Свет в темноте

Кто же мог знать, что жизнь может кардинально измениться буквально за щелчок пальцев. Казалось бы, совсем недавно мужчина был одним из винтиков в кровожадной системе, дарующей шанс одному из четырёхсот пятидесяти шести человек, но спустя какие-то несколько долгих месяцев стал одним из отцов для очаровательной малышки. Ин Хо и предположить не мог, что один конкретный человек может настолько кардинально изменить его мир, его мышление. Только Сон Ки Хун смог переиграть его, выиграть в их шахматной партии, используя вместо мата свою человечность. А Хван проиграл, но этот проигрыш принёс после себя только приятную нотку человеческого счастья. Этот мужчина с хмурыми бровями и горящими огнём в глазах умеет удивлять. Умеет вести за собой людей, цепляя своей энергетикой. И Хван не смог противиться этой силе и попался в эти сети. Только бывший игрок смог напомнить ведущему о тех самых, давно забытых, временах, когда он был совершенно другим человеком. Человеком иных взглядов, личностью, полной надежд и стремлений. Не кровожадным убийцей, на чьих руках несколько убийств — как собственными силами, так и косвенным присутствием. Но сейчас это давно в прошлом. Это лишь один из немногих кошмаров, который напоминает о себе во снах. Только с каждым новым днём плохие воспоминания стираются, оставляя после себя лишь глубокую рану, но даже она медленно, но заживает. Пока они вместе, пока у них есть надежда, они смогут справиться с тем, что пережили. Оба мужчины смогли найти что-то большее в друг друге — нашли родную душу, опору. И нашли своё счастье в воспитании маленькой девочки, потерявшей своих истинных родителей где-то там, на острове, но обретя благодаря ему новых. Хван просыпается, стоит первым лучам солнца проникнуть сквозь шторы в их комнату. Он всегда вставал раньше, имея свой режим, чётко зная, во сколько нужно встать и лечь, чтобы чувствовать себя полным сил. Такие ранние подъёмы давали лучшую возможность, чтобы полюбоваться любимым человеком. Ки Хун спал рядом, как и всё то долгое время, сколько они живут уже вместе. Мужчина уткнулся носом в подушку, пока из слегка приоткрытого рта стекала ниточка слюны. Одна рука удобно нашла себе место под щекой, пока вторая лениво покоилась на груди Хвана, словно Сон держался за него даже сквозь сон, словно боялся, что мужчина пропадёт куда-то за ночь. Каждый такой момент, каждая такая небольшая деталь казались чем-то невозможным, нереальным, будто сном, но теперь это их новая жизнь. Ему нравились эти тихие, наполненные простой человеческой жизнью моменты. Такие живые, настоящие и самые приятные, родные. Это стоило того, чтобы покинуть систему, выбраться из капкана цепких зубов и обрести свободу, гармонию. Они прошли слишком сложный путь, словно пересекали полосу препятствий, но смогли справиться, ведь держались друг за друга, хоть поначалу это было сложно. Они смогли пройти через множество проблем, трудностей, перешагнули через конфликты и пришли к новому этапу — тихой и семейной жизни. Две одинокие и глубоко раненые души, которые смогли найти покой друг в друге и в воспитании их малышки — Хэ Соль. Бывший ведущий наблюдает за тем, как спит мужчина, слегка приподнимая своё тело на локтях. Ему всегда нравилось следить за Ки Хуном. Он наблюдает, как поднимается грудная клетка с каждым вдохом и медленно опускается, стоит игроку выдохнуть воздух из лёгких. Вслушается в тихое сопение, улыбаясь краешками губ. Рука под щекой спускается ниже, слегка почёсывая живот, а после мужчина переворачивается на спину. Скоро проснётся. А Хван лучше всех знает, как сделать утро запоминающимся и ярким на эмоции. Первый поцелуй приходится на лоб — лишь лёгкое прикосновение сухих губ к коже. Ки Хун хмурится во сне, но пока ещё не просыпается, сопротивляясь. Дорожка из поцелуев продолжает свой путь проходя по виску, спускаясь на щеку, а после оставляя свой след на подбородке. Аккуратные и нежные мазки губ, точно ловкие движения искусного художника, спускаются ниже, на шею, оставляя после себя лёгкую дрожь на теле мужчины. Ки Хун лишь что-то тихо мычит, жмурит глаза, явно проснувшись, но не желая выдавать себя. Наглая сильная рука перемещается на грудь игрока, поглаживая лёгким движением. Обходит мимо соска, словно дразнит или делает это невзначай, проходя мимо. А затем спускается по животу, проникая под ткань футболки, чтобы обвести пальцами пресс круговыми движениями. Кисть спускается ниже, к паху. Длинные пальцы играют с резинкой белья, проникая под лёгкие домашние шорты. Хван вновь бросает взгляд на Ки Хуна, но тот продолжает играть свою роль, притворяясь, что спит сладким сном. Рука проникает под бельё и проводит вдоль слегка возбуждённого члена после лёгких, совсем невинных ласк. Большой палец обводит нежную головку, выбивая первый тихий стон из уст Сона. Ин Хо знает своё дело, знает, как доставить удовольствие. — Ты что творишь, м? — голос слегка хрипит после сна. Ки Хун открывает глаза, желая посмотреть в наглое лицо напротив. Хван улыбается, приспуская бельё вместе с шортами ниже, чтобы облегчить себе задачу, а после продолжает свои ласки умелыми движениями. — Хочу устроить тебе незабываемое утро, дорогой, — он наклоняется ближе, оставляя лёгкий поцелуй на губах. Небольшая попытка подразнить перед тем, как дать большее. Такие нежности стали чем-то обычным, привычным, но такими родными их сердцам. Эти мгновения позволяли им забыться, стирая плохие воспоминания, давали возможность быть простыми людьми, родителями м просто двумя мужчинами, полюбивших