Fallen for the Original | Влюблённый в Первородного

Полуденные лучи солнечного света касались бледной кожи её лица, наконец сверкнув достаточно ярко, чтобы разбудить Первородного вампира. Тиссая никогда бы не позволила себе спать так долго, если бы не… – Йеннифер… – имя сорвалось с уст, когда её глаза распахнулись. Воспоминания вчерашнего дня всплывали на поверхность её разума, принося с собой острое беспокойство о нынешнем состоянии новообращённого вампира. Вновь опустив веки, Тиссая сосредоточилась на движении воздуха в пространстве дома, исследуя, пытаясь уловить такой необходимый звук биения другого сердца. Прошла целая минута – тишина. Приложив больше усилий, чтобы полностью освободить сознание, она погрузилась ещё глубже, фокусируясь так сильно, что капилляры в её глазах наполнились кровью. И всё же – звуковой вакуум ничем не нарушался. Сердце Йеннифер не билось. Невозможно. Тиссая была уверена, что у них получилось завершить превращение. Но что, если это была иллюзия исцеления? Всего лишь временное подавление активности гена, который вскоре вновь пробудился, возобновив борьбу с вампиризмом за власть над её телом? Окутав тревогой, эти хаотичные мысли заставили сердце Тиссаи трепетать в её грудной клетке. Она должна найти Йеннифэр. Немедленно. Встав с кровати, в следующий миг Тиссая уже осматривала гостевую комнату в поисках тела девушки. Никого. Она проверяла комнаты второго этажа, пока не остановилась перед дверью в мастерскую, вспомнив, что обещала Йеннифер не заходить. Однако ситуация была критической, и ей необходимо убедиться. Мягко нажав на ручку и отпустив дверь в свободном движении, Тиссая открыла своему взору новое пространство, а в самом центре комнаты – мольберт с великолепной картиной, написанной рукой, несомненно, талантливого художника. Её грудь приподнялась в удивлённом вдохе, губы приоткрылись и дыхание замерло. Поразительно. Тиссая увидела себя такой, какой была уверена, что больше никто никогда не сможет её увидеть. Такой, какой она искренне считала, что давно перестала быть. Нежная чувственность и теплота, исходящие от изображения на холсте, поразили её до глубины души. Это завораживало и одновременно пугало. Даже будучи незавершенной, картина передавала те самые эмоции, которые испытывала Йеннифер, когда Тиссая играла на рояле для неё. Осознание того, насколько глубоко Йеннифер удалось увидеть её внутренний мир, чтобы обнажить его и проявить всё через цвета, тени, блики… через её взгляд, – невероятным образом впечатляло, пронизывая естество Первородного дрожью ледяного трепета. Она застыла в дверном проёме, не желая нарушать магию искусства мастера в её святыне. Плавно закрыв дверь, Тиссая заставила себя вернуть взбудораженные мысли к поискам художника. Ей так хотелось сказать Йеннифер, как сильно она восхищена портретом, и это желание позволило отогнать все фатальные подозрения, которые накапливались с каждой пройденной, но пустой комнатой. Она найдёт её. Она должна её найти. Спустившись на первый этаж, Тиссая проверяя комнату за комнатой. Всё та же пустота. В её сознание просочилось неминуемое осознание: Йеннифер не умерла – она сбежала. И это было гораздо страшнее, чем все виды смерти, которые Первородный успела предположить. По крайней мере, это окончательно убедило её, что процедура переливания действительно дала тот результат, на который она надеялась, и девушка, должно быть, чувствовала себя достаточно хорошо, раз решилась на побег. Находясь на кухне, Тиссая плотно, почти болезненно, прижала пальцы к вискам, и, будто снова теряя жизненные силы, тяжело облокотилась локтями на столешницу кухонного острова, полностью закрывая лицо ладонями. Могла ли она это предвидеть? Несомненно. Почему же не сделала ничего, чтобы предотвратить? Ответа не было. Вероятно, в глубине души она надеялась, что Йеннифер захочет остаться с ней. Глупо и жалко – совершенно несвойственно поведению древнего вампира. Новообращённый, неосознанно, но стремительно, пробралась под её кожу и даже глубже, постепенно разрушая стальные стены изнутри и притупляя бдительность. Был ли у Тиссаи хотя бы малейший шанс противостоять притяжению этих родных, сияющих глаз? Погружённую в саморазрушающие