Аксиома

Её ноги подкашивались на месте. Её шатало.

Гермиона так усиленно боролась со слезами с самого утра, что казалось, будто сейчас её разорвёт, и фонтан боли и печали вырвется на свободу, затопив всё вокруг. Она упала на землю, сминая собой последние осенние листья и мох под ногами. Хотелось выть. Сколько можно? Грудную клетку сдавило, и Гермиона вцепилась ногтями в неё, не понимая, то ли хочет выцарапать себе сердце, то ли продырявить лёгкие. В любом случае исход будет один — смерть. И в данный момент ей почему-то даже не было страшно от того, какой бред забегает ей в голову. Она всхлипнула и резко зажала рот ладонью, чтобы Гарри не услышал. Оглянувшись через плечо на палатку, где спал друг, Гермиона заставила себя отойти подальше, и только там, в окружении деревьев и пожухлой травы, смогла разрыдаться. Понимая, что издаёт слишком громкие звуки, она махнула палочкой, накладывая на себя звукоизоляционный купол, не желая пугать и тревожить Гарри. И тогда всё, что копилось в ней последние недели, вырвалось наружу. Боль, потому что она самолично стёрла память родителям, фактически став сиротой. Страх, потому что Драко не мог с ней связаться с тех пор, как навестил её дома. Разочарование, потому что Рон их бросил, поддавшись влиянию крестража и обиде. И, наконец, апатия, потому что Гермиона устала бесконечно за что-то бороться. Она плакала до самого утра, пока восходящее солнце не напомнило ей о том, что Гарри может скоро проснуться, и на неё обрушатся его вопросы и вина, не дающая ему спать по ночам без кошмаров. Гермиона не злилась на Гарри, ни в чём не винила его, просто устала. До чёртиков, до желания упасть куда-нибудь в траву и дать сожрать себя волкам. Она понимала, что так работает психика, что та не может постоянно быть в тонусе, но как же было плохо внутри. Ей казалось, что после того, как они увидятся с Драко, станет лучше, легче, но всё обернулось наоборот, ведь Гермиона больше не получила ни одной весточки от него. И знала, что есть две причины: либо Малфой жив, но не может рисковать и связываться с ней, либо его уже нет. И она отчаянно надеялась, что первый вариант сейчас действительно существует. Что Драко просто не может написать ей, окружённый Пожирателями смерти и Волдемортом. Гермиона сама бы поступила точно так же. Но неизвестность сводила с ума. Она боялась за родителей, за Рона, за Драко, за Гарри, за друзей, оставшихся в школе. Она боялась за стольких людей, за всех, кроме самой себя, и это медленно сводило с ума. Вытирая слёзы и накладывая на лицо охлаждающие чары, чтобы скрыть припухлость и красноту, Гермиона встала на слабые ноги и посмотрела на рассвет, который открывался перед ней в эту минуту, слепя своей красотой. Она моргнула, и тут солнечный лучик попал ей прямо в глаз, заставляя зажмуриться. Гермиона не верила в знаки. Она была прагматиком и реалистом, несмотря на то, что была волшебницей. Но почему-то сейчас ей показалось, что кто-то мягко и тепло попросил её не сдаваться и продолжать бороться до последнего. Грейнджер вздохнула, проклиная весь чёртов мир, и закричала. Она просто кричала на лес, на небо, на солнце, разрывая связки. Это был единственный выход для застывших в сердце эмоций. Единственный способ сохранить рассудок. Поэтому она кричала всё громче и громче, пока голос не пропал, а из горла не стали вырываться хрипы. Кашляя от боли, Гермиона позволила себе хрупкую улыбку, шмыгая носом. Это было глупо, но так необходимо. Идя обратно к палатке, Гермиона взглянула на солнце и пообещала самой себе, что справится. Она выбирает путь — и этот путь ведёт только вперёд. Если не получится, что ж, это будет совсем другая история.

***

Драко ненавидел свой дом. Всеми фибрами души ненавидел каждый его уголок, мечтая сбежать отсюда поскорее. И у него была собственная жилплощадь, купленная на подаренные деньги покойной бабушки. Малфой всегда был смышлёным и хитрым и понимал, что вскоре ему нужен будет приют, поэтому позаботился, чтобы было куда сбежать. Это было ещё на четвёртом курсе, когда его отношения с отцом стали портиться с поразительной скоростью. Но та квартира пустовала. Драко был там лишь два раза, когда покупал и завозил мебель. Всё. И ему так хотелось туда. В тишину, в покой, в место, которое он может назвать домом. Но у судьбы были другие планы на него. Его постоянно просили приехать из Хогвартса в Мэнор, и, честно сказать, Драко почти никогда не понимал, для чего. Его присутствие на собраниях Пожирателей смерти было неактуально. Тёмный Лорд был им разочарован, так что больше не трогал и, кажется, вообще забыл о его существовании. Но вот зато тётушка Белла не забыла. Это она вечно заставляла его оставлять школу и приезжать домой, будто считала, что он уже получил все необходимые знания и в будущем мог занять её место среди верных последователей Волдеморта. Драко молчал. Он понял, что его мнение ничего не изменит, когда родная тётя пытала его Круцио только потому, что он усомнился, что маглы заслуживают смерти. Именно тогда Малфой выбрал путь искусственного смирения, чтобы не провоцировать Беллу. Но он не сдался. Он просто выжидал, надеясь, что когда-нибудь Белла отвернётся и случайно споткнётся на лестнице, когда Драко её подтолкнёт. На самом деле он никогда никому не желал смерти по-настоящему. Но Белла стала исключением. Драко действительно ненавидел её, возможно, даже больше Волдеморта. Родители не трогали его, будто бы опасались того, что он может им ответить. В последний раз отец пытался поговорить с ним летом, когда Драко вернулся от Грейнджер. Разумеется, ничем хорошим тот диалог не закончился. Драко как раз был на пути в свою комнату, когда Люциус вышел из противоположного коридора и попросил его задержаться на минуту. Парень закатил глаза, не скрывая своего раздражения, но остался стоять возле двери, сжимая ручку побелевшими от злости пальцами. — Драко, я хотел похвалить тебя за то, как ты старался расправиться со стариком, — Люциус опустил руку ему на плечо, и Малфой-младший наградил его таким взглядом, что отец в прямом смысле отшатнулся. — Сынок? Драко не знал, откуда в нём взялась такая мощная волна гнева и ненависти по отношению к собственному отцу, но остановить её было практически невозможно. Он отошёл от двери и почти вплотную приблизился к отцу, где-то глубоко внутри себя отмечая, что стал выше него ростом. — Хочешь похвалить меня за то, что я пытался убить человека? — зловеще прошептал парень, не узнавая себя. — Серьёзно? Может, лучше похвалишь меня за то, что я всё-таки не убил его, м? Или у тебя какие-то иные представления о похвале? Кто вообще может хвалить за такие вещи, а?! Он сорвался и заорал прямо в лицо отцу. Люциус был обескуражен. Он отступил и тряхнул головой, словно пытаясь понять, кто сейчас стоит перед ним. Потому что его сын никогда раньше так себя не вёл. И уж тем более не позволял себе разговаривать так с тем, кто дал ему всё. — Что с тобой, Драко? — Что со мной? — хмыкнул Малфой, цокая языком. — Наверное, меня предал собственный отец, когда связался с этим уродом, начиная лизать ему задницу! Вот, блять, что со мной, папа! — Да как ты смеешь!.. — задохнулся Люциус, не находя слов. — Как ты смеешь так говорить о Тёмном Лорде? — Это ты хотел служить ему, вот и служи, а меня оставь в покое. Поэтому я скажу тебе вот что… — Драко посмотрел отцу в глаза и произнёс то, что хотел сказать последние три года: — Пошёл ты нахер, ясно? Люциус был в таком шоке, что даже не возмутился. Драко фыркнул и вошёл в свою комнату, захлопывая дверь, ставя красноречивую точку в отношениях с этим человеком. Больше отец не пытался поговорить с ним, он, кажется, забыл о существовании сына. Но Драко было плевать. Ещё в прошлом году ему было бы больно, но теперь светлых чувств к родителю не осталось. И то, что мама упорно не хотела принимать и понимать позицию