкладываешь в их уста смыслы, о которых они, может, и не задумывались в кадре. Ты могла бы просто руководить целой редакцией какого-то журнала, а не копаться в чужих мыслях в этом подвале. Ари задумчиво повертела в руках пустой стакан из-под кофе, опустошенный еще пятнадцать минут назад. Она долго молчала, глядя на безмолвно говорящую голову на экране. — Руководить — значит работать с формой. А я люблю работать с сутью, — тихо ответила она, убирая другой наушник, целиком переключая свое внимание на парня. — Наверху все гонятся за текстом, за тем, чтобы «было красиво» для публики, удовлетворяло имидж, или наоборот, когда кого-то хотят уничтожить, слив всё грязное белье на всеобщее обозрение. А здесь, на таймлайне… я вдыхаю в это жизнь. Без правильного ритма и акцентов любое самое глубокое интервью — просто шум. Я ищу тот момент, когда человек перестает играть на камеру и становится настоящим. Даже если это всего лишь секундный вздох. Уён медленно повернул голову к ней. Он уже давно понимал, что она чертовски умна, но сейчас он увидел в ней того самого «демиурга», который держит на своих плечах весь интеллектуальный вес их проекта в«Халазии». — Значит, ты здесь вроде архитектора, — произнес он с легкой улыбкой. — Я приношу тебе гору кирпичей и общие чертежи, а ты строишь из этого здание, в котором хочется остаться. — Скорее, я просто не даю им соврать самим себе, — поправила она, и на этот раз её голос звучал мягче. — Моя работа — сделать так, чтобы зритель не просто услышал слова, а почувствовал то же самое, что чувствовал герой в тот момент. Или то, что он хотел скрыть. Она на секунду замялась, а потом чуть слышно добавила: — А ты? Тебе не надоело возиться со сметами и графиками? Ты ведь продюсер, который зачем-то торчит в монтажке в восемь вечера. Уён усмехнулся и откинулся на спинку кресла. — Я здесь, потому что мне важно видеть, как идея обретает хребет, — признался он, глядя на неё. — Можно собрать лучшую команду и выбить бюджет, но без твоих смыслов, похоже, это будет просто пустая оболочка, Ари. Я прихожу сюда, чтобы убедиться: мы всё еще делаем что-то настоящее. Ари посмотрела на него без привычного скепсиса, с каким-то новым, спокойным принятием. В этом подвале они на мгновение стали не просто «коллегам», а двумя людьми, которые делают одно дело. — Пожалуй, в этом и есть секрет «Халазии», — тихо сказала она, возвращаясь к ноутбуку. — Ты находишь возможности, а я заставляю их дышать. Уён не стал отвечать. Он просто придвинул свой стул чуть ближе к её дивану, чтобы видеть экран, и они снова погрузились в работу. На сегодня слов было достаточно. — Так вот ты где торчишь, черныш поганый! Тебя все ищут по всему офису! — Дверь в монтажную распахнулась с грохотом, и в проеме возник Юнхо, тяжело дыша и размахивая каким-то отчетом. — Телефон для кого придумали? Я уже… Он осекся на полуслове. Его боевой запал испарился, как только он разглядел картину в глубине студии. В слабом сиянии мониторов Уён и Ари сидели почти плечом к плечу. На их лицах еще не успело погаснуть то редкое выражение искреннего, спокойного понимания, и они оба, одновременно и медленно, повернули головы к вошедшему, продолжая едва заметно улыбаться друг другу какой-то своей, понятной только им двоим шутке. Юнхо замер, переводя взгляд с одного на другую. Его брови взлетели куда-то к линии роста волос. — Э-э… а чего это вы… — он запнулся, и его голос подозрительно дрогнул. — Чего вы так… довольно друг другу улыбаетесь? Вы что, наконец проект сдали? Или вы… вы чего тут вообще делаете в такой темноте? Уён лениво откинулся в кресле, ничуть