Глава 1 - Город Городов
12 ноября 2025 г., 13:41
Конец августа 1349 года. Бэклунд, Королевство Лоэн.
Багровый лунный свет пробивался сквозь единственное окно комнаты над ломбардом на улице Айрон-Гейт в Восточном округе.
Это была относительно маленькая комната, площадью около 200 квадратных футов. Внутри она была по большей части пустой, если не считать небольшого контейнера с тлеющими углями. На восточной стене висела маленькая кубическая полка, где лежали ключи, ручное зеркальце и две небольшие банки с алкоголем; на западной стене на вбитом гвозде висели коричневые брюки, ремень, белая рубашка и длинное пальто; у северной стены — рядом с дверью — стоял стол с бутылкой воды, а под ним пара носков и ботинки; у южной стены лежал тонкий поролоновый матрас.
Прямо над матрасом было окно, через которое проникал багровый лунный свет.
На тонком матрасе лежал молодой человек лет двадцати. Его глаза были закрыты, а лицо — длинным и худым, как у лошади. Брови были неопрятными и суровыми, но черты лица — относительно мягкими. Его светло-каштановые волосы были длинными и разметались по белой наволочке твёрдой подушки, на которой виднелось слабое пятно от ароматного масла для волос.
Его грудь не вздымалась. Цвет лица был бледным, а тело неподвижно лежало рядом с «Пол-на-пол», унылое зрелище.
«Пол-на-пол» был одним из самых популярных алкогольных напитков в Восточном округе, его делали из солодового пива и креплёного виноградного вина, и, поскольку он состоял ровно из двух компонентов в равных долях, его так и называли — «Пол-на-пол».
В воздухе висела зловещая тишина, которую отлично дополнял ядовитый туман снаружи. Он захватил каждую улицу, мешая разглядеть даже здания напротив. Несмотря на это, лучи багрового лунного света освещали черты юноши, словно туман обходил их стороной.
Внезапно указательный палец мужчины дёрнулся, и он тут же сел. Мужчина тяжело дышал, обильно потел, а в глазах у него был отсутствующий, пустой взгляд, словно его душу растянули, сжали и жестоко избили.
Сделав несколько быстрых вдохов, он попытался успокоиться, но его сердцебиение оставалось значительно выше нормы. Его тонкая белая рубашка полностью прилипла к спине и груди, став полупрозрачной, отчего его торчащие рёбра и тощее тело стали ещё заметнее.
Он осмотрелся, изучая незнакомую и убогую обстановку. Он попытался пошевелиться, но его пронзила раскалывающая головная боль.
Он схватился за голову и повалился набок. Казалось, кто-то кричал у него в голове, постоянно хлестая его психику.
Воспоминания — одно за другим, сопровождаемые постоянным потоком шёпота и звуком бурлящей воды, которая набегала сама на себя, снова, и снова, и снова. Через несколько минут звук сводящей с ума воды начал стихать, словно он вышел из шторма в Море Хаоса и наконец-то добрался до берега.
Мужчина тут же встал, пошатываясь и с туманом в голове, пытаясь удержать равновесие. Используя знание, взявшееся из ниоткуда, он потянулся к ключам на маленькой кубической полке и отпер дверь, прежде чем сбежать по лестнице и открыть дверь в общую ванную.
Ворвавшись внутрь, он опустошил желудок, а затем прополоскал рот водой из крана рядом с туалетом. После этого он умыл лицо с мылом, сунул голову под проточную воду, а затем смочил шею и ступни.
Закончив, он наконец медленно вернулся в свою комнату и закрыл за собой дверь, после чего быстро подошёл к кубической полке.
Слегка нервничая, он достал оттуда ручное зеркальце. Когда он посмотрел в зеркало, то почувствовал, как его глаза на долю дюйма расширились, прежде чем вернуться к норме.
— Этого не должно быть... — тихо пробормотал он себе под нос, и холодная дрожь пробежала по его влажному телу. — ...хотя, технически, теперь это возможно, раз уж... случилось. — Он тихо говорил сам с собой, пока багровый лунный свет понемногу отступал, оставляя комнату в ещё большей темноте, чем прежде.