мысли Тиссаю, как гром среди ясного неба, ошарашил тихий щелчок открывающейся входной двери. В следующее мгновение она прижимала вошедшего спиной к величественной двери из красного дерева, но даже не силой, а сокрушительным давлением своей ауры, испепеляющим взглядом и эффектом внезапного появления. – Фух! Чёрт возьми, Тиссая! – вскрикнув от испуга, Йеннифер застыла. – Что?! Почему ты так смотришь? Что я опять не так сделала? – нервно бормотала она, не смея пошевелиться под пронизывающим взором вампира. Осмотрев девушку и убедившись, что её физическое состояние стабильно, пожалуй, даже до раздражения отлично, Тиссая хладнокровно спросила: – Где ты была? – Гуляла. – Йеннифер, ты… – резко начала она, но прервала себя глубоким вдохом, прикрывая веки. – Что?! – громко возмутилась Йеннифер, не имея ни малейшего понятия, что происходит. – Ты же сама не разрешила мне остаться с тобой вчера. Даже запретила заходить в комнату. Я волновалась! Мне нужно было подышать, – невинным голосом объясняла она, беспомощно жестикулируя руками. – Что-то не так с воздухом внутри дома? – более спокойным тоном спросила Тиссая, прикладывая сознательное усилие, чтобы замедлить биение своего предательского сердца. – Что-то не так с твоим настроением?! – дерзко парировала Йеннифер. – Это твоё обычное состояние после сна? – двинувшись вперёд, она обошла вампира, намеренно задев её плечом. – Не смей отводить от меня глаз, – мгновенно переместившись перед ней, Тиссая грубо схватила Йеннифер за подбородок, заставив её встретить свой, пылающий яростью, взгляд, – …когда я разговариваю с тобой. Ты понятия не имеешь, кого могла встретить в этих лесах. Ты не обучена защищать себя. Не знаешь, какой силой обладаешь. Тебя могли разорвать на куски, не моргнув и глазом. И даже я не успела бы тебя спасти. Ты это понимаешь? – каждое слово ощущалось, как порез заточенным лезвием по нежной коже новообращённого. – Отвечай! – крепче сжав пальцы, она повысила голос. – Да, – едва слышно произнесла Йеннифер – былая дерзость полностью растворилась в охватившем её страхе. Глядя в её наполненные ужасом глаза, Первородный почувствовала, как что-то в её груди болезненно сжалось от осознания, что она была единственной причиной этого. До того как Йеннифер увидела её прошлое, узнала, кем на самом деле является Тиссая, – она никогда не была так напугана в её присутствии. Взгляд вампира наполнился тревогой, её брови дрогнули в нечитаемой эмоции, она отпустила лицо Йеннифер, переместив руку на её предплечье. – Я всегда… слышишь меня, всегда должна знать, где ты, – её голос дрогнул, перейдя на полушёпот. – Для меня это очень важно, дорогая. – Но ты спала, и запретила… – Йеннифер, – Тиссая настойчиво прервала её, добиваясь одного единственного ответа, а не оправданий, – пожалуйста, – едва различимо добавила она, напряжённо вздохнув, когда её веки устало опустились. Йеннифер чувствовала это – в сознании женщины происходило нечто необъяснимое, словно она боролась внутри сама с собой, или не могла разобраться в своих эмоциях. В один момент Тиссая была так зла на неё, а в следующий – внезапно изменилась, искренне прося её о чём-то. Всё это перемешалось, окончательно сбивая Йеннифер с толку. Чувствуя, как на сердце ложится тяжесть при мысли, что именно она стала причиной печали в остекленевших глазах Тиссаи, девушка решила не накалять ситуацию. – Хорошо. Я поняла. Прости… – тихо произнесла она, ловя каждое едва заметное движение мышц лица вампира. Йеннифер пыталась понять, что произошло в мыслях Тиссаи за эти несколько минут. Что так изменило её поведение? Могла ли это быть тревога? Забота? Страх потерять её? Но ей не оставалось ничего, кроме как смотреть на закрытые веки женщины, которая, казалось, пыталась успокоить бушующие волны собственных эмоций. И в тот момент, когда пальцы Тиссаи сильнее сжали её руку, Йеннифер ощутила ту острую, коварную душевную боль, которую, должно быть, испытала Тиссая, когда проснулась и не нашла её, решив, что она сбежала. Чёрт! Как же ужасно Йеннифер себя почувствовала. Ей следовало хотя бы записку оставить. Отправившись сегодня утром на прогулку в лес, мысль о побеге даже не пришла молодому вампиру в голову. Её разум был