Аксиома

Он помнит, как звёзды вспыхнули в глазах, когда маленький, хрупкий кулак врезался в его нос и навсегда изменил ритм биения сердца. Драко не был романтиком и кривился каждый раз, когда видел влюблённые парочки, но когда Грейнджер пришла на поле, чтобы извиниться перед ним за справедливый удар, он понял, что могут ощущать противные парочки. Его сердце забилось быстрее лишь от одной мысли о том, что он мог прямо там поцеловать Грейнджер, и никто бы не сказал ему ни слова. Сначала он просто смотрел, постепенно превращая это в привычку, а потом и в зависимость. Драко не контролировал себя и в особенности свои глаза, всегда находившие Грейнджер в толпе. Он не планировал никаких дополнительных разговоров, в частности, и тот самый, в библиотеке, после которого он уже не был прежним. Нет. Ничего подобного не было в планах. Но всё пошло в одном направлении, когда они столкнулись взглядами на уроке трансфигурации, и Грейнджер смотрела на него так, словно он был значимым человеком в её жизни. Драко не знал почему, но дыхание перехватило, и отмотать время назад у него больше не получалось. Грейнджер была везде и всюду. Он в каждом уголке замка слышал её голос и видел её карие глаза, напоминающие ему крепкий чай или виски, которое он попробовал на свой четырнадцатый день рождения втайне от родителей, когда они спрятались с Блейзом в его спальне от остальных гостей. Да, наверное, сравнение с виски больше всего подходит глазам Грейнджер, потому что от каждого её взгляда он так же быстро пьянел. Просто терял голову. И тот разговор в поезде… Чёрт. Ему было стыдно, но он столько раз после этого уединялся в душе с мыслями о ней, ненавидя себя за настолько низкие фантазии, что хотелось лезть на стенку. Но, разумеется, остановиться Драко тоже не мог. Он был зависим. Одержим. И не понимал, плохо это или же ужасно. Драко считал дни до чемпионата. Он несколько раз спросил у отца насчёт точной даты, но потом, когда Люциус спросил сына, чем вызван такой неиссякаемый интерес, Малфой-младший поспешил заткнуться, чтобы не дать родителям какой-то повод подозревать его в чём-то. Поэтому он сделал видимость, что ему плевать на чемпионат, каждый раз одёргивая себя, чтобы не написать Грейнджер. Конечно, он не знал её адреса, но его сова смогла бы найти её даже на другом континенте. Но Драко вечно напоминал себе, что мог придумать то, что видел в её глазах. Мог просто выдать желаемое за действительное. А он желал, чтобы Грейнджер смотрела на него так, как в прошлом году. Драко прекрасно понимал, что она ему интересна, как девчонка. К сожалению, обманывать себя он не любил, да и не умел. Честность самому себе всегда была приоритетом для него. И практически сразу Малфой был вынужден признаться, что Грейнджер… Это нечто большее, чем просто однокурсница. Да, он помнил про статус её крови, но, удивительно, после извинений на поле, Драко автоматически забыл обо всём, что раньше раздражало его в ней. Он словно лишился памяти и не мог вспомнить, почему так отчаянно и жгуче ненавидел Грейнджер. Из-за её крови, но ведь было что-то ещё, верно? Но он не мог вспомнить, как бы ни пытался. Так что Драко откинул прочь эти мысли и сосредоточился на настоящем. Возможно, он заблуждался, и стоит ему увидеть Грейнджер после каникул, как все его… чувства пройдут сами собой. Но, по какой-то неведомой причине, Малфой сомневался, что когда-то сможет взглянуть на эту девушку с безразличием. — Драко, нам пора! — позвала его мама, стуча костяшками в дверь его комнаты. Малфой быстро накинул пиджак и выдохнул, бросая короткий взгляд на своё отражение в зеркале. Он волновался до ужаса. Естественно, есть риск, что Грейнджер не будет на чемпионате, но что-то подсказывало ему, что сегодня он увидит её. Покинув дом вместе с родителями, Драко заметил излишне приподнятое настроение отца. Обычно Люциус был не столь радушен на эмоции, но сегодня явно что-то произойдёт, иначе улыбку на лице отца объяснить было нельзя. — Ты улыбаешься, — не выдержал Драко, готовясь воспользоваться порт-ключом, который мама аккуратно доставала из тканевого мешочка с кружевной отделкой. Люциус серьёзно посмотрел на сына, а потом опустил руку ему на плечо и слегка сжал, отчего Драко напрягся. Стало неловко и внутри всё затаилось, как при возникновении опасности. — Сегодня всё изменится, Драко. Ты даже представить не можешь, как перевернётся наша жизнь, но я хочу, чтобы ты знал, что скоро грязнокровкам придёт конец. — Люциус! — хмуро отдёрнула его мама, взглядом прося мужа прекратить. — Он должен знать! — горячо возразил Люциус. — Ему четырнадцать. Возраст, когда пора определяться и решать, на чьей ты стороне. — О чём ты? Что происходит? — тихо запаниковал Драко. — Ничего, милый, — Нарцисса ласково коснулась его волос, убирая чёлку с глаз. — Твой отец немного не вовремя решил начать политическую дискуссию. — А твоя мама забыла, что теперь многое изменится, и нужно быть готовыми к этим изменениям, — с ноткой грубости сказал Люциус, но Нарцисса прищурилась, и он отступил. Но Драко не мог успокоиться. Он даже не обратил внимания на тошнотворное ощущение при перемещении с помощью порт-ключа, полностью сконцентрировавшись на словах отца. Самое страшное, что за ними крылось на самом деле. Чёрт, ему нужно найти Грейнджер. Драко начал вертеть головой, хоть и знал, что она либо далеко от места, где они остановились, либо вообще в Лондоне с семьёй. Но волнение уже захватило его в свои объятия, кажется, не планируя отпускать. Когда Люциус встретился с министром магии, Драко откровенно заскучал, не переставая надеясь увидеть ту, из-за которой сходил с ума. Нарцисса заметила, что с ним что-то не так и поспешила узнать причину его постоянно верчения на месте, но Драко просто отмахнулся и сказал, что не может дождаться начала матча. Он проклинал каждого политика, с которым считал нужным поздороваться отец, и несколько раз показательно посмотрел на часы на запястье, правда, в итоге получив лёгкий подзатыльник от матери. Нарцисса же играла роль жены Малфоя на все сто, успевая и улыбаться, и поглядывать на излишне эмоционального сына. Поднимаясь на трибуны, построенные вокруг поля, Драко почти отчаялся увидеть лохматую голову, когда отец раскрыл рот в сторону Артура Уизли и его семейства. Драко поспешил к нему и чуть не задохнулся, потому что на него сразу же уставилась Грейнджер. Она немного подросла за то время, что они не виделись, но осталась всё той же девчонкой, не побоявшейся врезать ему. Драко едва не улыбнулся ей, но сумел взять себя в руки, начиная говорить какой-то бред про ложу, куда их пригласил министр магии. Грейнджер закатила глаза и покачала головой, не отрывая от него глаз. Она словно чего-то ждала от него, и Драко рискнул. — Привет, — одними губами, обращаясь только к ней. Карие глаза вспыхнули, и она изогнула губы в лёгкой улыбке, превращая его в какого-то идиота, который не может оторвать от неё взгляда. Драко открыл рот, чтобы уже вслух хоть что-нибудь сказать ей, как отец выступил вперёд и своей тростью зажал кусок ткани на толстовке Поттера. — Наслаждайтесь жизнью, — с пугающей интонацией проговорил Люциус, отчего Драко нахмурился. — Пока можете. Поттер с недоумением смотрел на Малфоя-старшего, ни черта не понимая, и, кажется, впервые в жизни Драко был с ним солидарен. — Идём, — бросил ему отец, отпустив Поттера. Драко моргнул, стараясь не показать, как его напрягало поведение отца сегодня, и посмотрел на Грейнджер. Она таращилась на него круглыми глазами, и Малфой дёрнул плечом, пытаясь сказать, что сам ничего не понимает. — Драко! — услышал он недовольный голос отца и, в последний раз мазнув глазами по девушке, поспешил к семье. — Ты куда пропал? — мягко спросила мама, касаясь его плеча. — Смотрел на поле, задумался, — отмахнулся Драко, но он видел, что мама ему не поверила, хоть больше ничего не сказала. Матч начался. На поле вышли Болгары и Ирландцы. Честно сказать, во время игры Драко забыл почти обо всём. Он обожал квиддич и всегда с восторгом смотрел на матчи профессиональных команд, мечтая однажды стать кем-то вроде них. Конечно, весьма глупое желание, потому что отец никогда не позволит своему единственному наследнику стать обычным игроком в квиддич. Это пустая трата времени, сын. Такими вещами занимаются лишь отбросы общества. Ты Малфой, Драко, и твоё имя не будет звучать на стадионе ради развлечения публики. Ты должен сделать наш род ещё богаче и влиятельнее. Ты Малфой! Сколько раз он это слышал, не сосчитать. И сначала Драко спорил с отцом, пытался что-то ему доказать, а потом просто сдался, помня о своём долге перед ним с матерью и перед всем родом. Родители любили его, он никогда не знал бед. У него было всё, что только можно было пожелать. Отец никогда не бил его и не был жесток, но бывало, что его слова оставляли горячие и безобразные шрамы в душе, потому что мнение сына он никогда не воспринимал всерьёз. Драко был обожаемым ребёнком, но повязанным по рукам и ногам в плане желаний и какого-либо выбора. Это всегда его мучило, но он привык и сдался. Но общение с Грейнджер словно стало актом неповиновения. Желанием доказать, в первую очередь самому себе, что он мог сам выбирать. Мог интересоваться тем, что родители не считают важным. Но, если какое-то время Драко просто забавлялся, гадая, куда всё это приведёт, то теперь ему было не до смеха. Потому что он сам попал в ловушку, и выбираться из неё не планировал. Не хотел. Когда матч закончился победой Ирландцев, Драко вместе с родителями вернулся в их палатку, напоминающую настоящий дворец из брезента, где уже всё приготовили домовики, разрабатывая план побега, чтобы найти Грейнджер и поговорить с ней. Но тут отец куда-то пропал, и они остались с матерью вдвоём. — Мам, а где папа? — поинтересовался Драко, чувствуя какую-то непонятную угрозу, исходящую сегодня от отца. Нарцисса опустила глаза и аккуратно поставила чашку с чаем на блюдце, не в силах смотреть на сына. — Мам, что происходит? — он замер, готовясь услышать нечто ужасное. — Драко, боюсь, твой отец сейчас встречается с… друзьями, — она поджала губы, с трудом подобрав цензурное слово для людей, которых терпеть не могла. — Какими друзьями? — уточнил Малфой, качая головой. Он окончательно