Неукрощённая

Слова супруги повергли Урбена в полное оцепенение. Волна невыразимого ужаса накрыла его в мгновение ока, и он вперил взор в свою, невесть ли почившую, матушку, преисполненный тревоги и скорбной надежды. Он нежно погладил изборожденную морщинами щеку Леди Ивонн; несколько горячих слезинок самовольно скатились по его щекам, то ли от тяжкого горя, то ли от глубочайшего потрясения. — Нет! Не может быть! Матушка! — пролепетал он дрожащим голосом, после чего воскликнул: — Уильям! Дворецкий не заставил себя ждать, появившись в комнате спустя несколько минут. Заметив окутанного печалью Лорда, держащего на руках матушку, которую покинуло то ли только сознание, то ли и сама жизнь, он украдкой взглянул на Эвелин. Леди отрешенно наблюдала за происходящим, будто только что ничего не произошло. Уильям прочистил горло и вежливо спросил: — Вызывали, мой Господин? Урбен быстро отёр слёзы со своих щек тыльной стороной ладони и, не поднимая взгляда с матушки, твердо ответил: — Да, пошлите за доктором Тэйлором… — голосом, полным нескрываемой печали, проговорил Лорд. — Матушка наша нездорова, как видите. Эвелин едва сдержалась от того, чтобы хмыкнуть от этой жалкой, наивной надежды супруга. Неужто это так он теперь именует смерть? Впрочем, ей не было до сего дела; хочет — пусть обнадеживает себя сколько угодно, но факт оставался фактом: Леди Ивонн Грандье покинула сей мир! Заметив подавленную улыбку своей госпожи, дворецкий уразумел истинное положение дел, но все же, в силу долга, решил не перечить Лорду, поэтому лишь почтительно ответил: — Непременно, мой Господин! Кивнув в знак вежливости, Уильям удалился из комнаты, оставив супругов с матерью наедине. Урбен продолжал поглаживать бледное лицо матери, приговаривая успокаивающим тоном, предназначенным, скорее, для него самого, нежели для матушки: — Открой глаза, моя дорогая матушка. Ну же, пробудись! Твой внук еще не наигрался с тобой. — Какой же ты жалкий, Урбен! Следовало бы тебе остановить часы… — подумала про себя Эвелин, покачав головой. — Эту старуху, к счастью, уже не вернуть. Ох, и знатно она испортила мне жизнь, но благо, что встретила сову средь бела дня. Думала, сей день никогда не настанет! Надеюсь, на ее похоронах дождь не прольется, а после них гром не загремит. Полагая, что продолжать наблюдать за поникшим супругом — занятие, лишенное всякого смысла, Эвелин безмолвно покинула комнату, дабы подыскать себе подобающий траурный наряд. Она была более чем уверена в том, что Ивонн почила. Выйдя в коридор, она ощутила на себе взгляд дворецкого. Приблизившись к нему и вздернув бровь со слегка игривым выражением лица, она спросила: — Послали ли Вы за этим никчемным доктором? — Непременно, моя Леди! — кивнул Уильям. — Отлично. Посмотрим, что он изречет, — победно произнесла Эвелин. — Моя Леди, не сочтите за наглость, но могу ли я осведомиться, что там стряслось? — осторожно поинтересовался мужчина, не скрывая своего любопытства. — А что там могло стрястись, Уильям? Старуха не вынесла зрелища моего исполнения супружеского долга на ее глазах, вот и всё, — непринужденно ответила Леди, определенно довольная происходящим. Дворецкий не был поражен ее игривости и легкомыслию, поэтому лишь решил уточнить кое-что для себя: — И Вы уверены, что она умерла? — Более чем! — перешла на строгий тон Эвелин. — Сомневаетесь в моих навыках? — Нисколько, моя Госпожа! — незамедлительно ответил Уильям. — Полагаю, скоро нам предстоит встреча с нашим давним знакомым. Услышав сие замечание мужчины, уголки губ Эвелин приподнялись в хитрой улыбке, после чего она лишь кивнула в знак согласия. — Но как он будет платить..? — задумчиво произнесла Леди. — Увы, это будет не просто… — согласился дворецкий. — Сие не наша забота. Ступайте, накормите этого непутевого ребенка, и передайте, пусть не высовывается из своей комнаты. Я не желаю утирать за ним сопли, — с долей отвращения приказала Эвелин и, не дожидаясь ответа, отправилась в свою спальню.