наполнен беспокойством о Тиссае, совершенно истощённой и измученной после многочасового переливания крови. За время процедуры мнение Йеннифер о личности и истинных мотивах женщины изменилось по меньшей мере дважды. И всё же, смотря на факты и результат, и даже принимая во внимание то, что открыло видение из её прошлого, Йеннифер была убеждена, что переливание спасло ей жизнь. То, как Тиссая настаивала на проведении процедуры, доказывало, что это был не какой-то корыстный эксперимент – вампир действительно хотела, чтобы она выжила и завершила превращение. Рассказанные ею истории и признания лишь усилили это понимание. Йеннифер верила словам Тиссаи. Она доверяла ей. – Я здесь… Я вернулась, – кончиками пальцев, девушка скользнула по её скуле тенью прикосновения, отодвигая освобождённую прядь с её красивого лица. Тиссая открыла глаза. – К тебе… Прошу, не переживай так сильно, – шёпотом добавила она, накрыв её руку своей ладонью, мягко сжимая, и предположила робко: – Может… ты бы хотела меня обнять? Тиссая смотрела в эти ярко фиолетовые глаза, не говоря ни слова. Этого было достаточно. Видеть их живыми, знать, что с Йеннифер всё в порядке, что она в безопасности – это всё, что ей необходимо. Вопрос не остался незамеченным. Нет. Тиссая просто в очередной раз осознала, с какой лёгкостью Йеннифер удаётся прочитать её чувства, увидеть то, что она безуспешно пытается скрыть. Инстинктивно это заставляло Первородного закрываться ещё больше, возводить новые стены, но каждый следующий раз сил хватало лишь на бумажные, а их основания растворялись в игнорирующих любые границы фамильярных прикосновениях. – В этом нет необходимости, – отведя взгляд, безэмоционально ответила Тиссая, отстраняясь от руки Йеннифер. – Тебя кто-нибудь видел? – Нет. – Ты уверена? Возможно, волки? – Нет. Это точно. – Хм, – смирившись с ответом, Тиссая развернулась, размеренно направляясь по коридору к лестнице. – Ты питалась? – Нет. Если честно, я умираю от голода. То есть – от жажды. Я имею в виду… короче, кровь хочу, – запутавшись в понятиях, она сумбурно попыталась объясниться. – Следуй за мной, – не оборачиваясь, отстранённо произнесла Тиссая, поднимаясь на второй этаж. Первородный показала девушке холодильную камеру для хранения донорской крови. Чтобы Йеннифер могла заходить самостоятельно, когда будет необходимо, она сказала ей код доступа, который та даже близко не запомнила – он состоял как минимум из шести абсолютно разных цифр. Спустившись на кухню, вампиры перелили содержимое пакетов в бокалы, чтобы не спеша насладиться трапезой. – Йеннифер, в три часа дня ко мне приедет пациент. Этот человек психологически уязвим, незнакомые люди могут вызвать у него сильное беспокойство. Я бы не хотела, чтобы он почувствовал себя не в безопасности в моём доме, – сдержанным тоном объяснила Тиссая, протягивая девушке салфетку, чтобы та промокнула остатки крови с губ. – Ты меня понимаешь? – Ага, – воспользовавшись предложенной тканью, быстро ответила она. – Могу я попросить тебя не спускаться на первый этаж несколько часов? Возможно, ты могла бы занять себя чем-нибудь в мастерской? – непринуждённо намекнула Тиссая, делая ещё один небольшой глоток. – Конечно. Не проблема, – легко согласилась Йеннифер, даже не подозревая, что её картина уже была увидена. – Спасибо, дорогая. Надеюсь, это не доставит тебе неудобств? – О, нет. Вовсе нет. Не переживай. После некоторой паузы, в течение которой Тиссая пристально изучала черты лица девушки в поисках малейшего признака неискренности, она чётко произнесла: – Очень хорошо. Завтра мы начнём обучение. – Мм? – она слегка нахмурилась в недоумении. – Окружающий мир довольно опасное место, Йеннифер. Особенно для новообращённого вампира. Мне важно, чтобы ты могла защитить себя, когда меня не будет рядом. Я научу тебя пользоваться твоими новыми способностями.