запутался. Нарцисса вздохнула и посмотрела прямо на него. Она выглядела непривычно серьёзной и встревоженной, что не понравилось Драко. Он всегда с тревогой наблюдал за матерью, когда она была расстроена, помня о хрупкости её здоровья, но сейчас в её глазах была такая злость и вина, что парень опешил. — Что происходит? — севшим голосом спросил Драко, почему-то догадываясь, что дело касается Поттера. А значит, и Грейнджер. Она ведь всегда с ним. В прошлом году их чуть не сожрал оборотень, и она едва не пострадала из-за очкарика, который всё больше и сильнее бесил его, но уже совсем по другим причинам. — Пожиратели смерти, Драко, — шёпотом сказала Нарцисса, словно боялась, что кто-нибудь может услышать их разговор. — Они хотят устроить облаву на маглов и грязнокровок сегодня. Они снова… вернулись. — Грязнокровок… — пробормотал Малфой, а потом вскочил и выбежал из палатки, игнорируя крики матери. Драко понятия не имел, где может находиться Грейнджер. Он напоминал слепого котёнка, который мечется из угла в угол, ища тёплое тело матери. Малфой, наверное, обежал весь палаточный лагерь, когда прогремел первый взрыв. Он пригнулся и прикрыл руками голову, доставая палочку. Одна из палаток взлетела на воздух, и в небе появились искры пламени. Дым стал наполнять лёгкие, но Драко огляделся, слыша только крики и визги ужаса маглов и волшебников. А Грейнджер так и не было видно. Он сжал зубы, решив бежать дальше. Многие хотели спрятаться в лесу, чтобы оттуда трансгрессировать и убраться из этого места, но Драко знал, что Грейнджер там же, где и Поттер. И Уизли. Она ведь приехала сюда с его семьёй. Драко ругался и проклинал чёртовых дегенератов, из-за которых она могла быть в опасности, и чуть не упустил её из виду. Поттер и Уизли, вместе с близнецами и их мелкой сестрой пробежали мимо него, не обратив на Малфоя внимания. — Гермиона, скорее! — крикнул Рон, махая ей рукой. И тут Драко наконец-то увидел девушку. Гермиона в бледно-голубой пижаме, состоящей из штанов и рубашки, споткнулась о корень и упала на землю. Драко поспешил к ней, помогая подняться. Она дёрнулась от него, боясь, что это Пожиратель смерти, но он её успокоил. — Это я, — произнёс Драко, даже не думая о том, что она может не узнать его по голосу. Но Гермиона узнала и застыла в его руках, не веря в реальность происходящего. — Малфой, — выдохнула девушка, и Драко слегка улыбнулся, не зная зачем. — Ты… — Тебе нужно уходить отсюда, Грейнджер, поняла меня? Быстро! Он помог ей подняться на ноги и стряхнул с её плеча какую-то ветку. Гермиона смотрела на него с нескрываемым удивлением и чем-то ещё, но Драко не стал разбираться. Не было времени. — Грейнджер, беги! — Малфой подтолкнул её в спину, но она не шевелилась. — Я не хочу, чтобы ты пострадала, — почему-то добавил он. — Спасибо, — выдохнула Гермиона и вытянула руку, чтобы коснуться его щеки, но их прервали. — Малфой, а ну отойди от неё! — прорычал Уизли, направляя на него палочку. Драко сделал шаг назад, но не потому, что испугался этого идиота, а скорее затем, чтобы не подставить Грейнджер. — Я всего лишь вернул вам подружку, Уизли, — ядовито отозвался Драко, видя подоспевшего на помощь Поттера. — Забирайте её и проваливайте! Вы же не хотите, чтобы её панталоны увидел весь свет, верно? — Уж не тебе об этом говорить, Малфой, — фыркнул Поттер и взял Гермиону за руку, заводя её себе за спину. Эти действия Гарри взбесили Драко, но он промолчал и просто стиснул кулаки в карманах брюк. Спасло и то, что Грейнджер продолжала пристально смотреть на него. — Поттер, ты не понял? Они ищут грязнокровок. А у тебя есть одна на привязи. — Гермиона волшебница! — крикнул Поттер, сжимая руку подруги. — Это у тебя проблемы, Малфой, с пониманием, кто есть кто. — Я знаю, кто я и без тебя, очкарик, — фыркнул Малфой. — Советую убираться подальше, пока есть такая возможность. — Ну да, ты ведь можешь пожаловаться папочке, — Поттер вышел вперёд и приподнял подбородок. — Интересно, где он? Уж не в маске со всеми остальными? Эти слова задели Малфоя, ведь чёртов Поттер был абсолютно прав. Драко сильнее сжал кулаки, представляя, как бьёт это недоразумение по лицу и наслаждается болью врага. — Хватит, Гарри! — встала между ними Грейнджер, слегка толкнув друга в грудь. — Малфой прав, нам лучше уйти. — Но… — Гарри! — твёрдо сказала Гермиона, выразительно смотря на него. Поттер нехотя кивнул и, бросив полный ненависти и презрения взгляд на Малфоя, поспешил догнать близнецов и Джинни, ожидающих их. Рон вопросительно посмотрел на неё, и Гермиона сделала несколько шагов вслед за ним, но остановилась и обратила внимание на Драко. — Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер, — попросил Драко, одновременно и предупреждая её. — Поняла? Она кивнула и хотела что-то сказать, но Малфой покачал головой. — Иди, — мягко протянул он. Гермиона послушалась и исчезла в ночи вместе с друзьями, понятия не имея, какое облегчение принесла ему тем, что была в безопасности. Драко с некоторой радостью вздохнул и прислонился затылком к дереву. Он посмотрел на звёзды, и потом, словно гром среди ясного неба, там появилась чёрная метка.

***

— Чёртов Грюм, — пробурчал Драко себе под нос, всей душой успев возненавидеть нового профессора по защите от тёмных искусств. Раньше у него никогда не было проблем с этим предметом, он всегда был в тройке лучших, но теперь всё изменилось. В особенности после того урока, когда мерзкий непонятный таракан-переросток оказался у него на голове, заставив смеяться весь класс. Смеялись все, кроме Грейнджер, которая в итоге и остановила этот хаос, зовущийся уроком. Но потом ей и самой досталось. Честно сказать, тогда Драко чуть не вскочил с места, чтобы грубо послать Грюма, но сдержался. Он не знал, что это было: трусость или наоборот, благоразумие, но Малфой просто сжал ладони в кулаки, наблюдая, как Гермиона не даёт себе испугаться и расплакаться. Ей было плохо, а Драко буквально задыхался от того, что ничего не мог сделать. Это правда убивало. Лучше бы проклятого паука убили у него на парте, чем у неё. Единственное, что его немного утешило, это реакция Поттера и Уизли. Они тоже были не в восторге, что их подругу так жестоко заставили замолчать. Но он, разумеется, лишь противно ухмыльнулся им, когда проходил мимо, надеясь занять нормальное и спокойное место в библиотеке, чтобы выполнить домашнее задание. Как назло, свободен оказался тот же закуток у Запретной секции, что они с Грейнджер делили в прошлом году, когда он снова чуть всё между ними не испортил. — Идиот, — фыркнул Драко, не зная, к кому обращается: к себе или к Грюму. — Согласна, — услышал Малфой и вздрогнул, резко поднимая глаза от учебника на Грейнджер. Гермиона стояла рядом со столом, за которым он и мучился от вины и ненависти к преподавателю, и смотрела на него своими глазищами так, словно с наслаждением копалась в тёмной душе Драко, куда вход был закрыт почти для каждого. Но, видимо, не для неё. — Грейнджер, — прошептал Драко, чувствуя, как сердце сначала замирает, а потом подскакивает в груди, желая вырваться из его бренного тела и упасть ей в руки. — Ты что здесь делаешь? Мерлин, его голос звучал так жалко… Драко прокашлялся и поспешил принять более высокомерный вид, чтобы она не поняла, как вывела его из равновесия одним своим появлением. Малфой не хотел быть жалким или каким-то тухлым в её глазах. Ему было необходимо показать, какой он крутой и серьёзный. В идеале, естественно. Но парень уже заранее знал, что его план провалится. Ведь стоило Грейнджер слегка улыбнуться ему, как он позорно поплыл. Слабак. — Я искала тебя, — с некоторой неуверенностью сказала Гермиона, касаясь пальцами стула напротив стола. — Можно сесть? — Да, — он прочистил горло и отложил перо, сложив руки на твёрдой поверхности, готовясь услышать нечто важное. Иначе она бы не пришла сюда сейчас. К нему. Или?.. — Так… почему ты здесь? Гермиона смущённо отвела глаза, убирая кудрявые пряди за ухо, явно не зная, чем занять руки. Драко был в смятении не меньше, чем она. Да, он вполне мог признать, что хотел увидеть её и поговорить. Он переживал за неё на чемпионате и сегодня на уроке защиты. Он хотел… узнать, какая она в личном общении и без своих дружков на привязи. Малфой просто до безумия жаждал их встречи летом, да и сейчас, с началом учебного года ничего не изменилось. Но между ними появилась какая-то скованность, какая-то отдалённость. И это бесило. Нервировало до зубного скрежета. Ведь всё должно было быть по-другому, да? Или нет? Или он торопит события? Чёрт, он окончательно запутался. — Я хочу поговорить, — наконец-то сказала Гермиона, прямо смотря ему в глаза, видимо, где-то за углом выпив эликсир гриффиндорской храбрости. Драко выгнул бровь и откинулся на спинку стула, вспоминая прошлый год, когда они были в таком же положении, как и сегодня, и чуть не улыбнулся, замечая параллели. — О чём? — О чемпионате, — дерзко произнесла Гермиона, практически сразу отправив его в нокаут. Драко не был готов к подобному разговору. Он хотел забыть чёртов чемпионат, как страшный сон, потому что если ему нужно объясняться с Грейнджер, значит, нужно вспоминать собственный ужас от того, что происходило. И от того, кем, кажется, был его отец на самом деле. Тошнота подкатила к горлу, и он сглотнул, отвернувшись. Он не злился на Грейнджер по-настоящему за желание узнать правду, но гнев всегда был его защитным механизмом, щитом против жестокой реальности, где Драко неизменно проигрывал. — Ты так и будешь молчать? — поинтересовалась девушка, склоняя голову набок. Малфой почувствовал раздражение. Она не должна давить на него, мать вашу. — Ты немного забываешься, Грейнджер, — с лёгким налётом превосходства проговорил Драко, сжимая губы. — Я не обязан перед тобой отчитываться. Она была удивлена. Лицо приобрело приятный, мило-красноватый оттенок, как при смущении, а глаза распахнулись, но вот губы — притягательные и розовые, манящие к себе — стали сплошной полосой, которая была призвана продемонстрировать всю степень её разочарования. — Вот как, — с горечью прошептала Гермиона, опуская глаза. — А мне казалось, что я имею право знать, что всё-таки произошло на чемпионате. — Имеет значение, что ты не пострадала и я