Аксиома

Это глупо. Честное слово, Гермиона знала всё, что могла услышать от мальчиков и даже от самой себя, но у неё не получалось спокойно спать и есть, потому что чёртова совесть съедала её вместо пищи, грызя всеми доступными способами. Гермиона убеждала себя перед зеркалом и в мыслях, напоминая в тысячный — нет, в миллионный раз, что поступает не просто глупо, а весьма опрометчиво и безумно наивно. Нельзя быть такой совестливой, но она приняла решение, хоть и знала, что пожалеет о своём поступке сразу же. Моментально. Узнать, где именно сейчас Малфой, не составило большого труда. Его дружки никогда не отличались умом и умением держать рот на замке, поэтому, когда она услышала, что Драко отрабатывает какой-то сложный трюк на метле на поле для квиддича, Гермиона решилась, понимая, что другого шанса не будет. И, откровенно говоря, она боялась передумать. Вернее, знала, что передумает, если будет тянуть с желанием перед ним извиниться. Извиниться перед Малфоем… Кто-нибудь может придумать что-то более бредовое, чем это? Вряд ли. И Гермиона не хотела, чтобы хоть кто-то знал, до чего додумался её излишне умный мозг. Она скрывала свои чувства и мысли от мальчиков, представляя их реакцию во всей красе. К тому же, не стоит забывать, что они так гордились ею, когда она от души врезала Малфою по лицу, кажется, сломав ему нос, что разочаровывать их было просто страшно. Рон, разумеется, начнёт на неё кричать, как и всегда, и особенно в этом году, когда она обвиняла его в том, что он наговаривает на Живоглота. И это если забыть про метлу, подаренную Гарри каким-то незнакомцем. Этот курс стал проверкой для их дружбы, и иногда Гермиона всерьёз опасалась, что они эту проверку в итоге не пройдут. Такие мысли пугали её чуть ли не до трясучки, ведь она знала, что мало кому нравилась и больше друзей у неё нет. Гермиона боялась остаться одна. Так глупо было думать об одиночестве, но когда она рисовала в своей голове картину, что мальчики отворачиваются от неё и принимают решение общаться только друг с другом, а её — бросить, как внутри что-то замирало. Дыхание перехватывало, как при панической атаке, и Грейнджер долго не могла прийти в себя. Конечно, это притянуто за уши и несколько преувеличенно, но Гермиона изо всех сил старалась сохранить столь драгоценную для неё дружбу, что научилась поджимать губы и в прямом смысле закрывать рот, боясь сказать то, что мальчикам не понравится. Ещё в прошлом году такой проблемы не было, а в этом появилась. И ей хотелось кричать и плакать, но Гермиона храбро держалась, но ровно до того момента, как сорвалась и ударила Малфоя. Она знала, что поступила правильно, защитила друга и дорогого человека. Малфой сам открыто говорил, что по сути подставил Хагрида и Клювокрыла. Он с удовольствием насмехался над полувеликаном и его слезами, видимо, действительно не понимая, что это значит — потерять близкого. Даже если этот близкий — животное. Гермиона не сомневалась в своих мотивах, не жалела о том, что сделала. И это было самым странным. Она поступила бы точно так же, если отмотать время назад, но внутри ей было тошно. Так тошно, что аж до слёз. А всё дело во взгляде Малфоя. Гермиона никогда особо не смотрела ему в глаза, почему-то всегда сознательно избегая этого, но когда её кулак встретился с его наглой рожей, она заглянула в его холодные и обычно равнодушные омуты, и на мгновение в ней что-то остановилось. Она могла только глядеть на него, как дурочка, пока Малфой не пришёл в себя и не ушёл. Спокойно, без слов. Он просто мотнул головой своим верзилам и исчез в школе, оставив Гермиону с дырой в душе. Но она не расслаблялась. Гермиона ждала мести. В те три дня Малфой периодически мелькал то в коридорах, то в Большом зале, но не подходил к ней. Общих занятий не было, и она подозревала, что он что-то задумал. Наверняка какую-то жестокую и изощрённую шутку, чтобы потом все оставшиеся годы учёбы напоминать. Но три дня прошло, а Малфой ничего не сделал. Он, кажется, даже ничего и никому не рассказал. Директор не вызвал её к себе, чтобы отчитать за то, что она подняла руку на другого человека. Отец Малфоя не явился в школу, чтобы стереть её с лица земли. Его подпевалы — Крэбб и Гойл — вообще не смотрели в её сторону. И никто из слизеринцев не замечал её. И если ещё вчера Гермиона тряслась от страха, страшась своего будущего, то сегодня внезапно поняла, что Малфой не собирается мстить. Конечно, он мог дать ей время расслабиться, чтобы потом ударить побольнее, но что-то подсказывало ей, что никакой подлянки не будет. Возможно, Малфой не был хорошим человеком, но и последней сволочью она почему-то тоже назвать его не могла. Парадокс, да и только. И ночами мучаясь от догадок, от бесконечных вариаций того, что может произойти, Гермиона обнаружила стыд. Ей было стыдно, что она опустилась до поднятия руки на другого человека. Разумеется, дело было не в самом Малфое. Если бы на его месте был другой человек, то она поступила бы ровно так же. Но, тем не менее, она решилась. И прямо сейчас шла в сторону поля для квиддича, видя, как Малфой делает какие-то сложные трюки в воздухе, пугая её своей безбашенностью. Гермиона боялась высоты и всего, что с ней связано, поэтому и к квиддичу относилась весьма скептично, но мальчики никогда не понимали причин и часто просто закатывали глаза, когда она пыталась объяснить. Увидев, что Малфой спускается на землю, Грейнджер ускорилась, не желая потом кричать и звать его по имени, дожидаясь, когда он соблаговолит с ней поговорить. Драко как раз снимал наколенники, сидя на траве, когда она остановилась недалеко от него, чтобы иметь возможность сбежать, но и чтобы он мог её без проблем услышать. Малфой замер, как только понял, что больше не один, и поднял на неё слегка удивлённый взгляд, который сразу же превратился в настоящий айсберг, не дающий и надежды на теплоту. Хотя Гермиона, наверное, её и не заслужила. Ну, по мнению самого Малфоя, естественно. — Чего тебе, Грейнджер? — достаточно грубо спросил Драко, откидывая