***

Тиссая сидела за письменным столом из тёмного полированного дерева в своём кабинете. Чёрный брючный костюм идеально обрамлял её тело, подчёркивая безупречную осанку, плавную строгость линий её фигуры и грацию, присущую тем, кто познал вкус власти слишком давно, чтобы её демонстрировать. В нагрудном кармане её пиджака лежал сложенный с симметрией тонкий платок глубокого алого оттенка. Маленькая, но принципиальная деталь, которая дополняла аскетичную эстетику. Волосы Тиссаи были собраны на затылке, лёгкий благородный объём у корней смягчал холодность её взгляда, придавая ему едва уловимую человечность. Тяжелые шторы приглушали дневные лучи. Рассеянный свет лампы падал на переплёты бесчисленных книг на полках, на лакированные поверхности мебели, на стакан с водой, который никогда не трогали. Кабинет дышал спокойствием. Напротив неё сидел мужчина. Ему было около тридцати пяти лет, но черты его лица словно не могли согласиться на одну фиксированную зрелость. Его пальцы были сцеплены, костяшки белели от усилий – жест привычного внутреннего сдерживания. Полутень скользила по его лицу, подчёркивая отчётливую линию челюсти и глубокие впадины глаз. Его взгляд цеплялся за разные точки в пространстве. Пациент был уникален и крайне интересным для изучения. Он страдал диссоциативным расстройством идентичности – состоянием, при котором в сознании сосуществуют несколько автономных личностей. В его случае – трое. Две взрослые: одна рациональная, усталая, стремящаяся к миру; вторая – движимая нездоровыми желаниями, таила опасную жестокость, и была резка, подобно клинку, остро реагирующему на угрозу, если вовремя не обуздать. Третья личность – ребёнок, ранимый, порой напуганный, но способный проявлять наивную теплоту, что делало его особенно хрупким. Тиссая сопровождала этого человека более шести лет, вела через лабиринты его разума, за эти годы научив личностей говорить друг с другом, делить и уважать пространство и пределы, жить внутри одного тела, не разрушая его изнутри и не причиняя вреда другим. Сеанс длился уже более двух часов, постепенно подходя к концу. Обе взрослые личности проявились, почти послушно вступив в диалог, хотя и с колкой борьбой под поверхностью. Наступал момент для тонкой работы: пришло время спуститься глубже, к самому скрытому, самому уязвимому из трёх. Невесомо поправив край рукава своего пиджака, Тиссая слегка склонила голову набок, мягко соединив кончики пальцев на столе перед собой. В её жестах прослеживалось спокойствие и неоспоримое участие. – Мы многое обсудили сегодня, Артур. Ты чувствуешь себя лучше? – размеренно спросила Тиссая. – Да… да. После наших сеансов мне всегда становится легче… внутри. – Хорошо. Теперь, если тебя не затруднит, позволь мне поговорить с Томасом, пожалуйста, – вежливо попросила доктор. – Но… но вы же знаете, он слишком нестабилен. Том не захочет возвращать нам контроль. А мне нужно отвезти нас домой, когда мы закончим. – Я давно с ним не разговаривала. Мне кажется, что в силу его возраста, вы слишком его ограничиваете. Ему было бы полезно поговорить с кем-то. Я могу обещать, что после нашего сеанса Томас вернет тебе контроль. Мужчина моргнул, его губы дрогнули, словно он собирался возразить, но что-то в её присутствии, в бархатной уверенности её голоса, постепенно смягчило его сопротивление. – Хорошо, доктор. Только, прошу, не позволяйте ему сесть за руль. – Разумеется. Это не займёт много времени. Хочешь, чтобы я включила метроном? – Эм… нет, спасибо. Переход получается более плавным, если я сам создаю ритм, – ответил Артур и, закрыв глаза, начал щёлкать пальцами, держа ровный, чёткий такт. Откинувшись на спинку кресла, молчаливо изучая кольца на своих пальцах, Тиссая вежливо ждала. На мгновение воздух, казалось, стал гуще, неподвижнее. Плечи мужчины опустились, дыхание изменилось, руки слегка подрагивали. Внутри него начиналось движение, почти незаметное, но ощутимое, как первый вздох перед сменой голоса. На двадцатом щелчке глаза пациента резко распахнулись, и широкая улыбка появилась на его лице. – Тиссая! – радостно воскликнул он высоким мальчишеским голосом. – Здраствуй, Томас. Я рада тебя видеть, – доктор инстинктивно смягчила голос, перестраивая речь для разговора с детской личностью мужчины. – Как у тебя дела? – О, Тиссая! Мне столько всего нужно тебе рассказать! Артур купил мне новые игрушки! У меня теперь есть куча разных машинок. Даже пожарная машина есть! Я бы хотел стать пожарным! Но Джордж говорит, что у меня не получится… он вообще иногда говорит мне, что я никогда