Прирожденный безумец / Born Lunatic / 天生狂徒

      12 июня, аэропорт Ланьтянь города Пинъи.       «Гольфстрим G650», подобно соколу, расправившему крылья, стоял на взлетно-посадочной полосе.       Лу Цин, катя за собой чемодан, с трудом сглотнула и, не отрывая взгляда, прошептала:       – Частный самолет... Цзи-гэ, я никогда в жизни на таком не летала...       – Впереди у тебя долгая жизнь, не веди себя как деревенщина. Вытри слюни и не позорь Бюро, – отчитал её Цзи Линь. Глядя на частный самолет, который он и сам видел впервые, он трижды мысленно повторил девиз Академии общественной безопасности: «Чистота и преданность обществу, справедливость и бескорыстие!».       Никакие развращенные роскошью злые силы не смогут его разложить!       Юй Дуцю по-джентльменски согнул руку в локте, позволяя Ду Линъя взять себя под руку, и они первыми поднялись на борт. Цзи Линь и Лу Цин, как приглашенные гости, последовали за ними, а следом — свита и телохранители.       Ло Баогуо, поднимаясь по трапу, пробормотал:       – Разве он не собирался расторгнуть помолвку? Зачем тогда её пригласил...       Чжоу И шикнул на него:       – Что ты понимаешь? У молодого господина наверняка свои планы. Меньше болтай, больше делай, бери пример со своего дагэ.       Ло Баогуо поднял голову и посмотрел на Бай Чжао, который только что зашел в кабину вместе с Чжао Фэйхуа.       – Эй, скажи, что этот дагэ на самом деле думает о молодом господине? Кажется, он испытывает к нему какие-то чувства, а вроде он его и терпеть не может?       Чжоу И:       – Откуда мне знать, я уже много лет ни с кем не встречаюсь.       Ло Баогуо каждый раз, пытаясь обсудить с ним сплетни, натыкался на стену. Он расстроено буркнул:       – И то верно. Спрашивать тебя — что камень, никакого толку.       У холостяка Чжоу тоже была гордость. Раздраженный этим замечанием, он попытался понять чувства молодого поколения и сделал вид, что разбирается в теме:       – Сяо Бай в прошлый раз сказал мне, что у него есть любимый человек, так что, скорее всего, ему действительно не нравится молодой господин. Мы должны посоветовать ему не смешивать личные чувства с работой!       "..."       Ло Баогуо со вздохом покачал головой.       – Даже такой старый «прямой» (гетеросексуал) как ты смог найти жену, а у меня нет пары — мир точно несправедлив!       – ???       Когда все поднялись на борт, бортпроводница убрала трап, закрыла люк и подошла поприветствовать:       – Желаете что-нибудь поесть или выпить?       Лу Цин примчалась спозаранку и не успела позавтракать; в животе у неё уже урчало, поэтому она смущенно спросила:       – А есть булочки и молоко?       Бортпроводница улыбнулась:       – Есть. Только это?       – Да.       – Хорошо. Господин Юй, госпожа Ду, вам что-нибудь нужно?       Ду Линъя давно не сопровождала Юй Дуцю в поездках, поэтому вцепилась в руку жениха мертвой хваткой, словно хотела приклеиться к нему. Ей было не до еды, и она небрежно отмахнулась:       – Не нужно, спасибо.       Юй Дуцю, сидевший на диване в средней части салона, указал на одно из мест за четырехместным столом:       – Приготовьте ему завтрак, что-нибудь помягче, у него травмирована челюсть.       Бай Чжао повернул голову.       – Спасибо, с моей челюстью уже всё в порядке.       Юй Дуцю улыбнулся:       – Тогда заказывай что хочешь. Я взял с собой мастера Дуна, все будет как дома.       Ду Линъя, услышав, как он говорит с другим мужчиной о «доме», почувствовала себя лишней. В ней тут же взыграла ревность.       – Дуцю, ты не видел меня несколько дней и даже не поинтересуешься, как я. А я каждый день о тебе думала.       Юй Дуцю обернулся и нежно коснулся её сережек цвета голубиной крови.       – Как же я могу не интересоваться? Я тоже каждый день о тебе думал.       Ло Баогуо передернуло, он потер свои мощные руки.       – Пожалуй, я заткну уши...       