Он взял со стола бутылку воды и выпил её, прежде чем вернуться к поролоновому матрасу и сесть, прислонившись спиной к стене.
— Вспомним, что случилось, — сказал он себе, закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь вспомнить свою последнюю сознательную мысль среди множества чужих воспоминаний.
— Я был в своей комнате в общежитии после спортзала и решил немного вздремнуть. — Он остановился, и его губы слегка поджались. — На моём столе была посылка. Я её открыл, а потом... – Я ничего не помню после этого?.. — риторически спросил он сам себя, и в его тоне слышалось явное замешательство.
— Переселение душ, хм? — продолжал он говорить сам с собой. Закрыв глаза, он потёр переносицу, словно концентрируясь на чём-то или вспоминая что-то давно забытое. Затем, через 10 секунд, он открыл их. — Это тело принадлежит человеку по имени Уильямс. Информационный брокер, по совместительству охотник за головами. Он едва сводит концы с концами и имеет огромные проблемы с алкоголем. — Пока он говорил, он почувствовал, как головная боль уменьшается.
— Это должно объяснить головную боль. Вероятно, из-за перепоя. Это также может быть причиной, почему он умер, учитывая мою гипотезу, что я существую как «Уильямс» только потому, что изначальное сознание, или, в более космологическом контексте, душа, исчезла. Иначе я бы почувствовал какое-то вмешательство, — заключил Киётака и вздохнул, сползая по стене.
Он поднял взгляд, затем встал, подошёл к газовой лампе, зажёг её, а затем разжёг уголь для тепла, так как от холода у него, казалось, дрожали даже кости.
Когда с этим было покончено, он попытался извлечь больше воспоминаний Уильямса.
Сейчас он находился в самом бедном районе Восточного округа в Городе Городов, Бэклунде, Королевство Лоэн. Восточный округ был обширным центром для головорезов, отбросов, банд и информаторов, с населением более 1,35 миллиона жителей.
Киётака-Уильямс подошёл к окну и увидел себя в отражении. Несмотря на то, что дешёвые часы показывали 4 утра, снаружи всё ещё была кромешная тьма.
— «Зерновой закон»? — внезапно выпалил Киётака, когда ему в голову пришла случайная информация. Однако вскоре он понял, что это было. Отмена «Зернового закона» вызвала немало социальных волнений, и поэтому, из-за беспорядков, Уильямс заработал 5 фунтов, помогая полиции арестовать преступника, на которые он позже купил алкоголь.
Тот самый алкоголь, который убил его из-за передозировки.
— Полагаю, он умер, делая то, что ему нравилось, — пробормотал он, прежде чем сесть обратно.
Волна тошноты и головной боли снова захлестнула его.
— Думаю, мне нужно отдохнуть... разум этого человека был ослаблен до ненормальной степени из-за употребления алкоголя, — проговорил он, ложась. Он не мог контролировать своё тело, его глаза моргнули один раз и полностью закрылись.
