DOROGOY

      бесконечные туры, концерты, тусовки — для него это работа. Майс курил только для того, чтобы не сойти с ума окончательно. но сейчас его догоняли последствия системного употребления. вечно затуманенный разум, мигрени такие, что голова, кажется, вот-вот взорвётся, и самое неприятное... максимально быстрые оргазмы. для Дмитриева это бы не было проблемой, если бы не каждая девушка, с которой он спал, жаловалась на него. да его и самого смущало, потому пришлось завязать с растениями.       сейчас он не курит уже больше года, но на путь исправления его поставили вовсе не слова всех сучек, которые бросали его спустя неделю отношений, нет. на путь исправления его поставил лучший друг, который казался для Серёжи пятым углом в квадратной комнате, в котором можно было спрятаться. Ицков сделал это странным образом и не один раз, но младший уже привык.       сейчас брюнет завершил свой концерт в Питере и вернулся в отель. осталось только думать о туре по Европе, но в эту минуту ему абсолютно не до этого. возбуждение уже настолько сильное, что невозможно держаться. Майс проходит в номер, сразу направляясь в ванную, но она как назло занята. парень недовольно цокает и кричит в дверь, лишь бы его услышали: — Дим, блять, оперативнее можно? ты тут, в отличие от меня, целый день находился, раньше-то нельзя было сходить?       ответа не последовало. только шум воды и какое-то тихое пение. Кай всегда подолгу принимает душ, но парень, что за дверью, ненавидит его больше всех на свете именно сейчас. долго Серёжа не терпит: дёргает за ручку двери, которая, на удивление, распахивается и громко стукается об стену, залетает в ванную и хватает друга за плечо, разворачивая на себя. перед глазами только испуганное лицо старшего, на которое спадают мокрые светлые пряди. Ицков прикрывается полотенцем (как будто Майс там что-то не видел) и в легкой панике спрашивает: — ты ебанулся? — выметайся быстрее, мне очень надо... — так в чем проблема-то, дверь открыта, туалет свободен, — Дима искренне не понимает, зачем были все эти лишние движения, если можно было спокойно справить свои физиологические потребности и просто ещё немного подождать. — нет, нет, я не договорил. мне очень надо, чтобы ты снова это сделал, — майс говорит это тихо, сорвавшимся после выступления голосом, прямо на ухо. — что, опять кто-то понравился, и ты хочешь проверить, на сколько тебя хватит? — блондин встаёт вплотную, рукой проходится по ремням, что обвивают бёдра младшего, притягивает за них к себе. — это не главное, просто... меня пиздец как кроет после концерта без чужих прикосновений, — признается Дмитриев и опускает голову на чужое плечо. утыкаясь во влажные ключицы носом, он начинает слизывать с кожи капельки воды, что остались после душа. — хочешь именно моих прикосновений? — тонкие пальцы пробегаются по животу, норовят залезть в штаны, цепляются за многочисленные застёжки и начинают расправляться с ними медленно и мучительно. — да... сейчас только твоих, пожалуйста, — у Серёжи ноги подгибаются от одного только вопроса, кончить хочется моментально, но ему нужно развивать в себе терпение.       Ицков уже избавился от всех кожаных приблуд на теле друга, слегка толкнул его к стене, навалился сверху и бедром прижался к возбужденному органу через плотную ткань. он совершил какое-то смазанное движение коленом, поцеловав младшего в шею, которая была ну уж слишком чувствительной. от одного прикосновения изо рта вырывается протяжный стон, рваный вздох, и руки уже сами тянутся вниз, но что-то их останавливает. — красиво, но руки тебе лучше убрать, — светловолосый замечает ногти, покрытые золотым лаком, любуется ими, а затем заводит кисти брюнета за спину. а сам он спускается к паху, стягивает штаны вместе с нижним бельём, обхватывает его орган пальцами и начинает медленно, но верно двигаться вверх-вниз. — немного быстрее, Дим, прошу, — старший слушается и немного прибавляет темп, надавливает на головку большим пальцем, растирает смазку и поднимает взгляд вверх, наблюдая за реакцией. а реакция оказывается очень положительной: парень стоит, прикусив нижнюю губу, одной рукой держится за стену, второй зарывается в волосы друга. — терпи, я понимаю, — движения становятся быстрее, но на глаза Каю попадаются серебристые часы на запястье Серёжи, и он почти сразу убирает руку, ведь не прошло даже десяти минут. младший смотрит вниз: опять его друг стоит на коленях, улыбается игриво, дует свои блядские губы и смотрит прямо в глаза. от одного этого зрелища Дмитриев кончает с протяжным стоном, пачкает спермой лицо напротив, но не испытывает абсолютно никакого стыда. ему это нравится намного больше, чем секс с разными суками без удовольствия. — 11 минут, уже лучше, но можно было хотя бы немного постараться не задевать мое лицо. только умылся, блять, — Ицков вытирает белую жидкость тыльной стороной ладони и недовольно фыркает, сразу направляясь к раковине. — извини... просто хотел сказать, что бросил курить, чтобы дольше трахаться с тобой когда-нибудь, ведь ни одна шлюха не сделает мне это так же, как делаешь ты.