Бай Чжао сидел, опустив глаза на стол и храня молчание. Когда стюардесса принесла завтрак, он просто принялся за еду, не поднимая головы.       Юй Дуцю и Ду Линъя довольно долго ворковали; он то и дело смешил её, и Ду Линъя, сияя от счастья, прижималась к жениху и капризничала.       Ло Баогуо никогда не состоявший в отношениях, при виде чужой идиллии совсем приуныл. Он обратился за помощью к остальным трем попутчикам:       – Быстрее, поговорите о чем-нибудь другом, отвлеките меня.       Чжао Фэйхуа стучал по клавишам ноутбука:       – Я занят организацией первой волны связей со СМИ после приземления, не действуй мне на нервы. Если тебе совсем нечего делать и не хочется это слушать, иди запрись в туалете и почисти унитаз, хоть какая-то польза от тебя будет.       – Ах ты, твою мать... – у Ло Баогуо дыхание перехватило от возмущения, он не мог ни высказаться, ни проглотить обиду.       Чжоу И невозмутимо достал из своего портфеля «Сборник тренировочных тестов по математике для средней школы» и разложил на столе.       – Давай, помоги моей дочери разобраться с этими заданиями. Репетитор оставил задания на дом, она каждый день решает их. Как раз когда я вернусь, у нее будут выпускные экзамены.       Ло Баогуо, не говоря ни слова, засучил рукава:       – Это я беру на себя! Дела Сяо Го — это мои дела! Уж с математикой средней школы я точно могу помочь!       Спустя полчаса Ло Баогуо отбросил ручку, ушел в туалет и яростно умыл лицо, изможденное обратными пропорциональными функциями. Вернувшись, он заявил:       – Сяо Го уже во втором классе средней школы, она взрослая ученица и должна научиться самостоятельно искать ответы на вопросы. Тебе следует как можно скорее купить ей смартфон.       Чжоу И гневно выругался:       – Да пошел ты! А если у неё будет телефон и она перестанет учиться? А если начнет с мальчишками переписываться? Ей и кнопочного «бабушкофона» за глаза хватит.       Ло Баогуо:       – Да в какую эпоху ты живешь с такими взглядами? Вот если бы у меня был ребенок, я бы обеспечил ему счастливое детство, правда, дагэ?.. Ой! Прости-прости, я и забыл, что ты сирота...       Чжоу И не мог этого вынести:       – Ну и язык у тебя...       Чжао Фэйхуа, не поднимая глаз, подхватил:       – Как будто консервированного сюрстрёмминга наелся. Мало того, что у самого изо рта воняет, так еще и пасть раззявил, чтобы других травить.       – Да у кого тут еще воняет?! – Ло Баогуо тут же сменил тон на просящий: – Дагэ, я правда не нарочно!       Бай Чжао спокойно доел завтрак, закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и вставил беруши.       – Я хочу отдохнуть.       – А! Хорошо! Конечно! Обещаю не беспокоить!       Полет должен был длиться около пятнадцати часов. Ду Линъя редко вставала так рано, поэтому, поболтав немного, не выдержала сонливости и ушла в зону отдыха в хвосте самолета, чтобы вздремнуть. Цзи Линь тут же пересел на место рядом с Юй Дуцю.       Юй Дуцю придвинул ноутбук к себе, отодвинувшись на пару сантиметров.       – Капитан Цзи, меня не интересует такой ханжа, как ты.       "..."       Цзи Линь проглотил фразу «да ты мне, блин, тоже не сдался» и попытался завязать разговор:       – Меня интересует этот самолет. Дорогой, наверное?       – Самолет — так себе, около четырехсот миллионов, но вот сопутствующие расходы высокие: 5 миллионов в год на управленческие расходы, 10 миллионов — эксплуатационные расходы, 20 миллионов — техническое обслуживание и ремонт, плюс сборы за стоянку, зарплата экипажа и прочее, – Юй Дуцю вздохнул. – Вежливый совет: лучше оставь это. Боюсь, ты встанешь на скользкий путь преступлений, ведь с твоей нынешней зарплатой тебе пришлось бы пахать со времен, когда богиня Нюйва латала небо.       На виске Цзи Линя вздулась вена.       – Премного благодарен за твой «вежливый» совет.       – Не за что.       – ...