сына, тоже отвернуло Драко от них. Они всегда были заодно, но вот он, видимо, был тем самым уродом в семье. Стал изгоем в месте, где ещё несколько лет назад чувствовал себя свободным. А сейчас он сидел в тюрьме. И вот сегодня его снова вырвали из школы, которая после смерти Дамблдора превратилась в настоящий пыточный дом. Драко уже не помнил свою жизнь, когда не использовал окклюменцию, чтобы не сойти с ума, ведь каждая стена в замке таила в себе воспоминания о Грейнджер. Возвращаясь домой вместе с крохотным домовиком, Драко старался не гадать, что в очередной раз приготовила для него Белла. В прошлый раз, недели три назад, она учила его Круциатусу. Дотошно и с удовольствием она пытала какого-то старого магла, заставляя племянника повторять за ней. Малфой оттягивал до последнего, но когда он понял, что старик сейчас умрёт, попросил Беллу показать ещё раз, и мужчина умер. Драко не гордился, что переложил смерть магла на чужие руки, но тогда ему показалось это единственным выходом из всех возможных. Когда он вошёл в Мэнор, то ему стало не по себе. Интуитивно он чувствовал, что сегодняшний его приезд домой будет отличаться от всех предыдущих. Драко поправил волосы, выигрывая себе несколько секунд, прежде чем пойти дальше. Эльфы сказали ему, что родители в главной гостиной, поэтому Драко сразу направился туда, ощущая смутное предчувствие надвигающейся беды. Едва он переступил порог комнаты и поднял взгляд от пола, как воздух застрял в горле, душа его своей паникой. Потому что прямо перед ним стояла Грейнджер. Грейнджер в тисках грязного егеря, который держал и Уизли. Драко уставился на неё, как на призрака, но Гермиона смогла только мотнуть головой, словно призывала его успокоиться. Малфой с титаническим трудом перевёл взгляд на Беллу и родителей, которые спорили между собой, Поттер перед ними или нет. И затем Драко заметил и самого очкарика, стоящего на коленях напротив друзей. Малфой лихорадочно думал, как быть и как вытащить Гермиону, но Белла уже обращалась к нему, призывая опознать Поттера. — Драко, посмотри внимательно, — упрашивала она, беря его за руку, отчего он едва не скривился. — Посмотри, милый. Это ведь Поттер? Малфой опустился на колени, вглядываясь в зелёные глаза, не скрытые очками. Разумеется, это был Поттер. Больше никто не мог так облажаться и привести Грейнджер на верную гибель. Только этот очкастый Избранный был способен подставить своих друзей под удар. Драко ненавидел его сейчас, хоть и знал, что места для этого чувства в душе у него уже давно нет. Но злость на то, что Гермиона в опасности, была сильнее здравого смысла. — Ну что, Драко, это Поттер? — предвкушающе спросила Белла. — Нет, не Поттер, — ответил Малфой, выпрямляясь. Глаза Гарри удивлённо распахнулись, но, благо, ему хватило мозгов просто промолчать. Зато Белла была весьма многословна. — Драко, ты уверен? — она была в ярости и уже сжимала свою палочку. — Ты правда уверен, что это не Поттер? Может, тебе стоит посмотреть на этих отбросов? Подвести! Егерь, державший Гермиону и Уизли, послушно подошёл к ним, не прекращая сжимать хрупкую шею Грейнджер, наверняка оставляя на её нежной коже синяки. Глаз Драко всё же дёрнулся. — Посмотри, дорогой. Это же друзья Поттера, да? Грязнокровка и предатель крови Уизли. Драко встал напротив них и лишь мельком взглянул на Рона, вызывая на его лице настоящий шок. Он сосредоточил всё внимание на девушке, которая рвано дышала и старалась храбриться и не паниковать. Если бы он мог, то мимолётно улыбнулся ей, но Белла стояла рядом и дышала в щёку, будто в чём-то подозревала его. — Не думаю. Уизли много, возможно, это кто-то другой из его братьев, а грязнокровка… — Драко сделал вид, что внимательно её осматривает. — Нет, не она. Грязнокровка Грейнджер больше похожа на чучело, а эта даже смахивает на девушку. Белла фыркнула на его слова, но отошла, начиная кричать на егерей. Драко видел в глазах Грейнджер не соответствующий обстановке смех и сам чуть не засмеялся, подозревая, что его нервы совсем не к чёрту. Он почти обрадовался, когда Белла застыла и с ужасом посмотрела на одного из егерей, сжимающего меч Годрика Гриффиндора. — Где вы его взяли? — сдавленно спросила она. — Он уже был в её сумке, когда мы её обыскали, — улыбнулся мужчина, не зная, что это последняя его улыбка. — Полагаю, теперь он мой. Белла вмиг озверела. Она задушила егеря с мечом в руках, а потом избавилась от оставшихся трёх, прогоняя их из дома. Драко быстро достал палочку, неосознанно закрывая собой Гермиону. — Цисси! Отведи этих мальчишек в подвал! — приказала Белла сестре, медленно приближаясь к Грейнджер. — А с ней нас ждёт долгий разговор. Как девчонка с девчонкой. Гермиона выдохнула, испуганно смотря на безумную женщину. Драко не шевелился, он знал, что любое лишнее движение Белла может трактовать как угрозу, поэтому старался действовать чётко и обдуманно. Нарцисса схватила за шиворот Гарри и Рона и, угрожая палочкой, стала оттеснять к лестнице, ведущей в подвал. Люциус же просто сидел в кресле и наблюдал за этим цирком. — Ответь мне: где вы взяли этот меч? — обманчиво ласково спросила Белла у Гермионы, сжимая палочку между пальцев. Драко замер, видя, что Поттер и Уизли только на лестнице, кричат и просят оставить Гермиону в покое. — Мы нашли его… — отрывисто сказала Грейнджер, и Белла рассмеялась своим безумным смехом. — Я тебе не верю! — она направила палочку на девушку. — Кру… — Стой! — Драко встал между ними, заслоняя Грейнджер собой. — Она же сказала, что они просто нашли меч. Белла комично застыла со странным выражением лица. Мама только вернулась из подвала, где заперла Поттера и Уизли, и теперь смотрела на сына с ужасом в глазах. Люциус встал, недоумённо нахмурившись. Казалось, весь дом замер в ожидании катастрофы. — Отойди! — прошипела Белла, пиля гневным взглядом племянника. — Нет, — твёрдо произнёс Драко, держа палочку наготове. — Ты не причинишь ей боль, поняла? Нарцисса прижала руки ко рту, медленно приближаясь к мужу. И тут Белла расхохоталась, едва не складываясь пополам. Драко не поддавался на её манипуляции, стоя на месте, решая, что если умрёт сегодня, то хотя бы не напрасно. Грейнджер того стоила. И стоило ему об этом подумать, как Белла вскочила и послала в него Круцио, но Драко ожидал чего-то подобного и смог отразить атаку, свободной рукой притягивая к себе Гермиону, заставляя её прижиматься к его спине. Она схватилась за мужские плечи, замечая, каким шокированным взглядом Люциус Малфой наблюдает за сыном. — Ты, мерзкий неблагодарный мальчишка! — закричала Белла, на мгновение остановив атаку. — Немедленно отойди в сторону, иначе я решу, что ты стал предателем крови! Драко промолчал. Он лишь усмехнулся, поражая своих родителей правдой, которая обрушилась на них как потолок их старинного дома. — Я действительно предатель крови и уже давно, — спокойно сказал Малфой, бросая короткий взгляд на мать с отцом. — С тех пор, как понял, что люблю эту девушку. Грязнокровку. — Драко, — выдохнула Нарцисса, не веря. Он проигнорировал болезненный укол в груди, защищая самое дорогое, что у него было. Белла кровожадно улыбнулась, и из её глаз пропала всякая пощада. — Отлично. Я как раз давно не наказывала предателей. — Белла, не смей! — закричала Нарцисса, желая остановить сестру, но Люциус схватил её поперёк талии, не давая сдвинуться с места. — Нет! Малфой приподнял подбородок, чувствуя руку Грейнджер на лопатках. Она словно прощалась с ним, но он внезапно понял, что должен сделать. Это стало так очевидно, что он удивился собственной непроходимой тупости. Поэтому, как только с губ Беллы готово было сорваться какое-нибудь мерзкое проклятие, Драко собрал всю ненависть к ней и злость к той несправедливости, что так давно окружала его, и наконец-то поступил правильно. — Кр… — Авада Кедавра! Зелёный луч настиг Беллу моментально. Шок