смог лично в этом убедиться, — хмуро сказал Драко. — Я смог предупредить тебя, и ты прекрасно поняла моё послание. Что ещё тебе нужно? Малфой тяжело дышал, глядя на её чёртовы кудри, которые всегда почему-то манили его к себе, и не мог трезво мыслить. Как только Грейнджер появилась в его пространстве, так покой и рационализм покинули Драко, догадываясь, что здравый смысл не поможет ему понять девчонку. И, наверное, так оно и было. Но тут в голове мелькнула смутная мысль, что она может интересоваться не для себя. И внутри что-то замерло в ожидании её ответа, когда он прямо спросил девушку. — Тебя Поттер подослал, что ли? Гермиона распахнула глаза, уставившись на него, как на клинического идиота. — Ты совсем?! — ахнула она. — Конечно нет! Мерлин, при чём здесь вообще Гарри? Я интересуюсь, потому что мне важно знать и… — И что? — монстр в груди затих, начиная едва не мурчать от того, что Грейнджер здесь по собственной воле. — Договаривай. — Ты стал ещё более наглым, Малфой, — фыркнула Гермиона, вздёргивая свой очаровательный нос. — Откуда у тебя только берётся вера, что ты самый лучший и неповторимый, м? — Может, потому что это действительно так, — усмехнулся Драко, наслаждаясь тем, как она закатывает глаза. Гермиона наигранно засмеялась и покачала головой, удивляясь его умению всё перевернуть в выгодную себе сторону. — Ты пытаешься перевести тему. — А ты нет? — забавлялся Малфой. — Нет, я весьма серьёзна и сосредоточена, чтоб ты знал. И я пришла сюда за ответами. — Только за ответами? — Только за ними. — И хочешь сказать, — Драко понизил голос до шёпота, наклоняясь вперёд, становясь к ней почти запредельно близко. Ближе, чем когда-либо. — Ты не хотела меня увидеть? Гермиона опешила от его самонадеянности, нахальства и абсолютной нескромности. Она, конечно, предполагала, что Малфой попробует вывести её из себя — впрочем, как и всегда, — но надеялась, что сможет добиться от него реальных ответов. Но пока она позорно проигрывала его какому-то мальчишескому обаянию и улыбке, сводящей с ума. Драко же видел, как неровно она стала дышать. Он ловил каждое изменение на девичьем лице, словно хотел запечатлеть на колдографии, чтобы в момент уныния смотреть на него и поднимать себе настроение. Знать, что Грейнджер неравнодушна к нему так же, как и он сам, оказалось настолько приятно и возбуждающе, что Малфой ощутил некоторые характерные изменения в теле, свойственные мужчине. Он поёрзал на стуле, пытаясь успокоиться, но вид шокированной Грейнджер с розовыми губами и щеками стал его личной пыткой и наградой. — Так что, Грейнджер, ты не скучала по мне? — с издёвкой спросил Драко, но его слова не были злыми. Они были жаждущими. Гермиона вздёрнула подбородок, начиная смотреть на него надменно и чопорно, будто он порвал одну из её любимых книжек. Это его рассмешило. — Как я рада, что тебе весело, Малфой, но это не отменяет того факта, что ты придурок. — Почему я придурок? Потому что не собираюсь просто так что-то тебе рассказывать? — он склонил голову набок, наблюдая за ней, как хищник за жертвой. Гермиона прищурилась и хмыкнула. — Просто так, да? Видимо, ты не знаком с понятием «по доброте душевной»? — Я слизеринец, это мой образ жизни. Девушка громко закатила глаза, и Малфой не смог сдержать улыбку, наслаждаясь их препирательствами и попытками задеть друг друга. И если ещё в прошлом году они хотели причинить как можно больше боли оппоненту, общаясь таким образом, то сейчас в их диалоге скользило что-то игривое и нежное. — Значит, ты отказываешься отвечать на мои вопросы, так? — сделала ход конём Гермиона. Малфой развёл руками, ощущая каждую клеточку тела из-за неё и расслабляясь против воли, становясь каким-то необычайно спокойным и даже мягким. Удивительно. Поразительно. И жутко. Жутко, что Грейнджер успела вонзить в него свои когти так быстро, но он почему-то не жаловался. Его всегда привлекали девушки с характером и умением ответить. И забавно, что именно в Гермионе Грейнджер соединились эти качества, которые Драко любил в девушках. — А что мне за это будет? — он смело начал торг. А почему, собственно, нет? Так даже интереснее. Гермиона облизала губы, сосредоточенно вглядываясь в его лицо, пытаясь найти что-то понятное только ей одной. И Драко позволял ей это делать, опасаясь, что она может уйти и так грубо закончить их маленькую игру. Чёрт, он только сейчас понял, что скучал по ней летом. Разумеется, подсознательно Малфой это и так знал, но отказывался признаваться в этом себе даже в голове, но сегодня смог, ещё и в присутствии мелкой занозы, нарушившей все правила игры. — А что ты хочешь? — с вызовом спросила Гермиона. — Поцелуй, — выпалил Драко, сначала не поняв, что сказал. Но отступать было поздно. — Я хочу, чтобы ты поцеловала меня, а затем всё тебе расскажу. Гермиона была поражена в самое сердце, наверное. Она обомлела от шока, не двигалась и не дышала. Её лицо вытянулось, но там не было отвращения или презрения к нему, чего Драко боялся. И, внимательно наблюдая за сменой её эмоций, он смог прийти к выводу, что дело в банальном неумении целоваться. Стоит сказать, что он и сам не был профессионалом в этом вопросе. Летом перед третьим курсом они с Блейзом, Пэнси, Дафной и Тео играли в бутылочку у него дома, когда его родители устроили очередной приём. Тогда они смогли попробовать шампанское, и им хватило, чтобы решиться на столь глупую игру. Тогда он впервые целовался. С Дафной. На неё указало горлышко бутылки, и Драко сначала испугался, а потом притворился, что и так знает, что нужно делать. Конечно, было страшно, но, кажется, он более-менее справился, потому что потом Дафна похвалила его и сказала, что он неплохо целуется. Разумеется, он решил закрепить результат и в прошлом году поцеловал ещё одну девочку со Слизерина, но сейчас никак не мог вспомнить её имя. Этот поцелуй был лучше в плане техники, но вот эмоций и особого удовольствия Драко не получил. Да, если верить двум девчонкам, с которыми он целовался, ему это удавалось, но внезапно Драко понял, что хочет, чтобы его поцелуй Грейнджер понравился. То, что ему понравится, было каким-то постфактум. — Я… это… — пробормотала Гермиона, краснея с каждой секундой всё сильнее. — Почему?.. — Я хочу тебя поцеловать, — признался Драко, не понимая, кто вселился в него, раз он стал безрассудно смелым, почти как гриффиндорец. — Поэтому предлагаю эту сделку. — А просто рассказать мне всё, проявив понимание, ты не можешь? — с надеждой спросила Грейнджер. — Это слишком просто и скучно, к тому же ты забыла, что я слизеринец, — высокопарно проговорил Малфой, отчего девушка фыркнула. — Я всегда найду возможность получить выгоду. — Ладно! — воскликнула Гермиона, резко встав и напугав его. — Я согласна. Драко был удивлён, но знал, что Грейнджер может и передумать, а упускать такой шанс он не собирался, поэтому быстро встал и оказался напротив неё, медленно сокращая между ними расстояние. Гермиона была в ужасе, он видел это по её глазам, но она упрямо стояла на месте, словно статуя, думая, что он сейчас чмокнет её в щёку, и все ответы на бесконечные вопросы будут у неё в руках. Но она заблуждалась. — Ну же, Грейнджер, я жду, — усмехнулся Драко. — Чего? — не поняла она. — По условиям сделки, ты должна поцеловать меня, а не я. Так что я жду. Гермиона побледнела, но, сжав кулаки, подалась вперёд и мазнула своими губами по его. Малфой даже не осознал, что произошло. Он моргнул, и в следующий момент она уже пыталась обойти его, чтобы трусливо сбежать. Но он долго ждал и не собирался так просто отказываться от желаемого. — Не так быстро, — отрезал Драко и схватил Гермиону за локоть, толкнув её к книжным полкам, нависнув сверху. Грейнджер никогда не была высокой, а сейчас, когда он стремительно начал расти, вообще показалась ему мелкой. Но почему-то его это только привлекало. Как и вся она. — Малфой, я… — Я уже понял, что ты никогда не целовалась, — интимно прошептал Драко, наклоняясь к ней всё ближе. — Хочешь… научу? Гермиона не шевелилась, но когда она робко кивнула, нервно прикусив губу, Малфой искренне улыбнулся, сразу же целуя её. Сначала поцелуй был почти детским, наивным. Он просто аккуратно прижался своими губами к её, давая и ей, и себе возможность остаться в живых от мысли, что они, два заклятых когда-то врага, сейчас спокойно целуются. И как только Гермиона слегка дёрнулась, желая коснуться его лица, Драко мягко попытался проникнуть языком в её рот, отчего она испуганно открыла глаза. Он подцепил её нос своим, успокаивая. — Расслабься, — почти нежно попросил Малфой, и она послушалась. Возобновляя поцелуй, Драко обнял её за талию, едва касаясь тела девушки. Его руки замерли от возможности прижать её к себе, стараясь не спугнуть. Гермиона опустила ладони ему на плечи, встав на носочки, чем вызвала настоящий фейерверк в груди Малфоя. Он осторожно углубил поцелуй, наконец-то проникнув в её рот. Гермиона напряглась, но почти сразу смогла довериться ему, отдавая управление и контроль в его руки. И Драко улетел. Иначе объяснить те взрывы в голове и сердце просто нельзя. Иначе те чувства, что схлынули потоком, погребая под собой его жалкие мозги, не описать. Иначе желание прижать её к себе и никогда не отпускать, не назвать. Драко будто ожил в тот момент. Сердце бешено стучало где-то в горле, а лёгкие горели от недостатка кислорода и неопытности, но он не прекращал целовать Грейнджер, откровенно кайфуя от того, что она целует его в ответ. Неумело, робко и жутко стесняясь, но целует и не отстраняется. Но волшебство не может длиться вечно. Ведь у всего есть начало и конец. Малфой нехотя разорвал поцелуй, понимая, что может задохнуться, и прислонился своим лбом ко лбу девушки, которая дышала так же тяжело, как и он. Драко улыбнулся с закрытыми глазами, не веря, что всё реально. Что он поцеловал Гермиону Грейнджер и остался жив, и ему понравилось. Чёрт возьми, как же ему понравилось. Но как только Драко немного отстранился от неё, желая посмотреть в карие глаза, как Гермиона извернулась и просто убежала, забывая про все свои вопросы. Малфой будто попал под заклинание обездвиживания, не понимая, что случилось. Он смотрел, как Грейнджер убегает из библиотеки, чувствуя себя ничтожеством и круглым идиотом.