Давай лучше о другом. – Каждая попытка Цзи Линя сблизиться заканчивалась всплеском ярости, поэтому он решил сдаться. Вытянув шею, он мельком взглянул на экран ноутбука: – Оказывается, ты и сам работаешь, а я-то думал, ты только приказы раздавать умеешь... Эй, постой, мне показалось, или я видел имя Цэнь Вань?       Экран ноутбука Юй Дуцю выглядит так, будто сделан на заказ, без защитной пленки, но сбоку разобрать слова было почти невозможно. Цзи Линь инстинктивно подался вперед, протягивая руку, чтобы развернуть экран к себе, но как только его пальцы коснулись корпуса, экран погас.       Юй Дуцю беспомощно произнес:       – Капитан Цзи, каждая клавиша на моем компьютере считывает мой отпечаток пальца. Стоит постороннему коснуться его — и экран автоматически блокируется. Разблокировать можно только паролем. Пожалуйста, не мешай мне работать.       Цзи Линь смутился и неловко пробормотал:       – Я просто хотел посмотреть... Ну и параноик же ты.       – Желающих украсть секреты предостаточно, к тому же ты знаешь, что в сфере научно-технологических разработок кража технологии — это сокрушительный удар. Итак, я ввожу пароль, пожалуйста, отвернись.       Цзи Линь пробурчал, отворачиваясь:       – Кому сдался твой пароль... Я и так могу угадать, наверняка дата рождения или типа того.       Юй Дуцю усмехнулся:       – Какой идиот станет использовать дату рождения в качестве пароля?       "..."       «Идиот» Цзи Линь изо всех сил пытался успокоиться.       – Ты мне так и не ответил: ты только что действительно просматривал материалы, связанные с Цэнь Вань?       Юй Дуцю, чьи длинные пальцы быстро вводили пароль, ответил:       – Да, я раздобыл данные её экспериментов двадцатилетней давности. Хотя прошло много времени, в них до сих пор есть много ценного, что может помочь моему проекту «Фемида».       Цзи Линь не особо разбирался в этих коммерческих или научных вопросах, поэтому перевел тему на свою профессиональную стезю:       – Кстати, насчет дела в Дождевом переулке — есть одна странная деталь.       – Какая?       – В прошлом году я подавал запрос в городское управление, чтобы участвовать в расследовании этого дела, но руководство не дало согласия. В этот раз, когда создали спецгруппу и возобновили расследование, мне, наконец, удалось получить доступ к фотографиям с места происшествия. Ты помнишь ту официантку по имени У Минь?       – Жертва, которая вышла из бара вместе с Му Хао?       – Верно, – Цзи Линь дождался, пока тот введет пароль, и, развернувшись, достал телефон. Он открыл фото в галерее, а Юй Дуцю, едва взглянув, с шипением резко отпрянул.       – Капитан Цзи, ты не мог бы в следующий раз предупреждать, прежде чем совать под нос фото трупа?       Цзи Линь искренне удивился:       – Даже Лу Цин не боится, а ты чего, взрослый же мужик?       Юй Дуцю вздохнул:       – Сдается мне, ты никогда не состоял в отношениях.       – ...не переводи тему, смотри.       На фото была голова с размытыми чертами лица, соединенная с мертвенно-бледной шеей. Кожа трупа уже давно раздулась и подгнила от морской воды, но все еще можно было различить два параллельных разреза.       – Согласно показаниям Лю Шаоцзе, данным им в то время, он дважды ударил У Минь в шею складным ножом. Позже орудие убийства нашли, на нем действительно была кровь У Минь, и полиция Чанхэ не стала копать дальше. Но теперь, когда мы знаем, что в переулке был кто-то еще, мне кажется, что эти раны выглядят неправильно.       Юй Дуцю двумя пальцами увеличил фото, и какое-то время внимательно изучал его:       – Раны слишком ровные?       Цзи Линь впервые посмотрел на него с одобрением.       – Именно. Если после первого удара У Минь была жива, она с большой вероятностью должна была сопротивляться. Но даже если она потеряла слишком много крови и не могла бороться, этот второй разрез слишком аккуратный. Он идет идеально параллельно первому, будто его провели по линейке.       