Рождество по завещанию

Он вошёл, будто сцена принадлежит ему. Чистая куртка. Выверенная улыбка. Голос, который сразу режет воздух. — Мин Джэмин, — произнёс он сам, словно представляясь прессе. — Здесь по делу. Тэхён сжал зубы. Глаза сами нахмурились. Чонгук слегка подался вперёд. — По какому ещё делу? — спросил он спокойно. — По общему, — ответил Джэмин и перевёл взгляд на камеру. — Мы с Тэхёном работали вместе. У нас есть незаконченная история. Публика ждёт продолжения. Продюсер дёрнулся: — Мин, ты здесь без пропуска. — Я здесь по приглашению инвестора, — обронил тот и махнул бумажкой. — И у меня есть предложение, которое вам понравится. Журналист, конечно, оживился: — О, это интересно. Давайте в кадр. Тэхён вдохнул. Выдохнул. Поставил плед на стул, будто выставил границу. — Снимите камеру, — сказал он журналисту. — Сейчас — не интервью. — Но публика… — Публика подождёт. Или уйдите. Журналист сжал губы. Камеру опустил, но не выключил. Продюсеру хватило ума махнуть: «перерыв». Люди зашептались. Кто-то ушёл за кулисы. Дверь павильона закрылась, но ощущение, что всё ещё на виду, никуда не делось. Джэмин положил букет на стол, как трофей. — Слушай, Тэ, — он улыбнулся. — У меня сериал. Главная роль свободна. Химия между нами продаётся лучше любых спецэффектов. Я пришёл предложить. — Предложить что? — коротко. — Вернуться к тому, что работает. Тэхён молчал. Он чувствовал взгляд Чонгука сбоку. Ровный. Тёплый. Давящий? Нет. Держащий. — То, что «работает», — это когда на меня падают прожектора? — сухо спросил он. — Или когда ты сливаешь в прессу наши репетиции, а потом делаешь вид, что не при делах? — Это был пиар, — пожал плечами Джэмин. — Не капризничай. Мы оба в этом бизнесе. — Мы — разные, — сказал Тэхён. — И это «разные» я понял слишком поздно. Чонгук не вмешивался. Но стоял рядом. Ровно на половину шага — ту самую. Это помогало дышать. — Ладно, — Джэмин перевёл взгляд на Чонгука. — Новичок, да? Молодой, горячий. Сразу видно: готов горы двигать. Только учти, — он наклонился ближе, — рядом с ним обожжёшься. Чонгук улыбнулся без зубов: — Спасибо, учту. Но я не горы двигаю. Я текст слушаю. — Текст тебя не спасёт, мальчик. Здесь спасает рейтинг. — Меня спасает партнёр, — спокойно сказал Чонгук. — Если он — партнёр. Тэхён повернул голову. Их взгляды встретились. На секунду. Этой секунды хватило. — Джэмин, — сказал он, — оставь контракт у продюсера. Я посмотрю. Но решение будет моё. Без камер. Без букетов. — То есть шансы есть? — губы Джэмина дрогнули. — Шанса вернуть прошлое нет, — ответил Тэхён. — Шанс поговорить — да. Нормально. На людях — нет. Продюсер кивнул, будто сняли мину с пола. — Всё, друзья, заканчиваем цирк. Мин, я проведу тебя к офису. — Я сам найду, — бросил тот и снова посмотрел в камеру журналиста: — Снимай, всё равно вырежут. — И, уходя, шепнул Тэхёну: — Ты не умеешь отпускать. Тебе понадобится рука. Твоя — слабая. Чонгук слышал. Ничего не сказал. Просто чуть сильнее сжал пальцами край пледа, который всё ещё лежал рядом. Дверь закрылась. В павильоне стало тихо. Режиссёр показался из будки: — Пятнадцать минут и возвращаемся. Сцена №15 — короткий диалог у лестницы. Пожалуйста, без гостей. Команда разошлась по делам. Журналист всё ещё мялся у стены с выключенной камерой. Он хотел снимать. Его корёжило, но он стоял. — Можно на два слова? — тихо спросил Чонгук. — Давай, — Тэхён кивнул в сторону технической лестницы. Они поднялись на второй уровень, туда, где темно и пахнет пылью. Ни камер, ни людей. Только гул