***

Какого хрена? Это было единственное более-менее цензурное выражение, которое приходило ему в голову на протяжении последних пяти минут, потому что сейчас Драко наблюдал невероятно отвратительную картину. А смотрел он на Грейнджер и одного смертника, решившего, что он может ошиваться рядом с Грейнджер. Его Грейнджер, мать вашу. Драко до боли сжал кулак, продолжая смотреть, словно был мазохистом, но отвернуться и заняться домашкой ему было ещё сложнее. Наверное, он бы отреагировал несколько иначе, если бы эта дура не надумала себе чёрт знает что и не избегала его последние две недели. И Малфой честно пытался связаться с ней, поймать, подкараулить, но у него ничего не получалось. Словно Грейнджер обладала какой-то картой, которая помогала ей исключить все их даже случайные встречи. И он бесился. До невозможности. Что она там себе придумала, а? Что он посмеётся над ней после поцелуя? Или что начнёт называть известным им обоим словом, притворившись, что на самом деле не желал этого? Так вот, нет. Драко не собирался делать ни то, ни другое. Он даже допустил мысль, что может предложить Грейнджер то, чего сторонился последние два года. Отно… Отноше… Отношения, чтоб их. Дикость. Настоящая. Но Драко был готов опуститься до этого слащавого слова, лишь бы Грейнджер была рядом. Но её рядом не было. Она болтала и смеялась в компании какого-то дегенерата, который ничем не отличался от её тупоголовых дружков. Но, стоит заметить, что сейчас Грейнджер была сосредоточена больше на общении с Поттером. И Малфой понимал, что это из-за того, что Кубок Огня выбрал его в качестве четвёртого участника турнира Трёх Волшебников. И Драко немного пожалел очкарика, когда Дамблдор произнёс его имя на весь Большой зал, потому что понимал, что может — а вернее, кто может, — за этим стоять. Он своими глазами видел Пожирателей и отца, который взялся за старое. Он догадывался, что происходит, но, естественно, ни с кем не стал бы обсуждать случившееся. А с Грейнджер стал бы. И хотел, но эта дрянь бегала от него, как проворная мышь от кота, и Драко не знал, что делать. Малфой перепробовал всё, но Гермиона не шла на контакт. И он брался за голову, потому что не представлял, где накосячил. Поцелуй был хорош, очень хорош. Его хотелось немедленно повторить. Но, видимо, у гриффиндорцев какие-то другие критерии оценивания поцелуев. Грейнджер заразительно засмеялась из-за шутки урода, и Драко сломал перо, уже третье по счёту. Мразь. Стоит рядом с ней и таращится на неё, гуляя глазами по её хрупкому телу, пока Грейнджер не видит, а она и рада улыбаться ему и рассказывать, как много времени посвящает учёбе. Очнись, мать твою, Грейнджер, ему плевать на твои учебники. Он просто хочет трахнуть тебя! Но она, конечно же, не слышала. Игнорировала, думая, что Виктор Крам действительно интересуется её внутренним миром. Такая наивная и глупая, что даже злиться толком не получается. Драко зажмурился и выдохнул, заставляя себя успокоиться. Больше находиться в поганой библиотеке он просто не мог, поэтому быстро покидал вещи в сумку и вылетел из помещения, молясь, чтобы Грейнджер не увидела его позорного бегства. Малфой нёсся по коридорам, проклиная всех болгар и в особенности одного конкретного, положившего глаз на его Грейнджер. Он практически выбил дверь в гостиную факультета змей и с яростью упал на диван, зарываясь пальцами в волосы. Сидящие рядом однокурсники лишь вопросительно переглянулись, но промолчали, уже успев привыкнуть к загадочным перепадам настроения Малфоя, наблюдая их последние две недели. — Драко, ты в порядке? — отважилась спросить Пэнси, бросая любопытный взгляд на друга. — В норме, — едва ли не прорычал Малфой, пялясь куда-то в одну точку. Блейз пожал плечами, когда Паркинсон приподняла подбородок, перестав гадать, что происходит с их другом. Он продолжил раздавать карты для игры в покер, и Драко вяло присоединился к ним, надеясь спастись от мыслей об одной заучке. — Слышали, что говорят про Поттера? — Тео возобновил разговор, который Драко прервал своим появлением. — Кто же не слышал, — фыркнула Пэнси, листая модный журнал, изредка посматривая на ход игры. — Мой отец сказал, что он купил себе билет на участие, — с ухмылкой проговорил Крэбб, думая, что открыл всем тайну мирового масштаба. Драко закатил глаза, поражаясь тупости некоторых людей. Он пустыми глазами смотрел на карты, не видя, что у него на руках. Всё потемнело от злости и… ревности. Да, ревности. Он смог это признать. Уже легче. — Винс, ты меня извини, но Кубок Огня сам выбирает участника и сам составляет магический контракт, — назидательно произнесла Пэнси, наманикюренным пальцем указав на парня. — А то, что говорит твой отец… ну, этим можно подтереться и выбросить. Если ты понимаешь, о чём я. Блейз и Тео рассмеялись, пихая локтями замолчавшего Крэбба. Гойл, сидевший рядом, проиграл кон и взвыл, громко ругаясь. Начался новый круг, и Драко выбыл из игры, понимая, что у него нет никакой концентрации. Он словно находился где-то в другом месте. Там, где вечно бродила лохматая голова. — Вы же видели, как Грейнджер теперь вьётся вокруг Поттера? — усмехнулся Блейз, и Малфой почувствовал, как сжались кулаки. Непроизвольно. До настоящей агонии. — Держу пари, что она надеялась потрахаться с ним до его смерти, чтобы прикоснуться к прекрасному. — Заткнись! — рявкнул Драко, вообще ни черта не соображая. Все застыли и шокировано уставились на него. Забини моргнул, никак не ожидав такой непонятной вспышки гнева, а Тео, Гойл и Крэбб смотрели на него с тупым выражением лица, раздражая длинными языками и непроходимым кретинизмом. Лишь Пэнси прищурилась и склонила голову набок, начиная анализировать поведение друга и составлять некоторые детали между собой. — Ты чего, Драко? — с какой-то неуверенностью поинтересовался Блейз. — Просто я ничего не хочу слышать про эту… про эту грязнокровку, — выдавил Драко, игнорируя зуд под кожей от того, что опять употребил это слово. Оно словно выжгло язву у него в сердце. — И она, и Поттер, и Уизли меня бесят. Достали. — Так все в курсе, что ты их ненавидишь, — пробормотал Тео, всё ещё приходя в себя после его крика. — Раньше ты так не реагировал на разговоры о них. — Затрахали они меня все, — бросил Малфой, вставая и быстро уходя в спальню, чтобы хоть там не слышать имя Грейнджер и всё, что с ней связано. Пэнси проводила его задумчивым взглядом, нахмурившись. Она допустила мысль, но потом тут же покачала головой, понимая, какая бредятина может иногда заглянуть на огонёк. Чтобы Грейнджер и Драко… Да нет, бред.

