25-й кадр

Национальный музей современного искусства возвышался над ночным городом, словно оживший античный храм. Его монументальный фасад, частично напоминающий нью-йоркский Музей Метрополитен, в котором ежегодно проходит Met Gala, сегодня утратил свою привычную академическую строгость, превратившись во врата на вершину Олимпа. Широкая, залитая светом парадная лестница вела к величественной колоннаде. Вдоль массивных каменных ступеней струилась бесконечная красная ковровая дорожка, ослепительно яркая в свете десятков пульсирующих софитов и фотовспышек. Журналисты и фотографы теснились за бархатными ограждениями, ловя в объективы прибывающих «богов» и «богинь» — элиту индустрии развлечений, собравшуюся отпраздновать пятилетие продакшена «Халазия». Все сливки были собраны в этот вечер, как того желал генеральный директор — он хотел показать, как маленькая компания превратилась в тренд-сеттера в их индустрии, а заодно и утереть нос всем тем, кто на протяжении всего их пути становления недовольно фыркал и не верил, что Халазия станет производить флагманские проекты, приносящие немалую прибыль. Если снаружи царила суета красной дорожки, то внутри музей поражал воображение монументальным лоском и поистине божественным размахом. Огромный главный холл с его уходящими в бесконечность сводами был полностью преображен. Холодный музейный мрамор скрывался под слоями струящегося белоснежного атласа и шифона, ниспадающего с высоких балконов. Каждую из исполинских колонн, поддерживающих потолок, искусно обвили живые виноградные лозы и густые гирлянды из резных листьев плюща. В музей специально были завезены экспонаты более древние, нежели чем привычная выставочная коллекция музея — статуи греческих богов, известных философов, первых правителей зарождавшейся тогда Римской империи. Воздух был пропитан сладковатым ароматом спелых фруктов, терпкого вина и дорогих благовоний. Мягкое золотистое свечение, исходившее от скрытых ламп, имитировало лучи закатного эллинского солнца, заставляя позолоту на лепнине играть теплыми бликами. По всему залу были расставлены высокие алебастровые вазы и античные чаши, доверху наполненные сочным темным виноградом, гранатами и инжиром. Длинные столы ломились от изысканных яств, а официанты, одетые в легкие светлые туники, бесшумно скользили сквозь толпу гостей, разнося на серебряных подносах искрящееся в хрустале шампанское, так похожее на амброзию. Гости, облаченные в дизайнерские интерпретации тог, сверкающие золотыми диадемами и браслетами-змеями, неспешно прогуливались под сводами музея. Смех переплетался с ненавязчивой, чарующей мелодией арф и современных битов, создавая иллюзию беззаботного вечного праздника. Здесь, в эпицентре этого слепящего белизной и золотом великолепия, не было места человеческим заботам. Но боги, как известно, любят плести интриги. Шум главного зала доносился лишь приглушенным гулом за тяжелые резные двери просторной VIP-гардеробной, доступ к которой был выдан некоторой чете сотрудников Халазии, дабы шеф хотел уважить ребят дополнительно за их труды в компании, доверив им эксклюзивный доступ. Здесь пахло дорогим парфюмом и свежими лилиями, а вдали от чужих глаз уже закручивались шестеренки скрытого замысла. Сонхва стоял перед огромным зеркалом во весь рост, критически осматривая свой наряд. Сегодня он выглядел по-настоящему неземным: его пепельно-белые волосы сливались с кипенно-белым костюмом сложного кроя. Вместо классической тоги на нем была многослойная конструкция из светлой ткани, а на плечо была небрежно, но элегантно накинута белоснежная меховая накидка. В этом образе было что-то дикое и одновременно аристократичное. Он чуть поправил воротник и, глядя на отражение друга в зеркале, с легким укором произнес: — Уён, я, конечно, понимаю, что черный — это твой любимый цвет и ты готов носить его даже на похоронах солнца, но что это за странный наряд? Ты выглядишь скорее как жрец культа Аида, пришедший испортить чужой праздник, а не как гость на Олимпе. Уён, стоявший у стола с распечатанной схемой банкетного зала, за который он сегодня тоже почему-то отвечал совместно с ивент-агентством, лишь усмехнулся. В отличие от светлого, словно сотканного из облаков Сонхва, он предпочел остаться верным себе. На нем была простая черная майка, поверх которой был накинут роскошный, тяжелый черный халат Версаче с замысловатым, гипнотическим узором и широкими рукавами. Образ дополняли несколько серебряных цепочек на шее. — Во-первых, это дизайнерская вещь, Сонхва, которая давно пылилась в моем шкафу, — Уён самодовольно поправил край своего темного халата. — А во-вторых, Аид тоже был полноправным богом, если ты забыл. К тому же, в тематику я вписался, просто я отвечаю за темную сторону этого праздника. Сонхва тихо вздохнул, признавая поражение перед упрямством друга, и его взгляд стал серьезным. — Ладно, бог подземного мира. Главное правило сегодняшнего вечера — Ари не должна даже заподозрить, что мы что-то затеяли, а зная и Аида, и тебя, у вас есть схожести — портить праздники. Для нее это просто пятилетие «Халазии», вино и танцы. Понял? — Я помню план, Сонхва, — Уён ткнул пальцем в план помещения. — Соён появится со стороны главной лестницы, как всегда, желая произвести фурор. Ари будет в зоне с колоннами, где накрыты фуршетные столы — я сам видел ее имя в списках рассадки гостей. Между ними ровно тридцать метров и толпа людей в дурацких сандалиях. Наша задача — перехватить Соён вот здесь, у входа в лаунж-зону. — Верно, — Сонхва наконец отвернулся от зеркала, и в его глазах блеснул холодный, расчетливый огонек. — Мы обескуражим ее до того, как она успеет сделать хоть один ядовитый выпад в сторону Ари. Мы сыграем на ее амбициях. Соён слишком уверена в себе, и именно это сделает ее уязвимой. — Всё-таки иногда ты умеешь не только читать психологические нотации, но и строить потрясающие портреты личностей, особенно вскрывая их уязвимости. Пропадает талант, конечно, — Уён взял со стола маленький декоративный колокольчик, оставленный кем-то из персонала, крутанул его в пальцах и налил в два бокала немного темного красного вина. — Знаешь, в этих тряпках мы действительно похожи на богов, вершащих судьбы смертных, — он протянул один бокал Сонхва. — За успех нашей маленькой древнегреческой трагедии? Только без жертв. — Без жертв со стороны Ари, — уточнил Сонхва, звонко чокнувшись с его бокалом. — А вот нервная система Соён сегодня определенно понесет потери. Пора выходить на Олимп, мой брат из Ада, буквально и фигурально, раз ты столько в монтажке теперь торчишь. — Иди выпей лучше, может наконец хоть кого-то найдешь и не будешь больше тренировать на нас свои психологические штучки, — Уён недовольно цокнул, и молодые люди направились в противоположные стороны коридора после выхода из ложи. Разойдясь с Сонхва, продюсер неспешно шел по арочному коридору, ведущему к главному залу. Тяжелый шелк халата Версаче приятно холодил кожу, а на губах играла предвкушающая ухмылка. План, который они разработали, был по-настоящему дьявольским в своей простоте. Идеальная наживка для такой стервятницы, как Соён. Уён с удовольствием вспомнил события двухдневной давности. Сначала был подготовлен реквизит. Он лично скомпоновал пухлую папку с кричащим красным штампом «КОНФИДЕНЦИАЛЬНО: Претензия от правообладателя» и «случайно» оставил ее на самом видном месте рабочего стола Сонхва. Внутри лежал настоящий шедевр фальсификации: черновики сценария Ари к их проекту «Звон тишины», безжалостно исчерканные красным маркером, и грозное официальное письмо от выдуманного крупного французского агентства. Перед этим маленьким проворством благодаря ключу от Хонджуна, что делил рабочий кабинет вместе с другом, Уён очень правдоподобно нервно указал Соён, чтобы те нашла их беловолосого ведущего и притащила его на верхние этажи к переговоркам, потому что у него был мнимый разговор, с которым мнимо нельзя было тянуть. Стоит ли упомянуть, что Сонхва в тот день был на других съемках и его даже и не было в офисе, чтобы найти его? Соён явно не стоит, ведь ее никогда не посвящали в графики лиц компании и съемочных команд. Уён впервые в жизни был доволен своим скрытным нравом, иначе бы это провернуть было сложнее. Затем наступила стадия активных действий. Уён, фальшиво ожидающий призрачного Сонхва, подловил Соён у кофемашины на верхних этажах у переговорок — на главной территории офисных сплетен. Он мастерски разыграл нервный срыв: устало тер переносицу, затравленно озирался по сторонам и трагическим шепотом «проболтался», что их флагманский проект на грани краха. — Ари всё украла, Соён, — с неподдельным отчаянием в голосе выдал тогда Уён. — Идея подчистую слизана с одного малоизвестного французского нон-скриптед проекта. Она водила нас за нос всё это время. Если это всплывет, «Халазия» погрязнет в судах… Глаза Соён в тот момент блеснули так ярко, что могли бы осветить весь офис. Она проглотила наживку целиком, даже не поперхнувшись. Как и предсказывал Сонхва, уже к вечеру курилка гудела от перешептываний, а Соён ходила с таким высокомерным видом, будто лично спасла индустрию от мошенницы. Громкие басы современной аранжировки сиртаки вернули Уёна в реальность. Он вышел к колоннаде главного зала, сливаясь с тенями в своем черном одеянии. Его взгляд цепко скользил по толпе «божеств», пока не наткнулся на ту, кого он так ждал. Соён появилась со стороны главной лестницы, как всегда стремясь произвести фурор. На ней было нечто кричаще-золотое и асимметричное, но внимание Уёна привлекло совсем другое. В ее руках, совершенно не вписываясь в элегантный вечерний образ, был крепко зажат плотный кожаный клатч-папка — слишком большой для простой помады и телефона. И Уён готов был поклясться своим местом в «Халазии», что из-под молнии предательски торчал уголок знакомого белого листа с красной каймой. Она не просто поверила. Она притащила копии документов прямо на вечеринку, чтобы устроить публичную казнь перед всем руководством. Уён хищно улыбнулся, достал