наколенники и вставая, смотря на неё свысока. — Пришла добавить мне красоты? Его губы как и всегда скривились в насмешливой и презрительной ухмылке, на мгновение возвращая Гермионе трезвость ума. Что я здесь делаю? И она развернулась, чтобы уйти, не замечая, как Малфой приподнимает брови, шокированный её поведением. Гермиона сжала ладони в кулаки, крепко зажмурившись. Малфой должен просить у неё прощения за все издевательства, а не наоборот. Тогда почему она хочет извиниться перед ним? Что с ней, чёрт возьми, не так? Сложный вопрос, и Гермиона задавала его себе тысячу раз, когда столь безумная идея пришла ей в голову, но ответа у неё не было. Он отсутствовал, но вот совесть сдаваться не собиралась. Поэтому, вспомнив, почему и зачем она пришла сюда, Гермиона обернулась и открыла глаза, уставившись на поражённого Малфоя, который понятия не имел, чего от неё ждать. Он даже бросил тревожный взгляд на палочку, лежащую на траве у спортивной сумки, и нахмурился. Драко готов был послать Грейнджер куда подальше, а если надо, и проклясть, но она выпалила слова, которые он совсем не ожидал услышать, и смешно замер, хлопая ресницами. — Прости меня! — громко и отчаянно крикнула Гермиона, прижимая кулаки к бёдрам. — Я не хотела… не должна была тебя бить! Она сглотнула и наконец-то посмотрела на него — по-настоящему посмотрела. Драко выглядел пришибленным. Его обычно безэмоциональные глаза, где изредка мелькало презрение и ненависть, сейчас забавно округлились и напоминали глаза котёнка. Правда, во взгляде Малфоя было лишь неподдельное удивление и что-то ещё, непонятное, но тёплое. Гермиона моргнула, и теплота исчезла, будто её никогда и не было. Она знала, что ей померещилось, но не могла доказать, поэтому просто ждала хоть какого-то ответа от Малфоя. Когда прошло несколько минут долгой и напряжённой тишины, Гермиона поняла, что лучше уйти. Она и так чувствовала себя клинической идиоткой, ведь, будучи в себе, она бы не пошла извиняться перед врагом, но какое-то желание услышать от Малфоя хоть слово не давало ей сдвинуться с места. Отчаявшись, она начала разворачиваться, но тут свершилось чудо. — Что? — тупо переспросил Малфой, словно и не слышал того, что она сказала пять минут назад. Гермиона не сдержалась и закатила глаза, проклиная свою совесть и саму себя самыми разными способами. Это ж надо быть такой дурой. — Я попросила у тебя прощения за тот удар несколько дней назад, — терпеливо проговорила она, не давая себе сорваться. — Я извиняюсь, Малфой. — Вот так, — пробормотал Драко, всё ещё находясь в какой-то непонятной коме. И Гермиона решила, что у неё есть неплохой шанс всё высказать ему. Почему-то ей показалось, что так будет правильно, чтобы он ничего себе не надумал, а то вдруг Малфой решит, что она признает его правоту. Нет уж. Даже не в другой жизни. — Ты поступил ужасно! — горячо начала девушка, почти не обращая на оппонента внимания. — Мало того, что ты незаслуженно обвинил невинное животное в своей же ошибке, так ещё и попросил отца добиться для него смертной казни. Малфой! Это бесчеловечно. Я понимаю, что тебе нет дела до Хагрида, но ни он, ни Клювокрыл не заслужили всего того, что ты на них обрушил. Гермиона вздохнула, окунувшись в желание достучаться до него. — Ты и твой отец добились для Клювокрыла смерти! Это нечестно! Он ни в чём перед тобой не виноват. Как и Хагрид. А ты смеялся над ним, словно это плохо — переживать за того, кто тебе искренне дорог. Да, Хагрид не богат и не чистокровен, как ты, но это не значит, что можно разрушать жизнь человека из-за какой-то прихоти! Грейнджер остановилась, туман застилал глаза. Но ещё не все слова были сказаны. — Я считаю, что поступила правильно. Ты ужасно — отвратительно — себя вёл. Я заступилась за друга, которого люблю и уважаю. И, почему-то мне кажется, что ты поступил бы так же. Не знаю, возможно, я ошибаюсь, но сделанного не изменить. Но мне всё равно перед тобой… неудобно. Я не должна была тебя бить. Это было некрасиво. Вот теперь всё. Гермиона набрала в грудь побольше воздуха, пытаясь отдышаться и прийти в себя после такой пламенной речи. Она не сильно волновалась, что Малфой может подумать о ней, скорее её пугало, как именно он может интерпретировать слова, сказанные со всей искренностью и честностью. Она подозревала, что сейчас услышит любимое слово Малфоя в отношении неё самой, а потом он посмеётся и прогонит её. Но самое паршивое в том, что завтра, наверное, о её извинениях будет знать вся школа. Конечно же, Гермиона понимала, что так всё и произойдёт, но по какой-то неясной причине тогда её не испугал длинный язык Малфоя, а сейчас ей стало не по себе. Она внутренне сжалась, готовясь быть смешанной с грязью. Но Малфой молчал. До сих пор. И Гермиона робко посмотрела на него, не замечая ненависти и омерзения в его глазах. Сейчас они были спокойны, как хмурое море. — Очень… информативно, Грейнджер, — растягивая гласные, сказал Малфой, снимая перчатки без пальцев с рук и кидая их в сумку. Гермиона переступила с ноги на ногу, боясь даже предположить, чем всё закончится. — Ты права, — тихо произнёс Малфой, и Гермиона чуть не упала. В прямом смысле. По-настоящему. Девушка широко распахнула глаза, кажется, перестав дышать от шока. — Я не должен быть нарушать правила нахождения рядом с этой летающей тварью, — со вздохом сказал Драко, поднимая на неё какой-то немного потерянный взгляд. — Я злился и рассказал отцу, а дальше всё… закрутилось. — Ты мог остановить его, — почти шёпотом проговорила Гермиона. — Ты мог попросить его не собирать комиссию. Мог отговорить от казни. — Мог, — просто согласился Малфой. — Но не сделал. Думал, что всё правильно. Но мне всё равно было стыдно. — Тебе?! Тебе может быть стыдно? — ахнула Гермиона, смотря на него как на неведомое существо. Малфой лишь фыркнул, скривив свои губы в саркастической усмешке. — Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Грейнджер, — отрезал он, и она молча признала его правоту. Они действительно ничего не знали друг о