от действий племянника навсегда застыл на её лице, даже когда её тело упало на пол, потеряв всякую жизненную силу. Драко медленно опустил палочку, не испытывая вины за убийство родной тётки. Он знал, что сейчас спас многих невинных, проявив смелость и жестокость. Гермиона коснулась его лица, заставляя посмотреть на себя, и заглянула ему в глаза. — Не… — Она заслужила, — просто и ничего не стесняясь, сказал Драко, обнимая её и зарываясь носом в лохматую макушку. — Я говорил тебе. Никто и никогда тебе не навредит. Гермиона всхлипнула и сильнее стиснула его в своих руках, на секунду забыв о том, где они находятся. Она позволила себе побыть эгоистичной ровно секунду, чтобы потом с грохотом вернуться в суровую реальность, когда Гарри и Рон поднялись по лестнице из подвала, уставившись на обнимающуюся подругу с их врагом. Драко перевёл на них холодный взгляд, сжимая челюсть. — Вам нужно уходить. Грейнджер отстранилась и покачала головой. — А как же ты? — Со мной всё будет в порядке, — он мягко улыбнулся ей и поцеловал в лоб. Гарри и Рон выглядели пришибленными. Казалось, что они сейчас грохнутся в обморок от шока. Их лица были олицетворением вопроса: «Какого хрена?». — Драко, что ты натворил… — услышали они и обернулись. Нарцисса отчаянно вертела головой, словно пыталась отмотать время назад, где родной сын не убил её сестру. Люциус отвернулся и впервые проявил какие-то эмоции с тех пор, как егеря привели пленников. Он перевернул кресло, в котором сидел ещё совсем недавно, и рычал что-то себе под нос. Драко не хотел заморачиваться из-за мнения родителей, думая только о том, как помочь Гермионе покинуть их дом. Он взял её лицо в ладони, начиная продумывать план, но они услышали странный звук сверху и подняли головы. — Добби? — прошептала она. — Добби, стой! — крикнул Гарри, поднимая руки. — Стой! Эльф вопросительно посмотрел на Поттера и кивнул, испаряясь с люстры, чтобы через секунду оказаться рядом с Гарри. — Гермиона? — позвал её Рон, хмурясь. Малфой проклинал всех людей, оказавшихся здесь, и оставил короткий поцелуй у неё на губах, замечая, что и Грейнджер не смущается. Они вели себя так, словно были одни в комнате и, наверное, это и шокировало всех присутствующих, для которых их обычное взаимодействие было сравнимо со взрывом атомной бомбы. — Иди, за меня не волнуйся. Драко подтолкнул её в спину, но Грейнджер не отпустила его руку и снова оказалась рядом. — Как ты объяснишь смерть Беллатрисы? Что будет с тобой? — Я что-нибудь придумаю, хорошо? Она готова была спорить, хоть и знала, что сейчас не самый подходящий момент. — Гермиона, нужно уходить! — громко сказал Гарри, с опаской посматривая на Нарциссу и Люциуса, стоящих рядом, но ушедших полностью в себя. — Давай, малыш, иди. Прошу тебя, — Драко сам отстранился, сделав шаг назад и, бросив взгляд на Поттера, кивнул ему. Гарри всё понял и схватил подругу за руку, притягивая её к группе, состоящей из двух парней, гоблина и маленького эльфа, готового перенести их всех в безопасное место. Гермиона не отрывала глаз от Драко, и когда их стало закручивать в вихрь трансгрессии, крикнула, никого не стесняясь, как и своих чувств к нему: — Я люблю тебя! Малфой не успел ответить, ведь их уже здесь не было. — И я люблю тебя, — прошептал он, закрыв глаза.

***

— То есть ты и Малфой вместе фактически с третьего курса? — переспросил Гарри уже, наверное, в десятый раз, так и не поверив в её рассказ. Гермиона просто кивнула, смотря то на него, то на притихшего Рона. Она обещала поведать друзьям историю её с Драко отношений ещё когда они сбежали из Малфой-Мэнора, но сознательно откладывала этот момент, не желая погружаться в свои страхи и боль. Она боялась не вынести тоски по Драко. Но больше она не могла скрывать и отмалчиваться, ведь Малфой в Азкабане, и ему требуется любая помощь, чтобы выйти на свободу. После победы всех Пожирателей, которых смогли поймать, поместили в неприступную тюрьму, чтобы постепенно проводить заседания и решать, кто отправится обратно навсегда, а кто когда-то сможет выйти на свободу. Когда-то. Гермиона знала, что Драко ничего плохого не сделал, таков был протокол, но страх не отступал. Он только набирал обороты каждый день, пока Малфой оставался в месте, где обитали дементоры и преступники, от которых в жилах стынет кровь. Гарри и Рон какое-то время не трогали её, но стоило телу Волдеморта остыть, как они засыпали подругу вопросами, надеясь наконец-то услышать правду. И вот, они здесь. Сидят на кухне в Норе, и Гермиона пытается сдержать желание попросить их свидетельствовать в пользу Драко. — Если честно, я даже не смог бы представить вас вместе, если бы… — Гарри поднял на неё глаза, где застыло столько разных эмоций, что ей стало не по себе. — Если бы сам не увидел, как он целует тебя. Рон скривился, но благоразумно не стал ничего комментировать. Гермиона слегка улыбнулась, с трепетом вспоминая каждый момент, проведённый рядом с Малфоем. — Да уж, когда я увидел вас, мне показалось, что я очутился в своём самом страшном кошмаре, — хмыкнул Рон, переглядываясь с Гарри. — Почему ты не рассказала нам сразу? Ещё в школе? Гермиона горько усмехнулась, раздражаясь из-за этого вопроса. — Можно подумать, вы бы отнеслись с пониманием? — она посмотрела на друзей по очереди, и они уныло опустили головы, признавая её правоту. — Вот именно. Вы ненавидели Малфоя. Гарри вообще чуть не убил его на шестом курсе. Очень сомневаюсь, что, если бы сказала вам, что люблю Малфоя, вы бы не решили, будто он подлил мне в тыквенный сок амортенции. — Ну, скорее всего, так всё и было бы, — согласился Поттер, зарываясь рукой в волосы. — Да… Никогда бы не подумал, что ты и Малфой… — Я люблю его, — уверенно и ни капли не стыдясь своих чувств, произнесла Гермиона. — И я буду бороться за него. Если вы поддержите меня и поможете, рассказав правду на суде, я буду вам благодарна, но если нет… Что ж, я не стану отворачиваться от вас, но, боюсь, наши отношения могут измениться. — Гермиона, я изначально планировал свидетельствовать в пользу Малфоя, — с некоторой обидой сказал Гарри. — Он не убил Дамблдора. Я видел, как ему было страшно и как он не хотел убивать его. Только я об этом знаю. А теперь, когда я понимаю, почему он помог нам в Мэноре и почему убил Беллатрису… — Поттер резко выдохнул, откидываясь на спинку стула. — Ты же не думаешь, что поступлю так с человеком, даже если он мне не очень нравится? — Я ничего не думаю, Гарри. Просто прошу помочь ему. — Я помогу, в этом могла даже не сомневаться, — улыбнулся ей Поттер, и она испытывала такое облегчение, что разом захотелось заплакать и засмеяться от счастья. Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы немного расслабиться, и перевела взгляд на Рона. Она очень любила Уизли и знала, что он хороший человек, хоть и импульсивный и вспыльчивый, но его отношения с Малфоем всегда были излишне личными. И она переживала, что Рон таким образом попробует поквитаться со старым врагом. — Рон? Парень поднял на неё голубые глаза, где читалось смирение и принятие её чувств. Гермиона поняла, что плачет, когда Рон улыбнулся и сжал её ладонь, лежащую на столе. — Гермиона, ничто не изменит нашего отношения к тебе, ясно? Ты всегда была нашей подругой, и это никогда не изменится. Даже с учётом того, что у тебя отвратительный вкус на парней. Она слегка истерично рассмеялась, вытирая мокрые щёки. Гарри встал и подошёл к ней, чтобы обнять и успокоить. Рон продолжал крепко держать её за руку, пока Поттер ласково гладил Гермиону по волосам. И находясь рядом со своими мальчиками, со своими самыми лучшими друзьями, с которыми они прошли не только обычные трудности, но и войну, Гермиона вдруг осознала, какой же она счастливый человек. Ей несказанно повезло с близкими людьми. Осталось только вытащить из тюрьмы ещё одного парня, чтобы её жизнь стала цельной.

