Глава 29
30 июня 2026 г., 10:03
Террасу отделяли от внутреннего зала большие раздвижные стеклянные двери: внутри сияли огни, а снаружи сгущалась ночная тьма. Отражение на стекле скрывало детали происходящего конфликта, но не могло утаить силуэты нескольких человек на террасе.
Становилось совершенно очевидно: на полу кто-то распластался.
Цзи Линь помнил лишь то, как, крепко схватив Юй Дуцю, стремительно вышел на террасу. Не успел он даже открыть рот, как вдруг подвергся нападению со спины. В следующую секунду мир перед глазами перевернулся, и к тому времени, как болевые рецепторы отреагировали на удар, он уже лежал лицом в пол. Нападавший оказался довольно милосердным — в самый последний момент он приподнял его за воротник, не дав приложиться слишком сильно, иначе сейчас у него определенно хлынула бы кровь из носа.
Из зала донеслись испуганные возгласы гостей. Цзи Линь, опираясь руками о пол, быстро поднялся на ноги. Не тратя времени на то, чтобы отряхнуть пыль, он отступил на шаг и выставил кулаки.
– Бай Чжао! Ты ведь понимаешь, что это нападение на полицейского?!
– Понимаю. Но у тебя здесь нет полномочий правоохранительных органов, так что ты не считаешься полицейским, – Бай Чжао указал пальцем себе за спину. – Это он мне сказал.
Юй Дуцю закрыл лицо руками, не смея смотреть на выражение лица Цзи Линя, и глубоко вздохнул:
– А ты действительно быстро применяешь знания на практике.
Загородивший его мужчина недовольно ответил:
– Это все же лучше, чем то, что ты никак не поумнеешь. Тебя схватили за воротник и выволокли сюда — это, по-твоему, очень благородно?
– Капитан Цзи просто шутил, – взгляд Юй Дуцю скользнул поверх его плеча. Он хотел поиздеваться над Цзи Линем, чтобы разрядить обстановку, но внезапно обнаружил, что плечи Бай Чжао очень широкие и крепкие.
Этот мужчина, который был явно на два года моложе, стоял прямо напротив и умудрялся полностью закрывать его своим телом.
Цзя Цзинь успокоил взволнованных гостей в зале, подошел к стеклянной двери и услужливо опустил светонепроницаемую штору. Свет на террасе мгновенно померк, превратив её в скрытое от чужих глаз, уединенное место для переговоров.
– Юй Дуцю, сегодня ты обязан пообещать мне, что больше не будешь действовать самовольно! – растрепанные волосы Цзи Линя после быстрой ходьбы, падения и порывов ветра окончательно потеряли всякую форму. Он в принципе не умел прихорашиваться, и каждый раз его одежда выглядела так, словно её схватили и нацепили наугад. Сегодня вечером он ради работы с большим трудом облачился в костюм, но даже его привлекательное лицо не смогло создать впечатление зрелого и сдержанного человека, из-за чего он выглядел как недавний выпускник, идущий на собеседование.
Однако суровый взгляд Цзи Линя заставлял забыть о его внешности и одежде. В нем читалась такая непоколебимая решимость и бесстрашие, переходящие в свирепость, что никто не посмел бы его недооценивать. Неудивительно, что Пэн Дэюй передал должность начальника третьей группы этому молодому человеку, которому еще не исполнилось и тридцати лет, в то время как другие командиры того же уровня перешагнули как минимум тридцатилетний рубеж.
Мужество и решимость порой бывают важнее, чем интеллект и хитроумные расчеты.
И хотя молодой тигр пока уступал в свирепости взрослому зверю, на своей маленькой территории в районе Синьцзинь его сил вполне хватало, чтобы держать в страхе местных мелких бандитов и жуликов.
К сожалению, в данный момент он столкнулся с матёрым волком и безумным львом, которые совершенно не воспринимали разъярённого тигрёнка всерьёз.
Юй Дуцю неторопливо подошел к краю террасы и облокотился на перила. Мягкий лунный свет очерчивал силуэт его высокой фигуры.
– Капитан Цзи, ты слышал фразу: «То, что действительно собираешься сделать, не рассказывай даже божествам»? Ты действуешь проверенными методами, я же руководствуюсь собственными причинами. Можем ли мы предоставить друг другу немного свободы? Я гарантирую, что не буду делать ничего противозаконного за твоей спиной.