не вырасту. Но я знаю, что это неправда! Я смотрел телевизор и я видел мальчика, а потом он вырос и стал таким большим‐большим, как Артур, и ещё сильным-сильным, как Джордж, и у него была семья и ещё собака! – с энтузиазмом рассказывал Том, не собираясь останавливаться, его глаза сверкали радостью. – О, как бы я хотел, чтобы Артур купил мне собаку! Я бы играл с ней весь день. У тебя есть собака? – Нет, малыш, у меня нет собаки. Но у меня есть для тебя раскраски и много разноцветных фломастеров. Хочешь порисовать, пока мы будем лечиться? – Да! – Тогда присаживайся на диван, – Тиссая поднялась со своего кресла, указывая на мебель в другом углу кабинета. – Вон там. – Можно с ногами? Можно с ногами? Пожалуйста! Пожалуйста! – Том нетерпеливо подпрыгивал на месте, прося разрешения. – Конечно, – мягко ответила Тиссая, выкладывая несколько детских книжек с рисунками и фломастеры на стол перед ним. – Закатаешь для меня свой рукав, пожалуйста? Пока мужчина увлечённо рассказывал ей различные невероятные истории, что возникали в исключительном сознании его детской личности, Тиссая установила медицинский аппарат возле него. Мальчик в теле взрослого человека послушно дал доступ к своей руке, не прерывая нескончаемый поток слов, даже когда доктор плавно ввела иглу в его вену. Настроив прибор и сев в соседнее кресло, Тиссая ограничивалась лишь короткими ободряющими фразами и незамысловатыми ответами, когда ей удавалось уловить суть его рассказов. Спустя полчаса так называемого сеанса Тиссая начала чувствовать легкое покалывание в висках. Именно по этой причине она не работает с детьми. Однако, малыш Том – исключение. Несмотря на то, что его сознание заточено в голове мужчины, он на удивление очень послушный ребёнок, лишь немного гиперактивен и, по понятным причинам, страдает синдромом дефицита внимания. После обсуждения всевозможных видов летающих кораблей, фантастических животных и разнообразных персонажей из мультфильмов, донорский пакет наконец был наполнен его кровью. – Мы ведь не хотим расстраивать Артура и Джорджа, верно? Ты никогда им об этом не расскажешь, – Первородный использовала внушение. – Только Томас и Тиссая знают, как мы лечим тебя, не так ли? – выключив устройство, она осторожно извлекла иглу из его руки и приложила вату, удерживая на месте прокола. – Да! Скоро я буду совсем здоровым и вырасту ещё выше, чем Джордж. И Артур обещал научить меня водить машину! Врум! Врум! И я стану пожарным! Уиу! Уиу! Уиу! Когда кровь остановилась, Тиссая вытерла остатки спиртом и спустила рукав его рубашки, заботливо застегнув пуговицу на запястье. Запломбировав пакет со свежевзятой кровью, она положила его в барный холодильник и перевезла медицинское оборудование обратно в специально выделенный для него шкаф. Мальчик продолжал задорно кривляться, сочиняя очередную фантазию, но пришло время передать контроль другой личности. Подойдя к своему столу, Тиссая включила метроном. – Томас, дорогой, мне нужно, чтобы ты позвал Артура. Сделаешь это для меня? – мягко попросила она, поворачиваясь к нему лицом. – Подожди-подожди! Ты забыла меня обнять! Ты всегда забываешь! Можно? Можно? Пожалуйста! – мужчина быстро пересёк комнату, остановившись прямо перед ней, широко раскрывая руки. Уголки губ Тиссаи мимолётно приподнялись в тёплой улыбке, прежде чем она поддалась вперёд, слабо обнимая Тома за плечи одной рукой. – Ты самый красивый доктор, которого я когда-либо встречал, и всегда так вкусно пахнешь, – мило пролепетал он детским голосом, крепко обнимая её за талию мужскими руками. – Я буду по тебе скучать. – Я тоже буду скучать, малыш. Но мы увидимся всего через неделю. Хорошо? – Тиссая не спеша отстранилась, заглядывая в его глаза. – Теперь присаживайся и сосредоточься на этих щелчках. – Обойдя стол, она вернулась в своё кресло. – Закрывай глаза и считай про себя. Зрачки мужчины начали активно двигаться под опущенными веками, его пальцы хаотично постукивали по подлокотникам, когда он пытался приоткрыть один глаз, чтобы подсмотреть. – Не отвлекайся, Томас, – строже попросила Тиссая, и он быстро зажмурил глаза. – Вот так, молодец. Теперь попробуй позвать Артура. – Мне не очень хочется уходить… – распахнув глаза, грустно