***

— Слушается дело Драко Люциуса Малфоя! — громко и чётко объявил Кингсли. — Ему предъявляются обвинения в покушении на жизнь Альбуса Дамблдора, ныне мёртвого, а также в том, что Драко Люциус Малфой является Пожирателем смерти! Люди, сидящие на последующих рядах за Гермионой, начали шептаться, и она с огромным усилием воли заставила себя не двигаться и молчать. — Прошу ввести заключённого! Двери в зал заседания открылись, и двое авроров ввели в помещение Драко, чьи руки были скованы цепями. Гермиона почти вскочила со стула, но Гарри успел схватить её за ладонь, говоря что-то о необходимости контролировать чувства, но она не слушала его. Всё её внимание было сконцентрировано на Малфое, который сразу нашёл её в первом ряду и замер на секунду, с облегчением понимая, что Грейнджер в полном порядке. Один из авроров подтолкнул парня в спину, и Драко зашёл в камеру, вздрогнув, когда за ним захлопнули решётку. — Драко Люциус Малфой! — начал судья, и Драко посмотрел на мужчину, узнавая в нём предводителя Ордена — Кингсли. — Вы признаёте себя виновным согласно тем обвинениям, которые вам предъявляют? — Признаю, — спокойно ответил Драко, чем вызвал новые шепотки в зале. Гермиона нахмурилась и перевела непонимающий взгляд на Гарри. Поттер наклонился к ней и объяснил, что Малфой поступает правильно. Стало легче, но буквально на мгновение. — Итак, мистер Малфой, вы готовы отвечать честно и правдиво на вопросы суда? — Готов. — Хорошо, — Кингсли кивнул какому-то мужчине в сливовой мантии, сидящему рядом. Гермиона с паникой вглядывалась в лица тех, кто собирался сейчас задавать Драко вопросы, и испугалась от того, что лишь Кингсли ей был знаком. Остальные были неизвестными и опасными, ведь она понятия не имела, что у них в голове и как они могут навредить Драко. — Мистер Малфой, начнём с того, почему вы приняли чёрную метку? — спросил мужчина. — Кто это? — всё-таки уточнила Гермиона у Гарри. — Он был в составе суда на моём слушании. Я помню его лицо. Он проголосовал против меня, — недовольно ответил Поттер, тоже испытывая волнение за Малфоя, чего никогда бы в жизни не признал. — Я принял метку ради безопасности своей матери, — Драко старался не опускать глаза, не давая суду и другим зевакам подумать, что ему есть, что скрывать. — В то время мой отец находился в Азкабане, и я был единственным, кто мог позаботиться о ней. — А вы ничего не утаиваете, мистер Малфой? — с ехидством надавил мужчина, улыбаясь Драко весьма саркастично. Но парень не собирался вестись на провокации, постоянно напоминая себе, что Грейнджер не переживёт, если его упрячут за решётку. — Волдеморт вызвал меня к себе летом перед шестым курсом в Хогвартсе и прозрачно намекнул, что он выбирает между мной и моей матерью. Он сказал, что ему нужны верные люди, и семья Малфоев подходит для его целей. — Хм. Мужчина бросил взгляд на Кингсли, и он кивнул, давая добро на продолжение допроса. Гермиона повернула голову и начала рассматривать людей, пришедших на заседание Драко, и с отвращением увидела Скитер, которая, заметив её в ответ, противненько усмехнулась. — Хорошо, вы приняли метку, чтобы не дать сделать это вашей матери, но как вы можете оправдать своё желание убить Альбуса Дамблдора? — Я не собираюсь оправдываться, — фыркнул Драко, мысленно ругая себя за то, что всё-таки показал лишние эмоции. — Но я не желал смерти Альбусу Дамблдору. Я не хотел его убивать. — Сомневаюсь, что ваши слова может кто-то подтвердить… — Я могу! — встал Гарри и выразительно взглянул на каждого члена суда. — Я могу подтвердить, что Драко Малфой не хотел убивать профессора Дамблдора. Я был на Астрономической башне в ночь, когда умер директор. Драко Малфой опустил палочку. Вам всем известно, что убийцей Альбуса Дамблдора был Северус Снейп. — Мистер Поттер, вы готовы предоставить ваши воспоминания о той ночи суду? — поинтересовался Кингсли. — Да, готов. Кингсли кивнул Гарри, и он сел. Гермиона взяла его за руку и прошептала благодарность. Рон поёрзал рядом с ней, и она нервно улыбнулась ему. — Разумеется, мы проверим каждое воспоминание, — обратился ко всем присутствующим мужчина, явно недовольный тем, что за Драко вступился сам Гарри Поттер. Это отчётливо читалось по его лицу. — У вас ещё есть вопросы к подозреваемому, мистер Селвин? — спросил у него Бруствер. И Гермиона ахнула, наконец-то услышав его фамилию. Гарри выругался, теперь прекрасно понимая, что Малфою тяжело будет вырваться из лап одного из людей, работающих с Амбридж. — Кажется, у Малфоя серьёзные проблемы, — пробормотал Рон, видя ужас на лице подруги. — Гермиона, не паникуй. Она до боли сжала его руку, не замечая, что Уизли кривится, но молчит, догадываясь, как важна для неё сейчас их поддержка. — Да, у меня ещё много вопросов, — ответил Кингсли мистер Селвин. — Мистер Малфой, вы утверждаете, что приняли метку под давлением, верно? — Да, — согласился Драко, начиная ненавидеть этого чудика, который сам был замешан в сговоре с Амбридж. — И Альбуса Дамблдора вы тоже не хотели убивать? — Не хотел. — Хм, тогда почему из-за того, что вы «не хотели» убивать директора Хогвартса, пострадало два невинных человека? — Селвин был доволен произведённым эффектом, ведь как только он закончил говорить, толпа взбунтовалась. Кто-то даже вскочил со своих мест. Гермиона с недоумением посмотрела на этих идиотов, поражаясь их кретинизму. — Тишина в зале! — Кингсли один раз стукнул молотком, и все угомонились. — Что вы скажете на это, мистер Малфой? — Я не отрицаю, что из-за меня пострадало два человека. Кэти Белл и Рон Уизли, — на имени её друга голос Драко дрогнул, но он быстро собрался. — Да, так и есть. Но я извинился перед Кэти Белл во время обучения на седьмом курсе, и, по её словам, она не держит на меня зла. — Наглая ложь! — фыркнул Селвин. — Вы, мистер Малфой, просто говорите то, что все хотят услышать, но на самом деле вы не жертва обстоятельств, а манипулятивный подросток, который пытается избежать заслуженного наказания. Драко прищурился и уже открыл рот, чтобы высказаться, но Гермиона больше не могла слушать этот бред и встала с места, привлекая внимание всех, кто находился в зале. Малфой возмущённо задышал, наверняка знатно ругая её за такая своеволие, но она не собиралась позволять какому-то фанатику засадить Драко в тюрьму. — Мисс Грейнджер, пожалуйста, сядьте, — достаточно мягко попросил её Кингсли, но Гермиона проигнорировала его слова. — Я хочу сделать важное заявление! — громко, чтобы все слышали, проговорила Гермиона. — Драко Малфой говорит правду. Он действительно принял метку под давлением, чтобы защитить мать, и у него не было цели убить Альбуса Дамблдора… — Мисс Грейнджер, — гневно рявкнул на неё Селвин. Но она не стала затыкаться. Не сегодня уж точно. — Драко Малфой и я состоим в отношениях. Наверное, если бы она могла представить взрыв, состоящий из людей, то так бы он и выглядел. Потому что все буквально подпрыгнули со своих мест, наперебой начиная кричать то ли похвалу, то ли обвинения, то ли жуткие вопросы, от которых шевелились волосы. Гарри и Рон моментально оказались рядом с ней, вставая по бокам от подруги. Это придало ей ещё больше смелости и сил, и она посмотрела на Драко, видя, как он качает головой, впрочем, не удивлённый её поведением. Гермиона улыбнулась ему, и он хмыкнул. — Тишина! — кричал Кингсли, пытаясь заставить всех замолчать. — Тишина в зале! С трудом, но люди вернулись на места, но их любопытство и, возможно, гнев, не могли затихнуть так просто и рано. — Мисс Грейнджер, — Бруствер вздохнул и подался вперёд, восседая на месте главного чародея. — Вы готовы подтвердить свои слова воспоминаниями? — Готова. Но ещё я бы хотела добавить, что Драко не испытывает никакой ненависти к маглорождённым и маглам. Прошлым летом мы гуляли с ним в магловском Лондоне, и он был приятно удивлён, что их мир не такой, как ему всегда говорили. Драко признался мне, что жалеет о своих навязанных предубеждениях. Это говорит о том, что он никогда не поддерживал Пожирателей смерти и Волдеморта. — Ну это уже совсем бред! — возмутился Селвин. — Мистер Селвин, держите себя в руках, — бросил Кингсли, внимательно смотря то на Гермиону, то на Малфоя. Его сосредоточенное лицо дало ей надежду. — Я не лгу! И готова доказать в любой момент. — В таком случае, чтобы найти доказательства на ответы мистера