Цзи Линь сердито возразил:
– Любой может много говорить, но девять из десяти подозреваемых, которых я допрашивал, утверждают, что невиновны.
Юй Дуцю порочно изогнул губы:
– А и я не невиновен. Я действительно скрываю от тебя некоторые вещи, и в будущем продолжу поступать точно так же. Но это не важно. Важно то, что наша конечная цель совпадает — мы оба хотим как можно скорее раскрыть три убийства, просто идем к этому разными путями.
Цзи Линь крепко сжал кулаки и сделал шаг вперед.
– Юй Дуцю, скажу честно: лично я субъективно считаю тебя невиновным. Однако это не исключает вероятности того, что ты сам срежиссировал и разыграл то покушение с перестрелкой, чтобы отмыться от подозрений. Если ты раз за разом будешь скрывать свои истинные намерения и преднамеренно обманывать полицию, уровень доверия к тебе упадет ниже земли. Неужели ты хочешь, чтобы полиция рассматривала тебя как главного подозреваемого в преступлении?
Юй Дуцю остался абсолютно равнодушен:
– Угрожать мне бесполезно, моя команда адвокатов разбирается в законах куда лучше тебя. И еще, тебе лучше не подходить ближе. Наш Сяобай Яньлан уже тянется к пояснице за пистолетом, так что не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Рука Бай Чжао уже потянулась за спину к поясу — он все это время оставался снаружи, поэтому сотрудники службы безопасности на входе не отобрали у него пистолет.
В представлении Цзи Линя Бай Чжао всегда оставался человеком разумным, способным, по крайней мере, пресекать неподобающие выходки Юй Дуцю. Но после того, как он только что схлопотал удар со спины, уверенности в этом поубавилось.
Этот парень, похоже, вообще не позволял никому, кроме себя, воспитывать Юй Дуцю.
– Бай Чжао, он ведь и тебя тоже обманул. Неужели ты не хочешь потребовать от него объяснений?
Мужчина, которого назвали по имени, устремил на него тяжелый и холодный взгляд, уставившись на него как на врага.
– Если он обманет только меня одного, я сам с ним расквитаюсь. Но если он лжет всем, я его защищу.
От этих слов даже Юй Дуцю наклонил голову набок.
– Это еще почему?
Бай Чжао покосился на него.
– Потому что это значит, что ты чувствуешь себя незащищенным и никому не доверяешь.
Юй Дуцю медленно расплылся в улыбке, и в полумраке два ряда белых зубов выглядели зловеще.
– Нет, я просто считаю, что вы все будете тянуть меня на дно и путаться под ногами. Не думай, будто очень хорошо меня знаешь. Ты рассуждаешь как ребенок, пытающийся привлечь мое внимание.
Что-то в этом комментарии заставило Бай Чжао слегка приподнять уголок губ.
– Стоит попасть в точку, ты всегда сразу же начинаешь это отрицать.
Цзи Линь, который все это время торчал рядом на правах пустого места, не выдержал и нетерпеливо рявкнул:
– Тип по фамилии Юй! Прекрати тянуть время и дай мне конкретный ответ!
– В настоящее время не могу, – наотрез отказал Юй Дуцю. – Я не хочу, чтобы кто-то влезал в мою шахматную партию. Прости, капитан Цзи, ты заслуживающая доверия пешка, и я буду часто тебя использовать. Когда придет твой черед идти в атаку, ты поймешь мои намерения. Я не требую, чтобы ты верил мне, тебе лишь нужно знать: как минимум в деле Му Хао мы союзники. Все, что я скрываю, нужно лишь для того, чтобы найти настоящего виновника. У каждого найдутся секреты, которые не хочется раскрывать посторонним, и я уверен, что ты не исключение. Если Му Хао еще жив, он наверняка не хотел бы, чтобы двое его друзей превратились в заклятых врагов.
Бушующее пламя в глазах Цзи Линя не утихало, однако последняя фраза заставила его ярость дрогнуть и постепенно уступить доводам рассудка.
Юй Дуцю прекрасно знал, где находится его уязвимое место, и намертво тыкал в него, выжидая, пока тот понемногу успокоится и в итоге беспомощно пойдет на компромисс.