не смущенный появлением друга. Напротив, в его глазах снова зажегся привычный азартный огонек. Его волосы, уложенные так, что челка наконец не кололась его в глаза, слегка колохнулись, что заметила Ари краем взгляда, но явно не позволила себе наблюдать за слишком близко сидящим рядом продюсером. — Мы тут смыслы ищем, Юнхо-я. Тебе не понять, это субстанция тонкая, — саркастично протянул он, наблюдая за тем, как лицо Юнхо вытягивается от возмущения. — Твоя оперативная память на такое не рассчитана, боюсь, перегреешься. Потом будешь буквы с цифрами на объективах путать. — Ах ты… смыслы он ищет! — Юнхо оскорбленно буркнул и демонстративно хлопнул папкой по косяку двери. — Ищи давай быстрее. Генеральный рвет и мечет, вызывает тебя на общее собрание, с которого ты незаметно свинтил, когда мы все там тухнем и отдуваемся. Хочет понимать цифры затрат, гипотетические сметы на следующие выпуски и всё в таком духе. Так что выметайся из своего подполья, «философ». У нас вон, уже есть смысловик в виде Ари, тебя туда не приписывали к ней в помощники. Уён недовольно вздохнул, с неохотой поднимаясь с насиженного места. Магия момента была безвозвратно разрушена бюрократией. Он поправил рукава черной безразмерной футболки, слегка сдвинул ремень на черных узких джинсах, и, уже стоя в дверях, обернулся к Ари. — Не увлекайся тут, — негромко произнес он, и в его голосе снова прорезалась та мягкость, которую он так тщательно скрывал. — Смотри не околей от холода в этом подвале. Иди уже наслаждайся летней ночью в своем «немце», пока она не закончилась. Ари ничего не ответила, лишь мило улыбнулась ему широкой улыбкой без тени привычной брони. Она посильнее закуталась в плед, подтягивая его к самому подбородку, и снова водрузила ноутбук себе на живот, возвращаясь в свой привычный «кокон». Парни вышли, и тяжелая дверь за ними закрылась, отсекая шум офиса. Ари еще несколько секунд смотрела на закрытую дверь, чувствуя, как тепло от выпитого кофе и этого странного разговора всё еще согревает её лучше любого пледа. Тяжелая дверь цоколя захлопнулась, отрезая тишину монтажной. Юнхо шагал по лестнице к первому этажу так решительно, что его привычные белые кеды гулко отдавались от бетонных ступеней. — Слушай, Юнхо-я, ты чего такой грузный сегодня? — Уён легко перепрыгивал через ступеньку, пытаясь поспеть за другом. — Прямо задышал на меня праведным гневом, отчитывал, как будто сам уже за эти сметы головой отвечаешь. Расслабься, у генерального просто кофе закончился, вот он и ищет, на ком сорваться. Юнхо даже не обернулся. Он лишь едко фыркнул, не проронив ни единой шутки в ответ, и еще сильнее прибавил шаг. Уёну, который был ощутимо ниже, пришлось почти перейти на бег, чтобы не отстать от этой «шпалы» в дверях основного холла. — Эй! — Уён придержал дверь лифта, в которую Юнхо ввалился первым. — Ты чего, завидуешь? Что я смог незаметно сбежать из этого душного ада в прохладный подвал к умному человеку, а ты всё это время цифры в экселе пересчитывал? Лифт дернулся и начал стремительный подъем на десятый этаж. Юнхо резко развернулся к Уёну, и его взгляд оператора-постановщик, обычно внимательный и мягкий, сейчас был колючим, в карих глазах будто загорелось синее пламя. — Тебе пора прекратить искать новых жертв для своих «похождений», Уён, — отрезал Юнхо, и в его голосе не было ни капли привычного дружелюбия. — Серьезно. Держись от Ари подальше. Она слишком умная и… слишком хорошая для твоих игр. Уён на мгновение замер, а потом заливисто рассмеялся, откинув голову назад. — О-о, я понял! Наш великий мастер кадра заревновал? — он ткнул