***

Ладно, он сможет пережить этот чёртов бал. Драко не собирался приглашать кого-то, не собирался париться из-за девчонок, не собирался погружаться в эту ненормальную панику, предпочитая просто наблюдать за тем, как сходят с ума другие. И было забавно на самом деле. Когда Снейп с кислым и презренным лицом объявил слизеринцам о Святочном бале, все парни закатили глаза, понимая, что их теперь ждёт, а девчонки стали пищать от восторга, наперебой болтая о платьях и о том, кто же их всё-таки пригласит. Драко остался равнодушен. Он не заморачивался с костюмом, зная, что мать пришлёт ему специально сшитый для этого мероприятия смокинг, как только информация дойдёт до стен Мэнора. А выбирать себе партнёршу для танцев ему совсем не хотелось. Как оказалось, есть лишь одна девушка, которую он бы пригласил на танец. Правда, парадокс в том, что ей его танцы совсем не нужны. Грейнджер предпочитала книги и Виктора Крама, которому продолжала стоить глазки. После первого испытания турнира, где Поттер, как обычно, отличился, улетев на метле в закат и разделавшись с драконом, все посходили с ума. Каждый студент Хогвартса считал своим долгом сказать Поттеру парочку слов, чтобы показать, как он гордится тем, что такой ученик представляет школу. А потом этот олух шёл к своим друзьям и поливал очкарика дерьмом, смеясь над ним. Драко было плевать на репутацию Поттера и на него самого, но от такого лицемерия иногда подташнивало. И причина была в том, что Грейнджер тоже доставалось. Её считали подстилкой Поттера, якобы она каким-то образом помогла тому во время испытания. Малфой относился к этому двояко. С одной стороны, он прекрасно знал, что без Грейнджер Поттер не победил, потому что лично видел, как она занималась с этим уродом, заставляя учить заклинания. А с другой стороны, ему хотелось отрезать языки всем, кто смел нести подобный бред. И это его пугало. Потому что ещё в том году Драко сам поносил Грейнджер так, что вспоминать стыдно. А ему никогда не бывает стыдно, но исключение всё-таки нашлось. И это исключение — Грейнджер и его резко поменявшееся отношение к ней. Драко и не думал, что может быть настолько одержим кем-то. Тем более девчонкой. Тем более Грейнджер. Грязнокровкой. Той, кого он реально ненавидел какое-то время. Но избавиться от мыслей о ней не получалось, он раз за разом проигрывал эти сражения, чтобы в итоге сдаться на милость её рукам, которые всё чаще привлекали его внимание. Драко хотел, чтобы она прикоснулась к нему, чтобы обняла, как Поттера и Уизли, помирившись с ним. Ему была нужна она. До такой степени, что впору было лезть на стенку от жажды снова почувствовать её в своих руках. Ощутить её дыхание на губах, вдохнуть ванильный запах, исходящий от волос. Он чокнулся, но горел от желания к ней. И, видимо, теперь его не спасёт даже психушка. Наверное, в Мунго ему скажут, что помочь нельзя. Теперь его ждёт только агония и боль, ведь Грейнджер не шла к нему в руки, не шла навстречу. Она продолжала бегать от него, избирательно перемещаясь по замку. Ещё и этот Крам… Виктор, кажется, действительно проникся к девушке симпатией, потому что Драко часто замечал, как он смотрит на Гермиону, когда она не видит. В его глазах было столько нежности и желания, что Малфой вспыхивал от злости и неизменно ломал всё, что попадалось под руку. И бал. Дурацкий бал, который совсем не манил его к себе, как остальных. Даже Тео и Блейз подверглись праздничной лихорадке, начав искать себе пару и думая, как пронести алкоголь на танцы. Они подговаривали Малфоя присоединиться к ним, но он ушёл в себя, анализируя свои чувства к одной кудрявой заразе и рассуждая в своей голове о том, как всё так быстро поменялось. И приходил к выводу, что всё началось ровно в тот момент, когда хрупкий кулачок столкнулся с его острым лицом. А потом Грейнджер закрепила результат своих ведьминских действий, придя к нему на поле, используя своё женское очарование, от которого Драко поплыл в тот же миг. Она сделала его. Просто в сухую. Даже не напрягаясь. А Драко был и рад проиграть, ещё не представляя, куда приведёт их разговор на поле. Повернувшись набок, он уставился в темноту, слушая храп некоторых парней и гадая, кто мог пригласить Грейнджер на бал. Так получилось, что девушки со Слизерина всегда знали всё и про всех, и не стеснялись громко говорить об этом. И сегодня вечером, вернувшись в подземелья после тренировки, Драко услышал рассказ какой-то их однокурсницы, что Грейнджер хочет пригласить на бал неизвестный ему когтевранец и парочка гриффиндорцев. Малфой сам не понял, как оказался в спальне и сломал стол. Такие жуткие и неконтролируемые вспышки агрессии всё чаще давали о себе знать. Драко всегда был импульсивным, а ещё и собственником, и из этого получилась убойная смесь, из-за которой страдала мебель. Слава Мерлину, что не люди. Он думал о Грейнджер и его предполагаемом спутнике для бала до самого утра. Лишь когда пришло время идти на пары, Драко заставил себя принять душ и собраться. Завтракая в Большом зале, парень привычно уставился на Гермиону, улыбающуюся своим дружкам, словно у них в задницах светило её персональное солнце. Отставив кубок с тыквенным соком, Драко психанул и ушёл, почти не притронувшись к еде. Дальше день прошёл как в тумане. Он учился, писал лекции, выполнял задания, но мыслями был где-то далеко. И как назло, пар с гриффиндором сегодня не было. Так что Грейнджер даже не мелькала перед глазами, что и раздражало его, и заставляло сердце биться чаще. Он с облегчением вздохнул, когда учёба закончилась. Закинув сумку на плечо и идя на обед, Драко специально отстал от друзей, устав от их болтовни. И тут, будто кто-то сверху услышал его, Грейнджер выплыла из-за угла в гордом одиночестве, кажется, впервые за последний месяц не рассчитав вариации их возможной встречи. И Драко не стал медлить. Он дождался момента, когда Грейнджер будет наиболее близко к нему и, стоило ей подойти, Малфой схватил девушку за талию, грубо прижав к себе, закрыв её рот ладонью. Гермиона задёргалась и замычала, пытаясь вырваться, но не смогла. Затащив её в незакрытый кабинет чар, откуда только что вышел Флитвик, Драко с трудом отпустил Гермиону, видя, как она напугана. Но и зла. — Ты больной, Малфой, — выдохнула Гермиона, во все глаза смотря на него, даря такую необходимую дозу внимания. — Ты похитил меня! Ты… — Мне бы не пришлось этого делать, если бы ты не бегала от меня чёртов месяц! — заорал Драко, даже не собираясь контролировать тон. Она поджала губы, но промолчала, видимо, понимая, чем именно он руководствовался. А Малфой кипел, потому что видел её прямо перед собой и буквально дышал поганой ванилью, заполняющей кабинет. Наверное, у него случится передоз, но плевать. — Зачем ты затащил меня сюда? — неуверенно спросила Гермиона, складывая руки на груди, пытаясь казаться незаинтересованной. Драко стал медленно надвигаться на неё, отчего девушка испуганно отступила и сглотнула, не понимая, что с ней происходит. И с ним тоже. Когда между ними остался — максимум — крохотный шаг, Драко замер, вглядываясь в её распахнутые глаза, надеясь найти ответы на все вопросы, которые он задавал себе весь этот безумно долгий месяц. — Почему ты пряталась от меня? — тихо, интимно поинтересовался Малфой. Гермиона была в ужасе. Она облизала губы, заметно начиная нервничать, но отвечать и раскрывать свою душу ему не планировала. То, что пугало её, сейчас стояло рядом, ожидая, когда она признается в том, чего стыдится. Это было выше её сил. К тому же, Малфой всегда играет со своей жертвой, прежде чем бросить её на съедение волкам. Он редко бывает искренним и вряд ли ценит в ней хоть что-то. Так она решила. Это она себе внушила. Но что правда, а что ложь, Гермиона на самом деле, конечно же, не знала. — Я просто… Я не обязана отчитываться перед тобой! — выпалила Грейнджер, задирая подбородок. Она не будет его очередной галочкой и уж точно не станет пресмыкаться перед ним. Драко, кажется, очень удивился, но решил, что она всего лишь чокнутая, и окончательно уничтожил расстояние между ними. Гермиона ахнула, чувствуя его запах, и поняла, что попала в стальной капкан. Вот только выбираться из него она почему-то даже не пыталась. — Либо ты сейчас же скажешь мне, что напридумывала в своей башке, либо… — Что, что ты сделаешь? — безрассудно перебила его девушка, явно нарываясь на неприятности. Драко прищурился и неожиданно мягко коснулся её щеки, убирая волосы за ухо. Гермиона обомлела. Она превратилась в статую, ощущая, что сердце готово пробить рёбра и упасть перед Малфоем на пол. — Ты такая дура, Грейнджер, — просто сказал Драко, по всей видимости, поняв всё по её глазам. Гермиона возмутилась. Да как он смеет? — Знаешь что, Малфой? Думаешь, ты хоть что-то знаешь о… Малфой не мог терпеть и использовал древний и действенный способ заставить женщину замолчать. Обычно так делал отец, когда мама начинала с ним спорить чисто из принципа, и сейчас Драко осознал, что метод рабочий и очень приятный. Гермиона смогла только моргнуть, когда он притянул её к себе за подбородок и впился в её рот своим, не оставляя шанса на сопротивление и борьбу. Она практически повисла на нём, не понимая, что делает и что, собственно, происходит. Но Драко целовал её так нежно и вместе с тем дико, что она даже не заметила, как закрыла глаза и робко начала ему отвечать. Малфой выдохнул ей в рот и углубил поцелуй, подавшись вперёд, отчего Гермиона вместе с ним врезалась в стену, полностью потеряв способность думать. Этот поцелуй отличался от предыдущего. Потому что Драко был зол и рад одновременно, что эта зараза наконец-то в его руках и отвечает, пусть и неумело и явно стесняясь. Но стоило ему ослабить контроль, как Гермиона захватила его и начала исследование, делая его своим подопытным кроликом. Малфой не был против. Совсем. Их поцелуй то набирал оборот, становясь страстным и грубоватым, то замедлялся, превращаясь в чистую нежность и ласку. Гермиона и не думала, что Малфой знаком с понятиями «отдача» и «мягкость». Обычно он олицетворял собой что-то жёсткое и холодное, но сейчас Драко горел в её руках, заражая своим пламенем, делая податливой и послушной. Прикусив её губу, Малфой заставил себя оторваться от ждущего его рта и посмотрел в хмельные глаза Гермионы. Она вообще не понимала, что творится здесь, и он улыбнулся, поражаясь своим чувствам, которые испытывал рядом с ней. Опустив ладонь ей на щёку, парень стал оставлять короткие поцелуи у неё на лице, привязывая к себе против воли. Драко ничего не планировал, просто хотел показать, кем он может быть и что на самом деле изменилось между ними. — Малфой… — пробормотала Гермиона, пытаясь отодвинуть его от себя, надавив на плечи. Драко не отрывался от своего занятия, посасывая бархатистую кожу у неё на шее. Он подумал даже, что может оставить кричащий засос, чтобы никто