Цзи Линь взъерошил растрепанные волосы, глубоко вдохнул и медленно выдохнул:
– ……Я могу временно закрыть глаза на твою скрытность. Но если ты помешаешь расследованию, ответишь по закону за воспрепятствование нашей работе. И еще два требования, которые ты обязан соблюдать.
– Весь внимание.
– Во-первых, больше никаких шуточек обо мне и Му-гэ, это крайнее неуважение к нему. – Цзи Линь с шумом принялся отряхивать пыль с одежды и лица, делая это с такой поразительной силой, словно давал самому себе пощечины. – Во-вторых, его труп до сих пор не найден, так что не смей говорить о нем так, будто он уже мертв.
Юй Дуцю вздохнул:
– Капитан Цзи, ты действительно…
Цзи Линь яростно ткнул в него пальцем, оборвав на полуслове.
– Хорошо, никаких шуток и никаких упаднических речей. Мы приложим все усилия, чтобы найти его. В каком бы состоянии он ни оказался, мы вернем его домой.
– Вот это уже больше похоже на человеческие слова.
Стеклянная дверь открылась и закрылась — на террасе стало на одного властного полицейского меньше.
Перед уходом Цзи Линь угрожающе посмотрел на хозяина и слугу:
– То, что Ду Линъя лишилась статуса твоей невесты — для неё настоящее счастье, пришедшее через беду. Кто, блять, выдержит такого человека, как ты, который целыми днями параноит и всех подозревает? И ты, Бай Чжао, я действительно жестко просчитался, считая тебя нормальным человеком. Вам двоим судьбой предначертано быть скованными одной цепью и никогда не разлучаться, только бы других людей не портили!
Стеклянная дверь с грохотом захлопнулась, по инерции отскочила от направляющей обратно наполовину и испуганно задрожала.
Бай Чжао заново плотно закрыл дверь и повернулся, устремив взгляд на человека, опиравшегося на перила.
Лунный свет щедро изливался на потревоженную вечерним бризом озерную гладь. Казалось, по воде рассыпали бесчисленное множество ослепительных мелких бриллиантов, которые то поднимались, то опускались вместе с накатывающими волнами ряби, отчего ночной пейзаж выглядел еще более чарующим.
Юй Дуцю смотрел на него с полуулыбкой, его гладкие серебристые волосы развевались на ночном ветру, приковывая взгляд сильнее, чем сияние озера.
– За верную службу и защиту хозяина сделаю исключение и закажу тебе еще один костюм.
– Не нужно. – Бай Чжао завел руку за спину и вытащил из-за пояса пистолет.
Юй Дуцю приподнял бровь.
– Собираешься убить меня?
Тот неторопливо сделал шаг вперед и с сухим щелчком передернул затвор, дослав патрон в патронник.
– А ты как думаешь?
– Сегодня я действительно обделил тебя вниманием, но не стоило ведь копить такую лютую обиду, верно?
– Я очень злопамятен. Могу помнить обиду целый день, несколько месяцев или даже больше десятка лет, – Бай Чжао остановился на расстоянии одного шага от него. – Ты сказал, что это моя территория, так почему же ты не позволяешь мне оставаться рядом с тобой?
Юй Дуцю подцепил пальцами цепочку с кулоном-лезвием на шее и принялся вертеть её в руках.
– На одной горе не ужиться двум тиграм, в одном государстве не может быть двух правителей. Король в этой шахматной партии и без того окружен тиграми и волками, ему уж точно ни к чему терпеть дерзкие вызовы со стороны собственной королевы.
– Это не вызов, я просто хочу, чтобы ты смог довериться мне и относился ко мне серьезно.
– С какой стати? Из-за того, что ты наговорил несколько красивых любовных слов, которые сам считаешь романтичными? Или из-за твоей «глубокой привязанности», взявшейся из ниоткуда? Ты что, держишь меня за несмышленого ребенка, не знающего жизни?
Бай Чжао долго молча вглядывался в него. Наконец, вместе с порывом ветра донесся его тихий вздох, и он внезапно произнес:
– Изначально я не хотел заводить об этом речь первым, но у тебя действительно на редкость дырявая память.
Юй Дуцю опешил.
– Что?
Бай Чжао вполголоса спросил:
– Ты помнишь, что твоя вечеринка перед отъездом за границу в восемнадцать лет проходила на одной вилле? В западном пригороде города Пинъи.
