Неукрощённая

Ранее тем же днем… Солнечные лучи пробились сквозь окна и тонкий слой тюля, заставив Сиэля Фантомхайва недовольно зажмуриться. Глава семьи еще не был готов расстаться со сном. — Доброе утро, господин, — спокойно и вежливо произнес дворецкий, раздвигая тяжелые синие шторы и впуская в комнату дневной свет. — Мгхм… — сонно выдохнул граф, неохотно открывая глаза и потирая веки. Себастьян подошел к прикроватному столику. Послышался тихий перезвон фарфора: он наливал чай в элегантную чашку из сервиза Wedgwood. — Сегодня я заварил для вас «Эрл Грей», мой господин. Сиэль сел в постели и принял чашку, сделав несколько глотков. Терпкий аромат бергамота помог немного прояснить мысли. — На завтрак вас ожидает камбала под соусом голландез и хрустящие пшеничные тосты с анчоусным маслом, — объявил дворецкий, помогая господину одеваться. — Также сегодня у вас урок танцев с леди Роткин. Ожидаю вашего прихода в столовую через пятнадцать минут. Ближе к обеду граф решил прерваться на чтение нового детектива. Он настолько погрузился в хитросплетения сюжета, что не сразу услышал голос Себастьяна, который безуспешно пытался дозваться его уже несколько раз. — Мой господин! — заметив, что Сиэль наконец поднял на него взгляд, дворецкий изобразил на лице вежливое облегчение. — Неужели книга настолько захватывающая? Впрочем, неудивительно, что вам по душе подобные истории. Полагаю, если бы ваши недавние приключения с виконтом Друиттом изложили на бумаге, получился бы весьма занимательный роман, — с долей лукавства подметил Себастьян. Сиэль мгновенно залился краской, припоминая детали того дела, и обозленно огрызнулся: — Замолчи! Что тебе нужно? — Обед уже подан, поэтому прошу следовать за мной, — Себастьян позволил себе едва заметную усмешку и направился к выходу из библиотеки. Остаток дня проходил довольно спокойно и размеренно. Сиэль занимался документами в кабинете, прерываясь лишь на ланч и утомительную тренировку танцевальных па под строгим надзором приглашенной леди. Однако к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, а тени в поместье стали длиннее, привычный покой был нарушен. В дверь кабинета негромко постучали. Себастьян вошел, держа в руках серебряный поднос, на котором покоилось письмо и нож для вскрытия конвертов. — Мой господин, письмо от Её Величества. Сиэль ловко вскрыл конверт и извлек лист, на котором аккуратным почерком было выведено: «Мой милый мальчик! За последний месяц Лондон потрясла череда прискорбных известий: одна за другой уходят из жизни леди почтенного возраста. Сегодня мне сообщили о кончине леди Ивонн Грандье. Официальная причина всякий раз неизменна — внезапная остановка сердца. Я понимаю, что многие из них и впрямь были не в лучшем здравии, однако мое сердце сомневается, что столь частые смерти — лишь печальное совпадение. Пожалуйста, мой мальчик, выясни, что происходит на самом деле. Я не могу оставить это дело без внимания, оно тревожит меня сильнее, чем я могу выразить. Надеюсь, тебе удастся развеять мои страхи как можно скорее. Искренне твоя, Виктория». — Себастьян, выясни, когда состоятся похороны леди Грандье. Нам определенно стоит их посетить, — приказал Сиэль, откладывая письмо на край стола. Дворецкий плавно склонился в глубоком, безупречном поклоне. В полумраке кабинета блеснула его вежливая, но холодная улыбка. — Будет исполнено, мой господин. Тем временем… Уильям, дворецкий семьи Грандье, прибыл к лавке Гробовщика. Покинув повозку, он решительно направился ко входу и, толкнув тяжелую дверь, вошел внутрь, где его встретил запах сырой земли и старого дерева. — Господин Гробовщик? — негромко позвал он. — Какие люди! Хи-хи-хи! — звонкий, пробирающий до костей смех Гробовщика заставил гостя невольно вздрогнуть. Из полумрака лавки показалось бледное лицо, скрытое длинной челкой. — Что привело вас в мою скромную обитель, дорогой