***
Выглянуло солнце, однако оно не могло пробиться сквозь смоговую завесу Бэклунда. Киётака проснулся, принял ванну и переоделся в одежду, висевшую на вбитом гвозде у левой стены. Он заметил несколько вещей. Во-первых, хотя у Уильямса было среднее телосложение, у него была плохая осанка, и большинство его умственных и физических способностей были ограничены из-за употребления алкоголя. Киётака не выпил ни капли алкоголя после того, как проснулся трезвым, и у него уже были симптомы абстиненции. Часть его, или, вернее, Уильямса, требовала хотя бы одну каплю «Пол-на-пол». Когда Киётака полностью оделся, он покачал головой и выпил немного воды. Он был голоден, и, пошарив в кармане, он нашёл складной нож и 4 банкноты по 1 фунту. Из воспоминаний Уильямса он узнал, что существует три денежных единицы: самая мелкая — пенсы, которые были в номиналах четверть, пол, один и пять пенсов. Вторая единица называлась соли, она равнялась 12 пенсам и была в номиналах 1 и 5 соли. Последней единицей были фунты, и они равнялись 20 соли. Фунты были в банкнотах 1, 5 и 10 фунтов. «Как странно, — молча размышлял Киётака. — Мало того, что денежная система абсурдна в своих эквивалентах, она ещё и очень близка к нашей истории, учитывая, что фунты были одной из старейших валют, всё ещё используемых в современную эпоху». Превозмогая боль от абстиненции, Киётака выпил ещё воды. — Был ли кто-то вроде меня в прошлом, кто преуспел? Хммм... Розель... Император Розель? — произнёс он, когда хлынуло больше мыслей, нет, воспоминаний. — Большинство из того, что он сделал, похоже на то, что сделал бы переселенец. Хотя люди на Земле тоже делали подобное, кривая улучшений слишком крутая... может быть, этот Розель действительно был переселенцем. У Киётаки были свои подозрения, но он решил пока не обращать на них особого внимания. Он просто отложил эту мысль на задворки сознания и решил вернуться к ней позже. Киётака приподнял матрас и достал старомодный револьвер и 20 запасных пуль. Спрятав его под длинным пальто, он убрал оставшиеся пули во внутренний карман. Закончив, он бросил взгляд на своё отражение в зеркале. Его голубые глаза сияли и выглядели гораздо очаровательнее, чем те, что были на Земле. Хотя его лицо казалось настоящим шагом назад. От симметрии лица до общей сутулой осанки — он был даже отдалённо не близок к своему былому великолепию. Киётака вздохнул. Дело было не в том, что он придавал особое значение внешности, а в том, что у его нового тела было много проблем. Ему не хватало силы, равновесия и, самое главное, у него была постоянная тяга к алкоголю и сексу. От этого у него кружилась голова. Не говоря уже о том, что он был довольно низким, по сравнению с прежним. Он был 25-летним мужчиной с ростом себя 15-летнего. Закончив практиковать своё лучшее изображение «Уильямса», он покачал головой над карикатурными попытками. Киётака подошёл к двери, закрыл её за собой, запер и направился по улицам Бэклунда. Он шёл и впитывал информацию. От архитектуры эпохи доиндустриальной революции до конных экипажей и собак, которых выгуливали в более шикарных районах. Это во всех отношениях напоминало ему Землю. «Возможно, я в прошлом», — пытался он рассуждать. Однако, поскольку не было ничего, на чём можно было бы построить контр-аргумент, он пока что принял это и предположил, что так оно и есть. Словно по команде, его разум наводнила информация. Первое, что вспыхнуло в его сознании — присутствие Богов: Богини Вечной Ночи и Повелителя Бурь. Затем — слегка туманные сведения о людях со сверхъестественными способностями, которых называли «Потусторонними». Сверхъестественные силы, которые получали, выпив специальное зелье. «Полагаю, это всё-таки прошлое?.. Но такой уровень изобретательности и детализации невозможно сохранить, а затем потерять для истории. Должны были остаться какие-то записи. Но у нас их нет. И никакая эта информация не была доступна лишь некоторым. Значит ли это, что я сейчас нахожусь в другой "версии" Земли в прошлом?..» Киётака задумался, и тут в его голове появилась новая идея, гипотеза: «Может ли быть, что это будущее? Будущее, где технологии разрушили человечество, и оно было восстановлено на основе "магических" аспектов, которые в прошлом считались суевериями? Это имело бы смысл, учитывая, что всё, от валюты до архитектуры и паровозов, основано на прошлой версии Земли. Даже язык, кажется, представляет собой смесь языков, на которых говорили в Америках, с латино-скандинавской рунической письменностью». Он извлекал разные заметки из туманных воспоминаний «Уильямса». «Хмм... Я должен скоро вернуться к этому вопросу. Даже если эта гипотеза неверна, у этого мира большой потенциал для инвестиций. Со всем так хорошо структурированным, любой, обладающий знаниями из современного мира, может легко использовать наработки, оставленные Императором Розелем. Хотя я не могу становиться лицом чего-либо. Внимание, тем более нежелательное, в мире, о котором я почти ничего не знаю, может быть смертельным. Хотя я всё лучше извлекаю воспоминания Уильямса, я всё ещё не могу извлечь воспоминание, не зная, с чем оно связано. Например, когда я подумал об инновациях, нахлынули воспоминания о Розеле. То же самое и с «Зерновым законом» ночью. Эх... с моей удачей я уверен, что это желание оставаться в тени можно считать лишь мечтой. Лучший подход – стать достаточно сильным, чтобы, даже если я окажусь в центре внимания, я мог за себя постоять». Закончив размышлять об истории, он сдался. Слишком мало оснований для построения каких-либо конкретных аргументов. У него был ход мыслей, но нельзя было сказать, на правильном ли он пути. Он переключил свои мысли и решил изучить общую карту Бэклунда. Он был разделён на разные округа. Одним из важных был Северный округ, где располагалась штаб-квартира Бэклундской епархии Церкви Богини Вечной Ночи и Собор Святого Самуила. Районами с самой строгой охраной — к большой досаде Киётаки — были Округ Императрицы и Западный округ. Эти два округа принадлежали знати и богатейшим магнатам, причём большая часть знати жила ближе к Округу Императрицы. Он был полон влиятельных учреждений, таких как Дворец Содела, Королевская Геральдическая Палата, штаб-квартира Департамента Полиции Бэклунда и так далее, и тому подобное. — Пс-с-т, эй, ты... — внезапно Киётака услышал голос. — Эй, красавчик! Он остановился и медленно обернулся. Прислонившись к голой кирпичной стене одноэтажного здания, стояла женщина лет под сорок. У неё были длинные золотистые волосы и красивые, полуприкрытые голубые глаза. Её грудь была огромной, почти вываливаясь из широкого выреза. На губах у неё был тёмно-красный оттенок, и она нарочито надула губки. Она указала пальцем на Киётаку и поманила его. Она немного приподняла юбку, обнажив пухлое бедро, и пошла обратно в темноту переулка. Киётака нахмурился и посмотрел вперёд. Однако он внезапно остановился, и холодный пот потёк по его шее. ... Что-то было очень странным. Вернее, что-то было очень твёрдым. Киётака вздохнул и надавил на твёрдость между ног, почти проклиная отсутствие сексуального контроля, которое было у Уильямса. «С другой стороны, это не так уж и удивительно. Судя по тому, как у меня болит голова всего через несколько часов после пробуждения из-за абстиненции, такой слабый контроль имеет смысл». Как только всё закончилось, он, не теряя времени, удрал оттуда. Это было не совсем бегство, скорее он шёл очень быстро, однако довольно скоро замедлился. Район, в котором он шёл, был полон хорошо одетых людей, и бег, как невежественный осёл, привлекал довольно много нежелательного внимания. Киётака замедлил шаг и скользнул в узкий переулок через несколько киосков. Внутри приглушённый шум рынка утих, сменившись прерывистой одышкой. Мгновение спустя его взгляд упал на седовласого мужчину, склонившегося над молодой женщиной, нет, девушкой, и он с неприкрытой похотью двигался в ней. Киётака почувствовал себя неловко. Девушка выглядела не старше 18. Снова в его голову потёк непрерывный поток информации. По словам репортёра Майка Джозефа, каждая шестая женщина в Бэклунде в возрасте от 18 до 55 лет является или была уличной девицей. Наблюдалась растущая тенденция, когда уличными девицами становились знатные женщины, чьи семьи обанкротились. Киётака вздохнул и немедленно вышел из переулка, прежде чем побежать обратно. На сегодня он вспомнил и увидел достаточно.***