Юнхо локтем в бок, продолжая паясничать. — Неужели ты сам на неё глаз положил? Наша Ари действительно симпатичная, когда не хмурится над таймлайном или не ругается Сонхва в ухо за нелепые вопросы, я тебя понимаю. Но не будь таким собственником… Двери лифта разъехались на десятом этаже. Юнхо вышел первым, но на пороге коридора снова остановился и обернулся. Его лицо было непривычно жестким, а голос ледяным. — Я просто хочу защитить наивную девушку от твоих грязных лап, — бросил он так резко, что улыбка сползла с лица Уёна. Никогда еще он не видел своего товарища таким злым, даже в самые неудачные съёмки. — У тебя репутация «черного кота», который метит всё, что блестит, а потом исчезает. Ари не из тех, кто заслуживает стать твоим очередным трофеем. Проводи с ней меньше времени, Уён. Это дружеский совет, пока он еще дружеский. Уён остался стоять у лифта, ошеломленный этой внезапной прямотой. Он привык к подколкам, но такие слова от Юнхо били под дых. Юнхо, не дожидаясь ответа, зашагал по коридору к кабинету генерального. Он толкнул дверь и, не заходя внутрь, громко крикнул на весь этаж: — Я нашел этого безалаберного балду! Можете начинать экзекуцию! Из глубины кабинета тут же раздался характерный, чуть хрипловатый голос режиссера Хонджуна: — Уён-а! Ах ты жук! А ну живо заходи и рассказывай про сметы, а не прячься по своим темным углам! Мы тут из-за тебя до полуночи сидеть будем? Уён тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, нацепил свою самую уверенную продюсерскую ухмылку и вошел в кабинет, хотя слова Юнхо про «грязные лапы» всё еще неприятно зудели где-то на подкорке. В переговорной было тесно и душно от дорогих парфюмов, которыми славились директор и еще несколько проджект-менеджеров, что любили ему подражать, остывшим чаем и типографской краской от разложенных папок со свежими отчетными бумагами. На огромном матовом экране сменяли друг друга кадры первого выпуска в глубоком цвете: бархатные тени театра, залитый неоном музыкальный магазин и безупречный Сонхва в кадре. Сам ведущий сидел во главе стола, задумчиво подперев подбородок рукой и критически изучая собственный профиль на мониторе. Чонхо, главный по звуку, сидел в наушниках на шее, то и дело постукивая пальцем по столу в такт саундтрека одной из перебивочных сцен, а рядом с ним Хонджун увлеченно черкал что-то в раскадровках, изредка кивая на удачные склейки. В углу, подальше от света, расположился Минги, который выглядел максимально сонным, но его острый взгляд не упускал ни одного технического огреха, потому что его самокритика была одна из самых больших в коллективе. Генеральный директор, Ким Намджун, сидел в центре в привычном черном костюме-тройке, олицетворяя собой спокойную власть. Его пиджак по-хозяйски висел на спинке кресла, а в руках он крутил свою именную ручку, которой почти бесперерывно небрежно подписывал документы от юристов. Рядом с ним, словно тень, примостилась Соён — помощница Уёна, чей планшет постоянно то и дело светился от входящих уведомлений. Пара проджект-менеджеров у дверей старательно фиксировали каждое слово босса. Ким Намджун внимательно изучал графики. — Бюджет в рамках нормы, — Уён стоял у экрана, уверенно оперируя цифрами. Его голос звучал ровно, профессионально, без тени недавнего замешательства. — Все локации закрыты, переработок у технической группы минимум. По моим прогнозам, мастер-копия первого интервью будет готова через неделю. Мы идем в графике, господин Ким. Намджун удовлетворенно кивнул, поправляя очки. — Хорошо, Уён-а. Цифры меня устраивают. Но… — он рассеянно оглядел присутствующих, — где