Юй Дуцю замер.
– Помню, и что?
– Тогда помнишь ли ты, что на той вечеринке ты сильно напился и поцеловал одного мальчишку?
– Не помню, я в тот день, кажется, нарезался до полной потери сознания… – Глаза Юй Дуцю внезапно округлились. – Только не говори мне, что тем мальчишкой был ты.
Бай Чжао сделал еще полшага вперед.
– Вот именно поэтому ты меня частенько бесишь — ты вечно мимоходом гладишь бродячую собаку, а потом разворачиваешься и напрочь забываешь о ней.
Юй Дуцю пристально вглядывался в его лицо, но не мог разглядеть ничего подозрительного.
– Не верю. Мне никто никогда об этом не говорил, это полная чушь и какой-то третьесортный мелодраматичный сюжет. К тому же разве на мою вечеринку могли пропустить постороннего? Сочиняй сказки как-то более правдоподобно.
Лицо Бай Чжао оставалось абсолютно спокойным.
– Меня в восемь лет усыновил Бай Чжимин. Во время зимних и летних каникул он пропадал на работе. Свободного времени на меня не оставалось, поэтому он отправлял меня к себе в компанию, где организовали специальный класс для детей сотрудников. В этой компании я и познакомился с сыном председателя правления.
На лице Юй Дуцю застыло выражение в духе «ну давай, валяй, сочиняй дальше»:
– С Пэй Чжо? Или с Пэй Мином?
– С Пэй Мином. Во время летних каникул, когда мне исполнилось шестнадцать, я какое-то время подрабатывал у него в компании. Как раз в тот период он помогал тебе организовывать ту самую вечеринку, и я отправился туда вместе с ним.
– Сюжет становится всё более складным и правдоподобным, продолжай. Расскажи подробнее, как именно я тебя поцеловал? Я чуть позже позвоню Пэй Мину, чтобы всё перепроверить, – с натянутой улыбкой произнёс Юй Дуцю. – И ещё, буквально два дня назад ты сам сказал мне, что никогда не целовался. Твоё враньё должно сходиться в деталях, иначе, как только мы покинем это место, я велю Ло Баогуо пристрелить тебя без лишних разговоров.
Мягкий лунный свет обычно смягчает резкие черты лица. Когда Бай Чжао опустил голову, его густые ресницы метнули тень вниз, отчего он вдруг показался немного невинным и беззащитным.
На самом деле тот вовсе не отличался особой свирепостью. Проще говоря, стоял всего лишь волчонок, уступавший ему в возрасте года на два. Сочиняя подобный третьесортный мелодраматичный сюжет, он, очевидно, просто пытался прибегнуть к горькой жалости, чтобы растопить его сердце и заслужить благосклонность.
Так думал Юй Дуцю.
Насколько же он может быть дерзким?
Едва эта мысль успела зародиться в его голове, как её тут же придавило внезапно появившейся на ладони тяжелой и ледяной вещью.
– Если считаешь, что я лгу, можешь сделать это сам.
Заряженный пистолет перекочевал в его руку. Бай Чжао крепко обхватил его запястье, приподнял его и сделал последние полшага вперёд.
Горячая и крепкая грудь прижалась вплотную, а дуло упёрлось прямо в область сердца.
Юй Дуцю посмотрел на смертоносное оружие в собственных руках, затем перевёл взгляд на стоявшего перед ним мужчину, который полностью отдал себя на его милость, и на мгновение потерял дар речи.
– В тот день ты напился до беспамятства, и Пэй Мин попросил меня помочь отнести тебя в комнату, – лицо Бай Чжао находилось совсем близко, он говорил тихо, но предельно отчётливо. – Когда я укладывал тебя, ты вцепился в меня и не отпускал, целовал меня в щеку, в ухо, в шею, но не в губы. Так что я действительно никогда до этого не целовался.
Юй Дуцю опустил веки, его взгляд упал на эти открывающиеся и закрывающиеся губы. Пальцы слегка дрогнули, и он медленно положил палец на спусковой крючок.
– Дыра на дыре. Я прекрасно знаю, как веду себя, когда сильно пьян, и никогда не стал бы целовать кого попало. Да и Пэй Мин ни за что не позволил бы тебе отнести меня в комнату, он скорее позвал бы слугу или дядю Хуна.