вентиляторов. — Скажи, — начал Чонгук, — это был твой «бывший-по-работе» или «бывший»? — Оба. Когда-то. — А сейчас? — Ни один. Пауза. Чонгук кивнул. Опёрся на перила. — Он тебя держал через прессу, — сказал он без вопроса. — Угу. И через комплименты. И через «давай ещё один дубль, ради фанов». — И ты соглашался. — Соглашался. А потом перестал. — Почему? Тэхён на секунду задумался, как ответить коротко. Правдой. — Потому что однажды мы репетировали сцену, — сказал он. — И он поцеловал меня не по сценарию. Специально. Для камеры. Потому что «будет хайп». — И? — И я понял, что мне холодно. Даже в свете. Чонгук молчал. Смотрел на него внимательно, но бережно. Не жалел. Не обнимал. Просто слушал. — Я не хочу, чтобы нас снимали в момент, когда мы сами не готовы, — добавил Тэхён. — Ни меня, ни кого-то рядом. Ни тебя. — Принято, — кивнул Чонгук. — Тогда сделаем так: интервью — только по согласию обоих. Любое «нет» — это «нет». На сцене и вне. — Договорились. Они стояли близко. Достаточно, чтобы услышать дыхание. Но не настолько, чтобы это стало оправданием. — И ещё, — сказал Чонгук. — Ты не обязан говорить на камеру то, чего сам ещё не понял. — Я понял, — тихо ответил Тэхён. — Просто пока не решил, чей это текст: мой или роли. На лестницу поднялся ассистент: — Парни, впереди пять минут до «пятнадцатой». Грим просит подтон. И ещё… — он понизил голос: — Крепление балки проверили. Там реально была трещина. Гафёр говорит, могли упасть и остальные. Будьте аккуратнее. — Спасибо, — сказал Тэхён. Ассистент кивнул и ушёл. Они спустились. Гример быстро прошёлся по лбу и носу, подкрутил брови, подтёр шею. На ходу кто-то из светиков шепнул: «сори за прожектор». Кто-то из реквизиторов подмигнул: «крутая сцена на крыше». Жизнь в павильоне вернулась в свой обычный ритм: галдёж, беготня, «где мик», «кто взял скотч». Сцена №15 была короткой: Лестничная площадка. Полуподвал. Слова — как камни через лужу: «привет» — «привет» — «куда» — «никуда». — Камера. Мотор. Тихо, — режиссёр поднял руку. — Поехали. Шаги в кадре. Тэхён остановился на ступени выше. Чонгук — ниже. Глаза — на уровне. — Ты был жесток, когда сказал «не уходи», — сказал по тексту Чонгук. — Я был честен, — ответил Тэхён. — Тогда скажи честно, чего хочешь. — Чтобы ты остался. — Я останусь. Но не как тень. — Не надо тенью. Будь светом. Этот обмен должен был звучать как «игра в метафоры». Но они говорили просто. Без сахара. И сцена вдруг стала не про «лестницу», а про «нашу лестницу». Про шаг вверх. — Стоп, — сказал режиссёр мягко. — Есть. Ставим «дубль один» как основной. Отлично. Он подошёл поближе, посмотрел на них с прищуром: — Вижу, вы нашли общий ключ. Берегите его. Не давите. И, пожалуйста, держите павильон закрытым от случайных гостей. Я не музей. Смех команды облегчённый. Напряжение спало. На минуту. Потому что телефон продюсера завибрировал так, что он побледнел. Он посмотрел на экран, выругался полголоса и позвал Тэхёна жестом: — Срочно в офис. Прямо сейчас. — Что случилось? — спросил Тэхён. — Публиковали фото, — сказал продюсер. — С сегодняшней репетиции. С крыши. Крупный план. Объятие. Уже на главной у трёх порталов. — Кто слил? — хрипло спросил кто-то из команды. — Угадаешь с трёх раз, — бросил продюсер. — Либо журналист, либо кто-то «свой». Но время уже не важно. Важно, что нам придётся решать, как отвечать. Он посмотрел на обоих. На Тэхёна. На Чонгука. — У нас пресс-подход вечером. Они зададут вопрос. — И ты хочешь, чтобы мы… — начал Тэхён. — Я хочу, чтобы вы сказали то, что