друге. — Тогда почему ты сейчас согласился со мной? — Потому что ты врезала мне, — нехотя признал Малфой. — Наверное, в тот момент я и понял, насколько далеко всё зашло, раз даже ты вышла из себя. — То есть это благодарность? — с лёгкой улыбкой спросила Гермиона. И как только она подумала, что вот сейчас он точно пошлёт её, как Малфой хмыкнул и закатил глаза, будто всё было понятно с самого начала. — Ты никогда не услышишь от меня благодарности, Грейнджер, за этот удар, — высокомерно сказал он, и потом, едва слышно добавил: — Хороший удар. Гермиона услышала его похвалу и почувствовала, как покраснели щёки. Она жадал криков и ругани, но Малфой так сильно удивил её, что ей даже не хотелось поскорее вернуться в замок. Оказывается, он умеет быть нормальным. Умеет общаться и разговаривать по-человечески. Интересно, а какой он с друзьями? Так, стоп! Она мотнула головой, чтобы прекратить мысли, бегущие в жутком направлении, и пожала плечами, пытаясь заставить своё тело хоть как-то двигаться. Малфой продолжал странно смотреть на неё, словно пытался залезть в голову и узнать причину её нахождения здесь. Но Гермиона не поддавалась и глядела на него в ответ с улыбкой, которую он не мог разгадать. — Знаешь, я приятно удивлена, — всё-таки сказала она, чтобы избавиться от слишком уютной тишины между ними. — Ты, оказывается, человек, а не противный слизняк. — Тебе никто не поверит, а я буду всё отрицать, — сразу нашёлся с ответом Малфой, задрав подбородок. Гермиона смущённо рассмеялась, не понимая, что вообще здесь происходит. — В любом случае, я рада, что мы так… поговорили. Видя своё непонятное поведение, Гермиона хотела сбежать, потому что ей очень не нравилось, что она начала проникаться к Малфою какими-то человеческими чувствами. И пускай они самые банальные и чуть ли не базовые, она не хотела считать своего врага кем-то, у кого есть душа и свои проблемы. Нельзя видеть во враге человека. Это опасно. Очень опасно. Гермиона не стала прощаться, просто развернулась, но голос Малфоя не дал сделать ей и пары шагов. — Знаешь, Грейнджер, я не всегда прав, — неуверенно и словно через силу сказал Драко. К счастью для него, Гермиона не видела, как забавно он покраснел. — Я могу ошибаться. Она спокойно посмотрела на него, склонив голову набок. Милая улыбка отказывалась покидать её лицо. — Это что, Малфой, извинения за всё, что ты мне говорил? — И не надейся, Грейнджер, — ощетинился Драко, нахмурившись. — Я просто понимаю причину твоего удара. Не выдумывай того, чего нет. Гермиона была умной, но вот Малфоя она не знала, поэтому сомневалась, что он ей не врёт. Разумеется, она хотела верить, что он попросил прощения, пусть и в такой непонятной формулировке, но вот какая-то интуиция подсказывала девушке, что тут замешаны не только фантазии, но и реальные факты. Кажется, Малфой действительно извинился, но сам испугался или смутился тем, что сделал. И, в любом случае, его попытка была засчитана. — Я тебя поняла, — лишь бросила Гермиона, ощущая трепет от их разговора. Она боялась и ждала самого худшего, но всё вышло иначе. И она даже не предполагала, что Малфой примет её извинения и принесёт свои. Корявые, плохо понимаемые, но скажет, запустив какой-то механизм. Гермиона сильно покраснела, всё ещё пялясь на Малфоя так же, как и он смотрел на неё, и поняла, что нужно бежать, пока не стало поздно. Она побрела в сторону замка, чувствуя себя очень странно. — Грейнджер! Она вновь взглянула на него, прекрасно видя его лицо, хоть и смогла отойти достаточно далеко. — Ты всё ещё заноза в заднице! — крикнул Малфой. Гермиона закатила глаза и показала ему средний палец, почему-то уверенная в том, что он знает смысл этого жеста. И Драко действительно знал. Но он не назвал её грязнокровкой и не стал показывать что-то в ответ. Он засмеялся, качая головой. Гермиона больше не могла оттягивать момент и почти побежала в замок, изредка смотря в сторону поля, где остался Малфой, закусывая губу. Сердце быстро колотилось, но страшно ей не было. Наоборот, появилась какая-то лёгкость. У неё за спиной словно выросли крылья. Фыркнув на свои собственные мысли, она постаралась занять себя чем-нибудь другим, не зная, что Малфой поднялся в воздух на метле и следил за ней, пока она не вошла в школу, скрывшись за массивными дверями. Он поднял голову и посмотрел на прекрасный закат, ещё не представляя, что ждёт его впереди. И всё началось. Началось с одной треклятой улыбки, от которой у него в первый раз перехватило дыхание и проснулась совесть.

***

— Да что же такое? — пробурчала Гермиона, поражаясь, сколько сегодня народу в библиотеке. Она никогда раньше не видела, чтобы ученики посещали это место с таким рвением, как сегодня. Видимо, это Снейп был причастен к внезапному озарению студентов. Гермиона и сама искала место, чтобы сделать доклад и другие задания, данные им для самостоятельного выполнения, но никак не ожидала, что разговоры ребят окажутся правдой. По всей видимости, у профессора зельеварения был тяжёлый день. Или неделя. Или век. Устало вздохнув, почти отчаявшись найти спокойное и уединённое место, Гермиона прошла вперёд, заходя в дальний проход, ведущий к Запретной секции. Она не особо любила те столы, там было как-то мрачно, но, кажется, выбора у неё не осталось. Как только она завернула за угол и заметила, что часть стола пуста, то улыбнулась, с воодушевлением направляясь к нему. Но стоило ей сделать ещё пару шагов, как внутри всё оборвалось. Малфой сидел в самом углу необходимого ей стола и расслабленно что-то писал на пергаменте, периодически смотря в учебник. Гермиона против воли сглотнула. Они не общались. С тех пор, как она извинилась перед ним чуть больше недели назад, они не разговаривали. Малфой даже перестал доставать её, словно она стала невидимкой, но вот Гарри и Рон наоборот получали от него больше внимания, чем прежде. Она старалась не думать о нём и о причинах изменения его поведения, но каждый раз, когда мысли о парне всплывали на поверхность, Гермиона вспоминала о лучах