друг? Желаете заказать гроб для себя? Или для своей леди? У меня как раз припасен отличный ассортимент, не стесняйтесь! Уильям кашлянул, стараясь сохранить невозмутимый вид, и качнул головой. — Нет, господин. Я пришел по поручению лорда Грандье. Его матушка скончалась, и он желает, чтобы именно вы занялись похоронной процессией. Гробовщик снова залился смехом, от которого задрожали крышки стоящих рядом гробов. — О, какие чудесные новости! Полагаю, твоя хозяйка приложила к этому руку, не так ли? — Он уселся на один из гробов, сплел длинные пальцы в замок и оперся на них подбородком. Его глаза лихорадочно блеснули под седыми прядями. — Вы проницательны, господин, — кивнул дворецкий. — Ну же, не томи! Рассказывай всё в подробностях. Зная нрав твоей леди, я просто обязан услышать эту историю! — Гробовщик буквально подался вперед от любопытства. — Леди Ивонн имела неосторожность настаивать на исполнении… супружеских обязанностей. Моя госпожа решила обернуть это требование против нее самой. Когда лорд Урбен вернулся домой, леди Эвелин устроила весьма… откровенную сцену прямо на глазах у свекрови. Сердце старшей госпожи не выдержало подобной наглости. Гробовщик расхохотался так сильно, что едва не свалился со своего импровизированного сиденья. — Хотел бы я видеть выражение её лица в тот миг! — Отсмеявшись, он хитро прищурился. — Полагаю, теперь твоя хозяйка ждет, что я возьму с её супруга полную плату? Без всяких скидок за старое знакомство? — Именно так. Она просила передать, чтобы вы не делали никаких поблажек, когда придет время платить по счету, — подтвердил Уильям. — Ох, чует мое сердце, впереди нас ждут очень веселые дни! Хи-хи-хи! — улыбка на лице жнеца-отступника стала еще шире и загадочнее.

***

Спустя чуть больше часа экипаж, в котором находились Уильям и Гробовщик, прибыл в имение Грандье. Войдя в холл поместья, Гробовщик сразу приметил леди Эвелин. Она явно ждала их появления, застыв изваянием у дверей гостиной. Ее взгляд, брошенный на гостя, был преисполнен холодного надмения. Гробовщик расплылся в улыбке от уха до уха и направился прямиком к ней. Дворецкий же, следуя такту, остался у входных дверей, давая им возможность поговорить. — Приветствую, леди Эвелин! — сладко пропел жнец-отступник. Он бесцеремонно нарушил границы её личного пространства, склонившись к самому уху. Его ледяное дыхание коснулось кожи женщины, когда он прошептал: — Давно не виделись, Ясеи Но… Эвелин даже не вздрогнула от такой дерзости. Она лишь коротко хмыкнула, принимая правила этой опасной игры. Четырнадцать лет назад… Ночной Уайтчепел дышал сыростью и безнадежностью. Тяжелый смог, пропитанный гарью дешевого угля, запахом гниющих отходов и затхлостью Темзы, висел в узких переулках, скрывая их от взоров добропорядочных граждан. В этом лабиринте, где каждый камень был пропитан нищетой, жизнь не стоила и гроша. В одном из полуразрушенных зданий, затаившемся в глубине тупика, тускло мерцала газовая лампа. Здесь работа кипела в тишине. Семнадцатилетняя девушка с предельной точностью вела скальпелем по коже мужчины, чей путь оборвался от голода и лишений. На ней было роскошное синее платье — странный контраст для столь мрачного места, — предусмотрительно прикрытое плотным белым фартуком, на котором уже проступили бурые пятна. На её лице не было ни тени отвращения или сочувствия: лишь холодная, почти хирургическая концентрация. — Сегодня техника разреза у тебя куда безупречнее, Эвелин! — раздался довольный голос профессора Робинсона. Мужчина был близким другом её семьи и единственным, кто видел в девушке не «украшение гостиных», а пытливый ум. Заметив её тягу к анатомии, он тайно обучал её, питая её опасное любопытство. — Я последовала вашему совету, профессор, — отозвалась девушка. В её голосе, холодном, как сталь инструмента, сквозила гордость за собственное мастерство. — Продолжай. Мне нужно