готовы сказать, — неожиданно мягко ответил продюсер. — Но учтите: если уйдёте от ответа, они начнут копать. Глубже. Грязнее. Тэхён кивнул. Сжал губы. Положил ладонь на перила лестницы, будто на поручень в метро перед торможением. — Дай час, — сказал он. — Я подумаю. Продюсер кивнул и отошёл. Павильон снова зашевелился. Где-то в углу журналист бесшумно набирал текст в телефон. Он всё-таки остался. Режиссёр бросил на него взгляд, и тот наконец вышел. Чонгук подошёл ближе: — Час так час. Хочешь — уходим на воздух? — Хочу. Но не на улицу. На площадку сверху. Там пусто. Они поднялись на верхний настил над декорацией «крыши». Там действительно было пусто. Только металлические балки и чёрный потолок. — Слушай, — начал Чонгук. — Я не хочу прятаться. Но и танцевать перед камерой — тоже. Если скажешь «пока молчим» — я молчу. Если скажешь «говорим» — я говорю. Только скажи честно. — Честно? — Тэхён усмехнулся. — Честно я не готов к пресс-релизу «мы встречаемся». — Я не просил пресс-релиз. Я спросил, готов ли ты стоять рядом, когда меня спросят: «ты его держал потому, что так было по сцене?» Пауза разрезала воздух, но не порвала его. Тэхён посмотрел прямо. — Я скажу: да, по сцене. И ещё — потому что было нужно. — Кому? — Нам обоим. Чонгук выдохнул. Плечи опали. В глазах стало тепло, но не мягко. Сдержанно. — Окей. Тогда и я скажу правду. — Какую? — Что рядом с тобой мне не холодно. Даже в свете. Эти слова врезались точно. Просто. Без пафоса. Тэхён кивнул, будто получил метку на коже: «доверяю». — Спасибо, — сказал он. — Пожалуйста, — ответил Чонгук. — И ещё одна вещь. — Какая? — Если снова упадёт что-то сверху — я опять оттолкну тебя. — А если упадёт снизу? — Тогда я подхвачу. Они улыбнулись оба. Настоящей, короткой улыбкой, которая снимает зажим больше, чем любые разминки. Снизу позвали: — На площадку! Сцена №16 — короткий «проход» по коридору! Они спустились. Сцена была техническая: пройти мимо, обменяться взглядами, исчезнуть за дверью. Сняли с одного дубля. Режиссёр отпустил их на сорок минут. И вот когда они уже собирались выйти подышать во двор, где стоят фуры, на телефон Чонгука пришло сообщение. Он взял. Посмотрел. Поморщился. — Что там? — спросил Тэхён. — Видео. — Какое? — С дронов. Наши «объятия» на крыше. Сверху. — Откуда у них дрон? — Хороший вопрос. Чонгук показал экран. Качество — высокое. Движение камеры — плавное, операторское. Не «случайная съёмка». Профессиональная. Они переглянулись. — Это не журналист, — сказал Тэхён. — Это кто-то из своих. — Или кто-то, у кого ключи к павильону. — Или оба. Он сжал телефон в ладони. Скулы напряглись. Но голос остался спокойным. — Тогда играем по-другому, — сказал он. — Не прячемся. Но и не даём себя подсматривать. — Согласен, — кивнул Чонгук. — Скажем своё — сами. На наших условиях. — И начнём с малого, — добавил Тэхён. — С простого. Без заявлений. Без хештегов. — С чего? Тэхён посмотрел на него. В глаза. Прямо. Не прячась. — С того, что после пресс-подхода я уйду не один. — С кем? — С тобой. И в этот момент дверь служебного выхода приоткрылась на сантиметр. Кто-то стоял там и слушал. Тень скользнула, как нож. Тэхён-Чонгук обменялись коротким взглядом. Одно кивок. Одно дыхание. — Ну что, — тихо сказал Чонгук. — Готов к пресс-подходу? — Готов, — кивнул Тэхён. — Только на этот раз начнём мы. Они пошли к свету. И не заметили, как на экране планшета в будке у техника мигнул новый файл. Название было одно слово: «ЛЕСТНИЦА». И кто-то уже нажал «отправить». Игра началась по-крупному.