закатного солнца в его волосах и ухмылке, которая в первый раз за три годы учёбы не показалась ей противной. И, понимая, какую плоскость принимает ход её мыслей, Гермиона переключалась на что-нибудь другое, мечтая забыть о Малфое навсегда. Но не вышло. Он всегда был где-то рядом. Неудивительно, ведь они учились вместе и часто пересекались не только в Большом зале, но и на парах. Раньше Гермиона никогда не обращала внимания, сколько времени на самом деле Гриффиндор взаимодействует со Слизерином. Конечно, тут и сами преподаватели стараются любыми способами примирить два враждующих факультета, но Грейнджер с шоком поняла, как много Малфоя в её жизни. Это действительно пугало. Но, естественно, изменить это у неё не выходило. Поэтому она пыталась лишний раз не оставаться одной, всегда находясь в компании, но и этот план проваливался, ведь их ссоры с мальчиками не прекращались. Казалось, что они только росли и увеличивались с ужасающей скоростью. Гермиона втайне ото всех плакала в спальне, когда не было соседок, но слёзы не помогали пережить обиду. Она, конечно, улыбалась и продолжала исправно учиться, но иногда было так больно, что Гермионе хотелось сбежать из школы и вернуться в магловский мир. Да, это были слабые мысли, мысли, приходящие в момент отчаяния, но бывало, что боль была сильнее здравого смысла. И ещё и Малфой… Он ничего не делал. Вообще. Она будто растворилась для него, полностью перестав существовать. Сначала Гермиона ждала подвоха, опасаясь, что Малфой на поле и Малфой в школе — два разных человека, но выходило, что он, наверное, кое-что для себя осознал. По крайней мере, Гермиона хотела в это верить. Но в отношении парня её беспокоило нечто другое. Собственные чувства. Вчера она поймала себя на том, что с любопытством изучает его брови и глаза, пытаясь понять, за что мальчику достались такие прекрасные и длинные ресницы. Это было просто несправедливо. Но, подумав об этом, Гермиона с ужасом поняла, что делает, и вернулась к написанию конспекта под диктовку профессора Макгонагалл, боясь, что кто-нибудь обратил внимание на её маленькое помешательство. К счастью, сумасшедшей она осталась только в своей голове, но легче тоже не становилось. Решив убраться от Малфоя подальше, не желая нарываться и портить перемирие, она медленно начала отступать, но, как назло, наступила на скрипучую доску и застыла, видя, как Малфой резко поднимает голову и смотрит прямо на неё. Гермиона наверняка напоминала испуганную лань перед столкновением с фурой. Да, весьма банальное сравнение, но чувствовала она себя так же. Словно вся жизнь перед глазами пронеслась. — Грейнджер, — выдохнул Малфой, удивлённый её приходом сюда. Он откинулся на спинку стула, оставляя руки лежать на столе. Его поза буквально кричала, что он считает себя хозяином данного закоулка библиотеки. — Неожиданный сюрприз. — Я уже ухожу, — бросила Гермиона, действительно именно это имея в виду. — Подожди! — едва не крикнул Малфой, останавливая её. Гермиона с недоумением взглянула на него, обернувшись, замечая, что его щёки стали слегка красноватыми, будто ему было неловко. Интересно. — Я знаю, что места в библиотеке нет, — как бы равнодушно проговорил Малфой. — Сам едва нашёл возможность сесть в одиночестве. Но ты можешь присоединиться. — Ты же хотел побыть в одиночестве? — подловила его девушка, и Драко скривился. — Да или нет? — просто спросил он, моментально раздражаясь. Вопреки собственным доводам, Гермиона спрятала улыбку ладонью, зная, что Малфой точно взбесится, если увидит её весёлое настроение, причём, вызванное его приглашением вместе делать уроки. Она спокойно села напротив него за стол и начала доставать канцелярские принадлежности и учебник, чтобы поскорее заняться заданием от Снейпа. Драко молчал, но иногда поглядывал на неё, думая, что она не видит. Но Гермиона видела, и почему-то даже не возражала. Ей было ужасно любопытно, почему Малфой сменил гнев на милость. И ещё, отказываясь признаваться в этом самой себе, Грейнджер было приятно его внимание. Безумие! Но происходящее прямо сейчас. Сделав доклад и убрав один пергамент, Гермиона достала из сумки ещё один и резво начала решать одну из задач по определению правильного компонента для любого выбранного зелья. Это было увлекательно, и её так поглотило задание, что она не услышала вопрос Малфоя. — Что? — вскинув голову, Гермиона посмотрела ему прямо в глаза, впервые увидев, что они не просто серые, а серо-голубые. Такой нежный и загадочный оттенок на самом деле. Наверное, как и сам Малфой. Ужаснувшись этой мысли, она сглотнула, молясь, чтобы Малфой ничего не понял по её лицу. И, слава богу, ей повезло. — Ты определилась с зельем, да? — с лёгким налётом превосходства поинтересовался Драко, закрыв локтем свой пергамент с домашним заданием. Гермиона прищурилась, но решила ответить. — Да, выбрала Амортенцию. Глаза Драко расширились, а потом он усмехнулся, но как-то по-доброму, не так язвительно, как ещё две недели назад. — Решила напоить какого-то бедолагу, чтобы он носил за тобой учебники по школе? — Да, и даже выбрала жертву. — И кого это? — Драко снова расположился с видом хозяина на простом деревянном стуле, и она невинно улыбнулась. — Тебя, — сказала Гермиона, и Малфой на мгновение превратился в статую. — Ну а что? Побегаешь за мной, поносишь учебники, может, даже умнее станешь. Грейнджер внимательно наблюдала за ним, желая понять границы дозволенного, но Драко снова сумел её удивить, когда просто хмыкнул, засчитывая попытку подколоть его. — Туше, — протянул он. Гермиона расцвела. Она так ярко улыбнулась, что он на пару секунд завис, рассматривая её веснушки и ямочку на правой щеке. Драко с шоком понял, что она красивая. И чуть не упал со стула, смешно вцепившись в стол, чтобы не опозориться перед девушкой. — Ты в порядке? — нахмурилась она. — Да, отлично, — поспешно сказал Драко, натягивая маску уверенности. — А какое зелье ты выбрал? — Гермиона решила, что раз они могут разговаривать, то почему бы не обсудить что-то