просмотреть документы из больницы, я буду в кабинете. Эвелин не ответила, всецело погрузившись в процесс. Она работала методично: извлечение, взвешивание, фиксация состояния тканей. В этот момент она не была леди — она была исследователем. Её сосредоточенность была нарушена бесцеремонным скрипом двери. В комнату вошел высокий мужчина в странных черных одеждах, с тяжелой подвеской на поясе и полями огромной шляпы, скрывающими лицо. Седые, длинные пряди падали ему на глаза, но не могли скрыть промелькнувшего в них интереса. Увидев девушку, он издал короткий, дребезжащий смешок. — Новый студент профессора Робинсона? Такая кроткая на вид… — протянул Гробовщик. — Он в кабинете, — ледяным тоном бросила Эвелин, не отрываясь от работы. — Это ты поставляешь «материал»? — А вы весьма проницательны, моя леди! — Гробовщик приблизился, нависая над ней, словно тень. — Помощь не нужна? — Убирайся, — процедила она, едва заметно сжав губы в порыве раздражения. — О, неужели такая юная особа может быть столь груба? Негоже так встречать гостей, — забавно пробормотал он. Эвелин мгновенно выпрямилась, приставив лезвие скальпеля к его шее. В её глазах не было страха. — Я не стану повторять. Ещё один лишний труп в этой комнате погоды не сделает. — Эвелин, прекрати! — из кабинета стремительно вышел профессор Робинсон. — Доброй ночи, господин Гробовщик. Прошу прощения за её несдержанность. Гробовщик лишь расхохотался, его смех эхом отразился от стен. — О, не стоит. Это же так весело! Полагаю, пытаться привить дисциплину такой буйной леди — дело гиблое. Она уже Ясеи Но. Девушка раздраженно закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает злость. Пока профессор уводил гостя в кабинет, она вернулась к телу, стараясь успокоить дыхание. Спустя некоторое время, когда она уже заканчивала отчет, тишину нарушили шаги. Она подняла голову и увидела Гробовщика, стоявшего в дверях. Он помахал ей рукой, скалясь в лукавой улыбке. — Ещё увидимся, Ясеи Но… Эвелин сжала кулак до побелевших костяшек и выпустила тяжелый, полный неприязни вздох. — Ублюдок!

***

Заметив реакцию Эвелин, Гробовщик одобрительно кивнул и, не теряя времени, проследовал в гостиную, где его уже ожидал Урбен Грандье. Мужчина, выглядевший осунувшимся и потерянным, поспешно поднялся с дивана. — Господин Гробовщик, приветствую вас… — голос Урбена дрогнул, в горле застрял ком. — Моя матушка скончалась. Я хочу, чтобы вы занялись организацией похорон. Я заплачу любую сумму, какую вы назовете, лишь бы все было исполнено с подобающими почестями. — Здравствуйте, господин Грандье! Примите мои глубочайшие… соболезнования, — голос Гробовщика прозвучал с наигранной вежливостью, в которой сквозила тонкая насмешка. — Но мне не нужны деньги Королевы. Урбен опешил, не веря услышанному: — Простите? А что же тогда? — Смех! Подарите мне смех! Развеселите меня как следует, — заявил жнец, склонив голову набок. — Плата вперед! Урбен, не желая вступать в спор с эксцентричным гробовщиком, от которого зависело достоинство последнего прощания с матерью, нехотя кивнул. — Думаю, мой сын сможет вас позабавить. Мы еще не успели сообщить ему о… кончине бабушки, — пробормотал он, направляясь к выходу. Гробовщик едва сдержал приступ хохота. Невероятно: вместо того чтобы самому взять на себя ответственность, Урбен решил выставить вперед собственного ребенка. Пока они поднимались по лестнице на второй этаж, Гробовщик поймал на себе холодный, пристальный взгляд Эвелин и лишь учтиво кивнул ей, наслаждаясь абсурдностью ситуации. Когда они вошли в комнату Джека, Гробовщик расплылся в своей самой устрашающей улыбке, отчего мальчик невольно отшатнулся. — Джек, поздоровайся. Это господин Гробовщик, — сухо произнес Урбен. — Здравствуйте, — настороженно ответил ребенок. — Добрый день, юный господин! Скажите, сколько вам лет? — лукаво протянул гость. — Мне тринадцать… — вежливо