телефон и набрал Сонхва короткое сообщение: «Птичка на Олимпе. И она принесла с собой нашу бомбу. Твое обезвреживание лежит во встроенной полке под столом с горячим». Отправив сообщение, парень спрятал телефон и раздраженно постучал пальцами по мраморной стойке ближайшего бара. — Вы издеваетесь? — строго отчитывал он старшего официанта, который выглядел так, словно мечтал провалиться сквозь землю прямо в Тартарары. — Гости осушают бокалы быстрее, чем вы их приносите. Это праздник в честь Олимпа или пустыня Сахара? Быстрее шевелите своими ленивыми булками, пускайте людей сразу с двумя подносами в каждую зону. Никаких пустых рук в зале, нам надо чтобы все были подшофе уже к началу торжественной речи директора! Ох уж эта мелочь неразумная, все им разжевывать надо. Ему даже на руку было то, что его приставили к ивент-агентству, которому назначили организацию сего пира. Ведь Ким Намджун прекрасно знал, что Уён успел поработать организатором везде, где только можно, поэтому любил ему доверять всякую дополнительную работенку, где надо было делать три вещи: бегать по площадкам, орать если что благим матом на кучу незнакомцев и запугивать их, что он сошлет на них шаманские проклятья, если те не будут его слушаться. И Чон успешно с таким справлялся. Так, он не только завоевывал доверие руководителя, но и получал немаленькие бонусы к своей основной зарплате продюсера. Иначе на какие бы шиши он купил себе красивый черный спорткар и квартиру ближе к центру с размашистой квадратурой? Всё у Чона было схвачено в этой жизни уже, кроме собственного сердца. В делах любовных он был невезунчиком. Да и в дружеских тоже. Только Халазия смогла принять его бойкий нрав, что так подходил быстрорастущей компании, в которой было семь пятниц на неделе. Отчитав персонал и убедившись, что испуганные юноши в туниках наконец-то задвигались быстрее, Уён недовольно выдохнул и повернулся к залу. И в этот момент его раздражение как рукой сняло. Точнее, он вообще забыл, как дышать, а заготовленная гневная тирада на мимо проходящих девушек-хостес застряла в горле. Краем глаза он уловил знакомый силуэт в толпе, залитой теплым золотистым светом. Ари выглядела так, словно была не просто гостьей, а настоящей музой, сошедшей с античных фресок. На ней было потрясающее белое платье на одно плечо. Длинный, струящийся рукав изящно расширялся к кисти, придавая каждому ее жесту воздушность, в то время как второе плечо оставалось полностью открытым. На обнаженной коже эффектно поблескивал массивный золотой браслет-кафф, обвивающий предплечье замысловатым древнегреческим меандром. Ткань платья опускалась чуть ниже колена, но дерзкий, скошенный крой подола при каждом движении соблазнительно приоткрывал ногу, обнажая колено и часть бедра. Образ завершали изящные бело-золотистые босоножки, тонкие ремешки которых подчеркивали хрупкость ее лодыжек. Ее темно-русые волосы струились по плечам мягкими, объемными кудрями, а голову венчал изящный ободок из золотых лавровых листьев, мягко сияющий в свете софитов. Уён поймал себя на том, что у него в прямом смысле слова отвисла челюсть. Роскошный черный халат бога подземного мира вдруг показался ему слишком жарким в хорошо продуваемом помещении. Да он даже показался неуместным на фоне редактора. Она действительно была как Богиня, когда он — как обшарпанный бомж какой-то… Уён моргнул, пытаясь сбросить наваждение, но взгляд, словно примагниченный, снова и снова возвращался к девушке. Ари, совершенно не замечая произведенного на него (и, судя по взглядам других гостей, не только на него) эффекта, стояла в компании Хонджуна и Юнхо. Она увлеченно что-то обсуждала с коллегами, активно жестикулируя. Ее глаза горели живым, неподдельным интересом, и Уён невольно усмехнулся своим мыслям. Даже в образе ослепительной олимпийской богини она оставалась всё той же Ари — девушкой, которая готова с энтузиазмом погружаться в разговоры с командой даже на самой пафосной вечеринке года. Уён тряхнул головой, отмирая и заставляя себя вспомнить о том, зачем они вообще здесь собрались. План был запущен, наживка проглочена, а главная героиня этого вечера уже стояла на сцене, даже не догадываясь, какие страсти сейчас развернутся вокруг нее. Продюсер моргнул, окончательно сбрасывая с себя наваждение, поправил тяжелые складки своего черного халата и плавной, по-кошачьи ленивой походкой направился к коллегам. Чем ближе он подходил, тем отчетливее сквозь гул голосов и музыку пробивался звонкий голос Ари. — …и если мы сделаем его не просто антагонистом, а сломленным героем с глубокой травмой отверженности, это полностью перевернет восприятие зрителя, — с горящими глазами объясняла она, изящно взмахнув рукой, отчего широкий белый рукав платья скользнул вниз, блеснув золотым браслетом. — Мы заставим их сопереживать ему, даже когда он совершает ужасные вещи. — Это потрясающий ход, Ари, — довольно кивнул Хонджун, поправляя свой стилизованный под античность серебряный венец на уложенных волосах. На Киме были черные доспехи и плащ, а в одной руке находился черный лук с игрушечными стрелами, что дополняли его образ бога войны. бордовое одеяние с вышивкой на рукавах в виде винограда. — Это добавит сюжету той самой серой морали, которой нам не хватало в первом драфте. — Абсолютно согласен, — поддержал Юнхо, с улыбкой отпивая шампанское и закатывая рукава бордового одеяния с вышивко в виде винограда, чтобы те не мешали. — Визуально мы сможем шикарно обыграть его двойственность через освещение и декорации. У тебя отлично работает интуиция на таких персонажей. — Вы серьезно обсуждаете работу, когда вокруг рекой льется бесплатный алкоголь и играет музыка? — вклинился в их круг Уён, театрально закатив глаза. — «Халазия» разорилась на этот Олимп не для того, чтобы вы устраивали здесь внеплановую планерку. Ари обернулась на его голос, и в ее глазах на секунду мелькнуло удивление при виде его мрачного наряда, которое тут же сменилось привычной насмешливостью. — А ты, видимо, пришел собирать души тех, кто умер от скуки у бара? — парировала она, окинув взглядом его черный халат Версаче. Хонджун и Юнхо тихо рассмеялись, тактично делая вид, что их очень заинтересовали проходящие мимо официанты с подносами. Уён усмехнулся, делая шаг ближе. Вблизи она выглядела еще более ослепительно, и от запаха ее парфюма — чего-то свежего, с нотками цитруса и жасмина — у него на секунду сбилось дыхание. Чтобы скрыть это, он привычно включил режим язвительной защиты. — Просто слежу, чтобы никто не испортил эстетику вечера, — хмыкнул Уён, скользя взглядом по ее лицу, волосам и открытому плечу. — Хотя, признаю… удивительно, как кусок белой ткани и пара золотых веток могут превратить вечно взъерошенного, живущего на кофеине сценариста во вполне сносную пародию на богиню. Тебе даже идет этот образ музы, сбежавшей с Олимпа. Скрывает синяки от недосыпа. Ари слегка скривила лицо, недоверчиво прищурившись. — Никак не могу понять, Уён… — медленно протянула она, склонив голову набок. — Мне воспринимать это как комплимент или как оскорбление? В тебя опять вселился бесполезный задира? Ты меня еще за волосы подергай, как школьницу! Уён самодовольно улыбнулся, собираясь выдать очередную колкость о том, что это констатация факта, как вдруг атмосфера вокруг них неуловимо изменилась. Прямо за спиной Ари выросли три высокие фигуры. Парни не были похожи на типичных гостей «Халазии» — в их расслабленных позах и цепких взглядах читалась какая-то чужеродная, почти хищная уверенность. Один из них, брюнет с ленивой ухмылкой, сделал шаг вперед. — Хван Ари… — протянул он низким, бархатистым голосом, заставив девушку мгновенно замереть и побледнеть. — Какие люди. Сколько лет, сколько зим. Обладателем низкого, бархатистого голоса оказался Бан Чан. Его пепельно-темные волосы были небрежно уложены, а пронзительный взгляд нечеловечески голубых линз буквально пригвоздил Ари к месту. На нем было просторное, многослойное черное одеяние, тяжелыми складками спадающее к полу. Уён, стоявший чуть сбоку, мгновенно пересекся с ним взглядом. Воздух между ними словно заискрил. Они оба безошибочно поняли: сегодня вечером у них была одна цель на костюм. Два бога подземного мира на одном Олимпе — это всегда к войне. По правую и левую руку от Чана, словно верные церберы, собрались Со Чанбин и Хан Джисон. Ари медленно развернулась на голос. На ее лице, еще секунду назад светившемся искренним энтузиазмом, теперь застыла абсолютно стерильная, холодная улыбка профессионала. — Бан Чан, — ровно поприветствовала она. — Хотя не могу сказать, что прошло так уж много времени. Что же вы забыли на празднике чужого продакшена? — Нас пригласили, как и представителей других телевизионных и интернет-видеопродакшенов, — вмешался Со Чанбин, уверенно делая шаг вперед и окидывая взглядом роскошный зал. — Вижу, у «Халазии» дела идут неплохо. Но, конечно, не так хорошо, как у нас. Он перевел тяжелый взгляд на девушку и усмехнулся: — Достаточно ли они тебе платят, Хван Ари? Или же зарплаты в «Халазии» всё-таки не хватает на твой роскошный образ жизни по сравнению с тем, сколько платили мы, пока ты перерабатывала наш контент? Повисла звенящая пауза. Хонджун и Юнхо переглянулись с нескрываемым шоком. Уён тоже почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Для всех стоящих в этот момент членов команды «Халазии» это было абсолютным сюрпризом. Никто из них даже не подозревал, что Ари когда-то работала на их прямых, самых агрессивных конкурентов. Конфликт между ними был известен всей индустрии: «Халазия» и 3RACHA стартовали в одно время. Но если 3RACHA быстро заручились миллионной поддержкой телевидения, с потрохами продав им авторские права на свои шоу, то «Халазия» принципиально отказалась от сделки, выбрав тяжелый путь независимости, чтобы остаться исключительным правообладателем своих проектов. Ари на долю секунды замялась под перекрестным огнем взглядов коллег, но тут же вздернула подбородок, а в ее глазах вспыхнул дерзкий огонек. — «Халазия» платит