не посмел приблизиться к Грейнджер, но она была ещё более упёртой, чем он, поэтому ей всё-таки удалось оттолкнуть его. — Ты… Стой, — она смешно выставила руку вперёд, словно защищаясь от него. Малфой усмехнулся её наивности и снова попробовал подойти, но тут Гермиона вытащила палочку и приставила древко к его горлу. Мельком посмотрев на её руку, он с гордостью осознал, какая она дикая. Это возбуждало. — Ты выслушаешь меня и больше не станешь целовать меня без разрешения, это ясно? — чётко сказала Гермиона, смотря на него как никогда серьёзно. — Ладно, Грейнджер, — он поднял ладони, сдаваясь, но не отходя ни на шаг. — Я весь внимание. Гермиона сглотнула, а затем глубоко вздохнула, проклиная одеколон Малфоя, который теперь проник в её мозг и нарушил его исправную работу. Сейчас там, наверное, одна сплошная каша. — Зачем ты поцеловал меня? — Хотел, — просто ответил Драко, наблюдая за огнём в её глазах. Он действительно превратился в наркомана, но его доза отказывалась добровольно идти к нему в руки. — И всё? — фыркнула она. — В жизни не поверю, Малфой, что у тебя нет тайного замысла. — Думаешь, я специально играл с тобой, чтобы развести на что-то, желая потом выставить тебя посмешищем перед всей школой? Думаешь, я продуманно подошёл к тебе и сегодня, и месяц назад, планируя посмеяться над тобой? — судя по тому, что он видел на лице Грейнджер, каждое его слово попадало в цель. — Ты серьёзно считаешь, что я такой моральный урод? Гермиона молчала, напрягая этим Драко. Он, разумеется, не был святым, но по-настоящему плохих поступков не делал. Да, можно вспомнить, как он приговорил невинную птицу к смерти в прошлом году, но ему удалось признать свою ошибку и начать работать над своим поведением. И Грейнджер, кажется, этого не видела. — Ты не заметила, что я не трогаю тебя? С тех пор, как ты пришла на поле и мы поговорили. Я ни разу не назвал тебя… тем словом и ни разу ничего плохого о тебе не сказал. Гермиона колебалась. Он видел. — А то, что произошло на чемпионате? Правда думаешь, что я помогаю всем девчонкам, которые ходят со мной в одну школу? Драко вздохнул. Он так сильно устал, что сейчас даже злиться не получалось. Он просто хотел ещё раз поцеловать её и, возможно, обнять. — Не знаю, что придумал твой гениальный мозг, Грейнджер, но я не такой подонок, каким ты меня считаешь. Я просто… Ты мне… Я хотел тебя поцеловать, поэтому и поцеловал. Никаких подводных камней. Гермиона прищурилась, ни на миг не спуская с него сосредоточенного взгляда. Она явно анализировала его слова, пытаясь решить для себя, можно ли ему верить. И медленно и осторожно опустила палочку, вызывая на лице Драко лёгкую ухмылку. — Я боюсь тебе верить, — честно сказала она. — Это, — он указал сначала на себя, а затем и на неё, — не то, о чём я могу говорить с кем-то. Это личное. — Я «твоё личное»? — хмыкнула Гермиона. — Да, ты «только моё личное», — согласился Малфой. Они смотрели друг на друга, опасаясь сделать первый шаг. Драко склонил голову набок и самодовольно улыбнулся, зная, что она хочет, чтобы он был ближе. Её тянет к нему точно так же, как и его к ней. И пусть это напоминало настоящее безумие и чокнутый сон, Малфой не хотел просыпаться. Гермиона храбро шагнула к нему, но тут же покраснела, словно вспомнила, чем они занимались несколько минут назад. Драко приподнял её лицо за подбородок и стал наклоняться к ней. — Кто-нибудь уже пригласил тебя на бал? — шёпотом спросил он. Грейнджер несмело положила руки ему на плечи, коснувшись своим носом его, чувствуя, как внутри распускаются цветы и поют ангелы. — Нет. — Хорошо. — Думаешь, что меня никто не может пригласить? — с лёгким возмущением уточнила она, больше забавляясь, чем злясь. — Думаю, что тебе не стоит идти на бал с каким-нибудь неудачником, — решительно произнёс Драко, придя к одной ужасающей, но прекрасной мысли. Гермиона приоткрыла рот, приготовившись к ещё одному головокружительному поцелую, как дверь в кабинет чар открылась, и на пороге остановился профессор Флитвик. Она покраснела так стремительно, что напомнила спелый помидор. Малфой застыл, боясь пошевелиться. — Мистер Малфой и мисс… Грейнджер? — казалось, Флитвик сейчас грохнется в обморок от шока. Он не мог даже моргать от удивления. — Вы… Девушка не стала дожидаться вопросов и просто вылетела в коридор, чувствуя, как горит лицо. Она убежала так быстро, что Драко не понял, как ей это удалось. А Флитвик пялился на него, наверное, надеясь увидеть третий глаз у него на лбу. — Профессор, — Малфой кивнул ему и вышел из кабинета, почему-то сомневаясь, что кто-то из студентов узнает про них с Грейнджер. А вот то, что через пару часов все преподаватели будут в курсе того, что Малфой и Грейнджер, заклятые враги, целовались в кабинете чар, ни капли. Но Драко не беспокоился по этому поводу, гораздо больше его волновало то, что Гермиона опять сбежала от него. Флитвик наконец-то ожил и начал хихикать, поражаясь проискам судьбы.

***

Он чувствовал себя глупо. Дурацкий костюм, бабочка и стрелки на брюках. Разумеется, Драко привык к подобным мероприятиям и таким одеждам с рождения, но сегодня его всё раздражало. Ему хотелось найти старшеклассника, попросить у него какой-нибудь алкоголь и уйти к себе в спальню, чтобы напиться и думать о том, каким жалким придурком он стал. Малфой опять бегал за Грейнджер. Честно говоря, ему так надоело, что на пару дней он даже бросил затею найти её и поговорить. Гермиона как будто совсем не замечала его, спокойно игнорировала и наслаждалась жизнью, словно не было тех поцелуев, от которых он терял голову. Хотя, возможно, Драко просто всё выдумал, и он в одиночестве сходил с ума. Он понимал, что Грейнджер боится его как парня, боится того, что всё чертовски изменилось, но для решения этих вопросов им нужно было просто поговорить. Что ей делать, по всей видимости, явно не хотелось. А Драко думал. Думал и страдал, как героини дамских романов, которые иногда читает Нарцисса, чтобы забыть о жестокой реальности. Он не хотел превращаться в тряпку только потому, что понравившаяся девушка отвергла его. Но становился таким, за что ненавидел себя. А ещё Малфою казалось, что Грейнджер могла вести свою собственную игру, чтобы отомстить ему за несколько лет унижений. Может быть, это был такой тщательно спланированный ход, который она блестяще разыграла, и теперь с усмешкой рассказывает Поттеру и Уизли, какой он слабак и жалкий кретин. Драко уже столько всего передумал, что сам удивлялся теориям в своей голове. Они напоминали ему сценарии к пьесам, разыгранным на большой сцене, и поражался, как такое вообще можно было вообразить. Поправив идиотскую бабочку, Драко ждал, когда чемпионы турнира и их пары войдут в Большой зал и откроют бал. Он одёргивал себя, но всё равно упорно искал Грейнджер в толпе, представляя, как сильно она удивится, если он отважится пригласить её на танец. На самом деле он много думал об этом и рисовал картинки в голове, гадая, какими будут её глаза, когда она примет его ладонь, и они начнут кружиться в танце на зависть другим. Почему-то о реакции толпы и отца Драко почти не заморачивался. И это было странно, ведь гнев отца всегда его пугал, но сейчас в нём что-то переключилось, изменилось, выросло, и отныне хотелось жить собственную жизнь, без оглядки на мнение другого человека. Даже если это твой родной отец. — Дамы и господа! — начал громко говорить Дамблдор, выйдя в центр зала, чтобы объявить выход чемпионов. — Я хочу пригласить на наше торжество тех, без кого оно бы не состоялось. Итак, давайте поприветствуем наших дорогих участников турнира Трёх Волшебников! Дамблдор махнул рукой, и двери в Большой зал открылись, впуская четыре пары, идущих в центр помещения. Драко скучающе проводил взглядом Флёр и какого-то старшекурсника, не заинтересовавшись и Диггори с Чанг. Но когда мимо прошёл Крам и Грейнджер, его мир по-настоящему пошатнулся. — Это что, Грейнджер с Виктором Крамом? — шокировано ахнула Пэнси, стоящая рядом с ним, как его пара. Но он никого не слышал. Малфой мог лишь таращиться на ту, кто вычеркнул его из своей жизни, будто между ними ничего не было. Будто они вернулись в начало третьего курса, когда их ненависть сжигала кислород в помещении. Все чемпионы встали в круг и замерли в ожидании музыки. Флитвик поднял дирижёрскую палочку, и мягкие звуки вальса обволокли зал, приводя участников турнира в движение. Гермиона улыбалась Краму и действительно сияла в его руках, как звезда на ночном небе, освещая путь заблудшим путникам. И Драко был тем самым потерявшимся человеком, потому что наивно думал, что она придёт одна и позволит ему… Позволит просто побыть рядом. Они кружились в танце, и к ним присоединились и другие пары, набираясь смелости, чтобы начать танцевать на глазах у всех. Пэнси толкнула его в бок, намекая на желание выйти в центр со всеми остальными, но Драко не мог пошевелиться. Его глаза были прикованы к Грейнджер, которая, радостно улыбаясь Виктору, вдруг повернула голову и посмотрела на него. Из него разом — одним точным ударом — выбили весь воздух, и Драко чуть не пошатнулся от смеси разных эмоций на дне её карих глаз. Драко подумал, что она будет насмехаться над ним или вести себя высокомерно, смотря ему в глаза, но Гермиона лишь смущённо отвела взгляд, пытаясь сосредоточиться на партнёре. И тогда до него дошло, что он рано сдался. Рано позволил себе лишние чувства. Ещё ничего не закончено. Он так просто её не отпустит. Хрена с два. — Драко, может, мы всё-таки пойдём танцевать? — нетерпеливо спросила Пэнси, вырывая его из мыслей. — Что? Ты о чём? — он тупо посмотрел на неё, не услышав ни слова. Паркинсон закатила глаза, видимо, поражаясь его идиотизму и спрашивая саму себя, что она тут делает с ним. — Я, конечно, понимаю, что мы пришли сюда как друзья, но давай ты побудешь джентльменом, каким воспитывали тебя родители, и пригласишь свою пару на танец, — с ноткой превосходства проговорила Пэнси, обращая внимание, что он смотрит на Грейнджер. Она нахмурилась, не понимая, что происходит между этими двумя. Пэнси всегда была наблюдательной и хитрой, но сейчас оказалась крайне удивлена тому, что её лучший друг смотрит на ту, которую ненавидит всей душой. Но она не успела прийти к каким-то выводам, потому что Драко наконец-то вспомнил, что является аристократом, и пригласил её на танец, умело вальсируя среди придурков, способным оттоптать всем в округе ноги. Они танцевали достаточно долго, но Драко ни на мгновение не выпускал Грейнджер из виду. Она так ярко всем улыбалась, что немного успокоила его, давая понять, что дело не в самом Краме, а бале. Малфой догадался, что ей нравилось чувствовать себя такой нарядной девчонкой. Когда стало нечем дышать, они с Пэнси подошли к столикам с пуншем и закусками, решая отдохнуть. Паркинсон начала болтать с другим девушками со Слизерина, чем Малфой