друг друга. Лёгкий поцелуй быстро перерастает в страстный, пока левая рука активно вводит по стволу вверх-вниз. Губы двигаются в танце, пока языки погружаются внутрь, кружась, словно на боксёрском поединке. Только этот бой приносит приятную дрожь вперемешку с удовольствием, ударяющей прямо в пах. Разносит яркое удовольствие с каждым сжатием горячей плоти с ответными движениями губ, заставляя тело выгибаться под ласками, умоляя о большем. Пальцы сжимаются в кулак, обхватывая горячую плоть, поднимаются выше, акцентируя своё внимание на самой чувствительной части — головке. Ин Хо дарит удовольствие с каждым движением, получая в ответ тихие стоны. Каждый звук, возглас, вырванный чётким движением из горла, оставляет после себя чувство эйфории на душе. Он готов слушать их каждый день, забывая о своём удовлетворении, растворяясь полностью в Соне. Несколько движений — и Ки Хун кончает, прикусывая губу Хвана от эйфории, захватившей его тело. Они ещё какое-то время остаются в постели, обмениваясь нежными поцелуями, слегка касаясь губ друг друга. Хван размазывает сперму по стволу, выдавливая последние белые капли, но момент быстро заканчивается, стоит ведущему подняться с постели. — Подожди. А ты? — Ки Хун подползает к краю кровати, слегка путаясь в не до конца снятой одежде. Кидает взгляд в сторону бёдер, где бельё явно не скрывает выпирающий стояк. — Не волнуйся обо мне, — Хван улыбается, направляясь к шкафу, чтобы взять домашние штаны, натягивая их на накачанные ноги. А после выходит из спальни, — Иди в душ первым. Ки Хун поднимается с кровати, направляясь в ванную комнату. Принимает быстро душ, смывая с себя все следы утреннего рандеву, а после возвращается обратно, но не находит Хвана в спальне. Но мужчина точно знает, где тот может быть. Ин Хо времени не терял, пока игрок принимал душ, хоть и пришлось подождать, пока инцидент в штанах успокоится и сойдёт на нет. Он успевает подготовить смесь, не забывая следовать чёткой инструкции. Кипятит воду, позволяет ей остыть до нужной температуры, а после отмеряет нужное количество порошка, отправляя тот в воду. Тщательно перемешивает, дожидаясь, пока порошок растворится, и оставляет бутылочку на кухне, отправляясь к малышке. Хэ Соль уже проснулась и с радостью встречала одного из отцов, улыбаясь. Она старалась подняться, замечая фигуру, но падает на пятую точку, размахивая своими крохотными ручками. Ей уже шесть месяцев, и она стремится познать этот мир с присущим любому ребёнку любопытством. Девочка развивается по своему возрасту, доказывая родителям, что рождение на острове, полном смерти, никак на ней не отразилось. Она была довольно тихой, почти самостоятельной, очень смышлёной и любительницей найти себе приключений, стоит одному из мужчин отвести от неё взгляд хоть на секунду. Гладя на это маленькое чудо, Хван вспоминает их первые месяцы вместе. Вспоминает, как Ки Хун не подпускал мужчину даже на расстояние вытянутой руки к ребёнку, срываясь чуть ли не кулаками. Защищал младенца так, словно Ин Хо и правда мог ей навредить. А сам ведущий, возможно, боялся даже больше Сона, думая, что может причинить вред хрупкому тельцу своими руками, окрашенными алым. Многое пришлось пережить перед тем, как появилось доверие между мужчинами, а уж тем более много времени прошло перед тем, как Хван впервые взял малышку в руки. Теперь эти воспоминания остались в прошлом, ведь сейчас мужчина не может представить свою жизнь иначе. Ки Хун стоит в дверном проёме, наблюдая за действиями Хвана, пока мужчина не заметил за ним наглой слежки. Влага с волос стекает по лицу, но мужчина замирает на месте вместе с полотенцем в руках; стоит только Ин Хо поднять ребёнка на руки. Малышка, что совсем недавно плакала от чужого присутствия рядом, теперь лишь хихикает, пуская слюни изо рта, пытаясь произнести какие-то звуки. Ин Хо держит ребёнка аккуратно, бережно, словно самую большую драгоценность в мире. Их маленький бриллиант, который ждёт впереди ещё много всего. Мужчина улыбается девочке так же, как и она ему, широко открывая рот и показывая ровный ряд зубов. — Хэ Соль, ну что, проснулась, да? — Он приподнимает её вверх, смотря на радостное детское лицо. — Пойдём кушать, моя принцесса. — Никогда не думал, что ведущий смертельных игр может быть так ласков с ребёнком, да, Ин Хо, — Ки Хун фыркает, но не несёт никакой злобы в словах, только лёгкую усмешку. Подходит к ним ближе, оставляя полотенце на шее. Он аккуратно забирает девочку к себе, но не из вредности, а чтобы поздороваться с ней. — Привет, звёздочка. Хван лишь хмыкает, но позволяет забрать ребёнка из своих рук. Мужчина вспоминает, как именно появилось это небольшое прозвище и как долго Сон ворчал на это, но в итоге у большой «звезды» появилась своя маленькая звёздочка с солнечным именем. Ин Хо подходит ближе к Ки Хуну, оставляя лёгкий поцелуй на щеке, а после наклоняется к ребёнку, целуя лоб. Мужчина перехватывает полотенце с шеи и поднимает выше, вытирая жёсткий волос от лишней влаги. Ловкими, мягкими движениями Ин Хо перебирает полотенце, пока Ки Хун покорно принимает заботу, словно специально провернул этот трюк. Только красные кончики ушей не скрывали его лёгкого смущения. — Ты можешь так простить, — ворчит ведущий, убирая полотенце, стараясь оценить свою работу. Некоторые волоски забавно топорщатся, на что мужчина проводит по ним рукой, приглаживая. Делает шаг назад, отстраняясь. — Извини, — только хитрая улыбка на губах явно говорит о том, что Ки Хун ни капли не сожалеет о содеянном. Мужчина