безопасное. Учёбу, например. Насколько она знала, Малфой был таким же дотошным и занудным, как и она. Пару раз Гермиона слышала, как Паркинсон говорила своим подругам, что Малфой отказался с ней гулять только потому, что нужно было писать реферат. Она так возмущалась, а Грейнджер восхитилась его желанием учиться и не отставать. Тогда, разумеется, она моментально об этом забыла, но сейчас почему-то вспомнила. К тому же Малфой всегда дышал ей в спину в плане оценок и баллов. Он периодически обгонял её по некоторым предметам, таким, как зелья или чары, но никогда не сдавал позиций. И за это она его уважала, хотя и не призналась бы в подобном даже на смертном одре. И тем более ему самому. — Я взял на разбор зелье памяти, — с заминкой ответил Малфой. Гермиона про себя изумилась, но в реальности отреагировала спокойнее. — Это очень смело. Официально это зелье считается недоработанным. — Поэтому я его и взял, — чопорно произнёс Драко, с усмешкой в глазах смотря на неё. — Снейп точно не будет против. — Ну, ты ведь его любимчик, — с обидой фыркнула Гермиона. — Это что, зависть, Грейнджер? — усмехнулся Малфой. — Вот ещё! — она закатила глаза, скрывая свои настоящие эмоции. — Снейп не входит в число моих любимых преподавателей, так что мне всё равно, кто носит статус его любимого ученика. — Ну да, тебе же больше нравятся такие, как Локонс. Она ахнула и, не проконтролировав свою реакцию, бросила в него запасное перо. Малфой засмеялся, но не успел увернуться. — Это было низко! — возмущалась Гермиона. — Между прочим, не мне одной он нравился. — Да, я в курсе, все девчонки Хогвартса сходили по нему с ума, — с мальчишеской злостью буркнул Малфой, вызывая на её лице очередную улыбку. — Я, кстати, так и не понял почему. — Ну, — задумчиво протянула Гермиона, разглядывая верхние полки с книгами, пытаясь честно объяснить Малфою. — Наверное, потому что он такой… мужественный. Драко громко и показательно фыркнул, возвращаясь к своему заданию. Грейнджер только поджала губы, считая его поведение милым. Это беспокоило, ведь ещё в начале года она откровенно презирала слизеринца и едва переносила его общество на одних и тех же уроках. А теперь находит его почти милым. И это плохо. Очень плохо. Некоторое время они занимались своими заданиями, изредка бросая друг на друга странные взгляды, но не замечая собственного поведения, надеясь, что никто из них ничего не видел. Позже Гермиона даже смогла абстрагироваться и полностью уйти в решение задачи, но тихий голос Малфоя вывел её из транса. — Я сам заработал место в команде, — приглушённо сказал он, вызывая на её лице недоумение. — В команде по квиддичу. Ты говорила, что мой отец купил его мне, но на самом деле, мётлы подарили уже после того, как я прошёл отборочные. — И ты до сих пор помнишь, что я тебе тогда сказала? — с непонятной эмоцией уточнила Гермиона, не в силах даже приблизительно понять его. Малфой вздохнул и отложил перо, прикрыв веки. Он выглядел совсем юным, и, по факту, таким и был, но обычно его лицо было напряжённым, словно он всегда готовился к удару в спину. А сейчас он был просто парнем. Просто однокурсником, с которым они делали уроки и иногда смеялись вместе. Такие изменения в её представлении Малфоя казались поворотными. Будто сама судьба вкладывала ей эти мысли в голову, но в данный момент Гермиона не переживала о таком. Она лишь хотела услышать его ответ. — Я не хотел говорить то, что сказал, — через силу произнёс Малфой, уставившись на неё. — Я ответил. Мне было… неприятно, что ты подумала, будто я купил себе место. С тех пор все так и считают. Даже участники команды. Гермиона сложила руки на столе, приняв строгий вид. Кажется, у них намечается серьёзный разговор. — Но это никак не оправдывает того, что ты сказал мне, — с затаённой обидой процедила девушка. — Ты травил меня. И делал это блестяще. Глаза Драко вспыхнули, но он почему-то промолчал. Гермиона смотрела на него, надеясь, так глупо надеясь на извинения, но даже её наивность понимала, что такого не бывает. — Почему именно это слово? — вопрос слетел с губ непроизвольно. — Потому что я знал, что тебе будет больно так же, как и мне. Ответ Малфой несказанно удивил её. Гермиона покачала головой, не веря, что их открытые боевые действия начала она. — То есть, хочешь сказать, что я сама виновата? — Нет, — сразу сказал Малфой. — Но, думаю, глупо отрицать, что кто-то из нас святой. Она прищурилась, отказываясь разговаривать на эту тему. Злости не было, но вот непонимание и какое-то жгучее желание доказать, что она права, не отпускали. И обида. Конечно же, обида, куда без неё. — Ты был прав, ты смог мне сделать больно. Так, как никто и никогда, — с горечью произнесла Гермиона. — Надеюсь, когда ты ударила меня, тебе стало легче, — равнодушно бросил Драко. — Ну ты и скотина, Малфой! — прошипела Гермиона, вскакивая с места. — Ты такой… — она тихо зарычала, проклиная своё желание узнать его поближе. Но почему он всё испортил? Всё ведь было так хорошо! Быстро собирая вещи в сумку, Гермиона едва не плакала. Даже когда Малфой назвал её грязнокровкой, она сдержалась. Смогла проконтролировать свои эмоции, а сейчас практически разрыдалась только от того, что они спокойно и откровенно поговорили с ним. По какой-то причине в данный момент было больнее. Закинув учебник в сумку, она дёрнула молнию, но язычок зажевал ткань, и Гермиона не могла сдвинуть его с места. Всхлипнув, она была готова прямо сейчас упасть на колени и начать громко и надрывно плакать, как Малфой встал и одним аккуратным движением починил молнию, застегнув её сумку. А Гермиона как дура пялилась на него, ни черта не понимая. Драко поднял на неё смущённый взгляд, будто ему было по-настоящему стыдно за весь их разговор и прошлое в частности. — Ты можешь остаться, — опустив глаза, сказал парень. Грейнджер не нуждалась в его снисхождении и жалости. Она просто промолчала и, закинув сумку на плечо, убежала из библиотеки, ненавидя себя за надежду подружиться с Малфоем. Господи, разве можно быть такой идиоткой?