воспользовался, чтобы слинять. Конечно, это было некрасиво по отношению к Пэнси, но он знал, что она не станет сильно скучать по нему. Грейнджер тоже осталась одна. Крам поступил очень необдуманно, уйдя за напитками, и Драко подошёл к ней со спины, с улыбкой разглядывая тысячи невидимок у неё на голове, зная, что это был, наверное, единственный способ справиться с её непослушными волосами. — Привет, — выдохнул Малфой, наклонившись к ней. Гермиона вздрогнула и резко обернулась, прижав ладонь к ключице, испугавшись его неожиданного появления. Драко коварно улыбнулся ей и склонил голову набок. — Вот так встреча, да? — Малфой, ты… Не здесь, хорошо? — прошептала Гермиона, с паникой в глазах смотря по сторонам, боясь, что Виктор вернётся в самое неподходящее время. Драко напрягся, ненавидя, когда кто-то ограничивал его во времени. — Я просто хотел сказать, что… — грубо начал Малфой, желая высказаться о наболевшем, но, взглянув в тёплые и мягкие глаза Грейнджер, сдулся, проклиная её способность так воздействовать на него, даже не стараясь. — Просто хотел сказать, что ты очень красивая. — Спасибо, — пробормотала она, тронутая его комплиментом. — Ты как полярная звезда во время шторма, — выпалил Драко и рвано выдохнул, больно прикусив себе язык. Глаза Гермионы стали такими круглыми, что соотнести её шок не составляло труда. Драко чувствовал себя таким бараном, что просто ушёл, оставляя девушку, не зная, что она провожает его нежным взглядом. Малфой спрятался в углу зала, зарывшись пальцами в волосы. — Дебил… Тупоголовый идиот… Абсолютный тролль по уровню интеллекта… — бурчал Драко себе под нос, мечтая прямо сейчас провалиться под землю. Да, не так он представлял себе Святочный бал. Совсем не так. И, несмотря на то, что Грейнджер всё равно не пошла с ним в качестве его пары, он хотел этого. Хотел, чтобы у него была возможность хотя бы пригласить её. Драко думал о таком развитии сценария, но слишком хорошо знал, чем всё закончится. Хоть у него и отшибло инстинкт самосохранения в мечтах, но реальность часто напоминала о себе тогда, когда он не ждал. Отец был Пожирателем смерти. Был и не переставал им быть. Малфой очень хорошо помнил, как отец вернулся к ним с матерью в палатку, после того как Драко убедился, что Грейнджер в порядке, и снял маску. Нарцисса не была удивлена, но её безнадёжный и разочарованный взгляд сказал ему, что она в курсе всего. Но, вопреки всему, она отчаянно надеялась на благоразумие мужа. Увы, Люциус любил её. Сильно. Но всё же власть он любил больше. И Драко отвернулся с отвращением, которое, к счастью, сумел вовремя спрятать, пока отец не заметил. Он просто притворился, что ничего не понял, и старался вести себя как прежде. Вот только ничего уже не было «как прежде». Его мир перевернулся, и вместе с тем он осознал, что никогда не сможет взять Грейнджер за руку в открытую. Это сильно шарахнуло по мозгам, хоть и отказаться от неё он был не в силах. Эгоистично? Конечно, Драко не собирался отрицать. Но им двигало что-то большее, чем просто эгоизм и поверхностное желание. Малфой с горечью понимал, какой оборот приняли его незапланированные, абсолютно безумные и обречённые чувства. Он влюбился. Быстро. Просто. Резко. И глубоко. — Кретин, — выдохнул он, закрыв глаза и откинув голову назад, ударившись затылком о стену. Бал проходил мимо него. К его великой радости, никто так и не обнаружил наследника знатной фамилии в столь укромном уголке, решив веселиться от души и не обращать внимания на чужую драму. Лишь когда многие парочки начали расходиться, Драко тоже засобирался к себе, надеясь не встретиться с Пэнси и её праведным гневом. Он завтра ей что-нибудь наплетёт, и она поймёт, но сейчас у него просто не было сил на лишние разговоры. Он как раз вышел из Большого зала, когда Грейнджер вылетела в коридор в сопровождении Поттера и Уизли. Её волосы были немного взлохмачены из-за танцев, но Драко заметил, что глаза девушки подозрительно красные. И услышал это: — Боже, Рон, ты вообще себя слышишь?! Как ты можешь так думать обо мне? — Я всего лишь говорю то, что вижу, — с напускным безразличием отвечал Уизли, спрятав руки в карманах брюк. Он был странно одет, но Малфой тут же забыл о его наряде, когда он снова открыл рот. — Ты связалась с нашим врагом, Гермиона. Вот, что главное. — Какой враг?! — задохнулась Гермиона. — Ты просил у Виктора чёртов автограф, идиот! — Он использует тебя! Он хочет отнять у Гарри победу! — Гарри, ну хоть ты скажи что-нибудь! — взмолилась девушка. Поттер дёрнул плечом, не желая участвовать в разборках друзей. Но и промолчать не мог. — Не знаю, Гермиона. Это немного странно. Зачем ему приглашать тебя на бал, если можно было пригласить кого-то другого? Как только Гарри понял, что сказал, то зажмурился, ненавидя себя. Он хотел выступить нейтральной стороной, но всё испортил и причинил боль подруге. — Гермиона, прости… — Идите к чёрту, — расстроено прошептала она, махая на них рукой. — Просто уходите. — Как можно быть такой наивной… — произнёс Уизли тихо, но Грейнджер всё равно услышала. — Рон, ты всё испортил! — закричала она так отчаянно, отчего Поттер и Уизли испугались и поспешили оставить её. Гермиона опустилась на ступеньки лестницы и горько заплакала, портя весь аккуратный макияж, на который потратила столько времени. Она сорвала с ног туфли и обхватила колени руками, уткнувшись в них лицом, спрятав свои слёзы. Драко понял, что сжимает кулаки, когда ногти впились в кожу. Он не мог смотреть на слёзы Грейнджер, его будто били под дых каждый раз, когда очередная солёная капля капала ей на юбку платья. Решив действовать, а не стоять в стороне, он осторожно приблизился к ней и сел рядом, коснувшись своим плечом её. Гермиона дёрнулась и вскинула голову, остановив заплаканный взгляд на нём. — Малфой… — она хотела сказать что-то ещё, но в итоге отвернулась, уставившись на свои туфли. — Оставь меня, пожалуйста. — Нет. Гермиона зло повернулась и практически впилась в него глазами. — Уходи и оставь меня! — Нет, — спокойно сказал Драко, упрямо смотря на неё. — Нет. Нет. Нет. Она моргнула и всхлипнула, сопротивляясь желанию обнять его. Малфой нахмурился, когда заметил, что её тело словно качнулось ему навстречу и просто обхватил её плечо рукой, притягивая к себе. Гермиона моментально уткнулась носом ему в грудь, начиная вздрагивать и портить дорогую рубашку. Но он не возражал. Малфой зарылся пальцами в её волосы на затылке, начиная терпеливо вытаскивать одну шпильку за другой. Грейнджер не реагировала на его действия, продолжая плакать, выпуская все эмоции, накопившиеся за долгое время. Когда у него в руке лежало шпилек десять, она будто с сожалением отстранилась и принялась вытирать лицо, мучаясь от стыда. — Прости. — Всё в порядке, — хмыкнул Драко и протянул ей свой улов. Гермиона улыбнулась уголками губ и забрала шпильки, думая, что с ними делать. Она не возражала против его попытки разобрать её причёску, ведь голова на самом деле уже болела, и Гермиона мечтала избавиться от лака, заклинаний и невидимок в волосах. Хотелось принять душ и упасть в кровать. — Давай, — встал Драко и протянул ей руку. — Пойдём. — Что? Куда? — не поняла девушка, впрочем, послушно поднимаясь на ноги. — Провожу тебя, — ответил Малфой, беря её ладонь в свою и переплетая их пальцы так, словно делал что-то подобное уже тысячу раз. Грейнджер даже не успела смутиться, как он уверенно взял направление в сторону Гриффиндорской башни, попутно подхватив её туфли, не забыв про них. Гермиона тихо шла рядом, боясь сделать даже лишний вдох. Всё происходящее казалось настоящим сном человека с абсолютно больной фантазией. Когда они остановились недалеко от портрета, закрывающего вход в логово львят, Драко поцеловал Грейнджер в лоб, удивляя самого себя тем, как меняется рядом с ней. Он и подумать не мог, что способен на такое. Гермиона так пристально смотрела на него, что он неожиданно смутился, проклиная свои уши, которые начали краснеть. — Что? — Ты ведь не притворяешься, да? — со страхом спросила Гермиона, боясь, что вся его забота лишь игра. Драко молчал. Он должен был подобрать подходящие слова, чтобы описать жуткий сумбур в голове, но потом внезапно понял, что лучше быть просто честным. Остальное уже не спасёт его от позора. — Нет. Откровенно говоря, я в ужасе от того, что творю, но сопротивляться желанию быть рядом с тобой у меня не выходит. Ты притягиваешь меня, и я ненавижу тебя за это. Гермиона склонила голову набок, задумчиво разглядывая его лицо. — Но я ненавижу и себя, потому что допустил это. Я… — Драко осёкся, сжимая кулак. — Грейнджер, я прекрасно всё знаю. Особенно то, что мы с тобой две параллельные прямые, которые никогда не должны были пересечься. Но, каким-то образом, это произошло. И я не хочу возвращаться назад. Оказалось, что с тобой лучше, чем без тебя. Я не хочу быть твоим врагом. — А кем ты хочешь быть? Малфой прикрыл веки, с самого начала страшась именно этого вопроса. Но, открыв глаза, он увидел перед собой только свет и теплоту, и не стал сдерживаться. — Тем, кто будет запредельно близко к тебе. Гермиона закусила губу, пытаясь не улыбаться, хотя Драко видел, что ей понравился его ответ. Он сам ухмыльнулся, почему-то начиная смеяться. Грейнджер присоединилась к нему, хихикая, как настоящая девчонка. — Ты… — она замолчала, словно испугалась, что признается в чём-то личном и сокровенном. — Просто не бегай больше от меня, ладно? — попросил Малфой. — Сомневаюсь, что я смогу остаться в своём уме, если ты снова начнёшь игнорировать меня. — Я и не хотела это делать, но мне было… страшно, — неуверенно сказала девушка. — Ты был так прям и настойчив, что я подумала, что тут дело нечисто. Я подозревала самое худшее, но оказалось… — Оказалось, что ты превратила мои мозги в кашу, Грейнджер. — Я не специально, — улыбнулась Гермиона. Драко фыркнул. — Не уверен, что верю тебе. Она мило покраснела и опустила глаза. — Иди к себе, а то замёрзнешь, — бросил Малфой, опасаясь, что сорвётся и что-нибудь натворит. Он и так держался из последних сил, чтобы не поцеловать её и снова всё не испортить. Гермиона кивнула с благодарной улыбкой на губах, направляясь в сторону портрета. Драко задумчиво смотрел на её спину, понимая, что не сможет спать, если не спросит её об этом. — Грейнджер! — она обернулась и приподняла брови. — Почему ты пошла на бал с Крамом? — Он единственный, кто пригласил меня, а я просто хотела потанцевать, — честно призналась Гермиона, пожимая плечами. Драко облегчённо выдохнул, начиная самодовольно ухмыляться. Грейнджер заметила это и закатила глаза, поражаясь его наглости. Малфой проводил её глазами, пока она не скрылась у себя в гостиной, а потом поспешил в подземелья, на ходу щёлкая пальцами и насвистывая какую-то мелодию, не замечая за собой этих действий. Кажется, он всё-таки окончательно чокнулся. В который раз.