отозвался мальчик. — Можете не продолжать… Хи-хи-хи! Гробовщик не мог остановиться. Мальчишка выглядел настолько наивным и беззащитным, что это казалось почти неприличным. В сравнении с Сиэлем Фантомхайвом, который в свои годы уже нес бремя целого рода, этот ребенок казался лишь бледной тенью. Неужели он действительно плоть от плоти семьи Грандье? — Благодарю за плату, — сквозь смех выдавил жнец, откланиваясь. — А теперь позвольте мне заняться делом! Урбен, окончательно сбитый с толку поведением гостя, покорно последовал за ним к телу почившей матери. Спустя некоторое время Эвелин вошла в комнату, где Гробовщик, склонившись над телом, проводил свои манипуляции. Он словно прикидывал, какой гроб лучше всего скроет бренные останки леди Ивонн. Эвелин подошла к мужу, который выглядел совершенно разбитым, и проговорила с мастерски разыгранной тоской: — Дорогой, иди отдохни. Тебе понадобятся силы для завтрашнего дня, а я присмотрю за всем здесь. Урбен, не в силах сопротивляться, слабо кивнул и, пошатываясь, покинул комнату. Стоило двери закрыться, как лицо Эвелин мгновенно приняло прежнее холодное выражение. — Какая заботливая супруга, — саркастично протянул Гробовщик, даже не оборачиваясь. — Просто образец добродетели. Кстати, какой материал для обивки прикажете выбрать? Надеюсь, вы хотите чего-то… запоминающегося? Эвелин остановилась у изголовья дивана, глядя на безжизненное лицо свекрови с нескрываемым презрением. — Красный сатин, — отрезала она. — Она всегда считала подобные тона вульгарностью. Что ж, будет забавно представить, как она переворачивается в гробу, не находя покоя даже в вечности. Гробовщик замер на секунду, а затем разразился довольным хохотом, который неприятно завибрировал в тишине комнаты. — Изумительно! Просто великолепно! — он обернулся, обнажив острые зубы в широкой улыбке. — Последний подарок свекрови, сделанный от всего сердца. Вы необычайно учтивы, моя леди. Хи-хи-хи! На протяжении дня Эвелин лично распорядилась разослать приглашения аристократам, состоявшим в близком кругу леди Ивонн. Гробовщик, к удивлению многих, сработал безупречно: тело было подготовлено, а покойная облачена в строгое черное платье, подобающее её статусу и возрасту. На следующий день церковь наполнилась приглушенным шепотом и ароматом лилий, в то время как приглашенные собирались, чтобы отдать последний долг усопшей. Гробовщик поджидал гостей во дворе, пребывая в удивительно приподнятом настроении. Завидев приближающихся Сиэля и Себастьяна, он расплылся в лукавой улыбке, поправляя край своего высокого воротника. — И вас удостоили приглашением, юный граф? Какая честь для столь скромной церемонии. — Хватит кривляться, — отрезал Сиэль, не сбавляя шага. — Что тебе известно о деле? — Старая добрая остановка сердца, — протянул Гробовщик, понизив голос до шепота. — Должен заметить, в последнее время у меня пугающе много работы с подобными «недугами». Полагаю, вы тоже это заметили, не так ли? Сиэль раздраженно цокнул, не желая продолжать разговор, и направился к тяжелым дубовым дверям церкви. Себастьян лишь слегка склонил голову в вежливом поклоне, его алые глаза на мгновение блеснули в тени, и он последовал за господином. Сама церемония проходила в гнетущей, подобающей случаю тишине. Однако во время службы внимание Сиэля было приковано не к алтарю, а к леди Эвелин. Она стояла безупречно прямой, но в её осанке и взгляде читалась не скорбь, а пугающая отстраненность. Граф наклонился к самому уху дворецкого: — Себастьян, сразу после похорон нам нужно допросить всех членов семьи и прислугу. Себастьян, сохраняя безупречно каменное выражение лица, позволил себе едва заметную улыбку: — Полагаю, у вас уже есть конкретный подозреваемый? — Разумеется, — холодно отозвался Сиэль, бросив взгляд на спину Эвелин. — Эта женщина… она не проронила ни слезинки. Её равнодушие красноречивее любого признания.