Алая приливная волна

      Резкий звук, донесшийся из коридора, заставил Хару вздрогнуть. Нож выскользнул из его руки и с металлическим стуком упал прямо под ноги, разбрызгивая полузасохшую, липкую кровь на штанину. Хару отпрянул назад. Носки неприятно прилипали к кровавым разводам на полу.       Осознание произошедшего ударило в мозг с большим запозданием. Дикая, удушающая паника сдавила его грудь, заставляя тяжело дышать. «Не хочу видеть это, нет, нет, нет», — пронеслось в его голове.       Два месяца назад.       После инцидента в раздевалке Хару с опозданием вернулся и отсидел остальные уроки. К его счастью, с Каору он не пересёкся ни в школе, ни по дороге из неё: после занятий ему нужно было на подработку.       Такуми выдавал ему деньги на карманные расходы, и, мягко говоря, ему их хватало. Он тратил их на единственную отдушину — видеоигры. На подработку же он пошёл просто, чтобы было где торчать и меньше попадаться на глаза матери Каору. Фуюми была домохозяйкой и почти безвылазно сидела дома.       Она донимала его не меньше, чем её сын, и Хару её понимал. Он был живым доказательством того, что даже после стольких лет брака Такуми всё ещё любил его мать. До той степени, что усыновил её ребёнка, даже с учётом того, что Хару не был его родным сыном.       Хару зашёл в круглосуточный магазин и принял смену от коллеги. Работа была лёгкая в теории, но муторная на практике. Расставить продукцию на полках и стоять за кассой было не так трудно, как говорить с покупателями. «Магазин с алкогольным и табачным ассортиментом в десяти минутах от школы — тупая идея», — думал он. Почему-то все школьники были уверены: если он их знает, то продаст им всё, что они пожелают, без паспорта.       Хару вернулся за кассу, закончив с ценниками. Он не успел даже выдохнуть, когда в магазин вошёл Шинсо. «Ну вот опять», — пронеслось в голове. Хару сжал руки под кассой и, преодолевая себя, выдавил улыбку.       — Добро пожаловать, я могу вам что-то подсказать?       Сфера обслуживания жестока: заученные фразы надо сказать, даже если тебя сейчас планируют размазать по стенке.       Шинсо резким рывком за волосы ударил его лицом о кассу, а затем потянул вверх, заставив посмотреть на себя.       — Давай в этот раз без глупостей. Вчера ты был такой смелый, вызывая на меня полицию, — Шинсо расплылся в улыбке. — Хотя ты уже таким смелым не выглядишь.       От резкого удара о кассу у Хару поплыло в глазах. Знал бы он, что всё так выйдет, он бы продал то чёртово пиво ему вчера.       — Сегодня без глупостей, — ответил Хару.              Он улыбнулся сквозь боль, вспомнив слова Каору. Просто сделать, что Шинсо хочет. Его ответ явно удовлетворил обидчика: Шинсо отпустил его и пошёл вглубь магазина, к холодильнику с алкоголем. Хару едва успел вытереть кровь с носа, когда мудак выставил на ленту упаковку пива. Он молча пробил товар и выдал ему чек.       Как только Шинсо вышел, Хару бросил взгляд на камеры наблюдения, надеясь, что их вдруг не решат сегодня проверить.       — Конченный, — прошипел он Шинсо вслед.       Придя домой после школы, Каору был рад понять, что Хару там нет. Его часто не бывало в это время, и ему было плевать почему. Ближе к вечеру мать попросила его сходить за продуктами. Обычно это делал Хару, но сегодня он явно задерживался.       Он как раз объявился, когда Каору обувался в прихожей, пока мать стояла над душой. Она явно была не в настроении.       — Надо же, объявился наконец-то. — Фуюми всучила список в руки только что вошедшему Хару и стукнула Каору по плечу. — Отлично, идите вдвоем. Может, вместе от вас будет больше толку.       Каору не мог не закатить глаза, но спорить не стал: задев приёмного брата плечом, он выскользнул на улицу. Ждать его не стал, хотелось быстрее покурить. Хару поплёлся за ним: только из магазина и опять туда же. Он мельком окинул взглядом список из дохрена сколько-то пунктов. Хорошо, что он не один, не дотащил бы сам.       По дороге в магазин они шли молча. Не доходя до продуктового, Каору вдруг остановился возле книжного магазина, кивнув Хару подождать его тут. Он послушно остался на месте, оглядывая людную улицу. Их город наполовину омывался морем, туристов было уйма. А это ещё одна из центральных улиц.       Среди незнакомых лиц он сразу заметил Шинсо и его пьяную компанию. От прошлой встречи его лоб и нос ещё продолжали болеть, поэтому он решил не нарываться и вошёл в книжный вслед за Каору. Нашёл он его не сразу. Новоиспечённый интеллектуал стоял, повиснув рукой на стенде с мангой, но в руках держал том, название которого Хару не разглядел. Зато он бы увидел яркую пометку 18+ и характерную обложку за километр.       — Чего уставился?       Хару пропустил его слова мимо ушей, не привык, что тот обращается к нему.       — Хуже тупой мыши только глухая. — Каору помахал мангой у лица Хару, вырывая его из раздумий.       — Не привык, что ты теперь со мной разговариваешь. Мы задержимся только из-за того, что ты решил порно почитать, не покупая?       — Не привыкай. — Каору закатил глаза. Он ответил «на отстань», глядя позади Хару на какого-то покупателя. Очевидно, мангу он взял первую попавшуюся, имитируя занятость, чтобы просто не пялиться.       