***

Он парил. Ну не совсем, разумеется, но в некоторые моменты, как этот, Драко чувствовал себя настоящим облаком, без оболочки, и наслаждался каждой минутой каждого дня. Малфой чуть-чуть изменил позу, и Гермиона подняла голову с его плеча, заглянув ему в глаза. Он улыбнулся — нехарактерно для самого себя — и убрал кудряшку с её лба, видя, как меняется взгляд девушки и становится ещё более нежным. — Ты сегодня тихий, — сказала Гермиона, касаясь кончиками пальцев его лица. Драко хмыкнул и поцеловал её в щёку, просто крепко обнимая девушку, чтобы не думать о том, что через десять минут им придётся расстаться на несколько месяцев. После Святочного бала они много времени проводили вместе. Просто вместе. Разговаривали, делали вместе домашние задания, встречались в укромных уголках и узнавали друг друга. Никто не спешил торопить события, но когда Грейнджер поместили на дно Чёрного озера, пока Крам её спасал, Драко понял, что уже не представляет себе свою реальность без лохматой башки, которая вечно всех поучает и обожает запах старых книг. Он тогда так сильно сжимал перила, ограждающие студентов от воды, что, наверное, оставил на них вмятину. Ещё никогда в жизни ему не было так страшно за другого человека. Естественно, Поттер выделился и в этот раз, и Грейнджер не отходила от него ни на шаг, чем порядком взбесила Драко. Ещё и этот чёртов Крам тёрся рядом с ней, надеясь, что Гермиона всё-таки передумает и начнёт с ним встречаться по-настоящему. Малфой был в курсе, что она отказала Виктору, и радовался, что Грейнджер выбрала его, но это не отменяло того факта, что этот урод клеился к девчонке, которая принадлежала ему. Когда невероятно обласканный со всех сторон Поттер ушёл в замок вместе с Уизли, Драко утащил Грейнджер в какие-то заросли на окраине Запретного леса, даже не думая, что делает. Гермиона не сопротивлялась, кутаясь в полотенца, и смотрела на него таким чистым и невинным взглядом, что он не смог на неё разозлиться. Как обычно. Драко убрал мокрые кудрявые волосы ей на спину и просто прижался своим лбом к её и закрыл глаза. — Ты моя, — сказал он, не в силах вести дискуссию и что-то объяснять. Малфой был готов к возражениям и отказу быть с ним, но Грейнджер несказанно удивила его, прошептав лишь одно слово, изменившее между ними всё: — Знаю. С тех пор они были вместе. Втайне ото всех. Драко сам не заметил, как прошло столько времени. Он словно попал в свой самый счастливый сон, не желая просыпаться. Но реальность нагнала их. Как и всегда. Рано или поздно это должно было случиться. Диггори умер во время третьего испытания, а Поттер утверждал, что Волдеморт вернулся. По-настоящему. Действительно. Вернулся и убил Седрика, потому что тот мешался под ногами. Разумеется, никто не верил. Не хотели. Но Грейнджер была убеждена, что Гарри не мог просто выдумать что-то подобное, тем более надеясь привлечь к себе внимание. Он бы не стал так поступать, и — поразительно — но Драко был согласен с ней. К тому же, не стоит забывать, что накануне третьего испытания отец написал ему письмо с просьбой держаться подальше от Поттера и всех, кто имеет с ним близкий контакт. Тогда, читая столь странное письмо от родителя, Малфой ни черта не понял, но потом, когда увидел на земле остывшее тело Диггори, осознал, что детство закончилось. Безвозвратно и окончательно. Грейнджер старалась держаться Поттера, поддерживала его после нападения Грюма, который оказался Пожирателем смерти, сбежавшим из Азкабана. Сын Барти Крауча чуть не убил очкарика сразу же по возвращении из лабиринта, но в итоге потерпел неудачу. Драко же это не нравилось. Он боялся за неё. Потому что не нужно быть гением, чтобы понять, что на Поттера открылась охота. Кровожадная, где никто не станет щадить друзей героя. Он знал, что Грейнджер желанная цель, но один их такой разговор на эту тему закончился грандиозной ссорой, после которой они не разговаривали почти три недели. Адские три недели. Малфой сам не знал, как пережил тот ад. Гермиона отстранилась от него и убрала чёлку с глаз парня, улыбаясь ему. Драко взял её ладонь и поцеловал запястье, чувствуя, как пульс под его пальцами начинает пошаливать. Он хмыкнул, довольный такой реакцией. — Ты будешь писать мне? — спросила Гермиона, разглядывая их переплетённые руки. — А ты сомневаешься? — фыркнул он. — Нет, малыш, ты от меня теперь не избавишься. Грейнджер слегка толкнула его в бок, и Драко вновь обнял её, вдавливая в свою грудь, мечтая поместить заразу внутрь себя, чтобы никогда с ней не расставаться. Он наполнял свои лёгкие её запахом ванили и просто отключил голову от мыслей, боясь, что собственные страхи могут испортить такой потрясающий момент. — Как бы я хотела, чтобы так было всегда, — едва слышно сказала Гермиона, оставляя два ласковых поцелуя у него на подбородке. — Так и будет. — Ты не можешь быть уверенным в этом, — она спустила его с небес на землю, и Драко фыркнул. — К тому же не стоит забывать о… о нём. Малфой напрягся, интуитивно сжимая тело девушки сильнее. Никто не заберёт у него Грейнджер. Пускай он ещё совсем сопляк, но Драко знал, что использует любые способы, чтобы всё сделать так, как ему надо. Гермиона не станет мишенью в охоте на Поттера. Он придумает какой-нибудь план за лето, и первого сентября они начнут свои отношения заново. Открыто и никого не стесняясь. — Грейнджер, не думай об этом, ладно? — поцеловав её в висок, попросил Малфой. — Всё будет хорошо. Просто верь мне. — Верю, — приглушённо пробормотала Гермиона ему в шею, чуть ли не плача из-за их неизбежного расставания. — Мне уже нужно идти… — Ещё пять минут, — как ребёнок надулся он, не давая ей встать, хватая за руку. — Драко, — мягко пожурила его Грейнджер. — Я должна идти. Как и ты. Мы можем опоздать на поезд. — Ладно, — нехотя согласился парень, поднимаясь на ноги с травы, на которой они сидели на берегу Чёрного озера. Быстро взяв ладошку Гермионы в свою, он поцеловал её запястье, как делал всегда, когда они держались за руки, и улыбнулся ей. Они спокойно шли в сторону замка, уже отправившего студентов других школ по домам. Когда болгары и французы уезжали, было шумно и празднично, но события, произошедшие на последнем испытании турнира, сильно омрачили настроение всех учащихся. Никто на самом деле не радовался, когда объявляли победителя, и никто не злорадствовал. Это было удивительно, но по Диггори тосковали многие, и большинство искренне. Даже Драко был несколько подавлен из-за его смерти, хотя они никогда не общались. Наверно, сработал стадный инстинкт, но ему почему-то казалось, что дело в другом. Просто смерть Седрика распечатала страхи всех, кто верил, что Тёмный Лорд может вернуться. Просто Седрик стал началом ужаса, который их всех ожидал. И многие понимали это, но молчали, ведь тех, кто был убеждён, что Поттер рассказывает сказки, было больше. И лишь время всё расставит по своим местам. Когда они приблизились к замку, то, не сговариваясь, отпустили руки друг друга, и Драко сжал челюсть, проклиная конспирацию. Он хотел целовать Грейнджер на глазах у всех, хотел гулять с ней по замку, хотел, чтобы каждая тварь мужского пола знала, что она с ним. Но пока это были лишь мечты. Мечты, которые он надеялся сделать явью. Гермиона напоследок лучезарно, но с ноткой грусти улыбнулась ему, и Драко чуть не сорвался и не набросился на неё. — Я напишу, когда приеду, хорошо? — пообещал Малфой шёпотом, зная, что только она может сейчас услышать его. — Хорошо, — кивнула Гермиона, нахмурившись. — И будь осторожен, ладно? Драко прищурился, но не стал ничего говорить, догадываясь, как сильно она переживает за него, поэтому просто склонил голову набок, подмигивая ей. Грейнджер закатила глаза и ушла, пока он пялился ей вслед, внутренне облизываясь от мысли, что она его. Раньше он не замечал в себе столько собственничества, но как только Грейнджер стала его девушкой, он буквально превратился в животное. Иногда его самого это пугало, но контролировать себя получалось откровенно плохо. Драко вернулся в подземелья и, перебрасываясь шутками с Блейзом и Тео, собрал оставшиеся вещи, закрыв чемодан. Когда объявили, что поезд прибыл на станцию, все слизеринцы поспешили покинуть школу, радуясь, что учебный год закончен. Конечно, было слегка грустно, но никто не задумывался о том, что светлое время кончилось. Все они были детьми с широко распахнутыми глазами и неспособными внятно оценить атмосферу, нависшую над всеми ними. Заходя в вагон, Драко через пару купе от своего собственного увидел Грейнджер, что-то быстро говорящую Поттеру и Уизли. Он улыбнулся, поражаясь, откуда в ней находится столько энергии. Наверное, он и дальше бы так стоял в проходе, если бы не Тео, сильно толкнувший его в бок. Доехав до Лондона, Драко удивился, когда понял, что встречать его пришёл домовой эльф. Это сильно испугало его, и он накинулся с вопросами на бедное существо, которое выглядело весьма печальным и каким-то побитым. — Минси, что произошло? Откуда у тебя эти синяки? — продолжал спрашивать Малфой, начиная паниковать. — Минси нельзя говорить. Минси просто должна доставить хозяина домой, — наконец-то ответила эльфийка, едва ли не плача. Драко нахмурился и крепче сжал ручку чемодана, проклиная отца. Наверняка это он наказал его личного эльфа по какой-то глупой причине. Хотя и Люциус был временами жесток, он редко срывался на эльфов. Как правило, он просто орал на них и кидался разными предметами. И уж тем более он никогда не трогал личного эльфа сына. Не имел никакого права. И идя по дорожке из гравия домой, Драко буквально сатанел, рисуя у себя в голове, как накричит на отца и запретит ему вообще разговаривать с эльфом, принадлежащим ему по праву. Но стоило ему войти в столовую, и он замер как вкопанный, боясь даже дышать. Драко не верил… — Ну здравствуй, Драко, — протянул Тёмный Лорд, вставая со стула, стоящего во главе стола, где обычно восседал отец, который сейчас сидел по правую руку от чудовища. — Я рад наконец-то познакомиться с тобой. Твой отец столько о тебе рассказывал. Драко моргнул, моментально закрывая своё сознание, понимая, что все его мечты только что разбились на миллион маленьких осколков.