отводит свой взгляд, делая вид, что внимательно следит за малышкой в своих руках. — Пойдём. Я разогрел ей смесь, — Хван направляется к выходу из детской, — Ты её покормишь, а я приготовлю нам завтрак. Для завтрака ведущий решил приготовить яичницу. Он разбивает яйца, отправляя их на разогретую сковороду. Успевает быстро нарезать мелко овощи, отправляя их к яйцам и напоследок добавляет пару сосисок. Достаёт остатки риса из холодильника вместе с кимчи, медленно накрывая на стол. Сон в этот момент пытается уговорить дочку поесть, но та явно желает показать свой характер. Хэ Соль отталкивает предложенную ей бутылочку своими маленькими ручками, фыркая что-то под нос каждый раз, когда Ки Хун возвращает посуду обратно. И в кого же из родителей она пошла своим упрямством? Спустя несколько неудачных попыток девочка всё же соглашается, а игрок довольно выдыхает, достигнув нужной цели. — Мне кажется, она забирает твой характер, Ки Хун. Такой же колючий и вредный ёж растёт, — Хван расставляет тарелки на столе, накладывая им завтрак. Ки Хун почти заканчивает с кормлением, не забывая помогать малышке держать бутылочку под нужным углом. А после мужчина поднимается со своего места и поднимает ребёнка с её детского стульчика, чтобы пойти поменять памперс. — А мне кажется, она такая же наглая, как и ты, Хван Ин Хо, — напоследок бросает мужчина, выходя из кухни. Сон быстро возвращается, закончив со своим грязным делом. Он оставляет ребёнка в детском манеже, зная, как маленькая и любопытная натура может слишком легко найти себе приключений на пятую точку. Они уже это проходили, знают. Маленький ураган имеет слишком много энергии, с которой даже они оба не всегда справляются, а подобные ограничения хоть ненадолго, но могут удержать её нрав. Мужчины приступают к долгожданному завтраку, медленно пережевывая яичницу вприкуску вместе с рисом и кимчи. Никто из них не начинает разговор, лишь приятная и уютная тишина. Она не давит, не душит собой, лишь напоминает о том, что они вместе, они рядом. Они смогли выжить и остаться вместе, продолжая держаться друг за друга. — Что ты хотел бы на ужин? — невзначай начинает Хван, проверяя в своём телефоне список покупок. — Нам нужно в магазин, так как кончается смесь, а ещё подгузники. Можно будет сразу прикупить что-то к ужину. Ки Хун ковыряет рис ложкой, задумываясь над вопросом. Домашняя еда стала такой привычной и свойственной, но вопросы из разряда «что ты хочешь?» всё ещё вызывали сложности с ответом. Раньше всегда готовила мать, а затем жена, и они сами решали, что именно будет сегодня на столе, а Сон лишь соглашался с этим. А если мужчину и спрашивали, то тот лишь пожимал плечами, не давая точного ответа, ссылаясь, что от голода готов и клей съесть. Возможно, игрок смог бы всю жизнь прожить на рамене из круглосуточного, не замечая в этом проблемы. — Не знаю, — честно отвечает мужчина, потирая пальцами шею, пытаясь унять своё напряжение. — Не переживай, я не давлю, — Хван кладёт руку на ладонь Ки Хуна, слегка сжимая ту пальцами. — Что насчёт рыбы? — Скумбрия? — Хороший вариант, давай. — Ин Хо тихо хмыкает, вспоминая рецепты с этой рыбой. — Она полезна для... — Ой, заткнись! — Ки Хун вовремя прерывает мужчину, не желая слушать о том как рыба положительно влияет на его здоровье. Еда есть еда. Они заканчиваются со своим завтраком и пока Ин Хо убирает лишнюю посуду и моет тарелки, Сон направляется собирать их маленький ураган на прогулку вместе с ними. Сборы происходят крайне медленно, и не потому что, им обоим сложно определиться со своим нарядом. Нет. А вот собрать неугомонного ребёнка, что только и спешит уползти из одного угола в другой, — это задачка со звёздочкой. Если надеть футболку и кофту оказалось лёгкой задачей, то со штанами всё идёт наперекосяк. Малышке то цвет не нравится, ведь они зелёные, то она желает играть с игрушками больше, чем ехать вместе с родителями в какой-то там магазин. Каждый такой сбор — это испытание нервов и их закалка. Ки Хун тяжело вздыхает, но продолжает пытаться, вспоминая детские капризы Ка Ён. Еле как Хэ Соль получается подготовить к прогулке, но не без помощи Ин Хо, что вовремя подключился, отвлекая маленькую звёздочку плюшевым котом. Мужчины тяжело вздыхают, но улыбаются друг другу стоит закончить начатое. Теперь настаёт их время одеться самим, но это проще, чем сборы девочки. Ки Хун надевает на себя брюки и футболку, накидывая сверху лёгкую куртку и не забывает про свою любимую кепку. Он сразу уходит вперёд, желая подготовить машину, оставляя ребёнка на второго отца. Хван выбирает для себя тёмные брюки вместе с тёмной рубашкой, поправляет чёлку около зеркала и только после берёт Хэ Соль на руки, выходя из дома, не забывая закрыть после себя дверь. Это их общий дом, купленный на часть выигрыша Сона. Он небольшой: несколько комнат со всей необходимой мебелью. Им обоим этого достаточно, а когда Хэ Соль подрастёт, то у неё будет своё собственное пространство. А ведь когда-то Ки Хун ворчал, не желая менять свой дряхлый мотель на нормальное жилище, но Хван смог убедить в обратном. А в последнее время мужчина нашёл плюсы жить на частной территории, что хорошо охраняется. А светлые стены толкают стремиться жить сильнее, чем мрачная атмосфера в его комнате в розовом мотеле. В машинке для малышки уже давно подготовленно автокресло-люлька посередине между задними сиденьями. Хван усаживает ребёнка и фиксирует крепления, не забывая проверить их, и только после садится на переднее кресло, рядом с Ки Хуном. Хэ Соль довольно