наш идеолог? Мы ведь наняли новую девочку-редактора, я видел её пару раз на утверждении концепта. Кажется, Хван Ари? Хонджун, почему её нет? Хонджун, до этого увлеченно обсуждавший что-то с Чонхо, моментально перевел взгляд на Уёна. Режиссёр, который до этого момента сохранял относительное спокойствие, резко сменил тон. Он не любил, когда в его команде начинались подковерные игры, а уж тем более — когда запахло срывом сроков перед лицом Намджуна. — Уён-а, — почти прошипел режиссер, подавшись вперед так, что кожа его кресла скрипнула. Его взгляд, обычно сосредоточенный на творчестве, сейчас резал похлеще монтажных ножниц. — Это было на твоих плечах — уведомить редактора. Если из-за её неявки или твоих секретов у нас поплывет смысловой каркас серии, так как редактор не знал целевых указаний руководства, ты сам будешь объяснять это инвесторам. Уён лишь коротко кивнул, принимая удар, но внутри у него всё кипело. Он мастерски выдержал паузу, дождавшись, пока Намджун был отвлечен одним из проджект-менеджеров, что всунул новую кипу бумаг для подписания. — Она в офисе, в монтажном цехе на цоколе, — тут же встрял Юнхо, подавшись вперед. — Я могу быстро её при… — Она уже уехала домой, — резко перебил его Уён, даже не повернув головы на оперпоста. — И в её присутствии здесь не было необходимости. Мы обсудили с ней все смысловые блоки за час до собрания, я полностью в курсе её части работы. Пока директор лишь вздыхал и поднимал глаза на секунды, когда менялась «говорящая голова», в комнате повисла тяжелая пауза, которую внезапно нарушил тонкий голос Соён. Помощница Уёна, до этого тихо сидевшая в углу с планшетом, подняла глаза. — Господин Ким, простите, что вмешиваюсь, — начала она, глядя прямо на Намджуна. — Но мне кажется, Уён-щи не договаривает одну важную деталь. Хван Ари скрывает информацию, которая может поставить выход первой серии под угрозу. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как гудит проектор. Намджун нахмурился, его взгляд потяжелел. Сонхва и Юнхо уставились на Уёна с глазами по пять копеек, а Минги, знавший об Ари чуть больше остальных, обреченно хлопнул себя ладонью по лбу, ожидая катастрофы. Ведь он единственный, кто понимал, что может вскрыться, и это было слишком личное. — Уён? — низким голосом произнес Намджун. — Что ты скрываешь? Или эта Ари? Мне крысы в коллективе и секреты от них не нужны. Все взгляды скрестились на Уёне. Он чувствовал, как по спине пробежал холодок, но лицо осталось непроницаемой маской. Он мастерски выдержал напряженный момент, словно подбирая слова для чего-то действительно «незначительного». — Соён, вероятно, имеет в виду состояние здоровья Ари, — спокойно произнес он, слегка приподняв бровь, мол, «стоит ли из-за этого поднимать шум?». — У неё возникли небольшие проблемы, из-за которых ей требуется регулярное наблюдение у врача. Частично она не может присутствовать в офисе фулл-тайм, но на качестве смыслов, как вы видели по кадрам, это не отражается. Я взял этот вопрос под личный контроль, чтобы сроки не поплыли. Намджун еще пару секунд сверлил Уёна взглядом, а затем равнодушно махнул рукой. — Пока мастер-копия будет у меня на столе через неделю, меня не волнует её здоровье. Пусть хоть из клиники монтирует, лишь бы результат был таким же, как на экране. Всё, свободны. Уён едва заметно выдохнул. Этот короткий спазм облегчения заметил только Минги. Их взгляды встретились над столом. Минги, не произнося ни звука, лишь шевельнул губами: «Выйдем. Поговорим». Уён ответил коротким, почти невидимым кивком. Ему нужно было не только объясниться с Минги, но