Алая приливная волна

      За два месяца до алого прилива.       Каору долго не мог выбросить сцену с отцом из головы. Мог ли он поверить, что Такуми изменяет матери? Да запросто. Многие в окружении считали его бедным страдальцем из-за слухов о его любви к матери Хару, но Каору знал правду.       Его отец был таким же собственником, как и он сам. Он тоже никогда не опускал своих игрушек. Каору предполагал, что в смерти матери Хару как-то причастен его отец. Он хорошо знал, что её побег он бы ей не простил. Поразительно, что она смогла скрываться от него аж семь лет.              Каору ещё недолго полежал в кровати и всё-таки решил узнать наверняка, что за женщина, с которой он видел отца. Парень пошёл в кабинет отца, знал, тот работает допоздна, так что ещё не спит. Каору зашёл без стука и подошёл к отцу, сидевшему за столом.       — С кем ты был позавчера в магазине? Женщина, блондинка.       Такуми снял очки и потёр переносицу, переводя взгляд с монитора ноутбука на него.       — Тётя Хару, сестра Юкари.       Каору прищурился. Он слышал, что у матери отродья была сестра. В то время, когда Хару остался сиротой, она отбывала срок.       — Она уже вышла? Почему ты с ней виделся?       Такуми усмехнулся, закрывая ноутбук, уже явно расположенный к разговору.       — Хочет увидеться с Хару, соскучилась, види..       — Нет, — Каору оборвал его на полуслове, резко подался вперёд, наклонившись через стол к отцу. — Чёрта с два она его увидит. Её срок давно закончился, могла бы и раньше объявиться, если бы хотела.       Такуми расплылся в ещё более жуткой ухмылке.       — А мне казалось, ты Хару игнорировал всё это время. А тут прямо заволновался. С чего бы вдруг?       Каору сдержал желание вмазать ему по лицу, но выдохнул, улыбаясь.       — Ты не можешь дарить мне игрушку и отбирать, когда хочется. Неважно, что я с ним делаю или не делаю. Он мой.       Такуми рассмеялся, снова повернулся на стуле, но уже к Каору, ему нравилось, к чему всё идёт.       — О, боишься, что он уйдёт к ней? Ну, он-то уже совершеннолетний. Может идти, куда хочет. И да, почему это я не могу этого сделать?       Каору раздражённо пилил пару секунд отца взглядом.       Он уже понял, к чему всё идёт.       — Встречи не будет.       — Не могу обещать, что не будет, но могу поработать над тем, чтобы твоя игрушка осталась у тебя. Тебе лишь надо попросить. — Такуми противно улыбнулся, барабаня пальцами по столу, не спуская взгляда с него. — Ты же знаешь, как хорошо попросить?       О, он знал, как надо просить. Слишком хорошо знал. А ещё лучше знал, что будет, если он сейчас пойдёт на попятную. Он понял это ещё восемь лет назад, когда тот первый раз полез к нему. Каору сопротивлялся. Ублюдок знал, как для него важен хоккей, и сломал ему руку. Повезло, что он смог восстановиться и снова играть. И усвоил урок: сопротивляться бессмысленно, а просить надо уметь глубоко.       Каору обошёл стол отца и за подлокотник стула повернул его к себе.       «Надо просто быстро с этим закончить». Быстро никогда не было, но ему было важно внушать себе это, чтобы было проще. Каору опустился на колени перед Такуми, не отводя взгляд от него. Ублюдок любил зрительный контакт во время всего процесса.       Отец уложил руку ему на волосы, гладя его. Он постоянно так делал, видимо, так чувствовал своё превосходство лучше. Каору расстегнул его ширинку и решил не затягивать. Взял его член в рот, насколько смог, и начал глотать, помогая себе рукой. Каору не отводил взгляд от холодных голубых глаз, таких же, как у него. Он ненавидел их.       Каору брал глубоко, но ублюдку всегда нравилось, чтобы он прямо давился. Та рука, что ранее гладила его волосы, резко вцепилась в них и начала двигать голову Каору, оставляя ему всё меньше шансов не проблеваться, но он сдержался.       — Послушный мальчик. Ну же, открой рот шире, ты можешь лучше.       Парень еле сдержался, чтобы не сомкнуть зубы, и просто продолжил. Глубже он не мог. И Такуми это знал, но, видимо, эти фразочки его просто возбуждали. Не дождавшись, он резко за волосы поднял Каору, притягивая его.       Тот подался, сев к нему на колени не полностью, чтобы было проще снять штаны, и стащил их вместе с трусами сразу на бёдра. Ублюдок противно улыбнулся и положил руку на щеку Каору, притягивая его лицо к себе.       «Не отводи взгляд, не отводи взгляд, не отводи взгляд.»       Он вздрогнул, отведя взгляд всего на секунду, покраснев от унижения. И этой секунды хватило, чтобы Такуми второй рукой резко опустил бёдра Каору вниз и вошёл в него. Второй же рукой он вернул его лицо обратно к себе.       — Ты красивый, когда краснеешь.       «Сейчас точно блевану». Парень прикрыл рот ладонью, но быстро опомнился, зачем он всё это делает. Резкая боль внутри дошла сразу. Он входил в него резче, чем обычно, вероятно, потому что он отвёл взгляд.       — Хватит болтать, займись мной.       Каору, подавляя отвращение от каждого толчка, положил руку отца с его бедра себе на член. Он снова отвёл взгляд. Пора включить актера, иначе ублюдок точно отдаст Хару ему назло. Парень снова вздохнул и начал уже сам двигаться, толкая в себя член Такуми всё глубже и не отводя взгляд от него.       Но с отсутствием эрекции ничего поделать не мог, а отца бы это разозлило. Он не знал, тупой ли тот, если реально думает, что ему в кайф спать с отцом? Ну, черт знает, что у него в голове, но отрицать, что в свои тридцать девять он очень неплохо выглядит, сложно: высокий, огромная масса мышц, голубые выразительные глаза хорошо контрастируют с чёрными волосами. Ну, все соседки единогласно считали его красавчиком. Наверное, поэтому так уверен в себе.       «Думай о другом, думай о другом».       Сложно представить что-то другое, когда даже глаза закрыть нельзя, а твой собственный отец дрочит тебе параллельно, перемешивая твои органы всмятку. Первое, что ему в голову всплыло, — это тот разворот с голой девушкой из манги, над которым пошутил Хару. Но эффекта это не дало. Одна мысль потянула за собой вторую. Хару. Он снова вспомнил, как тот раскраснелся, смотря на него щенячьими глазами в магазине.       «А? Встал?»       Каору почти почувствовал, как к нему подкатывает кризис самобичевания. «Хару? Серьёзно? Второй раз?» Уже неважно, главное, что эффект есть. Урод явно доволен.       Отец всё ещё держал руку на его щеке, смотря ему в глаза, а второй рукой измывался над его членом. У Каору от такой позы и движений вниз-вверх уже затекали ноги, но растягивать процесс на смену позы не хотел.       Он хорошо знал, что заставит ублюдка кончить. Единственное, когда ему можно было не смотреть ему в глаза. Парень наклонился и начал вести дорожку поцелуев от шеи до ключицы Такуми.       — Прошу, войди в меня глубже.       Он включил все свои актёрские способности, полученные из порносайтов, чтобы простонать как можно реалистичнее. Натурально у него не получалось. От ощущения, как этот урод в нём двигается, ему просто хотелось орать, как резаная утка. Но это не очень-то сексуально.       Всё прошло как всегда. Такуми кончил в него, а Каору пересилив себя, снова вспомнил Хару. Он только сейчас отметил, как тот тогда смялся под его взглядом, как двигался его кадык, когда тот испуганно сглотнул, его дыхание на своей шее. Каору уткнулся лицом в шею Такуми, чтобы заглушить стон, и кончил.       Поправив свою одежду, Каору вышел из кабинета. По довольной роже отца он понял: Хару тот не отдаст, но и на встречу Каору не согласен.       Непонятно, с чего вдруг на самом деле эта тётка захотела увидеться с племянником. Выйдя в коридор, он столкнулся с Хару, идущим на кухню. От его вида Каору передёрнуло. Стоило бы ему разъяснить, где его место и кому он принадлежит, но ломота в теле и отвращение одолели. Он резко повернул в сторону туалета и, казалось, не выблевал только душу, если она у него, конечно, есть.       Он умылся и встретился взглядом с отражением.       — Глаза как у него.       И не только глаза: он на деле унаследовал все его повадки и проблемы с головой, и поэтому знал, как получать желаемое от него.       Каору вздохнул. Смотреть в зеркало для него — это как один из способов самобичевания. Слишком похож на отца. Он перевёл взгляд на тату на своей руке и провёл пальцами по чёрным узорам, покрывающим бугорки от шрамов.       Когда он в шестнадцать набил тату, все в школе считали его очень крутым. На деле ему уже было тошно носить летом вещи с длинным рукавом. Знали бы они, что тату закрывало шрамы, которые он сам себе наставил из-за того, что его папаша его насилует, что бы они подумали?       Каору достал телефон из заднего кармана, — новые сообщения, все от Кайто. Он не был сегодня на тренировке, ибо следил за Шинсо весь день, но никак не смог подкараулить его одного. Вечно со своими дружками.       Не успел он оградить Хару от Шинсо, так теперь ещё и его тётка. «Бесит».       [Чувак, ты жив?] 17.05       [Тренер рвал и метал. Где ты был?] 18.57       [Я оглох на правое ухо из-за его ора.] 21.34       Они дружили с детства, но даже ему он не рассказывал и половины того, что происходит в этом доме.       — Надеюсь, с приливом этот чёртов дом смоет к чертям.