***

Она была так зла. Нет, она была в бешенстве. Ни Рон, ни Гарри не желали слушать её касаемо чёртовой метлы. Они просто упёрлись рогами в стену, как тупоголовые бараны, и спорили с ней, что она, якобы, чем-то вечно недовольна. Гермиона бесилась, злилась, плакала по ночам, но не сдавалась, хотя понимала, что скоро её терпение лопнет и вся её воля растворится в воздухе. Она чувствовала себя такой одинокой из-за ссор с мальчиками. Теперь ей даже поговорить было не с кем. Конечно, Джинни была достаточно дружелюбно к ней настроена, но пока у них плохо получалось взаимодействовать. Казалось, что Гермиона сейчас гораздо старше сестры Рона, хотя она и помнила, что между ними совсем небольшая разница в возрасте. Идя по коридору, где студенты толкались и спешили на следующую пару, Гермиона отчитывала Гарри и Рона за столь безалаберное отношение к собственной безопасности. Она не хотела найти их остывшие тела после того, как они по глупости коснутся метлы. — Это просто безрассудно! — спорила Гермиона, перебивая Рона. — Как вы не понимаете, что её мог прислать Сириус Блэк! А вдруг он наложил какое-то опасное заклинание на метлу. Почему вы не верите мне? — Потому что это всё глупости, Гермиона, — не успокаивался Рон. — Ты просто помешалась на контроле. Хватит диктовать нам, что делать. Гарри согласно кивнул, чем окончательно добил Гермиону. Она опустила глаза, и всё относительно хорошее настроение моментально пропало, будто его никогда и не было. Поток студентов увеличился, когда до пары оставалось всего несколько минут, и девушка немного отстала от друзей, пытаясь никого не сбить по дороге. Она встала на носочках, уворачиваясь от чужих локтей, не желая получить удар куда-нибудь в бок, и пропустила парочку старшекурсников, которые не отлипали друг от друга. Неожиданно кто-то толкнул её в спину, и она полетела вперёд, но врезалась в парня, а вернее, в его спину. Незнакомцем, ставшем ей подушкой безопасности, оказался какой-то когтевранец, и Гермиона извинилась перед ним и получила в награду понимание. И тут произошло нечто необыкновенное. Малфой появился рядом с ней и, взяв за плечо, потащил прямо в поток студентов, идя практически на таран. Гермиона открыла рот, не в силах даже остановиться и спросить его, что он делает. Малфой грубо толкнул какого-то парня и сказал ему отойти, и его послушались, давая им приблизиться к нужному кабинету. Когда она заметила мальчиков, стоящих у аудитории и о чём-то разговаривающих между собой, Драко мазнул по ней странным взглядом и благоразумно пропустил вперёд, чтобы никто не заподозрил, что они шли вместе. Гермиона моментально подошла к Гарри и Рону, с грустью и обидой понимая, что они даже не обратили внимания на её отсутствие. Вздохнув, она улыбнулась профессору Макгонагалл, которая наконец-то открыла кабинет, впуская учеников внутрь. Грейнджер привычно заняла вторую парту последнего ряда, не желая сидеть в центре. Ей нравилось возле стены, где никто не сможет следить за ней и просить списывать. Обычно она сидела с Невиллом на трансфигурации, но сегодня к ней подсел Симус, умоляя о возможности списать чары. Она закатила глаза и дала ему тетрадь, зная, что это Рон его надоумил. По-хорошему, надо было отказаться и прочитать лекцию о неправомерности их поступков, но в данный момент Гермиона не хотела говорить с кем-то из друзей. Они достали её. И обижали уже столько времени подряд. Хотелось просто отдохнуть от них. Профессор Макгонагалл начала объяснять новую тему и читать лекцию, сев за свой стол. Гермиона быстро писала текст, не замечая ничего на свете. Лишь когда у неё закончились чернила и пришлось копаться в сумке, чтобы найти нужный бутылёк, девушка почувствовала чей-то взгляд. Почему-то она сразу же посмотрела на Малфоя и наткнулась на серо-голубой шторм в его глазах. Он, кажется, смутился и вернулся к написанию конспекта, но теперь Гермиона не могла оставаться в своём теле. Её буквально охватил неизвестный доселе зуд, словно кожа ощущала каждый вдох и выдох Малфоя, будучи на таком значительном расстоянии. Она наконец-то достала чернила и возобновила свою работу, но сердце не перестало лихорадочно стучать в груди. А глаза, наоборот, были не в силах перестать бросать на слизеринца любопытные взгляды. Это безумие. Только оно могло так захватить её, но Гермиона никак не могла остановиться. Как и Малфой. Он постоянно посматривал на неё, и когда их взгляды во второй раз столкнулись, он хрипло выдохнул, не имея возможности отвернуться. Гермиона зависла. Она, кажется, даже не моргала, насколько её захватило это необъяснимое и загадочное чувство, что лекция любимого профессора оказалась пустышкой и совсем не стоящей внимания. Возможно, они бы нарвались на замечание профессора, если бы не Симус, который отвлёк и спросил, что сейчас сказала Макгонагалл. Гермиона вырвалась из капкана глаз Малфоя и быстро ответила ему какую-то глупость. Она тяжело вздохнула, заставляя себя вновь заняться конспектом, и на какое-то время Грейнджер действительно забыла о Драко, но вот он не забыл. Малфой всё также смотрел на неё, вызывая милый румянец на щеках. Когда пара закончилась и все студенты рванули в Большой зал на обед, они столкнулись в дверях. Гермиона не ожидала этого и замерла прямо в проходе, боясь, что вот сейчас-то Малфой скажет что-нибудь мерзкое, но он просто пропустил её. Молча. Будто делал так каждый день. И Гермиона не отрицает, что ей могло показаться, но когда она проходила мимо, что-то коснулось её руки. Мимолётно и едва-едва, но это прикосновение лишило её воздуха на несколько минут. Покинув аудиторию, она обернулась и увидела, что Малфой переговаривается с Пэнси, но его взгляд был прикован к ней. Грейнджер покраснела и поспешила отвернуться, по сути сбежав с места преступления, окончательно запутавшись. Последний месяц их отношения с Малфоем напоминали пороховую бочку. И она не знала, что выльется из этой бочки, когда она рванёт. Но в то же время ей так отчаянно хотелось узнать, что это будет, что, наверное, она начала сходить с ума. Другого объяснения у неё не было. Сев за гриффиндорский стол в Большом зале, Гермиона стала рассматривать блюда, приготовленные домовыми эльфами, думая, чего же ей хочется. Выбор пал на картофельный пирог и приготовленные на пару овощи. Она наложила еду в тарелку и сглотнула, когда заприметила, что Малфой тоже пришёл на