вполне достаточно, чтобы я могла жить на широкую ногу, даже две, — парировала она, чеканя каждое слово. — И, представляешь, здесь даже хватает бюджета на то, чтобы нанять еще одного редактора, а не заставлять одного человека делать работу за троих, как это было у вас. Ребята достойно ценят мой труд. Лицо Чанбина дрогнуло, но в разговор тут же вкрадчиво встрял Хан Джисон: — Справедливости ради, твои последние выпуски для нас действительно сильно просели по качеству, — он растянул губы в ядовитой улыбке. — Так что твоя зарплата была в целом оправдана. Даже если «Халазия» переплачивает. Хотя вроде, как раз-таки тогда она тебе уже и платила. Сколько же в тебе жадности и меркантильности, Хван Ари. Джисон перевел взгляд на ошарашенных режиссера и оператора-постановщика. — О, я смотрю, для вас это новости? — протянул он с притворным удивлением. — То, что она сотрудничала с нами… как раз в то самое время, когда запускался новый проект «Халазии», насколько мне известно. Какое интересное совпадение, не правда ли? Уёна словно ударило током. Намек Джисона был прозрачным и до ужаса мерзким — он пытался выставить Ари шпионкой, сливавшей идеи. Кровь в венах будто закипела. Он буквально кожей почувствовал, что 3RACHA пришли сюда не просто покрасоваться. Они пришли напасть на Ари и выставить ее дурочкой перед всеми. Но не на тех напали. Халазия, в отличие от этих троих гаденышей-проныр, славилась преданностью к сотрудникам и уважением к ним. Это был их столп как всего коллектива: сколько бы ни было внутриусобных войн — на внешней защите они всегда стояли за своих. Уён, как и большая часть их команды, также не переваривал эту троицу и их методы работы. Они штамповали шоу, как резиновые жвачки, меняя просто оболочку, а потом продавали их различным телеканалам. И вся эта схема была привлекательной, но один пункт все же портил всю картину: они не являлись обладателями своего же контента. Поэтому на бумаге они были никем, лишь напускными продюсерами «нового поколения телевидения», как они говорили. А это значит, что если использование ними «чужого» контента скоро приведет их за решетку из-за несанкционированного использования чужой интеллектуальной собственности. Не раздумывая ни секунды, Уён сделал шаг вперед, заслоняя девушку своим плечом, и смерил троицу ледяным взглядом. — Неужели вам срочно потребовалась платная консультация о том, как делать нормальный контент? — голос Уёна звучал обманчиво мягко, но в нем лязгала сталь. — Иначе зачем вы приперлись сюда пускать слюни на лучшего редактора во всей стране, которого сами же по тупости упустили? Бан Чан тихо рассмеялся, ничуть не смутившись. — Да нет, мы уже прекрасно нашли ей замену, — Чан склонил голову набок, глядя на Ари поверх плеча Уёна. — Просто было интересно, как долго Хван Ари собиралась скрывать это и пытаться усидеть на двух стульях. Но теперь я вижу, на кого она нас променяла. И мне вас искренне жаль. Его голубые линзы блеснули холодным светом снова на девушку, подходя к ней вплотную. Ари могла почувствовать дыхание Чана на своих щеках — настолько быстро он подобрался, что она задержала дыхание. — Даже не надейся, Ари. Когда этот ваш независимый инди-проект с треском провалится, мы не пустим тебя обратно. И уж точно не будем платить столько, сколько раньше. Ари недовольно, но с достоинством хмыкнула, собираясь ответить, но Уён ее опередил. Он сделал еще один шаг к Бан Чану, нарушая личные границы, и окинул его наряд полным презрения взглядом. — Знаешь, — процедил Уён, и его голос разнесся над притихшей компанией. — Мы с тобой сегодня явно выбрали один и тот же образ для вечеринки. Но есть один нюанс. Для меня Аид — это просто дизайнерский шмот на один вечер. А вот на тебе это не костюм. Этот образ идеально отражает твою настоящую сущность полного куска дерьма. Бан Чан замер, а лица Чанбина и Джисона мгновенно окаменели. Воздух вокруг них стал настолько плотным, что, казалось, его можно было резать ножом. Но троица ничего не ответила, лишь скривила свои недовольные лица еще сильнее. — Надеюсь, ты наконец провалишься в этой чертовой Халазии, Чон Уён, и разрушишь карьеру своими же неосторожными руками, — выпалил Бан Чан в лицо продюсеру, и указал головой, что они более не намерены задерживаться. Как только шаги незваных гостей стихли в коридоре, в воздухе повисла тяжелая, выжидающая тишина. Юнхо, Хонджун и Уён одновременно повернулись к Ари. В их взглядах не было враждебности, но читался немой и очень настойчивый вопрос. Но только Уён лишь претворялся, дабы не раскрыть себя, что всё это ему было давным давно известно. — Итак, — первым нарушил молчание Хонджун, скрестив руки на груди. — Может, теперь ты объяснишь, что всё это значит? Что это за сцена была только что? — И как вообще до этого дошло? — мягче, но всё так же серьезно добавил Юнхо, внимательно глядя на девушку. Ари тяжело выдохнула, чувствуя, как дрожит напряжение в плечах. Она опустила взгляд, собираясь с мыслями. — Ребята… простите меня, — тихо, но твердо начала Ари. — Я должна была рассказать вам раньше и не впутывать вас в это. Дело в том, что перед тем, как окончательно перейти в «Халазию», я закрывала свои старые хвосты. Я доделывала проекты для «Трирачи». Это были мои последние обязательства перед ними, чтобы чисто и легально завершить контракт. Я сдала им всё пару недель назад и думала, что на этом наши пути разошлись навсегда. Она подняла глаза, в которых теперь читалась искренняя злость и усталость: — Я клянусь вам, после того, как я пришла в «Халазию», я абсолютно не хочу иметь никаких дел с этими тремя самовлюбленными ублюдками. Меня от одной мысли о работе с ними тошнит. Хонджун задумчиво потер подбородок, переглянувшись с Юнхо: — Хорошо, мы поняли, — сказал он, чеканя каждое слово. — Но ответь честно на один вопрос: пока ты закрывала их контракт, ты не сделала ничего такого, что могло бы хоть как-то повлиять на наш релиз? Наши проекты в безопасности? — Абсолютно, — не задумываясь ни на секунду, ответила Ари, глядя ему прямо в глаза. — Всё чисто. Я разделила эти работы бетонной стеной. Никаких пересечений, никаких утечек. Вы можете мне верить. Несколько секунд парни молча изучали ее лицо, а затем Юнхо облегченно улыбнулся и кивнул: — Мы верим тебе, Ари, — сказал он, и по позе Хонджуна было видно, что он тоже расслабился. — Спасибо, — голос Ари дрогнул от нахлынувшей благодарности. Она посмотрела на ребят. — И… спасибо вам. За то, что не отвернулись и защитили меня перед этими нападающими животными. Они вели себя как настоящие стервятники, и если бы не вы… — Эй, брось! — Уён широко улыбнулся и ободряюще похлопал ее по плечу. — В «Халазии» все стоят друг за друга горой. Мы своих в обиду не даем, усвой это раз и навсегда. Вдруг Уён замер, и его глаза расширились, словно он только что вспомнил нечто крайне важное. — Точно! Черт возьми, из-за этих разборок я чуть не забыл, зачем вообще тебя искал! — он схватил Ари за запястье. — Идем, нам срочно нужно в вип-ложу, пока там никого нет. Он потянул ее за собой по коридору, уводя подальше от посторонних глаз. В этот самый момент в кармане Уёна коротко и требовательно завибрировал телефон. Не сбавляя шага, он достал аппарат и бросил взгляд на экран. Улыбка мгновенно сползла с его лица. Это было сообщение от Сонхва. «Соён направляется в ВИП-ложу. Она идет прямо к генеральному директору Киму Намджуну. И у нее в руках та самая папка». — Куда ты меня так тащишь?! — возмущенно пискнула Ари, едва поспевая за Чоном, который мертвой хваткой вцепился в ее запястье и буквально тащил по коридору. — Уён, я вообще-то на каблуках! Я сейчас упаду и сверну себе шею! Уён даже не сбавил шаг, лишь на секунду обернулся, блеснув глазами: — Даже если упадешь — я поймаю тебя и на руках донесу туда, куда нам сейчас очень сильно надо! Потерпи, Ари, давай поторопимся! Оставшиеся позади Юнхо и Хонджун непонимающе переглянулись. — Какого черта?.. — нахмурился Ким, поправляя свой венок на голове. — Не знаю, но нам лучше пойти за ними, — бросил Чон, и оба парня сорвались с места, спеша следом за убегающей парочкой, чтобы выяснить, куда они так отчаянно спешат. Ари и Уён взлетели по лестнице и резко затормозили у массивных дверей ВИП-ложи. Уён толкнул створку, и они оказались внутри. Картина, представшая перед ними, заставила Ари затаить дыхание. В центре роскошной комнаты стоял генеральный директор Ким Намджун. Он со сложным выражением лица внимательно слушал Соён, которая стояла чуть ли не вплотную к нему. В ее руках была раскрыта та самая папка с грифом «Совершенно секретно». Соён с торжествующим видом указывала пальцем с маникюром цвета кислоты на строчки текста, явно расписывая, как именно Хван Ари «украла» авторские права. Ари замерла у дверей, чувствуя, как ледяной страх сковывает внутренности. Она испуганно перевела взгляд на Уёна. Тот выглядел не менее ошеломленным. На его лбу выступила испарина, а скулы напряглись. Несмотря на то, что Уён был абсолютно уверен в фальсификации этих бумаг и сам знал всю подноготную этой липы, потому что он же ее и подготовил, сейчас, стоя перед всемогущим директором, он до одури переживал. Сердце колотилось в горле от страха: а вдруг Намджун поверит этой змее? Вдруг убедительность Соён перевесит здравый смысл? Уён уже открыл было рот, чтобы вмешаться, но тут двери ложи распахнулись во второй раз. Внутрь стремительным шагом вошел Сонхва. За его спиной в ложу как раз успели заскочить запыхавшиеся Юнхо и Хонджун. Увидев разворачивающуюся сцену, они замерли как вкопанные у самых дверей, и у обоих чуть ли не отпали челюсти от непонимания. Сонхва даже не посмотрел на Соён. Он подошел прямо к директору и уверенным жестом положил поверх ее бумаг свою прозрачную папку. — Это подделка, господин Ким, — холодным, ровным голосом отрезал Сонхва. Пока Соён бледнела и возмущенно открывала рот, парни на заднем ряду начали активно шушукаться. — Ты вообще понимаешь, что здесь происходит? — одними губами прошептал Хонджун, пихнув Юнхо локтем в бок. — Нет, — так же