спокойно ведёт себя при поездках в машине, поэтому ни один из её отцов не переживает, оставляя малышку одну в задней части их хендая. Ин Хо когда-то пытался убедится Сона в покупке другой, более крутой машины, но мужчина всегда стоял на своём, не желая владеть слишком дорогим автомобилем, предпочитая привычную ему классику. — Ты точно правильно её пристегнул? А люлька надёжно стоит? — Ки Хун дёргается, пытаясь встать со своего места, желая проверить, точно ли второй мужчина всё надёжно проверил, но тёплая ладонь останавливает тревожный порыв. Хван кладёт руку на его плечо, успокаивая. — Да, мамочка Сон Ки Хун, поехали давай, — Ин Хо пристёгивает себя под чужой недовольный взгляд, пока на губах расплывается довольная ухмылка. Машина трогается под тихое звучание радио, где вновь включают популярные корейские песни. Дорога не занимает много времени, но даже так Ки Хун бросает косой взгляд на заднее зеркало не только для проверки ситуации на дороге позади, но и чтобы знат, все ли в порядке с ребёнком. Люлька не позволяет видеть её лицо, но Сон все равно смотрит, словно что-то может пойти не так за пятнадцать минут езды. В магазине мужчины собирают стандартный недельный набор продуктов и необходимых вещей, не забывая давать малышке поучаствовать. Их принцесса внимательно рассматривала предложенные на выбор продукты, пока устойчиво сидела в магазинной тележке. Её маленькие пальчики тыкают на упаковку помидоров, словно она и правда понимает, то, что,от неё хотят её родители. Они не забывают к продуктам добавить и детские принадлежности, что закончились и направляются в рыбный отдел, не забывая про планы на ужин. Ки Хун собирается взять подготовленное филе, но рука Хвана оставливает мужчину. — Нет, давай возьмем целую скумбрию. — Так мороки много с разделкой, с филе проще, — Ки Хун слегка хмурит брови, будто именно ему придется разделывать потом рыбу. — Не волнуйся, я знаю, как правильно разделывать рыбу, — Хван ненадолго сжимает руку мужчины, поглаживая кожу большим пальцем. — Да и мне, чтобы её потушить нужна целая тушка, а не только филе. Ки Хун лишь кивает, помогая Ин Хо выбрать среди целых туш ту самую — подходящую. Они быстро заканчивают с покупками, расплачиваясь на кассе за товары, а после погружают пакеты в машину, решая перед тем, как поехать домой, пройтись по парку рядом. У них нет с собой коляски, поэтому Хван берет на себя задачу с ребёнком и несёт Хэ Соль на руках. Сон всячески проверяет, правильно ли ведущий держит малышку, вспоминая момент, когда Ин Хо когда-то давно взял её неправильно. В парке не так много людей, лишь редкие прохожие встречаются у них на пути. Они покупают по стаканчику айс-американо у ближайшей небольшой кофейни рядом и продолжают петлять вдоль деревьев, прогуливаясь по тропинкам. Погода выдалась на удивление приятная и весеннее солнце радует своими тёплыми лучами, спустя долгие дни прошедших дождей. Они останавливаются у какого-то невысокого дерева, и Хэ Соль ловит маленькими пальчиками листик, срывая его с ветки. Девочка улыбается, пуская пузыри изо рта, радуясь своей небольшой находке. Она протягивает листик Ки Хуну, и тот с улыбкой его принимает. Весь остаток обратного пути мужчина крутит лист между пальцами, не желая избавляться от такого маленького, но приятного сердцу подарка. — Сохрани его, — Хван укладывает ребёнка в люльку в машине, фиксируя её тело ремнями. — Будет ей подарок на свадьбу, когда вырастет. Это как напоминание о тех давно забытых днях, когда даже листочек из парка мог служить источником радости как для неё, так и для нас. Ки Хун лишь хмыкает на подобное заявление, но забирает этот маленький подарок с собой, вкладывая в карман куртки. Возможно, он и правда сохранит этот лист, высушив его и уберёт в свой кошелёк, заставляя тот ожидать своего часа. Они вместе спокойно возвращаются обратно домой, делая несколько кругов по району, давая Хэ Соль немного поспать под звук жужжащего мотора автомобиля. Дома Хван раскладывает покупки, параллельно подготавливая кухню к предстоящей готовке, а Ки Хун берёт на себя возню с малышкой. Мужчина переодевает ребёнка и направляется вместе с ней в детский манеж. Его маленькая звёздочка очень хочет провести время с отцом, и Сон не имеет права ей отказать. Он достаёт её детские игрушки, наблюдая, как девочка подползает к пирамидке, оставляя выбор на ней. Мужчина садится рядом, слегка помогая снимать цветные кольца с деревянной палочки. — Да, ты же моя умничка, — Тот хвалит ребёнка, стоит ей положить первый кругляшок обратно самостоятельно. — Я всегда знал, что моя звёздочка самая способная. Они играют так какое-то время, заканчивая с пирамидкой и решая перейти на разные фигуры, которые нужно вложить в маленькое ведёрко. Возможно, девочка могла бы провести весь день, играя со своим родителем, но время дневного сна помогает Ки Хуну избежать этой участи и освободить себя на часик. Он укладывает малышку в её кроватке, наблюдая за детским спокойным личиком, и возвращается к Хвану на кухню, где тот медленно начинает готовить их ужин. Ин Хо промывает рыбу, укладывая тушу на дощечку. Пальцы хватают нож и ловким движением руки отрезают голову скумбрии за жабрами. Он срезает лишние плавники, отрезает хвост, проводит ножом вдоль по брюху, а после убирает все лишние внутренности. Аккуратно делит тушку на ровные кусочки, убирая их в сторону, чтобы приступить к остальным ингредиентам. Ки Хун наблюдает за этим со стороны, не смея отвести взгляд. Он тяжело сглатывает, наблюдая, как сильные руки ловко