***

По прошествии часа доктор Тэйлор, за которым ранее был послан Уильям, наконец прибыл. Это был мужчина невысокого роста, которому минуло более полусотни лет. Волосы его были тронуты сединой, а лицо выглядело чрезмерно исстаренным для его возраста. Одетый в черный костюм и вооруженный саквояжем, в коем хранились его инструменты, он постучал во входную дверь. Уильям незамедлительно отворил дверь и почтительно сказал: — Приветствую Вас, доктор Тэйлор! Прошу, следуйте за мной, дело пресерьезное! Врач приветствовал дворецкого и, кивнув в знак понимания, без лишних вопросов последовал за ним в гостиную. Когда мужчины, наконец, достигли нужной комнаты, Урбен оторвал взор от тела матушки и обратил его на доктора. — Прошу Вас, спасите ее! — беспомощно прозвучал Лорд, словно потерянный щенок на задворках Уайтчэпела, и осторожно уложил Леди Ивонн на диван. — Сделаю всё, что в моих силах, мой Господин! — вежливо ответил доктор Тэйлор, подойдя к дивану. Он положил свой саквояж на край кофейного столика и, открыв его, извлек оттуда стетоскоп, ибо был прекрасно осведомлен о проблемах с сердцем старшей Госпожи этого дома. Вонзив оливы в уши, он приблизился к лежащей бездыханной Леди Ивонн и аккуратно приложил акустическую головку к ее груди, пытаясь уловить сердцебиение. Но спустя несколько секунд убедился в его полном отсутствии, что означало лишь одно: она покинула сей бренный мир. Вынув оливы из ушей, он сложил инструмент вдвое и убрал его в саквояж. Испустив тяжелый вздох и не решаясь смотреть Урбену в глаза, он сообщил ужасную новость: — Мне весьма прискорбно, мой Господин. Боюсь, Леди Ивонн уснула вечным сном. На Урбена будто вылили ведро холодной воды; он надеялся, что Эвелин была не права, что всё это ложь, что матушка жива, но… Жизнь решила сыграть с ним злую шутку. Спустя несколько долгих минут напряженного молчания, он нашел в себе силы сдержанно ответить: — Благодарю за оказанную помощь, доктор Тэйлор, — когда врач кивнул, выразил соболезнование и удалился из комнаты, Урбен обратился к Уильяму: — Пошлите за Гробовщиком; необходимо приготовиться к похоронам. И еще, подготовьте венок из самшита. — Как прикажете, мой Господин, — почтительно ответил Уильям и, когда был готов покинуть комнату, остановился у выхода и добавил мягким тоном, полным печали: — Мои глубочайшие соболезнования, мой Господин. — Спасибо, Уильям… — едва сдерживая очередной поток слез, что был готов пробиться сквозь опустошенные глаза, ответил Урбен. Оставшись наедине с почившей матушкой, он остановил часы и закрыл шторы в комнате. После, он подошел к комоду, на котором красовалось семейное фото, где Джек был еще младенцем. С горечью, постигшей его, Урбен перевернул фото вниз. Спустя некоторое время Уильям уже успел укрепить на входной двери тот самый траурный венок из самшита, что служил непременным сигналом о случившейся смерти для соседей и гостей, что могли посетить особняк. Также он драпировал дверную ручку черным крепом и повязал на нее черную ленту, следуя всем правилам: поскольку Леди Ивонн была почтенной дамой в возрасте, только черный цвет был уместен для столь глубокого траура. Теперь оставалось лишь дождаться Гробовщика, который взял бы на себя все обязанности и хлопоты, связанные с похоронной процессией.