тихо и ошарашенно отозвался Юнхо, во все глаза глядя на директора. — А что за документы? — Тоже понятия не имею, — выдохнул Юнхо. — И какого черта во всем этом участвуют Уён с Сонхва? Вот кто-кто, а от них я такого шпионского боевика вообще не ожидал… Тем временем Сонхва не дал Соён сказать ни слова: — Соён подделала эти документы. Взгляните внимательно: здесь нет никакой настоящей печати от продакшена. На подлиннике авторского права должна стоять блестящая голографическая эмблема, которая на этих распечатках полностью отсутствует. Он открыл свою прозрачную папку и достал несколько плотных листов. — Прошу Вас, посмотрите реальные копии, запрошенные у юристов по авторскому праву нашего проекта, — Намджун взял документы из рук Сонхва. В свете хрустальных люстр на бумаге ярко переливалась серебряная эмблема. — Обратите внимание на дату, документ зарегистрирован еще год назад. Ким Намджун смерил бумаги долгим взглядом, а затем кивнул, и его лицо стало непроницаемым: — Да. Я действительно это помню, — глубоким басом произнес директор. — Я лично подписывал этот документ. И вот она, та самая блестящая эмблема. Он медленно перевел тяжелый, ледяной взгляд на Соён. Она сжалась, ее руки, державшие фальшивую папку, мелко задрожали. — Девушка, Вы слишком много на себя взяли, — чеканя каждое слово, произнес Ким Намджун. От его тона температура в комнате словно опустилась на несколько градусов, Соён заметно проглотила. — Я считаю, что вам следует сначала проводить более кропотливый фактчекинг, прежде чем выдвигать столь серьезные и, как оказалось, ложные обвинения против своих же коллег. Он обвел взглядом всех присутствующих, задержавшись на Ари и парнях, стоящих за ней. — Я напомню вам главное правило: в «Халазии» все стоят друг за друга горой. И очень зря вы ополчились против такой мощной команды, как «Звон тишины». Я собрал под нее наших главных специалистов именно потому, что уверен в их силах. А Хван Ари уже доказала, как минимум одной своей блестящей работой, что она — огромный профессионал. Ни разу на нее не поступало ни единой жалобы от других наших коллег по цеху, поэтому она и была выбрана на ту роль, что сейчас занимает. Намджун выдержал паузу, глядя на побелевшую Соён, и вынес вердикт: — За саботаж и клевету пока что вы отстранены от работы на ближайшую неделю. Окончательное решение по вашей должности я приму позже. Оставьте папку и покиньте помещение. Соён, глотая слезы ярости и унижения, бросила фальшивые бумаги на стол и пулей вылетела из ложи, едва не сбив с ног опешивших Юнхо и Хонджуна. Директор тяжело вздохнул, поправил манжеты своего безупречного костюма и посмотрел на команду. Его взгляд заметно потеплел. — Прошу меня извинить, — сказал он уже более мягким тоном. — Мне пора идти, я не намерен больше тратить время на всякие внутренние скандалы и расследования. Мне предстоит важный разговор со спонсорами и инвесторами компании, а вскоре нужно будет произносить торжественную речь. Он одобрительно кивнул Сонхва, слегка улыбнулся Ари и, чеканя шаг, оставил команду «Звон тишины» праздновать свою чистую победу. Двери за директором Ким Намджуном закрылись с тяжелым, солидным щелчком, и в комнате на мгновение воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Ари стояла, прижав ладонь к груди, и чувствовала, как бешено колотится сердце. Она всё еще была в оцепенении, ее взгляд метался от разбросанных на столе фальшивых бумаг к Сонхва. Она была не в силах отойти от шока — еще пять минут назад ее карьера висела на волоске, а сейчас всё закончилось полным триумфом. Уён и Сонхва одновременно шумно выдохнули, сбрасывая колоссальное напряжение последних минут. Уён расплылся в широкой, торжествующей улыбке и протянул руку старшему. — Приятно с вами работать, коллега, — с долей азарта произнес он. — Взаимно, — Сонхва ответил крепким рукопожатием, и в его взгляде мелькнуло удовлетворение от идеально разыгранной партии. В это время на заднем плане Юнхо и Хонджун выглядели так, будто попали на другую планету. Режиссёр стоял, сложив руки на груди и вопросительно приподняв бровь, а оперпост просто хлопал глазами. — Так, стоп! — Ари наконец обрела дар речи, ее голос всё еще немного дрожал. — Вы… вы можете мне объяснить, что это сейчас было? Откуда эти файлы? Откуда у Сонхва папка? И почему вы вдвоем ведете себя так, будто планировали этот захват мира всю неделю?! Сонхва мягко подошел к Ари и осторожно взял ее за плечи, заставляя сделать глубокий вдох. Его спокойный голос подействовал как лекарство. — Успокойся, Ари. Всё уже позади, — произнес он. — Послушай… Еще несколько дней назад я случайно услышал разговор Соён с другими сотрудниками в курилке. Она хвасталась, что скоро «очистит компанию от мусора» и упоминала, что ты якобы работаешь на 3RACHA. Я понял, что она копает под тебя и хочет подставить перед директором. Сонхва взглянул на Уёна, и тот продолжил: — Мы поняли, что просто оправдываться будет бесполезно — Соён подготовила бы убедительные фейки. Поэтому мы придумали план: мы решили выставить её дурочкой прямо перед Намджуном. Мы знали, что она потащит «доказательства», поэтому Сонхва заранее связался с юристами и подготовил настоящие копии с голограммами. Мы просто ждали, когда эта змея сама прыгнет в ловушку. Все завороженно слушали этот пересказ, пока Хонджун не подал голос, его тон стал серьезным: — Но подождите… Соён ведь не совсем врала? Ари действительно работала на наших конкурентов, когда пришла к нам. — Эй, Хонджун, мы уже все поняли, что они не сотрудничают! — тут же вмешался Уён, делая защитный жест в сторону Ари. — С тех пор столько воды утекло! Ари всё давным-давно сдала и закрыла все контракты. Это были просто старые хвосты, она же сказала это вам десять минут назад! Ари, всё еще оставаясь почти немой от пережитого стресса, только часто и утвердительно закивала, подтверждая слова Уёна. — Боже… — Юнхо тяжело вздохнул и потер лицо ладонями. — Сколько сюрпризов уже произошло на этой вечеринке? Моя шаткая нервная система просто не готова к новым потрясениям за эту неделю. Я просто хотел выпить и оттянуться по полной легально, а не участвовать в корпоративном шпионаже. В этот самый момент тяжелые двери ложи снова с грохотом распахнулись. На пороге показался Чонхо, облаченный в ослепительно-золотую тогу, которая комично контрастировала с его обычно серьезным лицом звукорежиссера. — Так вот где вы все! — возмущенно воскликнул Чонхо, оглядывая комнату. — А я вас хожу ищу по всему залу, как незваный гость какой-то. Я что-то пропустил? Сонхва усмехнулся, глядя на младшего: — Ты пропустил целую греческую трагикомедию, мой друг, — он оглядел своих друзей: всё еще растрепанную Ари, довольного Уёна, озадаченных Хонджуна с Юнхо и сверкающего в тоге Чонхо. — Но это уже не важно, пойдемте наконец-то все пить. Нам это жизненно необходимо теперь. Команда «Звона тишины» почти в полном составе собралась у подножия мраморной лестницы, когда в холле появился он. Сон Минги спускался с такой непоколебимой уверенностью в себе, что гости невольно расступались. На нем был алый плащ, поверх которого блестела имитация римского пластинчатого доспеха, кожаные наручи, сандалии с высокой шнуровкой и, что самое абсурдное, шлем центуриона с поперечным красным гребнем, зажатый под мышкой. — Только не говорите мне… — простонал Хонджун, потирая переносицу. — Минги-я! — радостно окликнул его Юнхо, когда тот подошел ближе. — Ты выглядишь потрясающе, спору нет. Но у нас тут Древняя Греция, а не Древний Рим! Ты зачем в легионера вырядился? Как ты вообще умудрился так эпохи перепутать? — А какая разница? Тоги, сандалии, мечи! – Минги искренне возмутился, взмахнув свободным краем плаща. – Я вообще хотел крикнуть «Аве Цезарь!» на входе, но секьюрити почему-то напряглись. Ребята взорвались хохотом. Уён похлопал монтажера по плечу, едва сдерживая слезы: — Ладно, Юлий, пошли к бару. Тебе точно нужно выпить амброзии. Или что там у вас, римлян, наливают. Вечеринка стремительно набирала обороты. Зал наполнился звоном бокалов, приглушенной лаунж-музыкой и гулом голосов. Команда, взяв напитки, постепенно разбрелась по залу. Кто-то общался с режиссерами из других проектов, кто-то заводил полезные знакомства с рекламодателями. Уён тоже успел перекинуться парой фраз с коллегами по цеху, но его взгляд, словно намагниченный, то и дело сканировал толпу в поисках одной конкретной девушки. Он нашел Ари у одной из колонн. Она стояла рядом с Минги, и оба они очень оживленно о чем-то беседовали с высоким мужчиной в стильном бордовом костюме. Судя по бейджу и уверенной осанке — кто-то из верхушки телевизионного холдинга. Уён сделал глоток шампанского, лениво наблюдая за троицей, как вдруг произошло то, от чего напиток показался ему горьким. Ари радостно всплеснула руками и бросилась на шею этому парню. И ладно бы это было дежурное приветствие! Но она обнимала его, крепко прижавшись, и стояла так непозволительно долго. А когда отстранилась, на ее лице сияла такая довольная, искренняя улыбка, пока этот долговязый тип ей что-то рассказывал, что внутри у Уёна вдруг противно заскрежетало. Где-то в районе солнечного сплетения вспыхнуло горячее, колючее чувство. Уён прищурился. Этот парень — Пак Чанёль, музыкальный продюсер, как услужливо подсказала память (Уён видел его пару раз на общих планерках бывшего холдинга, где работал в отделе чрезвычайных программ) — автоматически, за секунду, перешел в категорию людей, которые Уёну категорически не нравились. Какого черта этот длинный слизняк так расплылся в улыбке, глядя на его редактора? Решение созрело мгновенно. Поставив бокал на поднос проходящего мимо официанта, аарень решительным шагом направился к троице. Он подошел сбоку, украдкой обойдя Ари со спины, и, ослепительно улыбнувшись Чанёлю, произнес: — Прошу прощения, что прерываю столь увлекательную беседу. Минги, Ари, нам нужно собираться. Команда ждет у сцены, скоро торжественная речь директора. Не дожидаясь возражений, Уён плавно, но по-хозяйски уверенно положил ладонь