расправляются со своей задачей, вспоминая утренний инцидент. Кровь быстро приливает к лицу, стоит только подумать, как эти пальцы, держащие нож, ловко работают на его горячей плоти. — Нравится то, что видишь? — Ин Хо усмехается, даже не поворачивая голову, ведь знает, кто стоит за его спиной. Руки ловко чистят верхний слой дайкона подготавливая к нарезке. — Заткнись, — Ки Хун присаживается на стул рядом, продолжая наблюдать за готовкой любимого человека, пытаясь избавиться от легкого флера возбуждения. И кто вообще позволяет этому Хван Ин Хо быть таким красивым и иметь такую физическую форму, будто тело самого атланта! Сам Сон никогда не был мастером в готовке, умея лишь воплощать в жизнь базовые вещи. Поэтому был только рад отдать кухню в распоряжение Хвана. Да и, честно говоря, ему нравилась та еда, что готовил мужчина, ведь тот вкладывал в неё душу. И всегда пытался удивить чем-то новым и необычным, добавляя в их рацион не только корейские блюда. Хван продолжает готовку: нарезает брусками дайкон, а затем зеленый лук вместе с репчатым, подготавливает заправку для бульона. Когда все ингредиенты готовы мужчина всё складывает слоями в кастрюлю, заливает бульоном и оставляет всё тушиться, не забывая проверять время от времени. А пока скумбрия готовится, тот варит новую порцию риса, используя рисоварку. — Ужин будет готов где-то через час, — проверяя время на своих часах, проговаривает Хван, поворачиваясь к Ки Хуну. Он подходит к нему ближе, слегка наклоняясь, чтобы оставить лёгкий поцелуй в лоб. И кто мог знать, что настолько холодный с виду человек будет так нуждаться в постоянных прикосновениях к другому. С детской раздается недовольное бурчанье, и Ин Хо отстраняется от мужчины, направляясь в другую комнату. — Пошли. Принцесса уже проснулась, и думаю, она нас с тобой заждалась. Надо ей показать, что её личные драконы не покинули ее ёпокой. Остаток времени до назначенного часа ужина проходит в тихой идиллии. Они вместе играют с ребёнком, наблюдая за её первыми небольшими достижениями. Пусть малышка только делает свои первые шаги в изучении этого мира, но для них двоих это значит намного больше. Это та самая возможность получить, то чего они оба лишились: для Хвана — стать наконец-то отцом, а для Ки Хуна — показать свою истинную отцовскую любовь, когда это не вышло с его родной дочерью. В этот раз подготовкой к ужину занялся Ки Хун, расставляя посуду на столе, перед тем, как выложить приготовленную тушёную рыбу и гарнир. А Ин Хо берёт на себя задачу кормления принцессы, подготавливая бутылочку со смесью, пока та внимательно наблюдает за его действиями. Они привыкли меняться обязанностями посреди дня, не вешая друг на друга определённые ярлыки. Им это не нужно. Каждый принимает участие в семейной жизни, как может. Каждый дарит свою любовь их маленькому чуду — Хэ Соль. Их маленькому солнышку, отпугнувшему чёрные грозовые тучи в их жизни, открывая светлое голубое небо. Ужин проходит в такой же тишине, как и сегодняшний завтрак. Они не торопятся, лишь аккуратно пробуют рыбу, отрывая кусочек при помощи палочек. Берут ложкой рис, пока маленький человек внимательно наблюдает за каждым их действием, хлопая глазками. Девочка почти всегда сидит вместе с ними, занимая почётное место у стола на своём детском стульчике. Она тянет свои ручки, пытаясь привлечь внимание мужчин к себе. Хван протягивает ей детскую ложку, предлагая сделать вид, что она и правда ужинает вместе с ними. Малышка сжимает предмет пальчиками, махая им из стороны в сторону. Каждый время от времени бросает на неё добрый взгляд, награждая лёгкой улыбкой, слегка приподнимая краешки губ. Хван собирается начать убирать грязную посуду, стоит только приёму пищи закончиться, но Ки Хун его останавливает. Он трёт пальцами шею, словно что-то задумал, на что Ин Хо лишь приподнимает бровь в знак вопроса. — Не стоит. Давай лучше я. Ты и так всё готовил, отдохни, — мужчина улыбается, но слишком быстро отводит взгляд от внимательных глаз, — Звёздочка тоже хочет получить личного внимания от папы Хвана. — Ну раз так, — Ин Хо хмыкает, сжимая губы, но не лезет в чужую душу. Он знает, что если Ки Хуна что-то тревожит, то тот придёт сам, если захочет поговорить. Мужчина поднимает ребёнка, направляясь вместе с ним в зал. Он уходит на сво любимое место, где проводит остаток вечера. Мужчина играет с малышкой, а точнее увлекает её, придумывая сказку на ходу и показывая действия героев мягкими игрушками. Хэ Соль внимательно наблюдает за шоу, сидя на коленях. Она пытается забрать одну из игрушек из рук мужчины и тот охотно ей отдаёт любимого котёнка. Хван не замечает, как сам засыпает через какое-то время, стоит только усталому ребёнку прижаться к его груди и начать сладко сопеть. Ведущий придерживает маленькое тельце одной рукой за спину, не позволяя той соскользнуть. Он удобнее устраивается, не желая покидать навалившейся на него дремоты. Звук открытия входной двери заставляет приоткрыть глаза, но мужчина быстро их закрывает, делая вид, что спит. Медленные и тихие шаги слышатся из коридора, словно мужчина крадётся, желая быть незаметным. Олень, пытавшийся скрыться, зная, что тигр где-то ожидает в траве. — Ты обещал, что бросишь курить, Ки Хун, — тихо говорит Ин Хо, стоит услышать, как мужчина оказался ближе. Ему нужно знать наверняка, этим ли занимался Сон, но,чувствуя чужую запинку, он понимает, что попал точно в цель. — Чёрт, — Сон дергается, понимая, что его раскрыли, а после тихо мямлит, будто нашкодивший щенок, — Я думал, ты спишь. — Ты