и понять, почему Соён решила сказать про «информацию, ставящую выход под угрозу», когда он строго запретил ей это распространять. Дверь переговорной с тихим щелчком закрылась за последним сотрудником креативного отдела, в переговорной с директором остались лишь юристы и менеджеры. Уён не тронулся с места, пока толпа не рассосалась по этажу. Он стоял, прислонившись к стене, и в его взгляде, обычно искрящемся обаянием, сейчас застыл холодный блеск. Соён пыталась проскользнуть мимо него к лифту, уткнувшись в планшет, но Уён преградил ей путь, выставив руку. — Соён-а, — его голос был тихим, почти ласковым, от чего у девушки по спине пробежали мурашки. Ведь Уён с ней в целом был не очень любезен. — У тебя, кажется, возникли проблемы со слухом? Или с пониманием субординации? Я не помню, чтобы давал тебе право голоса на собрании с генеральным, особенно в вопросах, которые касаются моего кадрового ресурса на моих проектах. — Я просто забочусь о проекте, Уён-щи… — она попыталась вскинуть подбородок, но её голос дрогнул. Она продолжила шепотом, чтобы только продюсер слышал ее: — Если редактор не может работать в полную силу, уделять ему должное полное внимание, а не тратить его на конкурентов, об этом должны знать все, особенно директор. Это профессионально с моей стороны. Соён гордо приподняла свою голову, слегка возвышаясь перед своим прямым начальником. Но дрожащая нижняя губа предательски выдавала ее страх, что было тяжело не заметить Чону и понять, что эта мелочная девочка лишь пытается выбить себе место под солнцем. — Профессионально — это делать свою работу так, чтобы мне не приходилось за тобой перепроверять, — Уён сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. Он слегка нагнулся, чтобы буквально прошептать ей в ухо: — Ещё один такой «перформанс» за моей спиной, и ты будешь проявлять свою заботу о проектах в отделе архивации. Та ночь не была твоей золотой монетой для прохождения испытательного срока и уж тем более повышения. Свободна. Соён, вспыхнув, почти побежала к лифту, закрыв красное от смущения лицо розовым планшетом. Уён проводил её взглядом и тяжело выдохнул, чувствуя, как адреналин начинает спадать. — Красиво исполнил. Почти поверил бы, если бы не знал тебя и уж тем более Ари столько лет, — раздался голос сбоку. Минги стоял у окна, сложив руки на груди. Как ведущий монтажер, он был единственным, кто видел «изнанку» всех дублей и знал, сколько времени на самом деле Ари проводит над их проектом. — Пойдем покурим, — коротко бросил Минги. — Нам надо поговорить. На крышу вела скрипучая железная дверь, которую обычно открывали только техники или те, кому жизненно необходимо было выветрить из головы едкие замечания Намджуна. Всем в офисе было лень тащиться на десятый этаж, а потом еще и преодолевать крутой пролет, поэтому здесь редко кого можно было встретить. Но сегодня здесь собрались представители проекта «Звон тишины». Только трое — Уён, Минги и Сонхва — поднялись на крышу, как единственные курильщики из команды. Воздух был пронзительно свежим, пахнущим рекой и приближающимся дождем. С этой точки Сеул казался бесконечным морем огней, а темная лента Хана, отражающая неоновые вывески небоскребов, лениво извивалась в паре километров от здания продакшна. Минги стоял у самого края, облокотившись на парапет, и молча курил, глядя на то, как огни машин сливаются в золотистые нити на мостах. Уён подошел следом, щелкнув зажигалкой. Пламя на мгновение выхватило его сосредоточенное, лишенное привычной маски лицо. — Красиво сегодня, — подал голос Сонхва, поправляя воротник рубашки, которую ветер