на талию Ари. Его пальцы слегка скользнули по гладкой ткани платья, притягивая девушку к себе, чтобы она наконец отцепилась от этого продюсера. — Рад был повидаться, Чанёль-хён, — бросил Уён на прощание, мягко, но настойчиво уводя Ари за собой в толпу. Минги, пожав плечами, поплелся следом, по пути перехватив еще один бокал с подноса. Отойдя на безопасное расстояние, Ари чуть притормозила. Она с явным удивлением посмотрела сначала на лицо Уёна, а затем опустила взгляд на его руку, которая всё еще по-собственнически покоилась на ее талии. — Ты что, уже решил, что мне нельзя общаться с бывшими коллегами? — выгнув бровь, спросила она. — У тебя настолько сильное чувство собственничества к редактору? Уён ничуть не смутился. Он лишь слегка склонил голову, глядя ей прямо в глаза: — Нет, просто боюсь, что у Соён появится действительно веская причина полить тебя грязью, если ты будешь так виснуть на всех продюсерах холдинга. Ари тихо фыркнула, ничуть не задетая его словами. В ее глазах плясали смешинки. — Да-да, Чон Уён, — протянула она с хитрой полуулыбкой. — Просто ты ревнуешь, что я с тобой сегодня еще не хихикала. Уён сделал шаг ближе, так что расстояние между ними стало почти интимным, несмотря на шумную толпу вокруг. Его губы дрогнули в фирменной, слегка дерзкой ухмылке. — Ошибаешься, госпожа редактор, — его голос стал чуть ниже, приобретая бархатные, флиртующие нотки. — Чтобы ты со мной хихикала, мне не нужно быть двухметровым слизняком-продюсером. Я просто забираю то внимание, которое по праву должно принадлежать мне. К тому же… — он чуть сжал пальцы на ее талии, направляя вперед, — я предпочитаю, чтобы ты улыбалась моим шуткам. Пойдем, спасем наших пьяниц, пока они окончательно не разгромили Олимп. Он плавно подвел ее к остальной команде. Ребята к тому моменту уже успели нормально выпить: Юнхо пытался примерить римский шлем Минги, который то и дело заваливался набок из-за тяжелого гребня, а Сонхва, смеясь, пытался отобрать у них бутафорский гладиус, чтобы никто случайно не покалечился. Вечер только начинался, но Уён чувствовал себя победителем — по крайней мере, Ари теперь стояла рядом с ним, а не с кем-то другим. Гул голосов в зале начал стихать, когда основное освещение приглушили, а на сцене вспыхнули яркие софиты. К микрофону с широкой, торжественной улыбкой подошел генеральный директор. — Дорогие друзья, уважаемые гости и коллеги! — Его голос, усиленный динамиками, разнесся по всему залу. — Сегодня поистине особенный вечер. Мы празднуем первый серьезный рубеж — пятилетний юбилей нашей любимой компании «Халазия». Эти пять лет были полны вызовов, бессонных ночей, но главное — грандиозных успехов! Директор листал слайды, на которых было куча графиков, цифр и другой инфографики, показывающую действительно рост Халазии за все пять лет. Он довольно рассказывал про каждый проект, который побил рекорды, получил общественное признание даже за границей. Но вот на последнем слайде он остановился, выдержал театральную паузу, обводя взглядом притихший зал. — На сегодня достаточно цифр. Все мы все же про творчество, а не деньги, что бы мы не говорили. И в этот знаменательный день, подводя итоги нашей работы, я с огромной гордостью хочу сделать особенный анонс. Мы не просто идем вперед, мы задаем новые тренды. Дамы и господа, я рад объявить о запуске нашего нового, совершенно уникального флагманского проекта «Звон тишины»! Огромный LED-экран позади директора вспыхнул. Под мощные, пробирающие до мурашек звуки бита на нем появилась стильная, идеально выверенная заставка проекта, а следом пошли кадры свежего тизера. Команда «Звона тишины», стоявшая у барной стойки, впала в коллективный ступор. Хонджун побледнел, вцепившись в свой бокал так, что побелели костяшки пальцев, и тихо, но очень отчетливо прошипел: — Да чтоб меня Аид в Тартар утащил… Какого черта?! Я же ясно просил руководство дать нам еще неделю на полировку питча! Они слили анонс без моего финального подтверждения! Уён обреченно застонал, спрятав лицо в ладонях, и жалобно пробормотал сквозь пальцы: — Боже, моя презентация для спонсоров готова только наполовину… Мы же договаривались на закрытый показ на следующей неделе! Я сейчас прямо здесь упаду в обморок от стресса, клянусь вам. А Минги, уставившись на экран округлившимися глазами, громко выдал: — Так вот чего они ко мне приставали последние два дня и требовали тизер уже полностью покрашенный и сведенный! Я-то думал, мы для фокус-группы стараемся! — А теперь я попрошу создателей этого шедевра подняться ко мне на сцену! — радостно провозгласил директор под бурные аплодисменты зала. Началась паника. Юнхо в экстренном порядке схватил шлем центуриона и нахлобучил его на голову Минги. Из-за спешки тяжелый красный гребень снова съехал набекрень, придавая суровому римскому воину слегка придурковатый вид, но поправлять было уже некогда. — Так, отставить истерику, быстро собрались! — зашипел Сонхва, моментально включая режим наседки. Он начал подгонять ребят к лестнице, активно размахивая руками. — Не позоримся, животы втянули, спины выпрямили, улыбаемся! Мы счастливы и всё идет по плану, ясно?! Уён уже собирался шагнуть к небольшим ступеням, ведущим на сцену, как вдруг вспомнил, что Ари стоит прямо за ним. Он галантно отступил на шаг назад и, лукаво улыбнувшись, подал ей руку. Ари оперлась о его ладонь и стала подниматься по лестнице. Чон шел следом, и, черт бы всё это побрал, он просто физически не смог заставить себя смотреть под ноги или на ликующего директора. Его взгляд словно приклеился к Ари, а конкретнее ниже талии. Ткань ее наряда так идеально и плавно облегала бедра при каждом шаге, что Уён откровенно завис, завороженно глядя на ее пятую точку. В горле внезапно пересохло, и он нервно сглотнул. Мозг, решив окончательно добить остатки его профессионализма, тут же подкинул шальную, будоражащую кровь мысль: «Интересно, какая она в обхвате, если прижать ее к себе по-настоящему, а не для отвода глаз?» Щеки обожгло фантомным жаром. Уён резко мотнул головой, прогоняя неуместные фантазии, словно назойливую муху. «Соберись, тряпка, на вас смотрит весь холдинг», — мысленно отдернул он себя. Сделав глубокий вдох, он быстро преодолел оставшиеся ступеньки и выстроился в один ряд с остальной командой, натягивая на лицо свою самую безупречную телевизионную улыбку, пока внутри всё еще бушевал пожар. Директор, сияя от гордости, словно начищенная драхма, жестом подозвал Хонджуна ближе и торжественно всучил ему микрофон. — А теперь я хочу передать слово капитану этого смелого корабля, главному режиссеру проекта — Ким Хонджуну! И, конечно же, лицу нашей новой программы, ведущему, чья блестящая идея и легла в основу всей концепции — Пак Сонхва! Прошу! Хонджун принял микрофон так, словно это была граната с выдернутой чекой. Но годы работы на телевидении взяли свое: его панический взгляд мгновенно сменился уверенным, проницательным прищуром профессионала. Он расправил плечи, обвел зал глазами и ослепительно улыбнулся. — Спасибо, господин директор, за столь теплые слова и оказанную честь, — голос режиссёра звучал ровно и харизматично, ничем не выдавая того факта, что еще минуту назад он готов был провалиться в Тартарары. — Пять лет для «Халазии» — это не просто красивая цифра. Это годы, за которые мы доказали, что умеем делать невозможное. «Звон тишины» — наш самый амбициозный вызов. Это бессонные ночи всей моей невероятной команды… — он сделал широкий, грациозный жест рукой в сторону выстроившихся коллег, — …сотни выпитых чашек кофе, оголенные нервы и бесконечный поиск идеала. Мы вложили в этот проект всё, что у нас было, и, поверьте, этот тизер — лишь малая часть того безумия, которое мы для вас приготовили! Зал взорвался одобрительными аплодисментами. Хонджун, идеально выдержав паузу, изящно повернулся и передал микрофон старшему. Сонхва шагнул к краю сцены, и от суетливой «наседки», только что подгонявшей их к лестнице, не осталось и следа. Камеры и софиты любили его, и он отвечал им взаимностью. Перед публикой стоял статный, безупречно элегантный ведущий с обезоруживающей, мягкой улыбкой. — Спасибо, Хонджун, — бархатисто произнес Пак, и его голос мгновенно заполнил зал, заставляя гостей притихнуть. — Идея «Звона тишины» родилась из очень простой мысли: как часто мы не слышим самое важное? В мире, где все стараются перекричать друг друга, мы решили прислушаться к тишине. И то, что мы там обнаружили, станет настоящим откровением для наших зрителей. Я безмерно благодарен руководству за смелость поддержать этот концепт, а нашей потрясающей команде — за то, что облекли мою идею в плоть и кровь. Мы обещаем, что вы не сможете оторваться от экранов! Пока Сонхва произносил свою проникновенную речь, на заднем плане разворачивалась немая комедия. Тяжелый красный гребень на римском шлеме Минги всё-таки перевесил, и шлем с тихим металлическим шуршанием сполз ему прямо на переносицу. Юнхо, стоявший рядом, попытался незаметно вернуть реквизит на место, но случайно зацепился за плащ Минги, из-за чего тот едва не выронил свой бокал. Уён же, стоявший в одном шаге от Ари, решил воспользоваться моментом, пока всё внимание руководства и прессы было приковано к Сонхва. Он чуть склонился к девушке, так, чтобы этот жест со стороны казался просто дружеским участием, и почти коснулся губами ее уха. — Как думаешь, — едва слышно прошептал он, обдавая ее кожу горячим дыханием, от которого по спине девушки пробежали мурашки, — если я прямо сейчас сниму с Минги этот дурацкий шлем и надену на нашего режиссёра… нас уволят до премьеры первого эпизода или всё-таки дадут выпустить пилот? Ари тихо прыснула, поспешно прикрыв рот ладонью и делая вид, что просто деликатно покашливает. В ее глазах заискрилось веселье. Уён, абсолютно довольный произведенным эффектом, плавно выпрямился, демонстрируя залу самую невинную и лучезарную улыбку из своего арсенала. И только его рука, словно случайно, задела тыльной стороной ладони пальцы Ари. — …и я безмерно благодарен