знаешь, как твоя вредная привычка вредит нашей принцессе, — мужчина не давит, не обвиняет, лишь констатирует факт ошибки. Игрок подходит ближе, останавливаясь за креслом. Он сжимает пальцы в кулак, желая как-то задеть в ответ, но вспоминает, как Хван сам добровольно отказался от алкоголя, убирая с полок дорогие элитные напитки. Мужчина разжимает кулаки, слегка успокаивая себя. Пусть после игр прошло достаточно времени, но вспыльчивый характер оставался неизменным. — Я пытаюсь, и это знаешь, — тихо добавляет мужчина, бурча это себе под нос. Когда-то он ведь обещал своей родной дочери бросить курить, но подводил из раза в раз. Видимо, с тех пор мало, что изменилось, но Сон и правда старается. — Но я вижу другой результат, — Ин Хо медленно открывает глаза, смотря на Ки Хуна снизу вверх. На дне его тёмной радужки можно увидеть небольшую хитринку, что подтверждают вверх поднятые уголки губ. Он не злится, лишь немного играет с Соном. — Не ворчи, как старый кот. Бесишь. Ки Хун наклоняется, опираясь на края кресла, чтобы оставить поцелуй на губах, смотря в наглые, довольные карие глаза. Ин Хо довольно прикрывает веки, чувствуя мягкие, но слегка обветренные губы после улицы на своих. Он отвечает на это лёгким и простым поцелуй, медленно перебирая губами. Здесь нет места страсти, лишь приятная нежность с домашним уютом. Одна рука Сона тянется к Хэ Соль, чтобы провести пальцами по голове, легко поглаживая, пока губы движутся в такт их медленного общего танца. — Пойдём, время позднее, — игрок первый отрывается от поцелуя, выравниваясь во весь рост. — Звёздочка,уже давно пора ложиться. Мягкая улыбка сама расползается на губах, стоит вновь бросить взгляд на мужчину с ребёнком. Смог бы он сейчас представить свою жизнь иначе? Что случилось бы с ним, если события на острове развивались совсем иначе, по-другому? Смог ли Ки Хун спастись, если бы не Ин Хо? Нашёл бы в себе силы жить, находя новый смысл в своей маленькой звёздочке Хэ Соль? Или остался бы среди обломков бункера, как неудавшийся герой с добрым сердцем? Хван легко поднимается, стараясь не разбудить малышку своими движениями. Они оба отправляются в спальню, укладывая её в кроватку. Ки Хун ненадолго остаётся вместе с ребёнком, наблюдая за её сном, а после уходит в спальню, не забывая напоследок поправить ей одеяло. Каждый день проходит по похожему сценарию, где всё завязано на их дочери, но никто не устаёт от этого, находя источник энергии друг в друге. Эта рутина становится лишь лёгкой тяжестью, когда есть на кого положиться, когда есть, тот кто будет рядом, кто поддержит и подставит своё плечо. Они уже давно стали кем-то большим друг для друга, чем бывший враг и ведущий, больше, чем просто любовники. Они — два человека, нашедшие свою родную душу в самый сложный период их жизни. Два человека, ставшие ближе из-за раненого сердца. Два мужчины, ставшие единым целым, ведь каждый из них — дополнение второго. Мягкая кровать встречает их запахом нового постельного белья, дарующего комфорт. Ки Хун первым занимает свою часть кровати, довольно утыкаясь носом в подушку. Хван укладывается следом, прислоняя тело ближе к мужчине. Сильная рука сразу находит себе место на тонкой талии, а нос утыкается в затылок, слегка потираясь о мелкие жёсткие волоски. Он оставляет невесомый поцелуй на позвонке, слегка касаясь губами, но не намекая на что-то большее. Мужчина желает лишь подарить тепло, показать свою любовь действиями, зная, как может быть скуп на слова. Ин Хо желает, чтобы Ки Хун мог расслабиться в его крепких объятиях, почувствовав защиту и надежность в своём партнёре. — Я люблю тебя, Ки Хун, — слова тихие, даже слишком. Лишь лёгкое движение губами и горячее дыхание в шею. Хван надеется, что Ки Хун его не услышал, ощущая, как горят уши, будто у подростка, впервые признающегося девушке. — И я тебя, Ин Хо, — Сон отвечает так же тихо, не открывая глаз, лишь удобнее устраивается, вжимаясь спиной в горячее тело рядом. Мужчина берет ладонь Хвана в свою, слегка сжимает её пальцами, чувствуя жар чужой кожи. Он тянет руку выше, прижимая их ладони к груди, давая почувствовать ровный ритм сердца. Каждый стук —как знак пройденного ими пути. Знак того, что Сон Ки Хун не просто выжил, но и выбрался из пут игр, обретая новый смысл, свободу. — Мы всегда будем вместе, да? — тихо проговаривает Сон, словно не верит в их общее счастью — Ты ведь не уйдёшь? Хван не отвечает словами, лишь слегка кивает головой, будто его могут увидеть со спины. Он обнимает мужчину сильнее, успокаивая возникшую на ночь тревогу. Иногда Ки Хун мог говорить странные вещи, словно остался где-то там, на острове, совершенно один, но Ин Хо только отрицает подобные мысли, доказывая обратное. Они и правда будут вместе, ведь уже не смогут жить поодиночке. Не смогут пройти этот сложный путь в одиночку, зная, как сильно им будет плохо. Теперь они вместе. И это единственный правильный вариант среди множества других возможных. Сама судьба подарила им шанс обрести счастье, даруя возможность освободиться от ужасных оков, сжимающих шею. Теперь они счастливы, обретя своего близкого и родного человека, своё маленькое счастье в этом жестоком мире, который однажды сумел их сломать. Только бывший ведущий и бывший игрок готовы идти против правил, ломая устои этого мира. Пока они вместе, они способны на всё.