Малфоя, я предлагаю составу суда прямо сейчас удалиться для просмотра воспоминаний подсудимого и свидетелей защиты. Гермиона чуть не бросилась с объятиями на Кингсли, и вместо всплеска радости позволила себе просто сжать до боли кулаки. — Для начала прошу мистера Малфоя пройти в помещение, где у него извлекут необходимые воспоминания, — Кингсли кивнул Драко и дал приказ аврорам проводить его в нужную комнату, находившуюся прямо в зале суда. Их разделяла только дверь. Гермиона терпеливо ждала, когда Драко отпустят, и перебирала все фрагменты в голове, чтобы не отдать ничего слишком личного. Выбрав нужные воспоминания, она подёргивала ногой, сходя с ума от медленного течения времени. Рон даже закатил глаза, когда увидел, как она волнуется за хорька. Когда Драко вышел из комнаты, пригласили Гарри, а затем и Рона. Её оставили напоследок. Грейнджер посмотрела на Малфоя, который снова оказался в камере за решёткой, и увидела его ответный взгляд. Он был уставшим и немного замученным, но держался спокойно и уверенно. Она безумно гордилась им за то, что он не сдаётся. Драко криво улыбнулся ей, и сердце чуть не бросилось вскачь. Как только Рона отпустили, следующей и последней в маленькую, тёмную комнату вошла Гермиона. Там находился только омут памяти в центре помещения и колбы для хранения воспоминаний, стоящие на столе. Один мужчина, который контролировал процесс, мягко объяснил ей, как правильно погружать воспоминания в колбы, и, справившись с этим испытанием, Гермиона вернулась в зал суда. Присяжные и Кингсли, вместе с тошнотворным Селвином удалились для просмотра воспоминаний, и весь зал замер в ожидании. Грейнджер немного потряхивало. Она злилась на себя за столь эмоциональный день, который представляла совсем иначе, но просто плюнула на всё, решив, что ей по статусу положено так сильно волноваться за своего парня. Драко продолжал смотреть на неё. Он подмечал её тёмные круги под глазами, догадываясь, что она нормально не спала, скорее всего, уже очень долгое время. Заметил, что Гермиона похудела и весьма сильно. Словно весь этот бесконечный год постоянно недоедала, что, наверное, было абсолютной правдой. Но она была рядом. Даже сейчас, когда имела право отвернуться. Выбрать кого-то более нормального. И Драко, кажется, прямо сейчас начал любить её ещё больше. Хотя, казалось, что такое невозможно. Время тянулось медленно, нехотя, будто специально издеваясь над всеми, кто ждал возвращения суда. Гермиона была готова грызть ногти, когда Кингсли вместе с присяжными наконец-то вернулся. Селвин плёлся в хвосте, и вид у него был крайне хмурый. — Просмотрев все воспоминания, предоставленные подозреваемым и свидетелями защиты, суд решил снять все обвинения. Гермиона ахнула и заплакала, закрывая рот ладонью. Драко напрягся, сомневаясь, что всё закончилось так просто и легко. — Однако следует заметить, что мистер Малфой применял запрещённые заклинания. За это ему даётся условный срок и будет выписан штраф в размере десяти тысяч галлеонов. Заседание закрыто! Кингсли стукнул молотком, и зал снова взорвался, но Гермиону это больше не беспокоило. Она ринулась через толпу к камере, откуда авроры вывели Драко и снимали кандалы. Не успел Малфой даже обернуться, как она налетела на него, крепко обнимая. Драко лихорадочно обхватил её талию и прижал к груди, приподняв над полом. Она засмеялась и, наплевав на последствия, поцеловала его, слыша щелчки камер и вспышки за спиной. Парень с любовью ответил ей, аналогично посылая всех, кому что-то не нравится. Он провёл большим пальцем по челюсти и скулам Гермионы, прислонившись своим лбом к её. Она открыла глаза, и они улыбнулись друг другу, игнорируя весь внешний мир. Теперь они вместе.

***

Наверное, смело можно утверждать, что весь мир потерял их, потому что Гермиона сама не могла сказать, сколько времени они провели вдвоём в квартире Драко, о которой никто не знал. Она только помнит, что, когда его отпустили домой после суда, он взял её за руку и пообещал никогда не отпускать. А затем они перенеслись сюда и больше друг друга не отпускали. Нехотя открывая глаза, Гермиона зажмурилась от слепящего солнца, светившего в окно, и со стоном перевернулась на другой бок, утыкаясь носом в грудь Малфоя. Она довольно улыбнулась и закинула ногу ему на бедро, прижимаясь к нему всем телом. — Ещё рано, — буркнул ей в волосы Драко, обнимая её как плюшевого медведя в детстве. Гермиона хмыкнула и позволила себе поспать ещё немного. Видимо, она действительно отключилась, потому что когда снова распахнула глаза, за окном уже было пасмурно. Она зевнула и перевела взгляд на Малфоя, продолжающего крепко спать и обнимать её. Улыбнувшись этой милой картине, которая стала по-настоящему родной и привычной, она встала и отправилась в ванную. Как Гермиона успела понять, иногда Драко мог спать сутками, но, учитывая, что все они пережили, она не трогала его, позволяя отдыхать столько, сколько ему хотелось. Когда же он просыпался и возвращался к ней, он, в свою очередь, не давал отдыхать ей. Гермиона не жаловалась. Она считала, что они навёрстывают упущенное, ведь целый год у них не было возможности даже видеть друг друга. Приняв душ и почистив зубы, Грейнджер пошла на кухню, чтобы что-нибудь приготовить. Вчера они с Драко впервые вышли на улицу и направились в магловский Лондон, чтобы обновить припасы еды, поэтому сегодня можно было разгуляться. Но готовка так и не стала её хобби, так что Гермиона ещё вчера набросала в корзину полуфабрикаты, заодно решая приучить Малфоя к магловской еде. Она достала из морозилки сырники и замороженные блины с вишнёвой начинкой, начиная хозяйничать. Включив кофемашину, Гермиона что-то напевала себе под нос, совсем не слыша присутствие ещё одного человека. Но стоило ей обернуться, как чашка для кофе выпала из рук, раскалываясь на части от удара о пол. Грейнджер с ужасом сглотнула, видя перед собой чёртову Нарциссу Малфой. И, Гермиона была уверена, Нарцисса тоже была не в восторге от их неожиданной встречи. Внезапно она почувствовала себя грязной, потому что взгляд миссис Малфой обжёг все неприкрытые места, а их было много, ведь её тело скрывала лишь футболка её сына. — Миссис Малфой, здравствуйте, — выдавила Гермиона, переступая с ноги на ногу. — А Драко спит. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — недовольно произнесла женщина, величественно сжимая клатч в руках. Она ещё раз выразительно оглядела девушку, заставляя её ощутить презрение к самой себе. — В таком случае, я поговорю с вами. — Со мной? — пискнула Гермиона, бросая панический взгляд на дверь спальни, где безмятежно спал Малфой. — Да, может, вы предложите мне сесть? — Нарцисса выгнула бровь. Гермиона вспыхнула от стыда, махая рукой на диван в гостиной, нервно заправляя волосы за ухо. Боже, не так она представляла себе официальное знакомство с матерью своего парня. Нарцисса грациозно опустилась на диван, скрестив голени, как истинная леди. Гермиона разом остановила свою привычку подбирать под себя ноги, поэтому села ровно, почти как на уроке в школе. Тишина, повисшая между ними, была весьма удушающей. Гермионе была жарко, хотя в квартире отлично работал кондиционер. Она понятия не имела, куда деть руки, так что просто сжала ладони в кулаки, стараясь лишний раз не смотреть на Нарциссу. Она прошла чёртову войну, но боится эту женщину, как никогда не боялась Волдеморта. Сюр, да и только. — Мисс Грейнджер, я знаю, что мой сын любит вас, — сказала Нарцисса, и она едва не вздрогнула от столь резкого начала. — Это трудно не заметить, даже если откинуть убийство моей сестры ради вас. Грейнджер прикусила губу, чтобы не выкрикнуть что-нибудь о том, что Беллатриса была настоящим монстром и заслужила смерти. У неё не было цели ругаться с Нарциссой, поэтому она промолчала. — Как я понимаю, ваши отношения начались весьма давно? Поймав выжидающий взгляд на себе, Гермиона прочистила горло. — Да, это так. Мы вместе с четвёртого курса, — тихо ответила она, нервничая до ужаса. Нарцисса кивнула, о чём-то думая. Она напоминала картину художников эпохи Возрождения. Такая же загадочная и недоступная для понимания. Гермиона предполагала, что сейчас её попросят уйти в сторону, если она действительно любит Драко. Или ей предложат деньги. Или начнут угрожать. Она, конечно, не хотела плохо думать о родителях