руководству и нашим спонсорам за веру в эту идею, — продолжал Сонхва, и его голос зазвучал с еще большей, искренней теплотой. — Но эта идея никогда не обрела бы такую глубокую форму без нашей настоящей богини смыслов — Хван Ари. Наш шеф-редактор, которая уже превратила личные истории в настоящие документальные фильмы. Сонхва обернулся и изящным жестом пригласил Ари к микрофону, делая шаг в сторону и уступая ей место в центре света софитов. Команда у нее за спиной тут же взорвалась яростными, гордыми аплодисментами. Минги воодушевился настолько, что радостно и громко гавкнул на всю сцену. Это стало последней каплей для его многострадального римского шлема: тяжелый гребень окончательно перевесил, шлем слетел с макушки, звонко ударил стоявшего рядом Чонхо прямо по виску и благополучно приземлился прямо в его машинально подставленные руки. Чонхо лишь тяжело вздохнул, смерив Минги убийственным взглядом, пока тот виновато вжимал голову в плечи. Ари, застигнутая врасплох, на секунду замерла в легком шоке, но быстро взяла себя в руки. Оправив платье, она уверенно подошла к микрофону: — Очень неожиданно, конечно, и приятно одновременно, — начала она, чуть смущенно, но лучезарно улыбаясь залу. — Все-таки, я недавно в этой команде настоящих профессионалов… то есть, оборванцев. Зал тут же отозвался легким, добродушным смехом. Парни за ее спиной тоже весело зафыркали, а Хонджун довольно кивнул, оценив шутку. — Но я уже успела пристраститься к коллегам и компании в целом, — продолжила Ари, и ее голос зазвучал увереннее. — Это настоящий дом творчества, где идеи обретают форму, и мы можем дарить зрителю чистые эмоции. Я, как редактор, постаралась заложить потенциал Сонхва как психолога в анализ наших героев и подобрать те темы, которые они бы смогли рассказать только наедине. А остальные ребята помогли «окартинить» все эти моменты, чтобы это было невероятно красиво. И мне кажется, каждый из нас справился со своей задачей. Надеюсь, вы, так же как и наша аудитория, встретите наш новый проект с теплом. Ждите премьеру уже совсем скоро! Пока она говорила, Уён не сводил с нее глаз. Он не смотрел ни на директора, ни на гостей в зале — для него сейчас существовала только Ари. На публике она звучала иначе: ее речь лилась плавно, как водопад, и этот уверенный, красивый тембр был настоящим медом для ушей. Лишь на секунду Уён отвлекся, краем глаза уловив движение у барной стойки. Там, с максимально кислыми и недовольными лицами, стояли парни из 3RACHA. Осознав, что их конкуренты только что сорвали джекпот и всё внимание прессы, троица переглянулась и направилась к выходу, явно не желая наблюдать за чужим триумфом. Уён довольно хмыкнул, провожая их взглядом. «Так им и надо, хитрожопым говнюкам», — мстительно подумал он, чувствуя невероятное удовлетворение. Зал взорвался бурными аплодисментами, и девушка, слегка поклонившись, вернулась на свое место в одну линию с мужчинами. Как только она оказалась рядом, Уён чуть склонился к ней и тихо прошептал прямо на ухо: — Это была отличная речь. Ты великолепна в выступлениях на публике. Вместо смущенного «спасибо» Ари незаметно для зрителей протянула руку и так ощутимо ущипнула Уёна за бок, что тот слегка сморщился, едва подавив возмущенный вздох. — Мы на людях, неприлично шушукаться, Чон Уён, — ответила она таким же тихим шепотом, но с явной улыбкой в голосе, глядя прямо перед собой на зрителей. — И я хочу слышать комплименты во весь голос от тебя, а не шепотом. Уён только усмехнулся, потирая пострадавший бок, но в груди разлилось приятное тепло. Тем временем генеральный директор вернулся к микрофону под затихающие овации. — Спасибо, Ари, за эти прекрасные слова! — сияя, произнес он. — Мы очень признательны и горды тем, что «Халазия» так быстро стала для вас домом. И поверьте, мы лишь рады быть для вас таковым. Еще раз поаплодируем создателям «Звона тишины»! Команда в последний раз поклонилась под вспышки фотокамер, готовая наконец-то спуститься со сцены и как следует отпраздновать свой официальный триумф. Вечеринка стремительно набирала обороты. Как только на сцену вышли приглашенные артисты и пространство заполнили мощные биты и живой вокал, атмосфера мгновенно накалилась. Гости, вооружившись бокалами с яркими коктейлями, потянулись к танцполу. Смех, звон стекла и пульсирующая музыка слились в единый ритм абсолютного веселья. Но для Уёна в этой шумной толпе существовала только Ари. Он ни на шаг не отходил от нее, буквально окутывая своим вниманием. Когда из колонок раздался особенно зажигательный трек, Уён с легким, почти театральным поклоном протянул ей руку: — Окажете ли вы мне честь для этого парного танца? Хван с радостью поддержала инициативу, вложила свою ладонь в его, и они нырнули в самую гущу танцующих. Они двигались в унисон, идеально ловя ритм, но Уён просто не мог оставаться серьезным. Поддавшись атмосфере, он начал откровенно дурачиться: выдавал преувеличенно-забавные движения, смешно подпевал артистам и строил уморительные рожицы. Это сработало моментально — Ари звонко и искренне смеялась, ее глаза сияли, и она с удовольствием подыгрывала ему, повторяя его шутливые па. В один момент Уён крепче перехватил ее ладонь и уверенным движением раскрутил девушку вокруг ее оси. Одно быстрое вращение, второе, а затем он мягко, но решительно потянул ее на себя, замыкая в плотном объятии парного танца. Они оказались так близко, что шум толпы словно отошел на второй план. Из-за активного танца их груди тяжело вздымались, и они отчетливо чувствовали жаркое, сбивчивое дыхание друг друга на своих лицах. Между ними повисло невероятное напряжение, но вместо неловкости на их лицах сияли широкие, абсолютно счастливые улыбки. Они просто смотрели друг другу в глаза, не переставая улыбаться. — Фух… — Ари наконец счастливо выдохнула, не разрывая зрительного контакта. — Мне срочно нужно присесть и хоть немного перевести дух, иначе я сейчас растаю на этом танцполе. А еще танцевать на таком каблуке слегка неудобно. Она с улыбкой потянула его за собой в сторону лаунж-зоны. Они опустились на глубокую, мягкую софу, немного в стороне от эпицентра вечеринки. — Дай мне ровно минуту, — подмигнул Уён. Он быстро скрылся в толпе и почти сразу же вернулся обратно, победно держа в руках два изящных бокала с искрящимся, прохладным шампанским. Уён победно протянул ей один из изящных бокалов, и они, с наслаждением сделав первые глотки искрящегося ледяного напитка, устремили взгляды обратно на танцпол. А там разворачивалась настоящая комедия. Остальные ребята, явно поймав максимальный кураж от музыки и коктейлей, устроили свой собственный, абсолютно безумный дэнс-баттл в самом центре толпы. Высокий Юнхо, внезапно вспомнив тренды двухтысячных, с абсолютно серьезным, сосредоточенным лицом выдавал невероятно агрессивный тектоник. Он так эпично и быстро размахивал своими длинными руками, что танцующие рядом гости инстинктивно образовали вокруг него безопасный круг. Хонджун совершенно не собирался уступать: он вошел в кураж и под жесткие биты начал отбивать ногами бешеный пампинг. Он прыгал и топал с такой самоотдачей, всем своим видом показывая, что именно он тут главный король андеграунда, из-за чего выглядел невероятно комично. Чонхо не стал заморачиваться со стилями — он просто беззаботно и счастливо прыгал вокруг них в такт музыке, заразительно хохоча над выкрутасами старших и размахивая руками. Но абсолютным гвоздем программы стал Минги. Его переполняло столько дикой энергии и восторга от происходящего, что обычных танцев ему показалось мало. Прыгая выше всех, он в какой-то момент просто запрокинул голову и начал звонко, на весь зал, радостно гавкать в ритм басам, подбадривая друзей. — Гав! Гав! Воу! Давай! — доносился его довольный бас сквозь музыку. Ари, наблюдавшая за этой картиной с софы, едва не поперхнулась шампанским. Она звонко рассмеялась до слез, в бессилии утыкаясь лбом в плечо Уёна, который и сам уже согнулся пополам от смеха, глядя на своих неугомонных друзей. Отсмеявшись, девушка не стала отстраняться. Она уютно устроила голову на плече парня и, глядя на дурачащихся коллег, тихо и искренне произнесла: — Как же мне хорошо, давно я так не веселилась, особенно из-за проблем в жизни… Я так рада, что и ты наконец-то расслабился. И, знаешь, мне правда очень приятно, что ты, наконец, целиком меня принял. Уён замер. От этих простых, но таких теплых слов его внезапно пробрало. Он вдруг почувствовал, как кончики его ушей предательски запылали красным, и даже сам не понял, почему вдруг так остро и смущенно отреагировал. Сердце застучало чуть быстрее. — Да я… ну, это… — Уён внезапно растерял всю свою привычную уверенность, начал нелепо мямлить и запинаться, нервно потирая шею. — Я же на самом-то деле с самого начала хотел с тобой подружиться. Просто… ну, сначала как-то не пошло общение, да и мы не понимали друг друга. А дальше, уже в моменте более плотного сотрудничества, я вдруг понял, что ты… ну… не такая уж и стерва, как я думал. Ари возмущенно ахнула и, резко оторвавшись от его плеча, с силой толкнула его кулаком в предплечье. — Эй! Ай! — Уён недовольно заскулил, комично схватившись за руку и обиженно глядя на девушку. — Больно же вообще-то! Я тебе тут душу изливаю, а ты дерешься! Ари тихо рассмеялась над его реакцией. Ее взгляд смягчился. Она придвинулась ближе, ласково погладила то самое место на плече, по которому только что ударила, а затем потянулась к нему и оставила мягкий, невесомый поцелуй на его щеке. — Ну всё, — прошептала она, хитро улыбаясь. — Теперь точно болеть не должно. Я полностью искупила свою вину. Место поцелуя на щеке обжигало, что хотелось охладить его куском льда. Уён перестал потирать плечо, а уши предательски стали еще краснее. Его рука медленно опустилась. Шум музыки, гавканье Минги и смех толпы словно выключили по щелчку. Они пристально смотрели друг другу в глаза, и между ними вновь вспыхнуло то самое обжигающее напряжение с танцпола. Словно под гипнозом, подчиняясь невидимому магниту, они