просто пронизывал сквозь. Ведущий стоял чуть поодаль, вдыхая ночной воздух. — Хан как будто застыла. — Угу, тишина звенящая, — отозвался Минги, выпуская струйку дыма, которая тут же растворилась в порыве ветра. — Как раз под наше название. Только вот в кабинете у Намджуна тишиной и не пахло. Сон дождался, пока Сонхва отойдет к другому краю крыши, чтобы рассмотреть здание мэрии, и повернулся к Уёну. — Уён, ты во что играешь? — Минги повернулся к нему, и в его взгляде не было привычной лени. — Какие «проблемы со здоровьем»? Я видел её исходники. Там работа на разрыв аорты, она вдыхает в эти интервью столько смыслов, что они искрят. Она пашет как проклятая. Ты зачем соврал Намджуну? — Затем, что это единственный способ легализовать её отсутствие на таких вот «судилищах», — огрызнулся он, не глядя на друга. — Ты видел Соён? Она же как ищейка. Если бы я не вбросил эту кость Намджуну, он бы заставил её сидеть здесь сутками, отчитываясь за каждую запятую. А Ари… ей нужно пространство. Она не вывезет это давление, если её начнут прессовать как рядового клерка. — Не только поэтому, — Минги прищурился. — Ты её прикрываешь. И не как продюсер, который бережет ценный кадр. Ты на неё по-другому смотреть начал, Уён-а. Раньше ты в монтажку заходил, только чтобы сроки сорвать своими правками и сроки поджать, а теперь… тебя оттуда за уши не вытащишь. Ты у меня в отделе теперь появляешься чаще, чем у себя дома будто. Даже Юнхо это заметил, а он в таких вещах обычно как бревно. С каких пор Ари стала тебе интереснее юридического отдела, где ты раньше уши заговаривал бухгалтерам и делопроизводителям, чтобы те все твои неправильные документы «задним» числом делали? Уён промолчал, рассматривая отражение луны в темной воде Хана. Он хотел было отшутиться, выдать очередную колкость про «контроль качества нового сотрудника», но под тяжелым, понимающим взглядом Минги слова застряли в горле. — Она другая, Минги, — тихо произнес Уён, глядя куда-то вдаль, на горизонт. — Она не играет. В ней нет этого фальшивого блеска, который тут у каждого второго. И я не хочу, чтобы её сожрали здесь раньше времени. В «Халазии» таких, как она, перемалывают и выплевывают через месяц. Минги лениво курил свою сигарету. Они помолчали с минуту, каждый будто в своих мыслях, но когда Сонхва скрылся за дверью, Минги, понизив голос до своего баритона, спросил в упор: — Слушай, а ты вообще что про неё знаешь, Уён? Кроме того, что она гениально режет смыслы и ездит на дорогой тачке? Уён замялся, вертя в пальцах зажигалку. Он понял, что его «легенда» про врача перед Минги не выстоит. Уж кто-кто, а он явно знал больше, чем даже Уён мог выдумать. Но такой крепкий орех как Сон Минги ему не сломать, только если не споить его виски, от которого язык развязывается до уровня Осла из «Шрека». — Я знаю, что она что-то скрывает, — неохотно признал Уён, сложив руки на парапет, пытаясь подобрать правильные слова для характеристики, чтобы не раскрыть свой собственный же секрет. — Но она честная. В работе аж до тошноты честная. Она из тех, кто сдохнет над кадром, но не подведет команду. Это я прекрасно понимаю. Минги выпустил густое облако дыма, глядя на огни Хана, и на его губах появилась странная, почти ностальгическая ухмылка. — Тут ты прав. Я знаю её давно, мы работали вместе еще на паре проектов до «Халазии», собственно, это ты знаешь, почему я и дал ее как рекомендацию, — вдруг произнес Минги, и Уён резко повернул голову. — Она всегда была такой. Открытая с людьми, но на самом деле закрытая, как сейф, никогда не распространялась лишнего о себе, только с избранными. Но