Хару обернулся, проследив за взглядом Каору, и увидел его отца с какой-то женщиной. Он в это время должен был быть на работе, а не в книжном, ещё и с кем-то. Казалось, мужчина почувствовал их взгляды и обернулся.       Каору схватил Хару за плечо, потянув его за книжный стеллаж, от резкости движения по инерции вжав брата в стеллаж своим телом, дополнительно прижимая его в плече мангой. Он тяжело сглотнул, ему уже начинало казаться, что Каору нравится прижимать его к каждой вертикальной поверхности. Он отогнал эту мысль во избежание повторения ситуации в раздевалке.       — С кем это он? — спросил Хару. Каору, неотодвигаясь, перевёл взгляд на ту парочку.       — Ну точно не с любовницей, у моего отца есть вкус.       Хару слегка улыбнулся. Каору вернулся взглядом к нему, вспомнил, что его отец сохнет по непутёвой матери Хару уже десятки лет. Он закатил глаза.       — М-м, забудь, что я сказал. Беру слова назад.       Хару, качая головой, забрал мангу из его руки.       — Раз ты не думаешь, что мы видим не то, чем это кажется, то почему мы прячемся? — Он пролистал пару страниц и повернул мангу к брату. — Красивая рисовка, впечатляюще детальная.       Каору раздражённо бросил взгляд на разворот с голой девушкой. Пока он притворялся, что читал, он вообще не вникал, что взял в руки. Забрав из его рук мангу и хлопнув ею по лбу Хару, он вернул её на полку над его головой.       — Впечатляюще, но не в моём вкусе.       У Хару почти вырвалось: а что в твоём вкусе? Но он остановился, когда Каору наклонился к нему, ставя мангу на место. Ему вдруг стало жарко, взгляд впился в его губы. Блять.       Он заметил этот странный взгляд, вся более-менее мирная атмосфера улетучилась. Каору болезненной хваткой сжал его шею, сильнее вжимая парня в стеллаж.       — Что это было?       Хару пытался ответить, но воздуха не хватало. Он инстинктивно упёрся руками в грудь Каору, сжав чёрную ткань его толстовки в кулаках.       На таком расстоянии парень заметил лёгкое посинение на его лице. Это отвлекло его от странного взгляда Хару. Он с радостью переключился на эту мысль — что угодно, лишь бы не уделять внимания тому, как от покрасневшего лица этого отродья ему захотелось подрочить. Себе или Хару — он так и не решил.       — Что с лицом?       — С Шинсо разобрались, — кашляя, протароторил он.       — Как конкретно?       — Моим лицом о кассу, — добавил Хару из последних сил.       Каору издал смешок, разжимая руку на его шее. Его пробрала злость, что тот кретин всё-таки полез к нему. От мысли, что кто-то ещё имеет власть над Хару, делает ему больно, и этот кто-то — не он сам... Он прокусил губу, возвращая внимание на разговор.       — Вы договорились?       Хару наконец-то нормально вздохнул, потирая шею.       — Похоже на то.       Каору покачал головой, отойдя от него. Плевать на это сейчас, с Шинсо он разберётся позже. Он не любит делиться.       — Про отца никому ни слова. Пойдём уже, список же у тебя?       Хару еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Этот рыжий мудак ревнует, что ли, что его избил кто-то ещё, кроме него? Он не был мазохистом, но эта мысль одновременно бесила и интриговала. Каору обращал на него внимание только насилием, и поэтому даже такое вызывало у него приятную дрожь и отвращение к себе за подобные жалкие мысли.       — У меня, идём.       По продуктовому они долго ходили молча. Каору скучающе толкал тележку, а Хару складывал продукты по списку. Он проклинал себя за то, как расклеился с того момента, как Каору начал с ним говорить. Он долго думал, произойдёт ли это вообще и что бы он хотел ему сказать. А сейчас всё вылетело из головы, но нельзя было терять этот шанс. Настроение у этого психа меняется с невероятной скоростью: сегодня он отвечает тебе, а завтра не может отличить тебя от предмета мебели.       Хару затормозил, поравнявшись с Каору. Тот вопросительно наклонил голову вбок, опираясь локтями на тележку. Хару помедлил, но всё-таки решился.       — Тебе это нравится? — Он сглотнул, понимая, что выражается не слишком понятно. — Нравится делать мне больно?       Каору наклонил голову уже в другую сторону, пару секунд пялясь на стенд с газировкой, прежде чем ответить: — Да.       Никаких подробностей. Казалось, он даже не задумался над ответом, а просто загляделся на стенд. Каору небрежно забросил бутылку в тележку.       — Но это не значит, что мне нравится, когда то же самое делают другие.       Хару не удивился ответу, он знал, что так оно и есть, и знал почему. Он хорошо помнил и их первый разговор в детстве, после которого они не общались двенадцать лет. Он быстро переставал злиться или беситься от всего, что Каору делал позже, но за тот день он до сих пор держал на него глупую детскую обиду. Это болело больше всего. Услышать сейчас от него подтверждение было по-другому.       Он почувствовал себя ещё более отвратительным, потому что это нихрена не повлияло на то, что он чувствует к Каору. Хару ощущал, как на нём смыкается нечто, от чего ему теперь не убежать.