Юй Дуцю немного подумал:       – Должно быть, это было обоюдоострое оружие. Значит, орудием, которым убили У Минь, мог быть вовсе не нож, о котором говорил Лю Шаоцзе? И убил её, возможно, не он, а тот человек с записи на часах?       – Определенно он! – взволнованно воскликнул Цзи Линь, но тут же сжал переносицу, заставляя себя успокоиться. – В тот день в конференц-зале я вел себя слишком импульсивно, прошу прощения. В деле, которое я расследовал полгода без малейшего прогресса, внезапно появилась зацепка, я просто не сдержался... Потом я подумал и понял: раз у тебя давно была эта запись, ты наверняка проверял камеры. Мои проверки были бы пустой тратой времени.       Юй Дуцю закрыл ноутбук и, скрестив руки на груди, сказал:       – Проверял. Камеры на входе в переулок не засняли никого лишнего. Тогда я проверил камеры внутри бара «Ицин», но это заведение сомнительное: свет специально сделан так, чтобы слепить глаза, и полно слепых зон для удобства клиентов. Не видно, кто входил или выходил через заднюю дверь в переулок.       Цзи Линь:       – Тогда я знаю чуточку больше тебя. Я предположил, что после убийства на одежде преступника могла остаться кровь, и он вряд ли вернулся бы в бар, где много лишних глаз. Поэтому я снова просмотрел записи с камер у входа в переулок. К счастью, полиция Чанхэ сохранила записи за всю ночь, иначе их бы давно стерли. И действительно: спустя три часа после ухода Лю Шаоцзе из переулка вышел мужчина под зонтом, который скрывал верхнюю часть тела. Судя по высоте фонарного столба рядом, его рост — метр восемьдесят или выше. На правой руке, державшей ручку зонта, кажется, было массивное кольцо — оно заметно бликовало. Но оружия при нем видно не было.       Юй Дуцю удивился:       – Он все это время оставался в том грязном переулке? Что ж, я и правда проявил халатность.       Цзи Линь покачал головой:       – Не только ты. В условиях, когда подозреваемый и время совершения преступления казались очевидными, полицейские посмотрели только средний фрагмент записи. Убийца подсунул нам того, кого мы сочли «преступником», помог полиции быстро «раскрыть дело», а сам полностью растворился! Если бы мы заметили это раньше... Жаль, что сейчас эта информация мало чем поможет. Записи с уличных камер хранятся максимум три месяца, сейчас уже ничего не проверить.       Юй Дуцю похлопал его по плечу.       – Не вини себя, просто убийца слишком хитер. Ты снова допрашивал Лю Шаоцзе?       – Допрашивал. Если бы он сказал правду, я бы уже давно закрыл дело. Но он продолжает настаивать на том, что убил сам, а оружием был нож. Никаких изменений в показаниях.       – Странный он человек. Обычно преступники не бывают настолько верными. Может быть... другой убийца — его родственник?       Цзи Линь покачал головой:       – Он сирота.       Юй Дуцю поднял бровь.       – Опять сирота? Что-то в этом деле многовато сирот.       – ...ты можешь выражаться еще более язвительно? – Цзи Линь покосился на сидящего рядом Бай Чжао. Тот, к счастью, все еще спал в берушах и, скорее всего, ничего не слышал. – У него ситуация не такая, как у Бай Чжао. Он не попадал в приют, его никто не усыновлял. С детства ошивался по подворотням, промышлял мелкими кражами. Ловкий малый, до этого случая его ни разу не ловили. Жил довольно безбедно, даже машину купил.       Цзи Линь, говоря об этом, слегка заскрежетал зубами, а Юй Дуцю намеренно решил снова задеть его за живое:       – Вы ведь почти ровесники, а такой человек, как он, уже купил машину, ты же... Эх, мир так несправедлив.       Цзи Линь поначалу негодовал, но, выслушав это, на удивление успокоился.       – Мир и так несправедлив, иначе как бы с Му-гэ случилась беда? Такой добросердечный человек, как он, должен прожить спокойную и успешную жизнь, подняться по карьерной лестнице, жениться на красавице с добрым сердцем, завести милых и послушных детей и жить мирной и безмятежной жизнью.       