*****

Хван резко открывает глаза, смотря в белый потолок. Это его старая комната, конура, где он скрывался, желая оставаться одному, но все равно вернулся, не имея другого дома. Младенец плачет, ударяя своим криком по ушам. Каждая секунда плача ощущается как надоедливое сверло соседа, только сверлят собственный череп без анестезии. А Ин Хо не может даже подняться, замирая на одном месте. Перед глазами проносятся картины из сна, и он всеми силами старается ухватиться за то мимолетное счастье, что упустил, но с каждой новой попыткой все вспомнить они становятся все туманнее и туманнее. Его тело, разум, желания остаются где-то там, в совсем другой реальности, которую выдумал его собственный мозг, будто насмехаясь над мужчиной. Та самая реальность, которую, возможно, упустил сам ведущий, желая доказать собственные убеждения самому себе, желая доказать, что он не имел другого выбора и поступил правильно. Именно он позволил себе быть лишь молчаливым наблюдателем за толстым стеклом, решив, что помог уже достаточно. Это Сон выбрал такой путь, но только именно Хван позволил ему принять участие вновь. Он продолжает лежать, ощущая, как боль разносится по вискам с каждым новым вскриком девочки без имени, не находя в себе сил двигаться дальше. Для него это лишь очередной победитель, лишь три кровавые цифры и чужая жертва, сжимающая грудь при любой мысли о нем. А ведь там, в сонной иллюзии, у нее было не просто имя, это было имя, выбранное ими двумя. Только там, в его грезах у него было личное яркое солнышко, их маленькая звезда, дарующая свет одной большой — Сон Ки Хуну. Звезда, что погасла. Мужчина поднимает руку, убирая отросшую челку с глаз. Щетина неприятно колет кожу, стоит провести ладонью по лицу, стирая остатки сна. Когда он в последний раз стригся? А когда брился? Хван никогда не позволял себе настолько запускать себя, но с каждым новым днем сил на уход за собой оставалось все меньше и меньше. Кажется, даже в те далёкие времена, когда погибла его жена вместе с неродившимся их ребёнком, он находил в себе силы, стараясь таким образом доказать, что с ним все в порядке, пока гнил изнутри. А теперь из-за одного чертового человека, желающего доказать свою правду, он задыхается, забывая дышать. Ки Хун был для него словно глоток свежего воздуха в душной комнате, а теперь он сам себя этого лишил, заменив окно петлей. А ведь ведущий даже не попрощался с ним, не высказал всех тех слов, крутящихся на языке. Не смог. Струсил. Решил позволить мужчине самому решать свою судьбу, пока сам дрожал, словно брошенный щенок, наблюдая за чужим выбором. Ин Хо мог его спасти, он уверен в этом, но выбрал совершенно другой путь. Выбрал жить с пустотой внутри, пожирающей его с каждым днем лишь сильнее. Он пытается встать, но тело ватное, непослушное, словно совершенно не его. Мужчина заставляет себя двигаться, приподнимаясь. Лицо кривится от головной боли, пока неугомонное дитя продолжает привлекать к себе внимание. И как только этот младенец был настолько тих тогда на играх? Когда успел превратиться в звуковую бомбу? Рука сама тянется к бокалу с виски, стоящему у прикроватной тумбочки вместе с бутылкой. Все эти шесть месяцев не проходят без единственного и проверенного средства — дорогого алкоголя. Только он помогает отключить мысли, позволяя жить в лёгком пьяном тумане, забывая хотя бы на время те многочисленные моменты, крутящиеся в голове. Хван и раньше разбавлял свою пустоту алкоголем, но никогда не позволял пить себе чуть ли каждый день, но сейчас это единственное, что и правда помогает. Дорогой виски даёт возможность забыть о падении с огромной высоты, о мёртвом теле, лежащем в луже собственной крови, и последнем вздохе перед погибелью. Только так он может похоронить эти мысли, закапывая их глубоко под землёй. Только так он может похоронить свое сердце рядом с Ки Хуном. Ин Хо поднимается с кровати. Делает шаг, потом ещё один, приближая себя к детской кроватке, где лежит источник его головных болей. Победитель. Но не Сон Ки Хун, а лишь младенец, ради которого мужчина отдал свою жизнь, получив долгожданное освобождение. Может, только так тот мог быть счастлив, зная, что никаких счастливых "мы" вместе с ведущим кровавых игр у него не могло быть. Малышка, недостойная имени, продолжает рыдать, пока мужчина стоит над её кроваткой, возвышаясь. Его руки дрожат, стоит только приблизить их к младенцу. Он резко хватает край кровати, стараясь отбросить сон, что продолжал о себе напоминать новыми кадрами, будто усмехаясь. Каждый момент — как новый удар в спину невидимым ножом. — Заткнись, — еле двигая губами, произносит мужчина, даже не понимая, что он говорит. Громкий стук в дверь перекликается с надоедливым плачем, ударяя по черепной коробке с новой силой. Кажется, прошло больше времени, чем он мог подумать, раз соседи решили напомнить о своём присутствии. И почему Хван решил, что жить в маленькой комнатке с самыми тонкими стенами вместе с ребёнком было хорошей идеей? Что ему мешало найти семью для неё сразу, а не оставлять вместе с собой, играя роль отца? — Заткнись, — чуть громче произносит мужчина, ощущая, как злость берёт верх. Он хватается за отросший волос, сжимая локоны пальцами. Жмурит глаза, стараясь справиться со своими эмоциями. Ин Хо должен быть холодным, словно айсберг, должен иметь такой план, где будет просчитано всё на несколько шагов вперёд, но сейчас все идёт совершенно иначе. Злость вместе с яростью захватывают его с каждым громким стуком и недовольным возгласом за дверью, с каждым громким криком младенца, что не успокаивается. Мужчина сжимает челюсть с такой силой, слыша, как скрипят зубы. Чувствует, как рычит, как стонет, желая минуту тишины, спокойствия. Кровь стучит в