своего парня, но жизнь показала ей, как обычно чистокровные волшебники достигают успеха или получают то, что желают больше всего. Она сильно сомневалась, что Люциус и Нарцисса мечтали заполучить в невестки грязнокровку, которую ещё не так давно без колебаний убили бы. Поэтому стоит быть реалистом. — Мисс Грейнджер, я буду краткой. Думаю, вы знаете, что чистокровные браки заключаются между родителями жениха и невесты? Гермиона просто согласно кивнула, не желая перебивать Нарциссу. — Эти браки, как правило, должны дать продолжение роду. Обоих родов. Девушка ощутимо напряглась, начиная переживать, что этот разговор будет не таким, как она рисовала в своей голове. — Роду Малфоев и Блэков нужен наследник. Конечно, учитывая реалии современного мира… — Нарцисса усмехнулась и посмотрела на неё, как на таракана под подошвой, что вывело Гермиону из себя. — На такой исход надеяться не стоит. Поэтому я прошу подарить нам с мужем внука как можно скорее. Гермиона моргнула. Внука? В восемнадцать лет? Буквально сразу после окончания войны? Она не ослышалась? Она, разумеется, подозревала, что знакомство и разговор с родителями Малфоя будет забавным и раздражающим одновременно, но не до такой степени. Ребёнок… это уже чересчур. — Простите, я не совсем правильно вас поняла… — Моя мать просит тебя забеременеть и родить в ближайшее время, чтобы потом можно было хвастаться этим бедным ребёнком перед другими старыми уродами, — оглушающе прозвучал голос Драко, выходящего из-за угла. Гермиона разом испытала облегчение и даже позволила себе улыбку, когда их взгляды с Малфоем пересеклись. Он хмыкнул и, в одних пижамных штанах, сел рядом с Грейнджер, кладя руку ей на бедро. Нарцисса поджала губы, заметив его жест, но ничего не сказала. — И давно ты обзавёлся привычкой подслушивать чужие разговоры, Драко? — С тех пор, мама, как потерял к вам с отцом всякое доверие, — серьёзно проговорил Драко, смотря ей в глаза. — А ещё меня интересует один вопрос: как ты нашла эту квартиру? Этих данных нигде нет. — Вы пропали почти на две недели! — вспылила Нарцисса. — После суда просто испарились. Что я должна была делать? — Так как ты нашла нас? Миссис Малфой вздохнула, отводя взгляд. Она впервые за время, проведённое здесь, выглядела несколько неуверенной. — Я наняла сыщика. Он и нашёл тебя. Драко фыркнул, кажется, ничуть не удивлённый словам матери. Гермиона переплела их пальцы, и он посмотрел на неё, даря обезаруживающую улыбку, от которой в груди начинали петь птицы. — Видимо, это знак, что нужно ставить более сложные чары на дверь, — как бы по секрету сказал ей Малфой, но так, чтобы и мать услышала его. Нарцисса весьма не аристократично хмыкнула, демонстрируя человеческие эмоции, отчего Гермиона была в шоке. — Ты не мог просто так пропадать! У твоего отца был суд. Ты был нужен ему! — Меня его судьба не колышет. Драко скучающе откинулся на спинку дивана и начал накручивать на палец кудри Гермионы, игнорируя гнев матери. Грейнджер чувствовала себя здесь не к месту, но стоило ей попытаться встать, чтобы уйти хотя бы на кухню, Малфой поймал её за ногу и покачал головой, призывая остаться. Послушно вернувшись на место, Гермиона усиленно избегала взглядов Нарциссы. — Зато твой друг Гарри Поттер ответственнее отнёсся к суду твоего отца, — практически выплюнула она. — Он свидетельствовал в его пользу. — Какой Поттер молодец. Может, если он освободит ещё одного конченого ублюдка, ему дадут дополнительную медаль, — с отдалённой яростью сказал Драко, вызывая на лице матери шок. Гермиона видела боль женщины и мысленно ругалась на парня, понимая, что так нельзя. Она не вмешивалась, ведь это было не её дело и не её конфликт. Драко сам решит, как ему общаться с родителями. Она может только высказать своё мнение, когда они будут наедине. — Как ты можешь так говорить об отце? — Отстань, ладно? — разозлился Драко, больше не скрывая своих истинных эмоций. — Мне плевать на вас так, как вам было на меня плевать последний год. Когда отец понял, что я не собираюсь повторять убеждения, которыми он пичкал меня с детства, я резко перестал быть вам интересен. И это я молчу про метку на своей руке. — Ты ведёшь себя как ребёнок! Мы всё делали для тебя! Дали тебе столько возможностей, но ты недоволен тем, что… — Я недоволен, что вы любили меня только тогда, когда я вас слушался и следовал вашим указаниям, — удивительно ровно сказал Драко, и Нарцисса скривилась. — Почему ты отвернулась от меня? — Я не отворачивалась от тебя! Ты не хотел со мной разговаривать! — Хотел! Но не о том, как важно слушаться Тёмного Лорда! — с болью заорал Малфой, вскакивая на ноги. Гермиона продолжала сидеть и наблюдать за ссорой матери и сына. Она видела, что они оба причиняют друг другу боль и не слышат того, что говорят. Наверное, такой момент им тоже необходим, чтобы потом начать заново, но смотреть и бездействовать было хуже, чем могло показаться на первый взгляд. — Ты… — Драко осёкся и зажмурился. — Зачем ты пришла и начала заставлять мою девушку забеременеть, а? Что это было? — Потому что все только и говорят, что ты сбежал с грязнокровкой! — выпалила Нарцисса, тоже поднимаясь на ноги. — Наш род опозорен твоим выбором. Ты не понимаешь последствий. Если бы был ребёнок, можно было бы хоть как-то объяснить уважаемым людям, почему наш сын св… — Уважаемым?! — Малфой рассмеялся, качая головой. — Уважаемым? Это каким? Уж не тем самым, которые пытали людей и насиловали детей и девушек? — Не… — Или тем уважаемым, которые избежали тюрьмы только потому, что смогли откупиться от закона? Или уважаемым, как мой отец, который выбрал чокнутого психа и власть вместо семьи? Драко замолчал, упорно вглядываясь в глаза матери, пытаясь найти принятие его выбора, принёсшего ему счастье. Но Нарцисса была старой закалки, и вряд ли сейчас она сможет понять, что кровь на самом деле ни черта не значит. Он знал, что будет трудно доказать, что Гермиона — всё для него и что она ничем не хуже чистокровных волшебников, но внутри, где-то очень глубоко, ему наивно хотелось услышать слова принятия со стороны хотя бы матери. Увы, видимо, всё будет сложнее, чем хотелось бы. — Просто уходи, — с разочарованием произнёс Драко, указывая матери на дверь. — Серьёзно, я не хочу видеть ни тебя, ни отца до тех пор, пока вы не примете мою девушку. Гермиона моя девушка, а в будущем и жена. Поэтому советую смириться с моим выбором, если хотите хоть когда-нибудь увидеть меня или внуков. Нарцисса шокировано глядела на сына. Драко же просто усмехнулся. — Ты ведь так их хотела ещё несколько минут назад. Так постарайся, чтобы заслужить привилегию присутствовать в их жизни. Это касается и отца. Она с яростью покачала головой и, мазнув смертоносным взглядом по Гермионе, молча ушла, хлопнув дверью напоследок. Драко упал на диван, устало прикрыв веки. Грейнджер придвинулась к нему и легла на мужское плечо, оставляя поцелуй у него на шее. Малфой улыбнулся и открыл глаза, поглаживая её по волосам. — Прости, я сказал всё это, не обсудив с тобой. — Ты про свадьбу и детей? — усмехнулась Гермиона, даже не придав этому значения. — Тебе не стоит извиняться. Мы оба понимаем, что это когда-то будет. — Ты… правда? — удивился он. — Драко, давай честно, — она поудобнее села и скрестила ноги. — Я никого не представляю рядом с собой. Я хочу быть с тобой всю жизнь. Поэтому в моём выборе ты всегда можешь быть уверен. Драко с облегчением выдохнул и обнял её, даря ласковый и по-настоящему любящий поцелуй. Он прижался своим лбом к её, держа лицо девушки в ладонях. Гермиона коснулась его пальцев, трогательно сжимая их. — Ты можешь никогда не сомневаться во мне. Я всегда выберу тебя, ты же знаешь? — Знаю, ты столько раз доказывал мне это. Я не сомневаюсь, что мы хотим одного и того же, — Гермиона покраснела, когда подумала о будущем. — Просто не сейчас, да? Слишком рано? — Слишком рано, — согласился Драко, целуя её в нос. — Только когда мы будем готовы, да? — Да, только тогда. Их глаза встретились, и пузырь, сдерживающий чувства, лопнул, лихорадочно потянув два тела навстречу друг другу. Гермиона быстро залезла к нему на колени и поцеловала, выгибаясь под его руками, стоило Драко коснуться так, как умел лишь он. Подхватив девушку на руки, Малфой вскочил на ноги и понёс её в спальню, слыша заливистый смех, отчего в груди заиграла скрипка.