Юй Дуцю склонил голову набок:       – Ты правда так думаешь?       – А как еще я должен думать? – возразил Цзи Линь, и его взгляд похолодел. – Хотя его местонахождение сейчас неизвестно, по возвращении его обязательно повысят в должности. Капитан Фэн, начальник муниципального управления, высоко ценит его. У него безупречная репутация, он честный, обладает выдающимися способностями и имеет блестящее будущее. Не смей порочить его репутацию глупостями и разрушать его многообещающее будущее.       Юй Дуцю рассмеялся.       – Неудивительно, что ты так разволновался в прошлый раз в конференц-зале. Ты боишься, что кто-то разрушит его будущее? Ладно, это не мое дело. Мне вот что интересно: ты правда думаешь, что он еще жив?       Пауза Цзи Линя затянулась чуть дольше обычного.       – Я тоже понимаю, что шансы на спасение почти нулевые, но пока не увижу тело, буду считать, что ожив.       Юй Дуцю медленно перестал смеяться и какое-то время молча смотрел на него:       – Давно я не встречал таких чистых людей, как ты.       – ...А?       – Ничего. Давай о чем-нибудь легком — хочешь знать, как мы познакомились с Му Хао?       Цзи Линь отвел взгляд и неловко буркнул:       – Хочешь рассказывать — рассказывай, не тяни.       Юй Дуцю улыбнулся, потянулся и, развалившись на диване, начал неспешный рассказ:       – Наше знакомство вышло не самым приятным. В первом классе старшей школы я, мягко говоря, не очень хорошо себя вел — увел лошадь с урока верховой езды и носился на ней по территории кампуса. Никто не смел меня остановить, кроме Му Хао. Он стащил меня с коня и так отчитал, что мы чуть не подрались.       Цзи Линь нахмурился:       – Погоди, вы учились в элитной школе? Я всегда думал, что он окончил обычную школу. Его семья богата?       Юй Дуцю:       – Не так богата, как моя, но тоже неплохо. Родители занимаются бизнесом, есть накопления. Они думали, что после выпуска отправят его за границу на учебу, но кто же знал, что он подаст документы в Академию общественной безопасности.       Цзи Линь:       – Что, презираешь Академию? Служить родине — это великая честь!       – Да ладно! Мне-то плевать, куда он поступил, я просто считал, что у него не все дома, – Прежде чем человек перед ним успел взорваться, Юй Дуцю быстро добавил. – Никогда не видел человека с таким обостренным чувством справедливости и ответственности. Мало того что он остановил мою лошадь, так он еще и вознамерился наставить меня на путь истинный, заставить усердно учиться. Стоило нам встретиться, как он начинал читать нотации, прямо как старый монах с сутрами. Со временем, незаметно для меня, мы подружились.       Сжатые кулаки Цзи Линя медленно разжались.       – Он именно такой. Раньше в Академии, когда мы только поступили, я всегда был в хвосте на тестах по физподготовке. Инструктор ругался последними словами, я не выдержал, огрызнулся, и меня заставили бегать круги. Бежал, пока не начало тошнить, и именно Му-гэ пришел меня утешить, бежал рядом, а потом стал моим личным тренером и каждый день проводил со мной дополнительные тренировки. Так я постепенно догнал остальных.       – И тогда ты в него влюбился?       – Да, я и… – Цзи Линь внезапно спохватился. – Чушь! Не оскорбляй нашу дружбу! Он для меня пример для подражания! Кумир!       – Хорошо-хорошо. Если я в этой поездке вдруг несвоевременно скончаюсь, обязательно поищу твоего кумира в загробном мире, проверю, там ли он. О, впрочем, я материалист и больше склоняюсь к тому, что его останки лежат в какой-нибудь морской впадине. Как-нибудь выведу свою яхту и попробую их выловить, – Юй Дуцю вел себя крайне небрежно и подозвал стюардессу. – Мастер Дун сегодня что-то медлит, сходи узнай, сможем ли мы пообедать через полчаса? Нехорошо заставлять гостей ждать.       