Вскоре Киётака оказался перед баром, который он нашёл по воспоминаниям Уильямса. Бар назывался «Бар "Храбрые сердца"» и располагался в Бэклунде, а точнее, в районе Бэклундского моста. Это был рабочий и промышленный район города. Этот район был известен своей грубой, живой атмосферой, контрастирующей с высококлассным Червудом или Западным округом. Толкнув двери, он вошёл. Подняв воротник своего длинного пальто, он спрятал в нём половину лица, а затем засунул руки в карманы. Бар был типичной таверной Бэклунда, характеризующейся шумной обстановкой, где посетители пили, играли в карты и вели громкие беседы. Это было место, которое часто посещали моряки, рабочие, искатели приключений и Потусторонние, что делало его плавильным котлом для слухов, сделок и тайных обменов. Бар как раз был в пике своей активности. Киётака чувствовал сильный аромат солодового пива и слышал гул. Неудивительно, что он увидел две сцены посреди бара. На одной из них проходили соревнования по травле крыс собаками, а на другой двое боксёров терпеливо ждали начала боя. В воздухе витал аромат алкоголя, смешанный с запахом пота. У Киётаки возникло желание зажать нос, но он сдержался. Он был алкоголиком, который тоже часто бывал в этом месте. Сделать что-то подобное определённо поставило бы его под угрозу. Внезапно Киётака почувствовал очередной приступ головной боли. Его руки слегка дрожали, и он покрылся холодным потом. Превозмогая позывы, он протиснулся к барной стойке. Он сел на табурет у стойки, когда к нему подошёл бармен. — О, Уильямс, — бармен узнал Киётаку, несмотря на то, что тот пытался остаться инкогнито. «Полагаю, действительно глупо пытаться оставаться инкогнито в таких заведениях, как бары. Особенно такому, как Уильямс». Прежде чем бармен успел что-то сказать, Киётака поднял палец и сказал: — Стакан воды, пожалуйста. Бармен, человек, мывший пол, и тот, кто мыл кружки, — все посмотрели на него в унисон. «Что ж, это не помогает избавиться от зависимости!» — посетовал Киётака, прежде чем вздохнуть. — Просто чтобы промочить горло. Бармен хмыкнул, а остальные, посмеиваясь, вернулись к работе. Киётака взял стакан и осушил его. Его нога быстро дёргалась, пока он барабанил пальцами по коленям. Мышцы подёргивались, и он не мог сидеть прямо дольше двух минут, не выглядя так, будто в него вселился бес. «Так, становится хуже», — подумал он, прежде чем немного поднять руку. Бармен подошёл, и он заказал маленький «Пол-на-пол». Как только бармен принёс его, он тут же осушил кружку. Сначала ударила карбонизация от пива — крошечные шипучие пузырьки, доносящие аромат до его носа. За ней последовала зерновая, поджаристая нотка солода, похожая на хрустящий хлеб, вытащенный из печи. С его губ сорвался довольный стон, что удивило самого Киётаку. Он сидел на табурете, сгорбившись, и делал один большой глоток за другим. Почти сразу же начала прокрадываться и густая сладость, вероятно, от тёмного винограда, изюма и лёгкой нотки инжира, с оттенком спирта, использованного для крепления, который добавил согревающего жжения. «Это было... хорошо? Расслабляюще? Нет, это не расслабление, мои моторные функции замедляются. Это эйфорическое чувство — от отступающей тревоги». В то же время тошнота в желудке исчезла, и ему больше не хотелось блевать. — Выглядишь так, будто призрака увидел. Трезвый... а, нет, показалось. — Внезапно его поприветствовал голос. Киётака оторвал дрожащие губы от деревянной кружки, обернулся и посмотрел вниз. Перед ним стояла очень невысокая женщина с мягкими чертами лица. Хотя её светлые волосы до плеч были грязными и растрёпанными, в ней чувствовалось неописуемое достоинство и убедительное очарование. У неё была кожа солодового цвета из-за постоянного пребывания на солнце. Чувство узнавания и тёплое ощущение разлилось в груди Киётаки. Он сразу понял, кто это!
