Рождество по завещанию

Неделя потянулась странной, рваной. Пары, задания, чаты, встречи в компании — всё шло, как обычно. Только привычного «Тэхён и Чонгук вместе» больше не было. Они всё ещё сидели за одним столом в столовой, всё ещё появлялись в одних коридорах, всё ещё участвовали в общих разговорах. Но между ними лежала чёткая граница: никаких личных фраз, никаких шуток только для двоих, никакого «пойдём вместе». Кто-то со стороны мог и не заметить. Друзья — замечали всё. — С вами так скучно стало, — заявил однажды Хосок, глядя то на одного, то на другого. — Вы как бывшая пара, которая делает вид, что просто одногруппники. — Мы и есть просто одногруппники, — отрезал Тэхён. — Ага, — протянул Джимин. — А я — просто скромный интроверт. Все засмеялись, но смех быстро сошёл на нет. Пустое место между двумя альфами за столом будто подсвечивалось самó по себе. Для Тэхёна дни слились. Он ходил на пары, делал задания, сидел в библиотеке, ночами дорисовывал проект. Он честно отправлял Чонгуку файлы, высылаал обновления, комментариев лишних не писал. Чонгук отвечал коротко: «Ок». «Добавил пару идей». «Посмотри мои правки». Никаких смайлов, мемов, голосовых с бессмысленным бредом. Только голые факты. Больше всего било в глаз то, что они перестали ходить вместе. Раньше почти каждое утро начиналось с «я внизу», «выходи», «ты где, опаздываешь». Теперь Тэхён выходил один. Шёл через двор, иногда видел издалека знакомую фигуру, но не подходил. Он начал чаще задерживаться в курилке на пожарной лестнице. Сигареты стали не привычкой, а единственным местом, где можно было хотя бы чуть-чуть выдохнуть. Однажды к нему туда поднялся не кто-нибудь, а Намджун. — Я знал, что найду тебя здесь, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Тут табличка висит? — хмыкнул Тэхён. — «Если с головой плохо — поднимайся на лестницу к Киму Тэхёну»? — Почти, — ответил Намджун. — Только там ещё приписка: «Он тебя выслушает, но сам ничего о себе не расскажет». Тэхён поморщился. — Ты тоже сейчас будешь читать мне лекцию? — спросил он. — Нет, — Намджун облокотился о стену. — Лекции — это работа храмов науки. Я буду задавать неудобные вопросы. Он помолчал пару секунд, потом, без лишних оборотов, спросил: — Вы с Чонгуком поссорились из-за того, что ты к нему не как к другу относишься? Тэхён чуть не поперхнулся дымом. — Ты с какого места начал подслушивать нашу жизнь? — глухо спросил он. — Я учусь на юриста, — пожал плечами Намджун. — Моя работа — следить за фактами, искать логику и не верить в совпадения. Вы ходите вместе с детства, ты всегда его прикрываешь, он всегда держится за тебя как за точку. Потом вы вдруг резко перестаёте друг на друга смотреть и общаетесь через третий класс. Плюс одна фраза Джина, плюс выражение лица Джимина… картинка собирается сама. — И что ты хочешь услышать? — Тэхён затушил сигарету. — Что всё так? Чтобы потом сказать, как это неправильно? — Я хочу, чтобы ты хотя бы раз сказал вслух, что тебе больно, — спокойно ответил тот. — А не изображал ледяную скалу. Он замолчал, дал время. — Я… — начал Тэхён и осёкся. — Я и так сказал больше, чем должен был. — Ты ему сказал, — поправил Намджун. — Но себе — нет. Тэхён опёрся плечами о перила, смотря вниз на двор. — Ты сам всё понимаешь, — тихо сказал он. — Наши семьи… всё это. Для них альфа с альфой — не просто «странно». Это удар по репутации, по планам, по брачным контрактам. Они не будут разбираться, это «просто чувства» или «серьёзно». Для них это автоматически — ошибка. А я не могу позволить себе быть ошибкой. Намджун вздохнул. — Удобная логика, — произнёс он. — Она делает из тебя идеального сына и идеальную жертву одновременно. — У меня не так много вариантов, — отрезал Тэхён. — Или ты думаешь, что мне легко это всё даже признавать? — Нет, — честно сказал Намджун. — Я думаю, тебе хреново. И именно поэтому ты пытаешься всё контролировать. Но знаешь что? Ты не можешь контролировать, как он на это отреагирует. Как бы ты ни старался. — И что ты предлагаешь? — раздражённо спросил Тэхён. — Пойти и ещё раз признаться? Чтобы он окончательно от меня отшатнулся? — Я ничего не предлагаю, — пожал плечами Намджун. — Я просто говорю: пока вы молчите, вы оба тонете. И этот вариант, честно, не лучше всех остальных. Он развернулся к двери, но на секунду задержался. — И да, — добавил он, — ты не только альфа и наследник. Ты ещё человек. Иногда полезно об этом вспомнить. Дверь за ним закрылась мягко. Тишина осталась. Чонгук всё это время тоже не чувствовал себя победителем. Снаружи он держал привычную маску. Шутил, ходил на вечеринки, общался, флиртовал. Делал вид, что жизнь идёт, как всегда. Но стоило ему оказаться одному, внутри поднималась тяжёлая пустота. Его комната в кампусе вдруг стала казаться слишком тесной. Гитару он сторонился — струны напоминали о вечерах, когда они с Тэхёном сидели у него на кухне и он играл, пока тот придумывал очередной «глупый» проект. Телефон лежал рядом, но он всё чаще открывал их диалог и закрывал, ничего не набрав. Сообщения теперь были только про учёбу. Ни одной бессмысленной фотки. Ни одного: «Я сейчас увидел собаку и подумал о твоём лице». Ни «выйди на пять минут, я принёс тебе еду, потому что ты дебил». Он поймал себя на том, что начинает пересматривать старые переписки. Фотки с похода в горы, где Тэхён сбросил пафос и орал в реку. Видео, где он сам валяется на полу от смеха из-за тупой шутки. Голосовые, где они обсуждают, как сбежать от семейного ужина. Он слушал и чувствовал, как горло сжимается. В какой-то момент в дверь постучали. Даже без слов было понятно, кто это. Стук — уверенный, но не наглый. — Входи, — бросил Чонгук. Дверь приоткрылась, заглянул Джимин. — Можно? — спросил он. — Ты всё равно уже зашёл, — буркнул Чонгук, откидываясь на спинку кровати. Джимин вошёл, сел на стул, скрестив ноги. Некоторое время они просто молчали. Пахло его феромонами — сладкими, мягкими, как всегда. Успокаивающе, если не знать, что он видит больше, чем показывает. — Ты странный, — первым заговорил Джимин. — Страннее обычного. — Спасибо, это ценно, — фыркнул Чонгук. — Ты тоже. — Я серьёзно, — сказал тот. — Ты сейчас похож на щенка, который сам откусил себе хвост и не понял, почему больно. — Образный анализ — не твоя сильная сторона, — скривился Чонгук. — Зато моя сильная сторона — видеть, когда люди врут, — спокойно ответил Джимин. — И ты врала… врал. Сам себе. Долго. Он подвинулся ближе, опёршись локтями на колени. — Ты любишь его, — сказал он без разгона. Чонгук замер. — Кого «его»? — попытался уйти он. — Не заставляй меня произносить имена, — закатил глаза Джимин. — У меня голос ещё пригодится для нормальных вещей. Ты любишь Тэхёна. Не так, как «мы друзья с детства» и «он меня понимает». По-другому. — Ты псих, — отрезал Чонгук. — Это… ты всё драматизируешь. — Конечно, — кивнул Джимин. — Это удобно. Объявить всех психами и дальше не думать. Он чуть наклонился