висках, а пелена отчаяния с остатками вымышленного счастья, лишь сильнее срывает чеку. Пальцы сжимают волос лишь сильнее, пытаясь сохранить остатки контроля, но тот вытекает меж пальцев, будто песок. Ещё секунда — и тот не выдерживает, срывается, будто цепной пёс, бросающийся на взломщика. — Заткнись, блять! — кричит мужчина, не узнав собственный голос. Ярость накрывает его мгновенно, но так же быстро отступает, возвращая ясный ум. Он открывает глаза, смотрит на младенца, затем на дверь. Тишина. Но теперь Ин Хо понимает одно — он не протянет, не справится с этим, не сможет жить таким образом. Один только вид этого ребёнка служит главным напоминанием об одном конкретном человеке. Того самого, что напомнил Хвану о жизни, об эмоциях, скрытых слишком глубоко внутри. Ведущий не хотел вспоминать о своей человечности, скрывая её глубоко в могиле под землёй, но Ки Хун вырыл туннель, открывая ей путь на свободу. Сон Ки Хун своими руками вскрыл гнойный нарыв, пытаясь дать возможность ему зажить, но оставил лишь кровоточащую рану, забыв наложить швы. Мужчина поднимает девочку, стараясь успокоить напуганного ребёнка собственным криком, срывом. Она лишь хлопает на него глазами, пока сильные руки качают её из стороны в сторону, шепча какие-то слова, лишь бы заглушить мысли в своей голове. Если бы только этот ребёнок ,победитель тридцать седьмых игр, мог знать, насколько плохо Ин Хо на душе. Если бы она только могла знать, как ему паршиво и мерзко и как сильно переполняет густая ненависть, смотря на её детское лицо. Девочка ему улыбается, тянет ручки, а Хван лишь кривит губы, выдавливая из себя не то оскал, не то улыбку. Ин Хо возвращает её обратно на место, в её кроватку, чувствуя, как она потеряла интерес к нему. Медленно возвращается на кровать, чувствуя, как ноги еле двигаются, игнорируя желания их хозяина. Руки тянутся к телефону, зная, что именно нужно сделать. Контакт с нужными людьми находится быстро, и он печатает сообщение, желая разобраться со своей проблемой как можно быстрее. Пусть и на дворе глубокая ночь. Следующим шагом служит покупка билетов в Америку. Стоит взгляду зацепиться за золотую карту со слишком знакомыми инициалами, нашедшую покой на тумбочке рядом с алкоголем. Это тот самый остаток выигрыша, который остался после первой и единственной победы Сона. Единственное напоминание его пути, его жертвы. Рука переворачивает одеяло, пытаясь отыскать среди ткани мятую кофту. Ту самую кровавую, потную и давно утратившую запах мужчины, но слишком родную для его души. Спортивная ветровка с номером четыреста пятьдесят шесть — единственное, что осталось после тех самых игр, которые были шесть месяцев назад. Он обнимает её, прижимая к своей груди. Утыкается носом, стараясь уловить последние нотки запаха в глупой надежде. Это его прощание с ним, то самое, которое он не смог сделать там, бросая лишь грустный взгляд на мёртвое тело напоследок. Мужчина знает, что не смог бы выдавить из себя большее в тот день, позволяя маске сохранять своё лицо. Но только с каждым шагом слышал треск его маскировки, выдавая истинные чувства. Тело поднимается само, находит черную коробку среди лишнего мусора, образовавшегося за то время, что он тут проживает. Открывает её, вкладывая внутрь карту, но держит кофту в руках, не желая отпускать свою драгоценность, память. Он должен отдать её, вручить прощальный подарок, нанеся им удар в сердце. Именно он, словно сам жнец смерти ,должен преподнести эту новость, будто подарок на день рождения. Не такого возвращения отца ждала дочь Сон Ки Хуна, но Ин Хо может дать ей только глубокую рану после удара в самое сердце при помощи кухонного ножа. Он должен вернуть последние вещи покойного его истинной семье, не имея права хранить эту болезненную память у себя. Хван Ин Хо не должен прикасаться к ней своими руками, грязными, красной, яркой кровью по самый локоть. Мужчина не должен преподносить это так грубо, так бесчеловечно, марая светлую память, но он не умеет иначе. Разучился еще в тот миг, когда впервые вонзил нож в чужую шею. Но сегодня будет последняя ночь вместе с ним, с вымышленным миром и воспоминаниями о тех самых трех днях игр. О том времени, когда он был просто Ён Илем, был приятелем и опорой для Ки Хуна, а не жалким предателем и ведущим смертельных игр. Завтра он отправится на самолет, улетит в Лос-Анджелес к дочери Сона. А до этого доставит ребенка единственному человеку, которому может доверять. Только так Хван может подарить малышке её лучшую жизнь и отвлечь своего несчастного брата от поисков того, кого уже давно не существует. Но перед этим Ин Хо возвращается обратно на кровать, не отпуская ту самую кофту из рук. Ложится, прижимая форму к себе ближе и закрывает глаза, стараясь скрыть предательские слезы. Может, он сможет уснуть, сможет вновь узреть тот самый сон. Попадёт в их семейную и счастливую жизнь, хотя бы на короткий миг. Окажется там, где все хорошо, где они вместе и нет этой ужасной реальности, ранящей сердце. Хван желает почувствовать на кончике языка горький вкус мечты в последний раз, зная, что не сможет отпустить. Эти мысли продолжать душит, сжимая шею в петле, но Ин Хо справится. Он должен. Всегда ведь справлялся, находил опору. Мужчина сможет найти пластырь, которым заклеит рану, чтобы прожить ещё несколько дней, хотя бы ради Ки Хуна и памяти о том, кто смог вновь сыграть на струнах души Хван Ин Хо. А дальше лишь наступят темные дни, без той искры жизни, без главной путеводной звезды, которая могла проложить путь в его истинный дом.