– После того как ты меня поцеловал, ты ещё бормотал какой-то пьяный бред. – Сильный порыв ночного ветра принёс с собой волну прохлады. Рука Бай Чжао коснулась этого полного настороженности лица, мягко поглаживая его. – Ты умолял: «Не стреляй, не убивай его». Я спросил, боишься ли ты оружия, и ты изо всех сил закивал головой. Я всё это время обнимал тебя и ушёл только тогда, когда ты успокоился и почти уснул. Перед уходом ты в полузабытьи прошептал, что я тебе очень нравлюсь, и ты хочешь, чтобы я всегда был рядом. Поэтому я оставил на твоей тумбочке записку со своим номером телефона. Вот только ты так и не нашел меня.
Выражение лица Юй Дуцю постепенно смягчилось после слов «Не стреляй». По завершении рассказа, он погрузился в долгое молчание, пытаясь отыскать хоть зацепку в глубинах памяти, однако так и не смог воскресить ни единого воспоминания об этой романтической встрече. Тем не менее, его отношение слегка смягчилось, и он нахмурился.
– Людей, которые оставляют мне свои номера, пруд пруди, прислуга при уборке обычно просто выбрасывает подобные бумажки. Но ты, надо же, какой неженка. Стоило мне пару раз поцеловать тебя, как ты втрескался в меня на столько лет?
– Мне тогда было всего шестнадцать лет. Я жил под началом вспыльчивого и жестокого приемного отца, меня никто не любил, и никто никогда так не целовал. Так что пропасть в этом окончательно и бесповоротно — вполне закономерно, не так ли? – рука Бай Чжао скользнула к его подбородку и слегка приподняла его. – Ду Линъя просто посмотрела на тебя — и после этого сохла столько лет, и ты веришь, что её чувства искренни. Так почему же ты в упор отказываешься верить мне?
Юй Дуцю одним ударом отбросил его руку.
– Потому что в твоей истории слишком много подозрительных моментов, она выглядит так, будто её состряпали на коленке прямо сейчас. Я так и быть сделаю вид, что поверил. Когда я на днях перепроверю всё у Пэй Мина, тогда и выпущу тебя из холодного дворца. Однако один момент ты придумал совсем топорно. Чтобы заставить меня взглянуть на тебя другими глазами, вовсе не обязательно устраивать этот разыгранный как по нотам трюк со смертельным риском. До смерти скучно. В магазине ведь вообще нет патронов, ты меня за дурака держишь?
Юй Дуцю вскинул руку, направив дуло пистолета в небо, и на его лице расплылась насмешливая ухмылка.
– Подобные дешёвые фокусы…
Бах!
Оглушительный грохот разорвал небосвод, в щепки разнеся безмятежность ночи.
Из дула пистолета потянулась тонкая струйка сизого дыма, которую тут же без следа унёс ночной ветер. В округе мгновенно воцарилась гробовая тишина, словно всё живое в радиусе километра вымерло в одночасье.
В светлых глазах Юй Дуцю промелькнула дрожь, всё его тело словно окаменело.
Стоявший перед ним мужчина опустил его слегка подрагивающее запястье, вновь уперев дуло пистолета прямо в область своего сердца, после чего медленно склонил голову и тихо, едва слышно усмехнулся:
– Теперь ты взглянул на меня другими глазами, молодой господин?
Юй Дуцю как заворожённый смотрел на его стремительно приближающееся лицо.
– Моя стопроцентная преданность принадлежит тебе. Прежде всего при условии… что ты будешь чувствовать её сердцем.
Горячее прикоснулось к слегка прохладному, и зрачки Юй Дуцю резко сузились.
Учащенное сердцебиение мужчины передавалось через прижатый ствол пистолета, заставляя его ослабить хватку, чтобы предотвратить случайный выстрел.
Сначала — лишь едва уловимое касание, будто лёгкое пёрышко скользнуло по губам. Но следом мужчина, словно не удовлетворившись малым, подался всем телом вперёд и жадно углубил поцелуй.
Сердце Юй Дуцю дрогнуло в такт этому движению. Он резко пришел в себя, но не успел оказать никакого сопротивления, как мужчина уже отстранился. Он ловким движением забрал оружие и вернул его обратно за пояс.