начали медленно склоняться друг к другу. Лица оказывались всё ближе, глаза в глаза, дыхание замерло в ожидании… — Эй, вы, на галерке! — раздался внезапный, громкий и запыхавшийся голос прямо над их головами. Уён и Ари отшатнулись друг от друга как ошпаренные. Над их софой возвышался взмокший, растрепанный, но абсолютно счастливый Минги. — Пойдемте танцевать! — радостно скомандовал он, активно жестикулируя. — Хватит тут сидеть и свои пятые точки отсиживать! Пока молодые, надо вытряхивать из себя всё на танцполе! А ну, подъем! Монтажер не стал дожидаться ответа или согласия. С широкой, шальной улыбкой он бесцеремонно схватил девушку за руку и буквально уволок её за собой в самую гущу танцующих. Ари, совершенно растерявшись от такого напора, только и успела округлить глаза и бросить беспомощный взгляд через плечо на продюсера, оставшегося сидеть на софе. Уён проводил их взглядом, но не двинулся с места. Он завороженно наблюдал, как в свете ярких прожекторов и неоновых вспышек двигалось тело редактора. Она танцевала легко и естественно, и в лучах софитов её силуэт казался чем-то неземным. Уён сам не заметил, как застыл, не отрывая от неё глаз добрых пять минут. В какой-то момент он обнаружил, что его бокал пуст — он осушил его залпом, даже не почувствовав вкуса. Поймав зазевавшегося официанта с подносом, Уён прихватил еще один бокал искрящегося напитка. Первый глоток этого «шипучего золота» приятно ударил в голову — легкое опьянение начало мягко окутывать сознание, расслабляя мышцы и делая мир вокруг чуть более ярким. Внезапно софа рядом с ним прогнулась. Кто-то тяжело опустился рядом, и рука этого «кого-то» по-хозяйски легла на спинку дивана. Уён повернул голову и увидел Сонхва. Тот выглядел расслабленным и довольным: — Ну что, дружище, — психолог прищурился, глядя на танцпол. — Хорошее дело мы сегодня провернули. Грандиозный успех! И, похоже, ты сегодня окончательно реинкарнировался в глазах Ари, прямо как и в моих. Сонхва коротко указал подбородком в сторону Ари, которая в этот момент весело кружилась рядом с Минги: — Да, — довольно протянул старший, — всё вышло именно так, как мне и хотелось. Уён хмыкнул, делая очередной глоток, но Сонхва не унимался: — Ну и когда ты уже скажешь ей что-то? Или, может, вам стоит уединиться? Чон чуть не поперхнулся шампанским. Он резко повернулся к другу, глядя на него с крайним удивлением и явным возмущением. — Что за чушь ты несешь? — выпалил он, чувствуя, как уши снова предательски начинают гореть. — А я-то думал, что ты у нас заядлый ханжа, и вообще какие-либо плотские утехи тебе не знакомы! Откуда такие мысли? Поверь мне, Сонхва, мы с Ари только-только стали друзьями и хорошими коллегами. Там нет больше абсолютно ничего! Сонхва лишь загадочно улыбнулся и качнул бокалом. — Послушай, Уён. Даже несмотря на то, что я уже изрядно пьян, я всё еще остаюсь отличным психологом. Я прекрасно вижу, какая химия искрит между вами двумя. И мой тебе совет: разрешите это поскорее. Снимите это напряжение, если ты понимаешь, о чем я. Пока вы не превратились в бомбы замедленного действия, которые взорвутся в самый неподходящий момент и испортят работу. – Уён открыл было рот, чтобы снова начать возмущаться и доказывать обратное, но Пак поднялся и потянул его за собой, не давая вставить ни слова: — Пойдем, у меня есть отличная идея. Ведущий уверенно зашагал к танцполу, на ходу подхватывая остальных ребят. Каждому он шептал на ухо «кодовые слова», и вскоре вся команда «Звона тишины», ведомая лидером, потянулась в сторону небольшого каменного балкона на втором этаже музея. Когда они вышли наружу, Сонхва перехватил у проходящего мимо официанта целый поднос с прохладным просекко и торжественно водрузил его на столик. Ночной Сеул встретил их приятной прохладой и огнями небоскребов на горизонте. Ари глубоко вдохнула свежий воздух, прикрыв глаза от удовольствия. — Боже, как же хорошо! Наконец-то свежий воздух, — воскликнула она, поправляя волосы. — После этих танцев я чувствую себя так, будто отпахала полноценную тренировку в зале! Калорий сожжено не меньше, это точно. Ребята со смехом разобрали бокалы. Сонхва вышел в центр, призывая всех к тишине. Он поднял свой бокал высоко вверх, и в его глазах блеснули искренние эмоции: — Коллеги! — громко начал он. — Большинство из вас — мои старые друзья. Хотя, что я вру? Вы все уже стали мне родными людьми. Мы одна семья. И в этот вечер я хочу поднять бокал за нашу прекрасную команду. Я искренне надеюсь, что нас никогда не рассорят никакие правки в монтажных листах, никакие придирчивые редактуры и никакие поломанные в самый важный момент камеры. Мы с вами сотворим еще много невероятного контента и подарим людям миллионы улыбок, слез радости и самых честных эмоций. За «Звон тишины»! — Ура! — дружно закричали ребята, и над ночным городом раздался звонкий, чистый звук сталкивающихся стеклянных бокалов. Тост Сонхва еще эхом отзывался в мыслях, когда из зала донеслись первые аккорды любимого трека Юнхо. Тот радостно завопил, призывая всех немедленно вернуться на танцпол. Хонджун, как истинный стратег и лидер, мгновенно взял ситуацию в свои руки. Схватив монтажера-римляна за локоть, он начал активно загонять всю команду обратно внутрь под предлогом того, что «пузырьки просекко сами себя не растрясут». Уходя последним, Сонхва незаметно, но очень многозначительно подмигнул Уёну и плотно закрыл за собой тяжелую стеклянную дверь балкона, отсекая шум вечеринки. На каменном балкончике повисла приятная, звенящая тишина, прерываемая лишь гулом ночного города. Прохладный ветер Сеула мазнул по плечам. Ари, разгоряченная после танцев, слегка поежилась и обхватила себя руками. Заметив это, Уён без лишних слов стянул с себя свой роскошный черный халат от Версаче и мягко накинул его на плечи девушки, оставшись в одной лишь обтягивающей черной футболке. — Спасибо, — тихо улыбнулась Ари, плотнее кутаясь в махровую ткань, хранящую его тепло и парфюм. Она посмотрела на огни небоскребов, а затем перевела взгляд на Уёна. — Знаешь… Сонхва был прав. Мы действительно стали настоящей семьей. Но если бы кто-то сказал мне пару месяцев назад, что я буду стоять с тобой на балконе, пить просекко и чувствовать себя так… спокойно и безопасно, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Уён тихо хмыкнул, опираясь поясницей о каменные перила. — Там, на диване, ты не договорил, — продолжила она, делая шаг ближе. — Почему ты сначала считал меня стервой? Я ведь тоже, признаться честно, поначалу думала, что ты самовлюбленный придурок. Как мы вообще умудрились так ошибиться друг в друге? – Она грустно улыбнулась, глядя в свой бокал. — На самом деле… я давно не чувствовала такого тепла и веселья, особенно в компании мужчин. Последний год был просто невыносимым: сплошные неудачи, какие-то жуткие события, одно за другим. Я с головой ушла в работу, чтобы просто не сойти с ума, и совершенно забыла, каково это — развлекаться. Забыла, как ловить на себе восхищенные взгляды и быть любимицей. Я весь вечер сегодня пыталась казаться беззаботной, но внутри так боялась не вписаться. Уён внимательно слушал ее, чувствуя, как внутри всё сжимается от искренности в ее голосе. Он мягко коснулся ее локтя: — Ари, команда и правда безумно тебя любит, — серьезно сказал он. — Ты же сама сказала со сцены: ты первая и единственная женщина, которая смогла угомонить нашу сумасшедшую свору творческих и эмоциональных мальчишек. Никто до тебя с нами так не справлялся. Мы за тобой и в огонь, и в воду теперь. Его слова повисли в воздухе, окутывая их уютным коконом, но этот момент грубо разорвало настырное, вибрирующее жужжание. Звук доносился из клатча Ари, оставленного на столике. Девушка недовольно вздохнула, отошла к столику, достала телефон и, даже не вглядываясь в экран, сбросила вызов. Но стоило ей развернуться, как аппарат зажужжал снова. Она раздраженно закатила глаза, снова потянулась к телефону и сбросила вызов, тихо пробурчав себе под нос: — Да хватит трезвонить уже, идиот. Уён, наблюдавший за этой сценой, осторожно усмехнулся: — Что, парень потерял? — Что-то типа того, — сухо бросила Ари, бросая телефон обратно в сумку. Уён мгновенно напрягся. Его спина выпрямилась, а ухмылка сползла с лица. Он совершенно не ожидал такого прямого ответа. За всё время их плотной работы она ни разу словом не обмолвилась о существовании какого-либо парня. — Что значит «что-то типа того»? — голос Чона прозвучал чуть более хрипло, чем он планировал. Ари лишь устало пожала плечами. Она чуть поправила сползший с одного плеча халат, снова подошла к парню вплотную и, словно ища защиты, привычно опустила голову ему на плечо. — У меня есть жених. Если быть точной, — тихо начала она. — Но последние полгода выдались настолько сложными, что мы… мы, по сути, расходимся. Все наши отношения превратились в банальное, тягостное сожительство. Он полностью потерял ко мне интерес, стал ужасно колким, злым, и я тоже, и на всё это есть причина. А самое главное, он начал ограничивать мою свободу в работе. Стал внушать, что работа мне только вредит и я должна всё бросить, чтобы уделить время семье и дому. Она подняла голову с его плеча и заглянула прямо в глаза Уёну, в которых сейчас читалась целая буря эмоций. — А я не могу жить без работы, Уён. Это мой воздух. Если у меня отнять это, я просто задохнусь. Ты же понимаешь меня? Мозг Уёна лихорадочно переваривал обрушившуюся на него информацию: жених, расставание, сожительство… Он был ошарашен, но выпитое шампанское и близость девушки делали свое дело, притупляя сомнения и обостряя инстинкты. Глядя в ее блестящие глаза, ищущие поддержки, Уён медленно, но уверенно кивнул: — Да, — тихо ответил он. — Я прекрасно понимаю, о чем ты. И, поддавшись внезапному, но такому правильному порыву, Уён обнял Ари. Его рука, обхватившая ее за плечи, прижала девушку к себе гораздо крепче, чем раньше, а вторая ладонь по-хозяйски, уверенно и твердо опустилась на ее талию, притягивая к своему телу в одной лишь тонкой черной футболке. Ари