Ось вращения

      Обычно Се Лянь в субботу не работал, и исключениями были только такие дни, как сегодня, когда лёд сдавался в аренду для мероприятий. Спорткомплекс должен на какие-то средства функционировать, поэтому получал выгоду всеми возможными способами. В этот раз здесь праздновалось десятилетие безызвестной маленькой компании, Се Лянь сильно не вникал в подробности, просто делал свою работу как обычно. Такие дни ему нравились даже больше — было пусто, тихо, будто всё здание принадлежало лишь ему, и можно было включить любую музыку, убираясь настолько неспешно, насколько захочется.       Раздевалки уже были приведены в порядок, трибуны тоже, осталось только убрать мусор со льда и обновить покрытие. Когда он собрал очередной пакет конфетти и намеревался отнести его к выходу, то увидел человека, сидящего на скамейке у бортика.       — Привет.       Он теперь... Не знал, что чувствует, видя его.       — Привет.       Кажется, всё ещё радость. И хоть тот был непривычно сдержанным и серьёзным, даже немного зажатым, Се Лянь сегодня не собирался быть милосердным — он получит ответы на свои вопросы, или вовсе не станет с ним разговаривать. Сомнения и подозрения сводили его с ума.       — Я хотел бы написать тебе, но мы не обменялись номерами, так что...       Он ждал реакции Се Ляня, но тот не знал, что сказать и как подвести к нужным вопросам, а молчание уже перестало быть комфортным и заставляло Сань Лана нервничать.       — Чёрт... — он уронил голову вниз, закрывая лицо руками. — Она тебе рассказала?       Ну, вот и отлично. Даже спрашивать не пришлось.       — Рассказала что?       — Про меня, — пропыхтел он в ладони.       — Нет. А что она должна была рассказать?       Ответа не было, и головы Сань Лан не поднимал. Как наказанный щеночек, даже жалко его стало.       — Хорошо, если не хочешь говорить о себе, то скажи, знаешь ли ты, кто я такой?       Сань Лан снял очки, поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.              — Четырёхкратный чемпион мира, трёхкратный победитель финалов Гран-при, двукратный победитель четырёх континентов, шестикратный чемпион Китая и побе...       — Достаточно. Все свои титулы я и так помню. Я хотел, чтобы ты просто назвал имя.       — ...       — ?       — Се Лянь.       Это оказалось... Неожиданно приятно. Он очень давно ни от кого, кроме родителей, не слышал своего настоящего имени, и забыл, как оно звучит из чужих уст.       — Очень хорошо. Хуа Чэн.       Когда он снял очки, это стало ещё очевиднее, так что Се Лянь почти не боялся ошибиться.       — Мне всё-таки больше нравится, когда ты зовёшь меня Сань Лан.       Се Лянь ухмыльнулся. Раз шутит, значит, всё в порядке, даже если сейчас он без кровинки в лице и с дрожащим голосом.       — Ах, Сань Лан, Сань Лан... Выдыхай. Я не сержусь на тебя, — он кинул пакет (за который держался всё это время как за спасательный круг) к стене и сел с парнем рядом на лавку. — Просто расскажи, для чего ты всё это устроил. Парик надел, про спонсора напридумывал.       — Я не придумывал! — Хуа Чэн заметно оживился, когда услышал, что на него не сердятся. — Не стал бы я шутить такими серьёзными вещами. Спонсор правда есть... Только это я.       Насколько Се Лянь знал, Хуа Чэн, хоть и был топовым фигуристом — на всех соревнованиях всегда на пьедестале, — но первых мест почему-то не занимал. Неважно. Не хотелось сейчас выяснять ещё и откуда деньги берутся.       — И зачем же тебе это?       — У нас с директором спорткомплекса договор: я оплачиваю ремонт, а он позволяет мне до начала сезона кататься тут в одиночестве.       Се Лянь будто читал плохой детектив — ему давали много бессмысленных подсказок, из которых невозможно было сделать ни одного точного вывода, чтобы прийти наконец к разгадке главной тайны.       — Почему в одиночестве? А как же тренер? И почему именно здесь?       Хуа Чэн улыбнулся.       — За спортивную карьеру я пять раз менял тренеров: кто-то просто не мог или не хотел меня терпеть, кто-то не нравился мне, а другие нравились, но их штаб в целом был слабоват. За это меня называют ветреным, безответственным, эпатажным, но все вокруг просто боятся менять установленный порядок вещей. Я считаю нормальным искать нужного человека, пока не найдёшь. Ведь тренер — самый важный человек в жизни фигуриста.       Се Ляню, как спортсмену, который шестнадцать лет провёл под крылышком одного единственного наставника, было интересно послушать такие рассуждения, хоть сам он, как видно, был из числа довольных заведёнными порядками.       — Неделю назад мне прислали тот выпуск новостей — тебе Бань Юэ его показывала, — с вопросом, ты это или не ты. И я захотел проверить. А когда оказалось, что ты, да ещё и катающийся до сих пор, то я решил идти ва-банк, обнаглеть окончательно и попытаться уговорить тебя стать моим тренером. Вот и вся история.       В то время, как Хуа Чэн растерял остатки всякого смущения и просто говорил, смотря прямо перед собой, будто где-то втихую успел принять успокоительное, Се Лянь краснел, бледнел, кусал ворот кофты и пытался понять, не шутка ли всё это.       "Прислали с вопросом, он или не он"? "Уговорить его стать тренером"?!!       Он встал с места, не придумав, что делать дальше, поэтому начал просто ходить перед лавкой вперёд-назад, обдумывая ранее сказанное, а Сань Лан продолжал молчать, двигая только глазами в его направлении. Когда ходить ему надоело, он сел обратно, с силой проведя ладонями по лицу и громко втянув носом воздух.       — Теперь ты злишься?       Он замотал головой.       — Я хочу воды.       Сань Лан встал и вышел через раздевалку, в коридоре за ней стоял кулер, а значит, у Се Ляня появилась минутка, чтобы прийти в себя. Чем больше Сань Лан говорил, тем больше вопросов возникало, но если он на эти вопросы отвечал, то становилось только хуже.       Тренер?       Он хочет, чтобы Се Лянь стал его тренером?! Да это же просто смехотворно! Кто поверит, что он хоть что-то помнит о фигурном катании? Как можно доверять ему — всеми забытому, с грязным пятном на репутации и слишком зелёному для тренерства — надежду китайской сборной? Это было в высшей степени безумно.       — Держи, — он взял стаканчик из чужих рук, тихо поблагодарив.       — Тебе же совсем не обязательно всерьёз думать над этим. Я не стану упрашивать, если ты не хочешь.       Весь ужас заключался в том, что Се Ляню как раз начинало хотеться. Он не мог просто сходу согласиться, но и упускать такой шанс не имел права.       — Сань Лан.       — М?       — Почему ты захотел, чтобы именно я тренировал тебя? Не только же из-за моих прошлых достижений...       Хуа Чэн помял в руках свой стаканчик, пытаясь подобрать правильные слова.       — Ты... не заслужил того, что с тобой произошло. Ты мог бы подарить миру, который, впрочем, этого не достоин, ещё много красоты, вдохновить тысячи людей. Поверь, скучающих по тебе фанатов больше, чем ты можешь представить. И я был бы счастлив поработать с тобой.       На столь искреннее признание никак не находилось нужных ответных слов, но Сань Лан немного снизил градус напряжения, добавив тише:       — К тому же, ты не станешь, как эти поросшие мхом пенсионеры, заставлять слушать все произведения Мориса Равеля ради постановки одной программы...       Се Лянь не смог сдержать смеха. Он сталкивался с похожим домашним заданием от своего тренера, поэтому отлично понимал, насколько это нелегко.       — Мне очень жаль, что тебе пришлось через такое пройти, — сочувственно сказал Се Лянь, вдоволь насмеявшись.       — Но, во-первых, — он пригладил волосы, пытаясь принять серьёзный вид. — С чего ты взял, что я ещё хочу хоть что-то дарить людям. А во-вторых, — и тут уже нужно было проявить некоторые чудеса самоконтроля, чтобы голос не дрожал, — почему ты думаешь, что я не заслужил того, что со мной произошло?       Мнения людей касательно того инцидента разделились: кто-то не верил в виновность Се Ляня, защищал его и придумывал оправдательные теории, другие же, признавшие его вину, ранжировались от пишущих в интернете нечто в духе "антидопинговый комитет не стал бы отстранять спортсмена без оснований" до тех, кто желал ему гореть в аду, угрожал изнасилованием в тёмной подворотне и убийством.       А самое печальное, что защищавшие его фанаты могли быть из любой страны в мире, но ненавистников было больше всего именно среди любимых родных соотечественников — так сильно их задело, что он посрамил честь Китая, что они думали, будто имеют право желать ему смерти. И в какой-то момент Се Лянь даже был с ними согласен.       Впрочем, спустя столько времени, это уже имело мало значения. Сейчас было интересно, почему вдруг через восемь лет какой-то мальчишка влез в его тихую, никому не интересную жизнь и решил вытащить это посмешище спортивного мира обратно под софиты ледовых арен.       — Не страшно, если в тебе не осталось любви к людям. Можно понять, почему. Спортсмены и так всегда всё делают ради зрителя, а ты сделай ради себя. Ведь продолжаешь кататься ты каждый день не ради кого-то, верно? — усмешка на губах была кривой и совсем не весёлой. — И мне совершенно без разницы, делал ли ты то, в чём тебя обвинили, но... Никто не заслуживает того, что свалилось на тебя после "официального наказания". Того, что делали сами люди.       