вперёд. — Ты видел себя, когда он рядом? — тихо спросил он. — Как ты автоматически подстраиваешь шаг, как всегда встаёшь между ним и кем-то неприятным, как твой запах меняется, когда кто-то слишком к нему лезет? Ты сам, наверное, даже не замечаешь. Чонгук сжал пальцы. — Это инстинкты, — процедил он. — Мы стаей растим друг друга, так работает. — Инстинкты — часть правды, — не отступал Джимин. — Но ты не только тело. Ты головой тоже там. В нём. Чонгук резко поднялся с кровати и прошёлся по комнате. — Даже если так, — выдохнул он, — что это меняет? Нам нельзя. Ты же сам знаешь. У нас семьи, статус, всё это дерьмо. Альфа/альфа для них — диагноз. Они сразу решат, что мы… не знаю, сломанные. — Они и так сломанные, — хмыкнул Джимин. — Взрослые вообще редко целые. Он стал серьёзнее. — Я не говорю, что вам будет легко, — спокойно сказал он. — Но то, как вы сейчас живёте, — это не «нормально» тоже. Ты ходишь, как будто кусок тебя забрали. Он — тоже. Вы оба несчастны, но зато «правильные». Супер сделка. Чонгук остановился, опёрся руками о стол. — Он сказал, — голос его дрогнул, — что в нашем мире альфа не имеет права влюбляться в другого альфу. — Ну, в их мире — может, — признал Джимин. — В нашем, честно, тоже много говна. Но вопрос в том, в каком мире ты хочешь жить дальше: в их или в своём? Тишина повисла. Джимин дал ему время. — Если ты ничего не сделаешь, — продолжил он мягче, — вы просто отдалитесь окончательно. Потом будут правильные браки, визитки, улыбающиеся фотки на обложках журналов. И два человека, которые будут реально знать, где они просрали свою единственную честную возможность. Он встал. — Я не заставляю тебя бежать к нему с букетом, — сказал Джимин. — Но ты хотя бы перестань делать вид, что тебе всё равно. Это враньё уже никого не спасает. Он пошёл к двери, потом обернулся. — И да, — добавил он. — Не оставляй его одного в этой тишине. Он хуже тебя умеет признавать, что тонет. Дверь тихо закрылась. Чонгук остался один. В груди всё гудело. Он сел на край кровати, уткнулся лбом в ладони и впервые честно, без скидок, спросил себя: «Если убрать страх, что останется?» Ответ вылез сам. Картины: как Тэхён смеётся, когда забывает о контроле; как морщит нос от слишком сладкого кофе; как его пальцы дрожат, когда он злится, но делает вид, что спокоен. И та фраза: «У тебя есть я». — Чёрт, — прошептал Чонгук, закрывая глаза. — Да. Жизнь от этого легче не стала. Но хотя бы перестала быть такой мутной. Вечером у них был созвон по проекту, который они откладывали. Тэхён уже открыл ноутбук, готовый просто обсудить цифры, когда в мессенджере всплыло новое сообщение от Чонгука: «Можем встретиться не онлайн? Хочу поговорить нормально». Стало жарко. Он несколько секунд просто смотрел на экран. Пальцы зависли над клавиатурой. «Зачем?» — хотел набрать. «Лучше не надо». «Давай только по делу». Но вместо этого написал: «Через час. Курилка на крыше». Отправил. Закрыл глаза. Он сам вёл себя как человек, который подходит к краю и проверяет, насколько там глубоко. Чонгук ответил быстро: «Буду». Тэхён посмотрел на время. У него был ровно час, чтобы решить: он снова спрячется за нейтральные фразы… или наконец скажет всё до конца. Он встал, медленно подошёл к зеркалу. Посмотрел на своё отражение и тихо произнёс: — Ладно, Ким. Дальше врать не получится. И в этот момент тишина между ними перестала быть просто паузой. Она стала разгонной дорожкой перед чем-то, что уже не остановить.