больше не могла сдерживать бурю эмоций, бушевавшую внутри. Запнувшись на полуслове, она вдруг подалась вперед и крепко прижалась к Уёну, утыкаясь лицом в его широкую грудь: — Я… я так благодарна тебе, — ее голос дрожал, а слова слегка путались и сливались воедино — алкоголь явно брал свое. — Даже несмотря на все наши глупые недопонимания… Ты словно вдохнул в меня жизнь, Уён. Заставил мою застывшую кровь снова закипеть. Чон на секунду опешил от такой откровенности и внезапной близости, но, будучи и сам уже изрядно под градусом, просто не смог удержать язык за зубами. Вся его напускная бравада окончательно рухнула: — Знаешь… я ведь вел себя как малолетний придурок. Как школьник, — хрипло признался он, упираясь подбородком в ее макушку. — Дразнил девчонку только потому, что она оказалась невероятно умной и чертовски красивой. А теперь мне незачем дразниться. Я могу сказать тебе это прямо в лицо. Ари медленно подняла голову. Ее ладонь легла на его грудь, и сквозь тонкую ткань черной футболки она отчетливо почувствовала, как бешено, выбивая частый и рваный ритм, бьется его сердце. От этого жеста Уён потерял последние остатки контроля. Он обнял ее за плечи еще сильнее, прижимая к себе в крепкой хватке, а вторую руку обвил вокруг талии, впечатывая девушку в себя. Кончики ее волос мягко щекотали его обнаженную руку, а в нос ударил дурманящий, сладкий аромат ее парфюма. «Господи, да она и пахнет как богиня, — пронеслось в его затуманенной голове. — Так вот что сводило мой нос с ума всё это время. Может… всё-таки рискнуть? Пусть меня этот Аид запечатает в кругу ада, но такой грех стоит риска». Но, заглянув в ее глаза, он внезапно уловил в них тень глубокой, застарелой грусти. — Эй… в чем дело? — тихо спросил он, чуть ослабив хватку. — Я сделал что-то не так? Ари слегка замялась. Она потупила взгляд, ее щеки вспыхнули еще ярче, и она едва слышно промямлила: — Просто… я так давно не чувствовала тепла мужчины. А от тебя им так сильно веет… И твои духи. Они действуют на меня как какой-то афродизиак. Я уже не могу контролировать свой разум. Уён прекрасно понимал, что Ари сейчас говорит во многом под влиянием выпитого просекко. Но его взгляд уже намертво прикипел к ее лицу, детально скользя по чертам и остановившись на приоткрытых, пухлых губах. Разум окончательно сдался, и он, будто помешанный, случайно выпалил: — Я могу дать тебе это тепло. Его с лихвой хватит на нас двоих. Ари пару раз растерянно хлопнула густыми ресницами. А затем, совершенно внезапно, ее рука скользнула с его груди выше. Она невесомо коснулась его шеи, провела ладонью по горячей щеке и, подавшись вперед, сама приблизилась к нему. Последний, судорожный вздох на двоих — и их губы соприкоснулись в робком, осторожном поцелуе. Уён замер, оглушенный этим прикосновением. Но его мужское нутро, всегда сдававшееся перед женской лаской и красотой, мгновенно взяло верх. Их ресницы мелко дрожали от нахлынувших чувств. После первого, быстрого и почти невесомого поцелуя они на секунду отстранились друг от друга, словно проверяя реальность происходящего, — и тут же, ведомые притяжением, вернулись друг к другу. На этот раз Уён опустил на талию девушки и вторую руку, властно притягивая ее к себе так близко, что между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. В ответ Ари обвила руками его шею, скрестив пальцы в замок на его затылке, и всей своей натурой прижалась к парню еще сильнее, растворяясь в этом моменте. Осторожный, робкий поцелуй в мгновение ока перерос в нечто совершенно иное. Словно плотину прорвало: сдерживаемое неделями напряжение, алкоголь и ночная прохлада смешались в опасный коктейль. Уён, ведомый своим собственным дерзким нутром, углубил поцелуй, делая его жадным, ярким и откровенно нахальным. Ари не отстранилась — наоборот, она ответила с неожиданной для парня страстью, сильнее вплетая пальцы в его волосы на затылке. Мир вокруг перестал существовать. Был только вкус просекко на губах, жар чужого тела и сбитое, рваное дыхание на двоих. На секунду прервавшись, чтобы глотнуть воздуха, они уткнулись лбами друг в друга: — Ты с ума меня сводишь, чертовка-редактор, — выдохнул Уён прямо ей в губы, опаляя горячим дыханием. — А ты, мистер продюсер, все время держал напоказ свои вкусные губы… — прошептала Ари, прикрывая глаза и блаженно улыбаясь. Им обоим нужна была передышка, чтобы прийти в себя. Уён, тяжело дыша, бросил взгляд на стеклянную дверь. Сквозь нее он заметил официанта, проходящего по холлу со свежим подносом алкоголя. Инстинкты сработали мгновенно. — Постой секунду, — подмигнул он Ари. Уён быстро выбежал с балкона в холл, перехватил удивленного официанта и, хитро улыбнувшись, ловко снял с подноса два полных бокала с искрящимся золотистым напитком. Через мгновение он уже вернулся на балкон, протягивая один бокал Ари. На его лице играла торжествующая ухмылка. Ари, прислонившись к каменным перилам и поправляя растрепавшиеся волосы, со смехом приняла бокал: — За что пьем на этот раз? — спросила она, глядя на него блестящими глазами. Уён поднял свой бокал, его взгляд стал серьезным и глубоким. В свете огней Сеула шампанское в стекле заиграло тысячами искорок. — За прекрасные и удачные союзы, — громко и уверенно произнес он, глядя ей прямо в глаза. — За союзы, которые так вовремя и так правильно скрепляют потерянные души. Ари на секунду замерла, тронутая его словами. Она кивнула, и звонкий звук столкнувшихся бокалов снова разрезал тишину ночи. Уён, не отрывая от нее взгляда, залпом, одним глотком осушил свой бокал. Поставив пустую тару на столик, он сделал шаг к девушке. Алкоголь окончательно снес все барьеры. Он резко притянул её к себе, но на этот раз не стал целовать в губы. Вместо этого он начал безудержно, страстно целовать её лицо. Сначала щеки, затем виски, веки, кончик носа… Ари лишь ахнула от неожиданности, запрокидывая голову. Его поцелуи спустились ниже, к ее шее. Горячие губы Уёна коснулись нежной кожи, оставляя за собой дорожку из обжигающих прикосновений. От этого напора у Ари подкосились коленки. Она почувствовала, что буквально тает в его руках, превращаясь в воск. Выпустив пустой бокал из рук на рядом стоящий столик, она полностью доверилась его сильным рукам, крепко держащим её за талию, и тихо, сладостно застонала, подставляя шею под его жадные поцелуи. Жаркие, влажные, слегка смачные поцелуи Уёна, покрывающие ее шею и ключицы, сводили с ума. Она тяжело, прерывисто дышала, намертво вцепившись пальцами в его плечи, чтобы просто не упасть. Воздух между ними стал густым, раскаленным, контрастируя с прохладой ночного Сеула. — Боже… Уён… — сорвалось с ее припухших губ вместе с томным, задыхающимся выдохом. Она прижалась лбом к его виску, пытаясь поймать ртом воздух. — Я так соскучилась… Я так безумно соскучилась по этому. Уён на секунду замер, тяжело дыша ей в шею, но рук с ее талии не убрал. — По чему? — хрипло прошептал он, обжигая дыханием ее кожу. — По такому теплу… По такой мужской хватке и страсти, которую ты сейчас отдаешь, — Ари прикрыла глаза, ее голос дрожал от переизбытка эмоций и выпитого алкоголя. — Я так давно не чувствовала себя живой в чьих-то руках. Даже там… где, казалось бы, должна была чувствовать это каждый день. Эти слова подействовали на Уёна как ушат холодной воды. Он медленно отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть в ее затуманенные глаза. Его грудь тяжело вздымалась под черной футболкой. — О чем ты говоришь? — Уён нахмурился, его большие пальцы мягко, но настойчиво поглаживали ее бока. — Почему для тебя это так незнакомо? Ты потрясающая, красивая женщина, Ари. У тебя есть… ну, был этот твой жених. Почему ты не получала этого раньше? Ведь это явно не первый твой поцелуй и не первое уединение с мужчиной. Ари горько усмехнулась. Страсть в ее глазах смешалась с глубокой, застарелой болью. Она не стала отстраняться, наоборот, лишь крепче сжала ткань его футболки на груди. — Всё сошло на нет, Уён. Наш холод в отношениях, полное отсутствие даже намека на романтику… Но дело даже не в этом, — она судорожно сглотнула, отводя взгляд куда-то в сторону мерцающих небоскребов. — Появилось тотальное, физическое нежелание даже приближаться к нему. Я попросту потеряла влечение к мужчине, которое раньше еле удавалось утолить. Случились вещи… определенные вещи, которые просто взяли и навсегда разрезали наши отношения от и до. Я больше не могла позволить ему прикасаться ко мне, хотя внутри меня всё требовало быть взятой в мужские руки. Уён почувствовал, как внутри заворочался червячок сомнения. Разум, на секунду прояснившийся, начал подкидывать тревожные вопросы. Правильно ли они вообще поступают? Стоит ли игра свеч? Они сейчас зажимаются и развлекаются на балконе, пока за стеклом гуляет вся их команда. И еще эта непонятная история с женихом… Что, если она просто использует его, чтобы заглушить свою боль? Но затем он снова посмотрел на нее. На ее растрепанные волосы, на припухшие от его поцелуев губы, на эту невероятную уязвимость, которую она доверила только ему. И все сомнения рухнули в бездну. Уён вдруг абсолютно четко осознал: ради такой женщины, как Ари, не стоит мелочиться. Не стоит играть в благородство или сомневаться. Такую женщину нужно брать здесь и сейчас, отогревать в своих руках, иначе второго шанса просто не будет. Он не отдаст ее обратно в этот «лед». Уён мягко, но властно взял ее за подбородок, заставляя посмотреть себе прямо в глаза: — Что случилось, Ари? — его голос звучал твердо, но невероятно бережно. — Что могло произойти такого, что разрушило всё до самого основания? Я хочу знать, чтобы не совершить подобного с тобой. Девушка замерла. Тишина на балконе стала почти оглушительной. Она смотрела в его темные, полные решимости и заботы глаза, и последние стены, которые она выстраивала вокруг себя месяцами, рухнули. Она сделала судорожный вдох, и произнесла всего одну фразу, которая ошарашила парня так, как ничто из сказанного в этой жизни: — Уён… четыре месяца назад у меня случился выкидыш.