надул губы Том. – Можно мы поиграем ещё? Пожалуйста! Пожалуйста! Ещё раскраски! Ещё! – непослушно подпрыгивая и крутясь в кресле, он выкрикивал свои желания. – Тише. Томас, посмотри на меня. – В какой-то момент Тиссае удалось добиться зрительного контакта и применить внушение: – Сиди спокойно. Закрой глаза. Считай про себя. На десятом щелчке метронома передай контроль Артуру. Терпение Первородного постепенно истончалось. Сегодняшний сеанс длился уже около трёх часов. Большая часть её собственного разума была заполнена мыслями о Йеннифер, предстоящим уроком и размышлениями о том, чем та занималась всё это время. Но у Тиссаи свой график пополнения запасов донорской крови, поэтому она была не намерена менять план, тем более, что теперь ей необходимо кормить и девушку. Успокаивая себя тем, что дом не горит, Тиссая предположила, что Йеннифер всё ещё увлечена завершением своей картины в мастерской. Использование внушения в данной ситуации было оправдано достаточно для внутреннего спокойствия Первородного. Как и ожидалось, Том исполнил приказ доктора. Переход произошёл недостаточно гладко, поэтому через несколько мгновений на неё смотрели широко открытые, встревоженные глаза Артура: – Доктор? Что…? С Томом всё в порядке? – Разумеется. Тебе не о чем беспокоиться. Мы вполне продуктивно провели с ним время. Он поделился со мной тем, что ты стал уделять ему больше внимания и покупать игрушки. Я рада, что ты прислушался к моему совету, Артур. – Да… да, конечно. Я пытаюсь давать ему больше пространства. Но Джордж против, и мне приходится договариваться с ним. Это занимает некоторое время, – в его голосе проскользнула отчётливо слышимая нервозность при упоминании их тёмной личности. – Я понимаю, – лаконично ответила Тиссая, не имея желания углубляться в данный вопрос сейчас. – Но, доктор, почему мне кажется, что Тому неспокойно сейчас? Я чувствую его тревогу. – Как ты и предполагал, он не хотел возвращать тебе контроль. Я пыталась убедить его, что это необходимо, так как вы скоро отправитесь домой. Но, к сожалению, он был слишком перевозбуждён нашим времяпровождением, поэтому мне пришлось прибегнуть к технике гипноза. Уверяю тебя, это абсолютно безопасно для всех вас. Однако, поскольку я создала искусственную среду для смены личности, это произошло не по его воле, поэтому переход получился резким. Я рекомендую тебе пить больше воды и выполнять дыхательные упражнения, которые мы обсуждали, не менее трёх раз в день. На этом мы закончим. Жду тебя через неделю, и мы обсудим ваш прогресс с Джорджем. – Да… конечно, я понимаю. Спасибо, доктор, – Артур поспешно поднялся с кресла, нервно оглядываясь в поисках своего портфеля. – Могу я… простите, могу ли я воспользоваться уборной? – вежливо спросил он, уже направляясь к двери. – Конечно. Слева от лестницы, вторая дверь, – безэмоционально ответила Тиссая, не поднимая глаз от документов, которые она складывала обратно в папки. Закрыв за собой дверь кабинета, мужчина пошёл в указанном направлении. Именно в этот момент Йеннифер вышла из мастерской, бесшумно двигаясь по коридору к своей комнате. Проходя мимо лестницы, она почувствовала сильный запах, похожий на тот, когда Тиссая открывает пакет с донорской кровью, но гораздо более интенсивный. Ощутив резкий прилив невыносимой жажды, её тело моментально отреагировало: зрачки расширились, сердцебиение участилось вдвое, голова закружилась и сильный шум в ушах заглушал её громкое прерывистое дыхание. Согнувшись пополам, Йеннифер вдавила пальцы в виски, пытаясь справиться с рвущимся изнутри первобытным порывом. Её тянуло к источнику запаха – к крови. Услышав тяжёлые шаги внизу, её разум полностью поглотила жажда, ставшая нестерпимой до боли в груди. Не контролируя свои движения, Йеннифер оказалась внизу и, прежде чем смогла осознать, – впилась острыми клыками в шею незнакомого человека, который даже не успел обернуться на внезапный ураганный порыв, врезавшийся в него со спины. Ведомая новой природой своего существования, новообращённый вампир укусила его жадно, слишком резко и слишком глубоко, разорвав его сонную артерию. После проведённой Тиссаей процедуры, его жизненная сила угасла почти мгновенно. Издав короткий