***

Гермиона была приятно удивлена, когда получила сову от Пэнси, которая предлагала встретиться и поговорить. Честно сказать, сначала она подумала, что это розыгрыш, но затем приняла решение сходить и собственными глазами увидеть, что такого приключилось со слизеринкой, раз она изъявила желание уделить время Грейнджер. И вот, они с Пэнси сидят в одном из магических кафе, где каждый считает своим долгом оглянуться на них и сказать что-нибудь своему спутнику. За последний месяц Гермиона почти привыкла к такому навязчивому вниманию. Они с Драко вышли из своего укрытия и не стеснялись гулять по магическому Лондону, держась за руки. Глупо было скрывать свои чувства и то, что они вместе, если после суда все волшебники всё и так узнали. Поэтому они оба позволили себе расслабиться. Паркинсон практически не изменилась. То же каре и неизменно алая помада на губах. Тот же высокомерный взгляд, в котором, на удивление, поселилась какая-то неизвестная теплота и нежность. Гермиона лишь поджала губы, скрывая улыбку, догадываясь, что же помогло холодной Пэнси Паркинсон стать мягче. А вернее — кто. — Я не думала, что ты придёшь, Грейнджер, — сказала Пэнси, отдавая меню официанту, заказав капучино и тирамису. Гермиона повторила те же действия и кивнула парню в форме заведения, где они были, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Мне показалось интересным узнать, что же сподвигло тебя проявить ко мне такое внимание. Пэнси закатила глаза и цокнула языком, всем видом выражая раздражение. — Я хотела поделиться новостями. — Какого рода? — Они касаются Драко, — Паркинсон полностью сосредоточилась на собеседнице. — Мистер Малфой крайне зол на него, поговаривают, что хочет лишить наследства. — Мы в курсе, — легко сказала Гермиона. — Драко не изменит своего решения, если тебе это нужно знать. — Меня не посылали! — возмутилась она, кажется, с настоящей обидой. — Прости, — искренне произнесла Грейнджер, и Пэнси, увидев её сожаление, кивнула. — Ладно, — слизеринка расправила плечи. — Многие чистокровные волшебники недовольны, что Драко прилюдно послал их устои. Они собирают всякий бред про тебя. Якобы ты околдовала его или убила настоящего Драко, заменив на того, кто сейчас с тобой, кем-то другим. Гермиона выгнула бровь, и Пэнси хмыкнула, качая головой. — Поверь, я знаю, что это жуткий бред, но они распускают и не такие сплетни. В общем, я решила, что вам следует это знать. Пэнси хотела сказать что-то ещё, но официант принёс их заказ, и она на мгновение замолчала, попивая кофе. Гермиона сделала глоток земляничного чая, погружаясь в свои мысли. Она не была шокирована тем, что Пэнси рассказала ей. Наверняка это лишь малая часть того, что болтают про неё старые маразматики. Обиды не было, ведь Гермиона знала правду и то, что Драко любит её по-настоящему. Он не раз доказывал, как сильно хочет быть с ней. Так почему она должна волноваться о том, что о ней говорят несчастные люди, у которых, очевидно, больше нет никаких дел, кроме как собирать сплетни? Вот именно. Гермиона даже не станет забивать этим голову. — Миссис Малфой очень переживает, — тихо сказала Паркинсон, словно ей было неудобно говорить о матери друга. — Они часто ругаются с мужем. И, как я слышала, мистер Малфой порывался вычеркнуть Драко из наследства, но в последний момент останавливался. Гермиона промолчала. Она просто старалась не думать о родителях Драко плохо, напоминая себе, что совсем не знает их. Конечно, оставаться такой понимающей было сложно, иногда ей хотелось написать письмо в Мэнор и послать всех с большой буквы. Но Грейнджер держалась. Она не обязана любить родителей своего парня, как и он не обязан любить её родителей. И их родители не обязаны полностью одобрять выбор детей. Но дело в том, что, если Драко и Гермиона хотели быть вместе, все остальные должны были смириться. Не Люциусу и Нарциссе жить с ней и воспитывать детей. А Драко. То же самое можно сказать и о Малфое. Это обычное уважение, но пока не все могли его проявить. — Это родители Драко. Они сами разберутся, — просто сказала Гермиона, видя, что Пэнси ждёт её ответа. — Тебя это не волнует? — с лёгким недоумением протянула она. Грейнджер пожала плечами, отставляя пустую чашку. — Волнует, но я чужой человек для них, с какой стати я должна лезть в их отношения с сыном? Да, мне неприятно, что всё так… сложно. Но Драко сам примет решения касаемо родителей. Мне остаётся только поддержать его. — Слышала, твои родители всё вспомнили… Она улыбнулась и кивнула, с трепетом вспоминая, как наконец-то помогла перебраться маме и папе в родной дом, параллельно познакомив их с Драко. Это были прекрасные выходные, навсегда отложившиеся в памяти. — Рада за тебя, Грейнджер, — внезапно проговорила Пэнси, заставляя Гермиону широко распахнуть глаза. — Честно. — Никогда не думала, что услышу от тебя нечто подобное, — буркнула она. Паркинсон сморщила нос, но сдержалась от подколов. Она почему-то решила быть сегодня искренней. — Когда я увидела вас тогда, в библиотеке, то подумала, что Драко полный идиот. Конечно, он реально идиот, но в тот момент мне казалось, что ты его используешь. Что причинишь ему боль. — Но? — Но, как я успела убедиться, всё было наоборот, — Пэнси грустно улыбнулась ей, и Грейнджер почувствовала какое-то странное единение и понимание, вспыхнувшее между ними. — И затем я увидела своего друга. Таким, каким он стал с тобой. Поэтому, наверное, ты лучшее, что с ним случалось. Гермиона усмехнулась, тайком щипая себя за руку, чтобы убедиться, что не спит. Такой сценарий мог разыграть только какой-то запрещённый препарат. Без вариантов. — Вау. — Да, сама знаю, — хихикнула Паркинсон, изящно откидывая волосы назад. — Но это правда. — Что же заставило тебя так подобреть ко мне? — хитро спросила Гермиона, обращая внимание на её помолвочное кольцо. — Или кто? Пэнси покраснела. Грейнджер лишь пару раз видела её розовые щёки, и всегда это было связано с Теодором Ноттом. — Я так понимаю, вас можно поздравить? — Ну… да, — довольно ответила Пэнси, с любовью разглядывая кольцо на пальце. — Тео сделал мне предложение пару недель назад. Хотим пожениться в мае. — Это здорово. Я очень рада за вас, правда, — с улыбкой сказала Гермиона, добавляя с некоторым весельем: — Но, знаешь, я не набиваюсь тебе в подружки невесты, но просто, чтобы ты имела в виду, у меня очень хорошо развиты организационные навыки. Пэнси неожиданно засмеялась, прикрывая рот ладонью. Она буквально начала светиться от счастья, как только разговор зашёл про её жениха. Её любовь к Тео была осязаема. Наверное, каждый, кто видел их вместе хоть раз, мог сказать, что дело рано или поздно закончится свадьбой. — Я думаю, это можно устроить, — таинственно протянула Паркинсон, кивая Гермионе. — Спасибо. Она махнула рукой и решила начать знакомиться с Пэнси заново. Ей хотелось увидеть, куда может привести их общение, почему-то глубоко внутри чувствуя, что в ней она обретёт лучшую подругу.