обед. Отведя глаза, она решила переключиться. — Рон, ты всё записал на лекции? — спросила Гермиона, не видя в своём вопросе никакого подвоха. Но вот Уизли почему-то подумал иначе и закатил глаза. — Мерлин, Гермиона, ты вообще хоть о чём-нибудь другом думаешь? Только про уроки вечно говоришь, — с каждым словом Рон говорил тише, словно до него медленно доходило, что он переборщил. Правда, поздно, ведь она всё прекрасно слышала. Отложив столовые приборы, Гермиона посмотрела на друга, не понимая, какого чёрта они в этом году хамят ей и вообще ведут себя как злобные мальчишки. — Рональд, я не могу спросить тебя о лекции? — она выгнула бровь, и Уизли поник, чувствуя себя виноватым. — Прости, я не хотел… — Нет, по-моему, ты хотел и сказал то, что думаешь, — грубо произнесла Гермиона, ощущая, как праведный гнев поднимает голову внутри неё. — Ты с начала года меня цепляешь. Если не хочешь больше со мной общаться, так и скажи. — Гермиона, нет! — испуганно воскликнул Рон, беря её за руку. — Прости меня, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть. — Но обидел, — прошипела Гермиона, не осознавая, что срывается на него. — Ты всегда так делаешь. Сначала говоришь, а потом думаешь. Мне надоело это терпеть! — Гермиона, ты чего? — удивлённо поинтересовался Гарри, бегая глазами по лицам, сидящим за гриффиндорским столом, видя, что многие смотрят на них. — Не ругайтесь, — прошептал он. Грейнджер пришла в себя и оглянулась. Она, видимо, повысила голос, потому что многие ребята глядели на неё, как на чокнутую. На неё часто так смотрели на самом деле, и в другие дни девушка не обратила бы на это никакого внимания, но сегодня всё было против неё, и она психанула. Резко встав из-за стола, Гермиона покинула Большой зал, не слыша, как Рон зовёт её по имени. Она просто вылетела оттуда, направляясь на Астрономическую башню. В библиотеке прятаться нельзя, мальчики будут искать её там в первую очередь, а башня подойдёт идеально, ведь ни Гарри, ни Рон не знали, что в этом году она начала прятаться там от них, желая отдохнуть и забыть все их обидные придирки. Взлетев по лестнице наверх, она схватилась за поручни и посмотрела на весеннее небо, где было всё больше голубого и всё меньше серого. И глядя на небо, Гермиона подумала о Малфое. Его глаза тоже были такими. И если раньше они ассоциировались у неё с пасмурным небом, исключительно с холодом и льдом, то сейчас она поняла, что на самом деле это весна. Малфой смотрел на неё глазами весны. Там не было мороза, не было арктического льда, там был растаявший снег и робкие лучи солнца. И, зацепившись за эту мысль, Гермиона смогла улыбнуться, пуская ростки чего-то пугающего и неизвестного в своё сердце.

***

Наверное, именно так ощущает себя человек, знающий свой смертельный диагноз. Ты вроде ничего не понимаешь, но в то же время понимаешь всё. Ты видишь, как твоя жизнь проносится мимо тебя, но не останавливаешь самого себя, предпочитая обманывать собственные чувства. Гермиона занималась именно этим. Она знала, к чему ведут их взгляды с Малфоем друг на друга. Понимала, что это может значить. Но при этом она прикидывалась дурочкой даже в своей голове, старательно вычёркивая мысли, как в ежедневнике, когда они становились очевидными и прямо говорящими, что у неё в сердце поселился паразит. Белобрысый, с красивыми серо-голубыми глазами и наглой ухмылкой, от которой теперь она постоянно замирала, мечтая, чтобы она была адресована только ей одной. Глупо. Невероятно. Невозможно глупо. Но Гермиона отмахивалась, предпочитая врать самой себе, чтобы не допустить чего-то более глобального и ужасающего. Грейнджер всегда была умной, но, как оказалось, даже у неё есть своя ахиллесова пята. Правда, об этом, кроме неё, никто не знал. И слава Богу. Потому что проблем стало бы больше в несколько тысяч раз. Драко часто смотрел на неё. Он не подходил, и они старательно избегали друг друга в библиотеке, прячась по разным углам, но Гермиона видела его глаза везде, куда бы ни пошла. Сначала это пугало, а потом стало разливаться мёдом в душе, склеивая все её рациональные мысли между собой. Гермиона была не лучше. Она перехватила эстафету этой занимательной игры и тоже стала поглядывать на Малфоя, почему-то интуитивно чувствуя, что ему это нравится. Нравится ловить её взгляды и периодически пересекаться, общаясь лишь при помощи взмахов ресниц. И ещё она проводила исследование. Маленькое, совсем глупое, но Гермиона наслаждалась им ночами, наложив заглушку на балдахин над кроватью, чтобы никто из соседок ни в коем случае не услышал. Она тренировалась произносить имя Малфоя. Смех да и только, но ей по какой-то неведомой причине хотелось назвать его по имени, когда они в следующий раз останутся наедине, и удивить Малфоя тем, как легко соскользнули с её губ эти пять букв, которые раньше казались чуть ли не запретными. Она сходила с ума. Без вариантов. Мальчики ничего не замечали. Да и Гермиона перестала так сильно на них обижаться, когда все подробности касаемо Сириуса Блэка вскрылись. Когда они узнали, кто такая Короста. Когда она рассказала им про маховик времени. Когда все тайны остались в прошлом. После опасного приключения Гермиона простила мальчиков, и они, кажется, тоже поняли, что на самом деле она просто переживала за них и действительно сильно уставала из-за нагрузки от дополнительных занятий. Они смогли помириться, чем убедили её в том, что она не одна. Но Малфой никуда не уходил из её головы. Он прочно там обосновался, наблюдая за её потугами сопротивляться странному наваждению с высокомерной ухмылкой. Но правда была в том, что Гермиона практически сдалась ему без боя. Да, это огромное пятно на её репутации, но ей было плевать. Новые чувства так стремительно и лихо захватили девушку, что она махнула рукой и решила посмотреть, к чему приведёт их совместное с Малфоем безумие. А то, что они в одной лодке, Гермиона ни капли не сомневалась. — Гермиона, давай помогу? — предложил Уизли, бросая уточняющий взгляд на её тяжёлый чемодан. — Ох, спасибо, Рон, — улыбнулась Грейнджер и позволила ему покатить её чемодан. Отдавая багаж, Гермиона смотрела по сторонам, но Малфоя пока не увидела. Она гадала, удастся ли им попрощаться, потому что ей было важно сказать ему хоть слово перед каникулами. Но слизеринца не было видно, и она вошла в поезд, начиная искать свободное купе, где можно было сесть