Бортпроводница кивнула:       – Я потороплю. – С этими словами она направилась к бортовой кухне.       На лице Цзи Линя отразилась сложная гамма чувств.       – Есть ли у тебя хоть какие-то базовые человеческие чувства? Ты шутишь о жизни и смерти, когда твой второй дядя умер, ты тоже ни капли не расстроился. Подозреваю, что когда ты узнал о беде с Му Хао, тебе тоже было всё равно?       Юй Дуцю беззаботно улыбнулся.       – Ты же не я, откуда тебе знать, расстроился я или нет?       – По твоему виду всё ясно, – Цзи Линь не хотел больше спорить. Оглянувшись, он увидел, что Лу Цин, позавтракав, уже разложила кресло и уснула. На её верхней губе остались следы молока; неизвестно, какая вкуснятина ей снилась, но она даже причмокивала приоткрытым ртом.       "..."       Через полчаса подали обед. За исключением экипажа и еще не проснувшейся Ду Линъя, все остальные собрались за кое-как соединенным квадратным столом.       – Приготовьте отдельную порцию для Линъя и отнесите ей.       – Хорошо, господин Юй. – Бортпроводница сделала всё, как было сказано.       Цзи Линь окинул взглядом ломящийся от блюд стол.       – Я-то думал, будут стейки с красным вином, а тут всё вполне по-домашнему.       Юй Дуцю:       – В ближайшие дни нам предстоит вести дела с американцами, там стейков и вина будет столько, что тебя гарантированно начнет тошнить. Давай, Лу-сяоцзе, ешь побольше. Твой капитан слишком суров, так что набирайся сил, чтобы в один прекрасный день суметь дать ему отпор.       Лу Цин, потирая шишку на голове, заскулила:       – У-у, спасибо, господин Юй. Он просто не человек! Я только прикорнула на минутку, а он как даст мне по голове, да так сильно! Я же всё-таки девушка! Никакой жалости к прекрасному полу...       Цзи Линь засучил рукава:       – Будешь ныть — еще раз получишь. Раз пошла в эту профессию, не смей считать себя слабым звеном. Наша обязанность — защищать слабых, и мы сюда не на экскурсию приехали.       Лу Цин подумала, что в этом есть логика, но всё же решила оправдаться:       – Цзи-гэ, я просто копила силы, боялась, что в Америке не справлюсь с разницей во времени. И вообще, что может случиться в самолете? По-моему, ты просто делаешь из мухи слона.       Цзи Линь уже замахнулся для очередного «железного кулака», но Лу Цин в испуге увернулась и случайно задела Бай Чжао, сидевшего рядом.       – А! Прости!       Бай Чжао качнул головой, давая понять, что всё в порядке, и продолжил молча есть.       Юй Дуцю перевел взгляд и, подцепив палочками кусочек мяса с рыбьего брюшка, положил ему в миску.       – Мастер Дун родом из прибрежных южных районов, у него настоящий талант к приготовлению рыбы. Попробуй этого морского окуня на пару.       Палочки в руках Бай Чжао замерли. Он молча уставился на кусочек белого нежного мяса.       Ло Баогуо, которому не терпелось вмешаться, вставил:       – Чудеса, молодой господин сам накладывает кому-то еду... Сс-с! – Окончание фразы прервала резкая боль в бедре.       Юй Дуцю положил кусочек рыбы и себе в рот.       – М-м, очень свежая, и соли в самый раз...       Бай Чжао взглянул на него, и на его лице впервые за день промелькнуло подобие слабой улыбки. Он поднял палочки, чтобы съесть тот самый кусочек рыбы.       Хрясь!       Фарфоровая миска в его руках внезапно была выбита с огромной силой. В мгновение ока она упала на пол и разлетелась на куски, рассыпав рис и рыбу повсюду.       Остальные в ужасе уставились на внезапно взбесившегося Юй Дуцю.       – Решил мне тут физиономии строить? Я тебе, значит, честь оказываю, а ты? – Юй Дуцю вытер рот салфеткой, его лицо стало холодным как лед. – Вон отсюда, встань в стороне! Пока я не разрешу — за стол не сядешь.       Бай Чжао крепко сжал палочки, костяшки его пальцев побелели от напряжения. Спустя несколько секунд он с силой отбросил палочки, вышел из-за стола и встал поодаль. Лицо его посерело от ярости.       – Я не считаю, что сделал что-то не так.       Но всё же он беспрекословно подчинился.       Ло Баогуо вдруг понял, что на вопрос, который он задавал перед посадкой, нашелся четкий ответ. Если и есть человек, ради которого Бай Чжао готов забыть о правоте и безропотно принять наказание, то, кроме родителей, это, пожалуй, только его пара.       Юй Дуцю даже не удостоил его взглядом. Он обратился к бортпроводнице, которая как раз вышла из каюты отдыха, доставив еду:       – Рыба действительно удалась. Позови-ка мастера Дуна.       Бортпроводница тут же побежала за ним. Атмосфера в салоне стала крайне неловкой. Все сидели в полной тишине, никто больше не смел коснуться еды, в душе сочувствуя бедному маленькому телохранителю.       Обычно люди сначала бьют, а потом дают конфетку. Юй Дуцю же сделал всё наоборот: сначала угостил сладким фиником, а потом влепил жестокую пощечину. Образец поведения «не как у всех».       Спустя мгновение подбежал Дун Юнлян, одетый в белоснежную форму повара.       – Молодой господин, что случилось? Блюдо не пришлось по вкусу?       Юй Дуцю улыбнулся:       – Эта рыба, приготовленная на пару, на вкус точно такая же, как та, которую ты готовишь дома. Наверное, пришлось изрядно потрудиться, чтобы добиться такого же вкуса в самолете, имея ограниченные ресурсы.       Дун Юнлян, услышав похвалу, просиял:       – Благодарю, молодой господин.       – А когда ты готовил, пробовал её на вкус?       Дун Юнлян покачал головой:       – Нет-нет, молодой господин не любит, когда другие пробуют его еду, я никогда об этом не забываю. Я просто запомнил пропорции приправ для каждого блюда и готовил по памяти.       Юй Дуцю удовлетворенно кивнул:       – Неудивительно, что ты столько лет проработал в моем доме.       Дун Юнлян усмехнулся, выглядя искренне и простодушно.       – Бай Чжао! – внезапно выкрикнул Юй Дуцю, но следом его тон резко изменился, став донельзя нежным и страстным: – Я хочу тебя трахнуть.       – ??? – глаза Дун Юнляна округлились, как медные колокольчики.       У всех, кто сидел за столом, были такие лица, будто они средь бела дня увидели настоящего призрака.       Чжао Фэйхуа первым пришел в себя, поправляя сползшие очки:       – Ты окончательно потерял всякий стыд?       Не успел он договорить, как раздался громкий звук.       В одно мгновение Дун Юнляна намертво прижали к обеденному столу, заломив ему руки. Как бы он ни извивался, вырваться не получалось, оставалось только истошно вопить, морщась от боли:       – Вы чего творите?! М-м-м! М-м!       Бай Чжао сорвал со стола салфетку и запихнул ему в рот.       – Молчать.       Всё произошло в считанные секунды, Цзи Линь даже не успел среагировать.       – Что случилось? Если ты хочешь переспать с телохранителем, зачем мучить повара?       Ло Баогуо с силой хлопнул себя по лбу.       – Мать твою! Да кто ж о таком пароле догадается!       – Баобэй, а ты быстро соображаешь, – Юй Дуцю подмигнул Бай Чжао. – Прости за то, что было сейчас, не сердись. Как я мог тебя обидеть? Я души в тебе не чаю.       – ...чтобы это было в последний раз.       Юй Дуцю лишь усмехнулся и развернул салфетку, которой до этого вытирал рот — в ней лежал тот самый кусочек рыбы, который он якобы съел. Он отпил воды из бокала, прополоскал рот и выплюнул.       – Мастер Дун, ты раньше не летал со мной, поэтому, вероятно, не знаешь: на борту самолета чувствительность человека к соленому вкусу снижается на тридцать процентов. Если бы ты действительно готовил блюдо по памяти, эта рыба должна была показаться пресной, – Юй Дуцю подпер подбородок рукой, глядя на побагровевшего Дун Юнляна. Его взгляд становился всё более ледяным. – Что же ты подмешал в мою еду, раз из-за нечистой совести специально подогнал вкус под домашний?       От автора:       Сяо Юй: Воспользовался паролем, чтобы сказать правду, хи-хи.