***

— У меня одного глюки, или это реально? — со смешком спросил Драко, наблюдая, как Поттер и Забини обсуждают последний матч по квиддичу, в то время как Уизлетта весело хохочет над шутками Пэнси. — Привыкай, — усмехнулась Гермиона, ставя закуски на стол. — Всё равно дикость какая-то, — буркнул он и резко отвернулся, когда Браун и Уизли чуть не сожрали друг друга, сидя в одном кресле. Гермиона лишь покачала головой, не прекращая улыбаться с тех пор, как пришли гости. Она и сама плохо верила, что заклятые враги: гриффиндорцы и слизеринцы могут поладить друг с другом, но вот он, результат — все вместе встречают Новый год. Да, конечно, в прошлом году такое точно бы вызвало вопросы, когда в этом всё казалось более чем нормальным. Драко подошёл к ней со спины и обнял за талию, оставляя мягкий поцелуй на шее. Гермиона провела ладонями по его рукам и прикрыла на мгновение глаза, откидываясь всем телом ему на грудь. Она здорово устала сегодня со всеми приготовлениями, но праздник, где друзья Малфоя и её собственные вместе собираются и веселятся, стоил того. Всё было так хорошо, что иногда казалось сном, но Гермиона научилась не думать о таких вещах и просто наслаждалась счастьем, которое прямо сейчас было у неё за спиной. Малфой игриво коснулся её бедра, медленно ведя руку ниже, прямо под кромку платья. Гермиона попыталась выпутаться из его хватки, но он не отпускал. — Драко, веди себя прилично. У нас гости, — шикнула на него Грейнджер. — Обычно тебе нравится, когда я веду себя неприлично, — хмыкнул Драко, покусывая её шею, обожая наблюдать, как она сдаётся и плавится в его руках. — Хотя ты права, — он отстранился от неё, с улыбкой смотря на гнев девушки, — я хозяин дома и не могу забывать о гостях. — Только подойди ко мне… — прошипела Гермиона, кидая в него тарталеткой. Драко предсказуемо увернулся и засмеялся, хлопая по плечу Тео, который практически капал слюной на Паркинсон, одетую в короткое платье. Пэнси закатила глаза, когда Нотт что-то сказал ей на ухо, но румянец на щеках выдавал её с головой. Гермиона присоединилась к ребятам, слушая рассказы Гарри и Рона из Аврората. Она так ими гордилась, но ни капли не жалела, что отклонила предложение пойти на курсы, чтобы в будущем стать полноценным аврором. Она поняла, что адреналина и борьбы со злом ей хватило на годы вперёд. Теперь хотелось чего-то спокойного и приземлённого. Например, свой книжный магазин, купленный на подаренные Министерством деньги за победу над Волдемортом. Драко тоже не стал связывать свою жизнь с бумажками и офисной работой, выбрав квиддич. Его пригласили в одну из юниорских команд, которая быстро набирала популярность у болельщиков. И, как оказалось, земля действительно круглая, потому что Джинни стала охотником в команде гарпий, постоянно пересекаясь с Малфоем на поле во время тренировок. Они вечно препирались, и Драко взял за привычку угрожать ей поражением, как только его команда вырвется в финал международной лиги. Джинни не спускала ему с рук такой наглости, пытаясь влюбить всех общих знакомых исключительно в гарпий. И сегодня всё повторилось. Драко шутил над ней, а она закатывала глаза, обещая уничтожить его на поле. И сделала ход конём. Джинни пригласила всех присутствующих на следующий матч гарпий, пообещав места в ВИП-ложе. Мальчишки тут же загорелись, наперебой спрашивая какие-то детали, которые пролетали мимо ушей Гермионы. Она лишь переглянулась с Лавандой, видя на её лице такую же скуку, какая наверняка была и на её собственном. Она радовалась, что такие разные люди, собравшиеся в одной компании, перестали портить друг другу жизнь и попытались наладить общение. Это было настолько искренне и по-настоящему, что Гермиона невольно начинала вытирать слёзы, боясь сглазить такой поворот событий. Хоть и не верила во всю эту чепуху. Оглянувшись, чтобы найти Драко среди ребят, Гермиона поняла, что его больше нет в гостиной. Она поставила стакан с соком на журнальный столик, где были разные мелкие закуски, и отправилась его искать. К счастью, пропажа нашлась быстрее, чем она ожидала. Малфой стоял у окна на кухне и, видимо, что-то читал. Гермиона прижалась грудью к его спине и сцепила пальцы у парня на животе. Драко сразу же взял её ладонь и поцеловал, заставляя почувствовать жар во всём теле. — Мама поздравляет нас с Рождеством и Новым годом, — сказал он, оборачиваясь и отдавая ей письмо. Грейнджер пробежалась глазами по написанному и подняла на него глаза. Он выглядел немного подавленным. — Ты в порядке? — Да, всё хорошо, — Драко улыбнулся ей и притянул к себе, целуя в лоб. — Просто меня злит, что до них только сейчас доходит, что я пытался сказать им столько времени. — Прошло всего полгода. Дай им время. Они пытаются, пусть и не так, как ты хочешь, но хоть какой-то результат есть, — Гермиона взяла его лицо в ладони, не отрывая от него мягкого взгляда. — Да, они ошибались, но смотри, они уже шлют нам поздравления с праздниками. Нам обоим, а не только тебе одному. Видишь, какой огромный прогресс? Малфой фыркнул, поражаясь, как ей всегда удаётся поднять ему настроение, казалось бы, даже в самой унылой ситуации на свете. Он прижался своим лбом к её, обнимая за талию. — Как ты можешь быть такой оптимистичной? Научи меня. — Думаю, совместная жизнь со мной покажет тебе, что ты ошибаешься. Иногда я жуткий пессимист. — Ну, последние полгода я наоборот убеждаюсь в обратном. Они улыбнулись друг другу и синхронно потянулись навстречу. Драко сразу проник языком в её рот, вызывая у Гермионы стон от неожиданности. Она обхватила его шею руками, вставая на носочки, чтобы быть ближе к нему. — Эй, потом будете зажиматься! Грейнджер отпрянула от Драко, кидая смущённый взгляд на Блейза, который был единственным одиночкой на этой вечеринке парочек, как он её назвал. Забини поднял бокал, очевидно, с виски и, весело насвистывая, ушёл обратно. — Когда-нибудь я точно прибью его, — спокойно сказал Драко, беря её за руку и возвращаясь к гостям. Она только закатила глаза, уже привыкнув к их своеобразному общению между собой. Как Гермиона успела заметить, слизеринцы обожали подкалывать друг друга, опускать похабные шуточки и вечно выводить тебя из себя. Это были особенности их дружбы, что делало её неповторимой и забавной. На самом деле вечер пролетал незаметно. И пусть их было всего девять человек, казалось, что тут целая толпа, которая никак не может успокоиться и хоть немного взять себя под контроль. Они постоянно смеялись, пили и танцевали. К сожалению, из-за пьяных танцев Забини пострадало любимое Драко офисное кресло, обычно стоящее у него в кабинете, но каким-то чудесным образом оказавшееся в гостиной, за что Блейз чуть не лишился глаза, но в остальном было невероятно здорово встречать Новый год такой непохожей, но настоящей компанией. Как только время стало приближаться к двенадцати, Драко сжал её запястье и повёл за собой в спальню. Им кричали вслед всякую похабную чушь, но никто из них не обратил на это внимания. Гермиона знала, что пьяна, но не настолько, чтобы перестать себя контролировать. Поэтому, когда Драко встал перед ней и замер с слегка испуганным выражением лица, она поняла, что он будет дарить ей подарок. Ещё один. — Ты уже подарил мне коллекционное издание Толкина, — с улыбкой проговорила Грейнджер, желая обнять Малфоя, но он сделал шаг назад, удивляя её. — Оу. — Гермиона, — торжественно начал он, и его уши покраснели, выдавая волнение и смущение. — Ты знаешь, как сильно я люблю тебя и… — Подожди! — шикнула она, закрывая ему рот ладонью. Она просто посмотрела на коробочку в его руках и усмехнулась. — Имей в виду, Малфой, что если там не кольцо, то я покончу с собой, а заодно угроблю и тебя. Драко моргнул, плохо понимая, что она несла, но потом, осознание ударило по затылку, и он расплылся в дебильной и счастливой улыбке. Медленно открыв коробочку, парень просто смотрел на неё. Гермиона с видом эксперта оглядела кольцо, наверняка семейную реликвию, и надела его себе на палец, демонстрируя Малфою, что оно идеально подошло. Драко бросился на неё и подхватил на руки, кружа по спальне, как герой дамского романа, но сейчас им обоим было плевать на клише. — Ты испортила мою речь, — рассмеялся Драко. — Ну, я решила, что моя речь будет получше. И не такой банальной, — пошутила она, целуя его. Малфой наконец-то дал ей то, что она хотела, и до боли стиснул её тело в руках, заставляя гореть и желать большего. Гермиона выдохнула, когда он спустился поцелуями на шею и ключицу, даже не думая о том, что засосы могут увидеть все друзья. Такие мелочи почти не волновали её. Драко с трудом прекратил пытки и посмотрел ей в глаза, видя такое же безумное счастье, какое чувствовал сам. — Вы где там? — закричал Блейз. — До двенадцати осталось всего тридцать секунд! Они с Малфоем переглянулись и потянулись друг к другу, начиная отсчёт только между собой. Друзья же кричали на всю квартиру, смеясь и наполняя бокалы шампанским. — Пять! — услышали они. — Четыре, три, два… — шептала Гермиона. — Один! Драко поцеловал её, обнимая так крепко, словно желая поглотить всю. Грейнджер ахнула и зарылась пальцами в его волосы, обхватывая ногами его талию, надеясь, что так будет всегда. В соседней комнате все парочки повторили действия Малфоя и Гермионы, и один только Блейз с некоторым отвращением смотрел на них, целуя свою подругу — бутылку виски. Стоило Пэнси оторваться от своего жениха, как её взгляд наткнулся на Забини, и она зашептала Тео свой план. Нотт хитро улыбнулся и кивнул ей, соглашаясь. И начался Новый год, полный счастья, двух свадеб и примирения, которое, в итоге, не заставило себя ждать. И все были счастливы.