На террасе внезапно вспыхнул яркий свет, превратив ночь в день. Услышавшие выстрел люди раздвинули плотные шторы внутри зала и уже собирались распахнуть стеклянную дверь.
В этот короткий миг Юй Дуцю успел разглядеть лицо стоявшего напротив мужчины. Тот казался внешне спокойным, однако всё его натянутое тело замерло в полной боевой готовности. Губы, ещё хранившие тепло недавнего поцелуя, теперь вытянулись в прямую линию, а глаза при встрече взглядов неестественно метнулись в сторону.
А ведь это действительно его самый первый поцелуй.
Дело принимало скверный оборот…
Юй Дуцю коснулся своих губ, на которых все еще оставалось немного тепла.
Он раздразнил не знающую страха бешеную собаку, и теперь той самой мясной косточкой, на которую нацелился этот пес, похоже, оказался он сам.
Ло Баогуо, полагаясь на массу своих крепких мышц, растолкал Цзи Линя и остальных, и первым выскочил на террасу.
– Молодой господин! Все в порядке?!
Находившиеся на террасе двое словно и не слышали его.
Насколько он мог видеть, пистолет имелся только у Бай Чжао, заткнутый за пояс сзади.
Ло Баогуо, при всей своей недалёкости, напролом не шёл. Он не стал ввязываться в драку вслепую, не зная подробностей, — к тому же победа ему всё равно не светила. Ему оставалось лишь осторожно спросить:
– Дагэ… Это ты стрелял?
– Я взял его пистолет, чтобы пострелять в птиц ради забавы, – перехватил инициативу Юй Дуцю. Он засунул все еще подрагивающую руку в карман брюк, подавляя бешено колотящееся сердце, и с невозмутимым видом направился в зал. – Не поднимайте панику, заходите обратно… Мэр уже с минуты на минуту должен приехать.
Толкавшийся у дверей в толпе зевак Чжао Фэйхуа тихо выругался:
– Мать твою, ты можешь хоть чуть-чуть быть менее безрассудным? Аккуратнее, вдруг здесь найдутся понимающие китайский язык зоозащитники, они же сразу засудят тебя за жестокое обращение с животными! У тебя вообще сострадание есть? Защита животных — обязанность каждого!
Юй Дуцю беспомощно покачал головой:
– Не могу позволить себе такую любовь. В жизни не видел настолько трудных животных.
– Это ведь всего лишь птица, нет? – Чжао Фэйхуа ничего не понимал.
Юй Дуцю уже протиснулся боком сквозь проем раздвижной двери и обратился к Цзя Цзиню, который поддерживал порядок среди глазеющей толпы:
– Позвони Чэнь Куаню, пусть сошьет ему еще один костюм.
Миндалевидные глаза Ло Баогуо расширились.
– Твою налево… Офигеть?! Дагэ, как это ты умудрился так быстро выйти из холодного дворца?
Взгляд Бай Чжао намертво приклеился к этому удаляющемуся силуэту.
Прикосновение к губам бесследно растаяло, но стоило им остыть, как в глубине души бурным потоком взметнулось обжигающее, долгое время подавляемое чувство. Оно принесло с собой беспричинное волнение и азарт, будто нечто потерянное и вновь обретенное сейчас находилось прямо перед глазами, на расстоянии вытянутой руки.
– Сыграл ва-банк и выиграл.
Вечерний бриз Шарлотта проносился над лесами, озерами, высотками и малоэтажными домами. Взяв старт из этого укутанного ночной тьмой Города Королевы, он перелетел через бескрайний океан, достиг залитого ярким дневным светом континента на другом берегу, устремился вниз и ворвался в одну из вилл. Он принялся без остановки шелестеть страницами бумаг, разложенных на письменном столе.
Широкая, властная и сильная ладонь протянулась вперед, придавив зашуршавшие листы. Крупный перстень с рубином на пальце ярко блеснул в лучах света, и в каждой его грани отразилось размытое, уменьшенное лицо мужчины. Он открыл рот, и, казалось, раздались голоса бесчисленного множества людей:
– Будь спокоен. Все те люди, что в данный момент находятся и остаются рядом с ним, рано или поздно покинут его.
– Потому что безжалостное божество в конечном итоге неизбежно будет отвергнуто и покинуто родом человеческим.
От автора:
Почувствовали скрытую безумную натуру нашего Сяобай Яньлана?