хрип, Артур потерял сознание. Не найдя опоры, его ослабленное тело грубо рухнуло на паркет. Глухой звук удара сорвал пелену с глаз Йеннифер. Осознав, что только что произошло, она пошатнулась назад, её глаза застыли в диком ужасе, руки дрожали, она не могла дышать. Бросившись на колени рядом с безжизненным телом, девушка обхватила руками его шею, отчаянно пытаясь сдержать стремительно вытекающую кровь. Паника накрыла её. – Нет-нет-нет! Я этого не хотела! Тиссая! Помоги мне! Тиссая, ему нужна помощь! – срывающимся голосом кричала Йеннифер. Ладони окрасились кровью её первой жертвы. Она была в истерике. Тиссая стояла в коридоре в нескольких шагах от них. Её холодные глаза внимательно осматривали сцену перед ней. Кровь блестела на дрожащих губах новообращённого вампира, что поддалась инстинкту. Острый слух Тиссаи уловил лишь два сердцебиения в пределах её старинного поместья. Понимая, что вмешательство бесполезно, она оставалась на своём месте. Её взгляд обжигал девушку своим ледяным спокойствием. Первородный почувствовала нечто похожее на укол сожаления. Она должна была предвидеть это. – Тиссая! Помоги мне! Преврати его! Дай ему… дай ему свою кровь! Тиссая! Оживи его… пожалуйста! – яростно умоляла Йеннифер, не понимая, почему та до сих пор ничего не предпринимает. – Я не могу, – ровным тоном ответила вампир, словно всё происходящее было лишь логическим следствием, а не трагедией. – Пожалуйста! Я прошу тебя! Преврати его… пожалуйста… – потоки слёз заливали её лицо также сильно, как утопали её руки в крови её жертвы. – Он мёртв, Йеннифер. Даже если бы я могла – ему это уже не поможет. – Нет-нет-нет! Пожалуйста! Сделай что-нибудь! Умоляю, Тиссая… – её голос сорвался на шёпот, – …сделай же что-нибудь… – Ты должна успокоиться. – Тиссая неспешно приблизилась, отмеряя расстояние ритмичным стуком каблуков по паркету. Этот звук отдавался болью в висках девушки. – Что я наделала… я не хотела… я бы никогда… – Йеннифер отползла назад. – Я почувствовала это внутри и не могла сдержаться… это было так… так сильно, Тиссая. И он… я убила его. Я убила человека… – она бессвязно бормотала признание, не отрывая потерянных глаз от мёртвого тела. – Йеннифер, послушай меня. Ты больше не человек. Ты должна понять, кем ты стала. Это твоя природа, – в голосе Первородного не было слышно даже толики тревоги или страха, словно то, с чем они столкнулись – рутина. – Ты должна принять себя. – Нет! Я не могу… Тиссая, я убийца! Я только что убила человека! Он просто жил… и потом я… столько крови… и его больше нет… Чёрт возьми, как я могла это сделать?! – смотря на лужу крови перед собой, она продолжала выплёвывать жестокие слова с ненавистью к себе. – Я просто монстр… я убийца. – Ты вампир, Йеннифер. Мы – хищники. Жажда требует утоления. Любым способом. В случившемся нет твоей вины, – убеждала её Тиссая. – Поднимись, – она отдала чёткий приказ. – Тиссая, я убила его… он же мёртв теперь, – подняв испуганные глаза на вампира, настаивала Йеннифер, будто снова и снова пыталась донести до неё нечто важное. – Перестань плакать. Слёзы вампиру не к лицу, – сказала она, понизив голос. – О, чёрт возьми, что… что же мне делать? – прошептала девушка в отчаянии, всё ещё оставаясь обессиленно сидеть на полу. – Я научу тебя это контролировать. Со временем ты сможешь сдерживать себя, чтобы подобное больше не повторилось, – Первородный надеялась, что её слова помогут быстрее успокоить бессмысленную истерику. – Я не знаю, как мне… Я не хочу в тюрьму… Пожалуйста, помоги мне… – Не говори глупостей, Йеннифер. – Сдержав инстинктивную улыбку, вызванную нелепыми словами новообращённого, Тиссая невозмутимо продолжила: – Никто об этом не узнает, и уж тем более никто не попадёт в тюрьму из-за несчастного случая. – Прости меня… мне так жаль, Тиссая, я не хотела его убивать. – Тебе не за что просить прощения. Я уже сказала, в этом нет твоей вины. Мне нужно, чтобы ты успокоилась, дорогая. Всё закончилось. Постарайся дышать спокойно. Хватит сидеть на полу. – Можно… – медленно встав на ноги и с трудом выпрямив спину, Йеннифер направила просящий взгляд на женщину, – …можно тебя обнять? – Дорогая, – сжав губы, Тиссая окинула её оценивающим взглядом с