с мальчиками. Гарри шёл следом за ней, пересказывая свой прощальный диалог с профессором Люпином, и Гермиона кивала, мыслями находясь совсем не здесь. — Давай сюда, — сказал Поттер, открывая дверь найденного пустого купе, упав на мягкий диванчик. Гермиона опустилась на сидение и положила сумку рядом с собой, наблюдая в окно, как суетятся студенты. Старшекурсники выглядели спокойными и безразличными к ажиотажу вокруг возвращения домой, а вот младшекурсники буквально сходили с ума, надеясь ничего не забыть. Ей было весело смотреть на такие различия между ними, ведь сейчас она находится в том возрасте, когда ты уже не ребёнок, но в то же время и не взрослый. Сейчас Гермиона на перепутье, и она гадала, какой будет через пару лет. Почему-то в последнее время её такие мысли не отпускали. Рон наконец-то управился с багажом и присоединился к ним, делясь впечатлениями от того, какой балаган был у грузового отсека поезда. Гермиона почти не слушала его, пребывая где-то внутри себя, ощущая, как настроение падает вниз из-за одного конкретного человека. Поезд тронулся и начал свой маршрут в Лондон, где должен был передать студентов родителям. Гермиона с тоской смотрела на проплывающий пейзаж, ругая себя за наивные мечты, не соответствующие реальности. Она вообще не обращала внимания на друзей, но не испытывала вину. В данный момент ей было плохо. Повернув голову и посмотрев на мальчиков, она улыбнулась, некоторое время наблюдая за их игрой в карты. Она несколько раз ругалась на них, говоря, что карты — азартная игра, которая не доведёт до добра, но Рон закатывал глаза, соглашаясь с ней, но потом всё равно доставал их, чтобы скрасить времяпрепровождение, боясь умереть от скуки. Внезапно мимо их купе прошёл Малфой, и Гермиона вскочила с места, сказав, что ей нужно в туалет. Гарри пожал плечами и не придал её словам значения, впрочем, как и Рон. Она вылетела из купе, видя, что Малфой идёт вперёд, видимо, не заметив её. — Малфой! Драко застыл, медленно обернувшись, чтобы взглянуть на неё. Гермиона сглотнула, чувствуя, как от напряжения и стресса потеют ладони. Она смело сделала парочку шагов к нему, но соблюдая дистанцию. — Грейнджер, — протянул Драко, заставляя её ноги затрястись. — Слышал, вы знатно отхватили от Люпина во время полнолуния. Гермиона не знала, почему он вспомнил именно об этом, но внутри что-то шевельнулось, кидая ей в голову мысль, что он мог волноваться за неё. Она боялась верить в данную теорию, но всё равно поспешила его успокоить. Зачем? Сама не знаю. — Да, но там очень сложная ситуация. На самом деле никто не пострадал, — скороговоркой выпалила девушка, не зная, куда деть руки. — А ты? — прищурился Малфой. — Я в полном порядке. Драко кивнул и опустил глаза. Гермиона смотрела на него не отрываясь и, то ли ей показалось, то ли это действительно было так, но он покраснел. Мило и забавно, особенно его уши. Из-за этого в груди послышался звон колокольчиков. И их нежная мелодия почти успокоила Гермиону. — А ты сам в порядке? — с любопытством спросила она, делая к нему навстречу маленький шажок. Малфой заметил её движение и ухмыльнулся, снова принимая уверенный вид. — Как и всегда. — Хорошо, — пробормотала Гермиона, закусив губу, гадая, о чём ещё можно его спросить. Уходить и заканчивать разговор не хотелось. — Чем будешь заниматься на каникулах? — поинтересовался Драко, спасая её от унижения. Она улыбнулась, пожимая плечами. — Пока не знаю. В прошлом году мы с родителями ездили во Францию, но, возможно, это лето я проведу дома. — Через месяц чемпионат по квиддичу, — сказал Драко, не спуская с неё глаз. — Хотя ты же не любишь квиддич… — Ну, я просто не в восторге от высоты и полётов. — Ты поедешь на чемпионат? Гермиона моргнула, думая, что ей послышалось. — А ты приглашаешь? Малфой по-настоящему покраснел и поспешил прокашляться, чтобы чем-то себя занять. Он так искренне и неумело пытался скрыть своё желание увидеть её раньше начала учёбы, что Гермиона чуть не обняла его, но, благо, вовремя себя сдержала. — Нет конечно! — фыркнул Драко, весьма правдоподобно изображая непонимание. — Я просто спросил. Он резко развернулся, чтобы уйти, но она не могла допустить такой конец их разговора. — Малфой! — Драко снова остановился, будто не мог поступить иначе. Когда он вновь посмотрел ей в глаза, Гермиона поняла, какая именно связь между ними образовалась, но, на удивление, не расстроилась. — Я не знаю, буду на чемпионате или нет, но, если получится, то пойду на него. Драко выдохнул, словно всё это время был в ожидании её ответа, а теперь расслабился, услышав, что у них есть шанс увидеться раньше положенного срока. — Хорошо, — протянул он. — И… — мотнув головой, Малфой заставил себя вернуться в реальность. — В общем, хороших каникул, Грейнджер. — И тебе, — тепло улыбнулась Гермиона. Парень глядел на неё каким-то жадным взглядом, но, видимо, когда поезд достаточно сильно качнуло, он смог взять себя в руки и поспешил уйти в своё купе. Гермиона чуть не подпрыгнула от радости и счастья, что обволакивало каждый её орган, но мысленно треснула себя по голове, заставляя начать думать. Она вернулась в купе к мальчикам, которые уже закончили играть в карты и теперь болтали о квиддиче, почти не обратив внимания на то, что её довольно долго не было. — Рон, а это правда, что этим летом будет чемпионат по квиддичу? — спросила Гермиона, не в силах думать о чём-либо ещё. Глаза Уизли загорелись, что подтвердило её догадки. — Да, а ты хочешь пойти? — Конечно! — излишне радостно ответила Гермиона. — Разумеется, это ведь… такое событие. — Круто! — улыбнулся Рон, с энтузиазмом смотря на подругу. — Тогда я обязательно скажу отцу, что тебе тоже понадобится билет. — Гермиона, ты уверена, что ты в порядке? — поинтересовался Гарри. — А то ты меня пугаешь. — Почему? — Потому что ты сама захотела пойти на матч по квиддичу, — широко распахнул глаза Гарри, подкалывая её. — Это пугает. Обычно ты ищешь кучу отговорок, чтобы не идти. — Всё меняется, Гарри, — назидательно сказала Гермиона. — Всё способно измениться. Мальчики рассмеялись от её важного вида и переключились на обсуждение чемпионата, не зная, что Гермиона сейчас перенеслась немного назад, на пару минут в прошлое, вспоминая, каким милым и взволнованным выглядел Малфой. Она улыбнулась, начиная считать дни до чемпионата, даже не подозревая, чем в итоге всё закончится.