если взялась за дело — выгрызет лучший результат. И да, она умеет хранить тайны. Свои — особенно. Я как никто это знаю. Уён нахмурился. Факт того, что Минги знает Ари дольше и лучше, кольнул его странным чувством, похожим на укол ревности. — Тогда ты должен был видеть, каким злым Юнхо вернулся в переговорку, — Уён кивнул в сторону двери. — Наш «золотой мальчик» оперпост выглядел так, будто готов был меня там же придушить. Я его таким за все годы дружбы не видел. Уён вкратце пересказал их стычку в лифте и резкое предупреждение Юнхо насчет «грязных лап». Минги, дослушав, не удивился. Он лишь коротко и едко ухмыльнулся, стряхивая пепел. — Ну, теперь всё сходится, — хмыкнул монтажер. — Знаешь, Уён, у Ари есть это странное свойство. Она не заигрывает, не стреляет глазами, но под её «дружественное очарование» съемочная группа обычно попадает пачками. Видимо, наш Юнхо тоже не выдержал дистанции. Попался на крючок её искренности. Уён почувствовал, как внутри всё напряглось. — Ты думаешь, он… — начал было он, но Минги перебил его. — Я думаю, что в этом подвале становится слишком тесно для вас двоих. Юнхо хочет её защитить, ты хочешь её… разгадать? Или просто присвоить? — Минги внимательно посмотрел на друга. — Смотри, Уён-а. Если вы начнете делить территорию вокруг редактора, проект развалится быстрее, чем Намджун успеет сказать «ты уволен». Смотри сам, конечно, не мне тебе говорить, как поступать — Минги бросил бычок в урну. — Но Юнхо прав: у тебя руки не самые чистые для таких игр. Если ты её подставишь под удар своего «обаяния», а потом бросишь — я сам тебя из этого здания в окно выставлю. Без обид, бро. Минги похлопал его по плечу и ушел в здание, оставив Уёна одного под звездным небом. Ветер усилился, принося с реки запах сырости. Чувствуя, как холодный ветер пробирает до костей, Чон стоял, глядя на город, и думал о том, что в этом огромном мегаполисе, полном амбиций и цифр, он, кажется, впервые нашел что-то, что не продается и не вписывается ни в одну смету. Уже когда время ушло за полночь, Уён наконец добрался в свою небольшую уютную квартиру с видом на башню Намсан. Дома было тихо и непривычно пусто после шума «Халазии». Парень, едва переступив порог, скинул пиджак прямо на пол в прихожей и, не включая основной свет, прошел в гостиную. Навстречу ему, лениво потягиваясь, вышел Даль — угольно-черный кот с янтарными глазами, который был единственным существом, знавшим взрослого Уёна настоящим. Чон с глухим вздохом плюхнулся на диван, закинув голову на спинку. Даль тут же запрыгнул следом, устраиваясь на его груди и требовательно бодая лбом подбородок хозяина. — Да знаю я, знаю… — пробормотал Уён, запуская пальцы в густую шерсть и принимаясь методично почесывать коту живот. Даль довольно заурчал, вибрируя всем телом. Уён достал телефон. Экран ярко полоснул по глазам. Пальцы сами открыли чат с Ари. Он долго смотрел на её аватарку — какой-то случайный кадр с операторской площадки, где она даже не смотрела в камеру.

Уён:

Надеюсь, ты уже не в подвале. А то Даль (это мой кот, и он гораздо адекватнее Юнхо) передает, что работать после полуночи — грех против кошачьего спокойствия!

Он нажал «отправить» и замер, продолжая чесать Даля. Ответ пришел на удивление быстро, будто она тоже только что добралась до телефона. Ари: Я дома. И я не в подвале, а на балконе. Пытаюсь понять, почему после твоих правок интервью звучит так, будто герой внезапно обрел душу. Ты что, втайне от всех подрабатываешь психологом? Уён невольно улыбнулся. Даль приоткрыл один глаз, недовольный тем, что рука хозяина на секунду замерла.