головы до ног, – ты вся в крови, – не имея намерения её обидеть, сухо заметила она. Хотя мысль об объятиях воспринималась Тиссаей без энтузиазма, она прекрасно понимала, что некоторым людям физический контакт слишком необходим и даже полезен для того, чтобы преодолеть пик стресса и плавнее перейти к его последствиям. Взгляд Йеннифер опустился на её руки и застыл в ужасе. Ладони и предплечья были покрыты алой вязкой жидкостью, вид и ощущения которой вызывали чистый страх. Вдобавок к этому, давящее чувство стыда тяжёлым грузом легло на её грудь. Слёзы не переставали течь из наполненных отчаянием глаз. Хаотичными, почти жестокими движениями, Йеннифер начала с отвращением вытирать руки о свою футболку. Её тело неконтролируемо дрожало. Даже когда влажность была стёрта, а одежда абсолютно не подлежала восстановлению, она не остановилась, продолжая до боли в суставах мучить ткань. И лишь когда её дыхание стало слишком обрывистым, а лихорадочные движения напоминали маниакальную одержимость, Тиссая крепко схватила её запястья, останавливая. – Хватит. Посмотри на меня. Достав платок из нагрудного кармана, вампир начала вытирать уголки её губ от влажных остатков крови, смешанных со слезами. Прикасаясь аккуратно, почти нежно, она избавила лицо Йеннифер от ненужных красок. Закончив, Тиссая задержала взгляд в потерянных фиолетовых глазах ещё лишь на мгновение, перед тем как мягко притянуть девушку к себе, заключая в столь необходимые той, успокаивающие объятия, даже несмотря на то, что её собственная одежда неминуемо будет испорчена. – Послушай меня внимательно, дорогая. Люди не умирают от одного укуса вампира. – Но он… тогда как? – крепко обхватив талию Тиссаи, бессвязно бормотала Йеннифер, пряча лицо в изгибе её шеи. Слепо блуждая в своих хаотичных мыслях, она растворялась в знакомом аромате её парфюма. – Он был донором для нас. Перед тем как он покинул мой кабинет, я взяла у него кровь. Ты почувствовала её свежий запах из места прокола на его руке, поэтому твоё тело так сильно отреагировало. – Обнимая девушку за плечи, Тиссая переместила ладонь на её затылок, будто хотела освободить её разум от тревог. Жест казался таким правильным, словно по-другому не могло и быть. – Организм уже был ослаблен, поэтому его сердце остановилось из-за недостатка крови в теле. Если бы я не взяла у него порцию крови, он бы не умер от твоего укуса. – Она медленно гладила её по волосам, чувствуя, как дыхание девушки успокаивается и дрожь утихает. – Я должна была это предвидеть. В случившемся нет твоей вины, Йеннифер. Ты это понимаешь? – Мм-гм. – Достаточно объятий? – мягко уточнила Тиссая, намереваясь отстраниться. – Ещё чуть-чуть, пожалуйста, – тихо попросила Йеннифер, прижимаясь ещё сильнее. – Из-за всей твоей холодности, никогда бы не подумала, что ты такая… обнимательная. Может, это потому что ты редко это делаешь. Или… – по наитию, ведомая приятными ощущениями, шутка выскользнула быстрее, чем она успела её обдумать, – …может из-за твоего роста? – её губы слегка коснулись кожи Тиссаи, когда она нагло ухмыльнулась, чувствуя её пульс под ними. – Вижу, тебе уже гораздо лучше, – ответила Первородный с лёгкой иронией, убирая руки и делая показательный шаг назад. – И мы почти одного роста, Йеннифер, – невозмутимо заметила она, переведя взгляд на свои руки и поправляя рукава уже испачканного пиджака, скрывая дискомфорт по этому поводу. – Ага, почти. Когда ты на десятисантиметровых каблуках, – Йеннифер продолжила поднимать себе настроение, словно это не она только что убила человека, над трупом которого стоит. – Я бы хотела, чтобы ты поднялась в свою комнату, приняла душ и переоделась, – Тиссая вернула её в реальность происходящего. – Тебе стоит отдохнуть, поэтому постарайся поспать. Это пошло бы тебе на пользу. Я прошу тебя не спускаться вниз. Мы обсудим это позже. – А он? – Йеннифер перевела взгляд на мёртвого мужчину, который напомнил ей, как неумолимо изменилась её жизнь. – Тебе не стоит беспокоиться. Я этим займусь, – кивнув в сторону тела, сказала Тиссая, излучая неприкрытую уверенность в своих словах. В глазах Первородного промелькнул холодный блеск. Как оказалось, сегодня её ожидают внеплановые мероприятия по уборке.