Было понятно, что Хуа Чэн не верил в его вину. А ещё что он, как и Се Лянь, тоже мог наговорить красивых речей, не моргнув и глазом. И то ли спортсмен совсем не думал о последствиях выбора такого тренера, то ли он действительно настолько безбашенный, как о нём говорят, и готов ко всему.       — Спасибо за эти слова, — начал Се Лянь, подуспокоившись и придя в себя. — Сань Лан очень добр ко мне, и я... Наверное, рад твоему предложению, но... Ты понимаешь, такие решения не принимаются в одночасье. Надо всё обдумать.       — Конечно. Я понимаю и не жду ответа прямо сейчас, можешь думать сколько потребуется... — он улыбнулся и дополнил: — Но было бы неплохо, услышать твой вердикт к концу следующей недели.       Се Лянь кивнул.       — Постараюсь не затягивать.       Куда-то Хуа Чэн всё-таки торопился, а значит, было некое подобие плана. Хорошо. Замечательно. А теперь к главному.       Се Лянь встал прямо перед спортсменом, смотря на его макушку.       — Можно я... — он провёл в воздухе пальцем от головы Сань Лана вверх и поднял в немом вопросе брови. Тот понял, что от него хотели, и, хмыкнув, зарылся в кудряшки у висков, пошарил там и вытащил по две невидимки с обеих сторон.       — Давай.       Нащупав края парика, Се Лянь поддел его вместе с сеточкой и аккуратно потянул. Длинные локоны настоящих волос, оказываясь на воле, рассыпались по плечам чёрной рекой, и даже их помятость не портила картины.       — Красиво, — от души похвалил Се Лянь, пытаясь не показывать смущения.       — У тебя всё равно было красивее.       — Не подхалимничай, — парик прилетел к Хуа Чэну на колени, и Се Лянь вернулся на лёд. — Мне надо закончить уборку.       Хуа Чэн подорвался с места, догоняя его.       — Я помогу.       Уборщик чувствовал ни с чем не сравнимое удовлетворение от того, что всемирно известный гениальный фигурист бегал с ним по льду с мусорным мешком, поскальзываясь и шатаясь. Можно сказать, тренировки уже начались. «Вы получили бесплатную демо-версию тренера Се. Чтобы разблокировать полную версию, помогите ему очистить территорию от пивных крышек и фантиков».       У Се Ляня было ещё много вопросов, но его бедная голова и так уже трещала от переизбытка информации и впечатлений, поэтому единственное, о чём, или вернее ,о ком, он решил спросить — Бань Юэ. Оказалось, что она, как преданная фанатка, узнала Хуа Чэна почти сразу, выловила его в коридоре и в лоб сказала: "Вы очень похожи на Хуа Чэна". Вот так просто и без хождений вокруг да около. После непродолжительной словесной битвы, где она пыталась доказать, что это точно он, пришлось признать поражение и наобещать автографов, бесплатных билетов на соревнования или шоу, что угодно, лишь бы девчушка держала это ото всех в тайне и не мешалась у Хуа Чэна под ногами. Бань Юэ с радостью согласилась, став "двойным агентом", скрывающим секреты сразу двух непутёвых взрослых.       Се Лянь самую малость чувствовал себя преданным, но по большей части ему было смешно. Он обязательно должен обсудить с Бань Юэ её шпионскую карьеру.       Они с Хуа Чэном уже стояли на крыльце здания, прощаясь и договариваясь списаться позже, когда Се Лянь внезапно понял, что не знает, где в этом захудалом городишке обосновался фигурист. Есть ли тут вообще гостиницы?       — Не волнуйся, я нашёл неплохую квартирку недалеко отсюда.       Квартирку? Страшно представить, какие в этом районе сдаются квартиры... Се Ляню стало немного стыдно, что из-за него приходится так заморачиваться.       — Почему гэгэ так скривился? — хохотнул Сань Лан. — Она довольно приличная, не переживай. Да и я не всегда был богатым богачом, поэтому привычен ко всякому.       Се Лянь как-то упустил момент, когда его стали называть "гэгэ".       Это... Немного смущало, но даже за столь малое время, проведённое вместе, он понял, что Сань Лан просто любит баловаться. На любви к баловству и заканчивались знания Се Ляня о новом знакомом. Однако, если он хотел всерьёз рассмотреть предложение Хуа Чэна, то в первую очередь надо было рассматривать как человека и как спортсмена его самого.       Не то чтобы Се Лянь, восемь лет бесцельно слонявшийся от одной работы к другой и следивший за спортивными событиями вполглаза, считал себя достойным кого-то оценивать, тем более действующего чемпиона Китая... Но Сань Лан выказывал ему большое уважение и не сомневался в его компетенции, значит, и сам Се Лянь должен был наскрести немного самоуважения, закрыть глаза на то, что сейчас он просто уборщик, и вспомнить, что он ещё и один из величайших фигуристов в истории. Он мог позволить себе отказаться от любого предложения, от кого бы оно не исходило, если так будет лучше для него.       Либо согласиться.       Осталось только выяснить, что в этой ситуации значит "лучше".