Уён:

Я просто продюсер, Ари. Моя работа — делать так, чтобы всё выглядело лучше, чем есть на самом деле. Но в твоем случае… я просто не хотел, чтобы ты тратила время на шелуху. И кстати, на собрании я сказал, что ты приболела. Так что завтра можешь официально прийти попозже на площадку. Считай это рецептом от доктора Уёна.

Ари: Доктор Уён? Звучит как название дешевой дорамы. Я бы такую точно не согласилась бы делать. Рука, мерно почесывавшая живот Даля, замерла. Кот недовольно мяукнул, перевернулся на бок и куснул хозяина за палец, требуя продолжения, но Уён этого даже не заметил. Он во все глаза смотрел в экран. «Слишком прямолинейно? Глупо? Или она просто ставит меня на место?» — мысли вихрем проносились в голове. Его привычная уверенность дала трещину. Внутри поселилось странное, липкое чувство тревоги вперемешку с ущемленным эго. Он видел, как внизу чата то и дело всплывает «печатает…», заставляя его сердце биться чуть быстрее, но облачко исчезало, а экран оставался пустым. — М-да, Даль, это будет тяжелый путь, — хмуро бросил он, откладывая телефон на диван. — Надо смыть этот день с себя. Захватив возмущенного кота на руки и высадив его у двери, Уён ушел в ванную. Под тугими струями горячей воды его не отпускали навязчивые сценарии. Он прокручивал их диалог в монтажной, пытаясь понять: неужели он всё выдумал? Неужели это «тепло» было лишь игрой света от мониторов? «Она сложнее, чем я думал, — терзал он себя мыслями, вытирая лицо полотенцем. — Гораздо тяжелее. Доверие с ней не строится за один вечер в подвале». Выйдя из ванной, он натянул свои привычные черные хлопковые пижамные штаны, оставив торс открытым. Подойдя к рабочему рюкзаку, он начал лениво перебирать кипу бумаг: сметы, договоры, согласия на съемку… В голове всё еще стоял образ Ари, кутающейся в плед. В этот момент телефон на диване коротко звякнул. — Да кому я нужен-то снова в такое позднее время? — проворчал он, хотя внутри всё предательски екнуло. Он подошел к дивану и взял гаджет. Ари: Но за прикрытие… спасибо. На самом деле. Я не люблю ходить на совещания, где сидят взрослые дяди и говорят, как мне делать мою работу Ари: P. S. Нет, я не думала, просто моя кошка по имени Бёль в очередной раз решила, что сожрать одну из флешек Минги — это хорошая идея. Пришлось в кухонных перчатках пережить маленькую войну. Уён замер с телефоном в руке. Тревога моментально испарилась, сменившись каким-то детским восторгом. Он непроизвольно рассмеялся, снова плюхаясь на диван.

Уён:

Бёль? То есть «Звезда»? Ари, я начинаю подозревать, что Вселенная над нами издевается. Мой — Даль, твоя — Бёль… У нас дома что, филиал планетария? Скажи ей, что если она съест флешку Минги, он заставит её саму монтировать финал. А он в гневе страшен, поверь мне. Ты вряд ли его таким видела, он только с тобой так сюскается

Он подождал секунду и добавил вторым сообщением:

Уён:

Всё, иди уже воевать со своей Звездой и спать. Доктору Уёну не нужны пациенты с синяками под глазами от недосыпа. А то вдруг Сонхва заболеет, кого я смогу посадить в кадр? Ну явно не себя, хоть я и болтливый. Спокойной ночи, Ари!

Ари: Спокойной ночи, Уён. И Луне привет от моей Звездочки! Отложив телефон, он откинулся на подушки. Даль тут же запрыгнул ему на живот, устраиваясь поудобнее. Уён улыбался в потолок. Теперь, когда он знал про Бёль, всё казалось каким-то… подозрительным. Слишком подозрительным, чтобы быть случайностью.