Элигея

Холодный осенний ливень обрушился на Москву внезапно, как уличный скандал. Он не начинался с робких капель, а сразу хлестал по асфальту, по крышам машин и по спине одного очень расстроенного Люцифера. Его мотоцикл, ярко-красный, кричащий и такой же неуместный в этой серой погоде, как и его владелец, предательски захлебнулся и заглох посреди Садового кольца, попав в настоящую водную преграду. «Черт, черт, черт!» — мысленно выругался Люцифер, отчаянно пытаясь завести железного коня. В ответ раздавалось лишь унылое щелканье стартера. Байк стоял насмерть. Потоки воды, смешанной с городской грязью, заливали его новехонькие косухи, стекали с массивных подошв его кроссовок. Его белокурые волосы, уложенные с утра в небрежно-идеальную прическу, теперь мокрыми прядями липли ко лбу. Черный лак на ногтях казался еще темнее на фоне побелевшей от холода кожи. Он снял шлем, и ветер, резкий и мокрый, ударил ему в лицо. Люцифер вздрогнул. Нужно было срочно куда-то бежать. Он окинул взглядом промокшую улицу, и его голубые глаза выхватили вывеску в нескольких десятках метров от него: «Кофейня «Элегия»». Свет в окнах был еще включен. Не раздумывая, он, пригнувшись от порывов ветра, бросился к спасительной двери. Ударом плеча он ввалился внутрь, едва не сбив с ног высокую стойку с меню. Дверь с глухим стуком захлопнулась за его спиной, отсекая разъяренную стихию. В кофейне было тихо, тепло и пахло — пахло божественно. Глубоким, обволакивающим ароматом свежесмолотых кофейных зерен, ванили и чего-то еще, сладкого и древесного. Люцифер стоял, тяжело дыша, с него стекали лужи. Он чувствовал себя абсолютно жалко, как промокший котенок. Капли воды падали с его куртки на аккуратный деревянный пол. — Мы уже закрываемся, — раздался спокойный, бархатный голос, в котором не было ни раздражения, ни суеты. Люцифер поднял взгляд. За стойкой, полируя до блеска питчер, стоял мужчина. Высокий, худощавый, но с такой осанкой, что казался монументальным. Он был одет в идеально сидящий костюм тёмно-бордового цвета, под которым виднелась черная рубашка с расстегнутым верхним пуговицей. Его волнистые каштановые волосы были уложены с безупречной аккуратностью, а загорелая кожа оттеняла белизну воротничка. Во всей его фигуре была непоколебимая, почти архаичная элегантность. Это был полный антипод Люциферу — его собственному хаосу, его яркости, его промокшей до нитки современности. — Я… байк сломался, — выдавил наконец Люцифер, смущенно проводя рукой по мокрым волосам. Его громкий голос прозвучал неуверенно. — И ливень. — Это заметно, — мужчина поставил блестящий питчер на место. Его движения были плавными и экономичными. Он не улыбался, но его выражение лица не было и неприветливым. Скорее, внимательно-оценивающим. Его темные глаза скользнули по Люциферу, задержались на татуировке змеи, обвивающей его правую руку, на накрашенных ногтях, и снова вернулись к лицу. — Вы мешаете мне запереть дверь. — Я могу просто постоять? Пять минут? Пока дождь не стихнет? — Люцифер неожиданно для себя заныл, сделав самое жалобное лицо, которое обычно выручало его на стримах и в общении с поклонниками. — Я даже куплю что-нибудь. Самый дорогой кофе! С тройной порцией эспрессо! И сиропом! — он сделал паузу и добавил, словно козырь: — Яблочным. Брови баристы чуть приподнялись. Казалось, его губы дрогнули в едва уловимой усмешке. —Яблочный сироп к кофе? — он произнес это так, словно Люцифер предложил смешать вино с кефиром. — Я бы не рекомендовал подобные… сочетания. — А что вы рекомендуете? — тут же оживился Люцифер, почувствовав слабину. Он подошел к стойке, оставляя за собой мокрый след. Вблизи мужчина казался еще выше. Люциферу, с его 160 сантиметрами, пришлось слегка запрокинуть голову. Бариста снова взял в руки питчер. Его длинные, ухоженные пальцы обхватили металл с привычной легкостью. —Для того, кто промок до костей и пережил крушение транспортного средства… Пожалуй, классический капучино. Согреет. Без фруктовых сиропов, — он сделал небольшую паузу, и в его глазах мелькнула искорка. — Разве что немного карамели. Если уж вам так необходимо сладкое. Люцифер замер. Его очаровало всё: этот бархатный, поставленный голос, будто созданный для эфиров; эта старомодная, ни на йоту не крикливая элегантность; эта уверенность в себе, граничащая с легким высокомерием. Он смотрел на эти руки, на идеальный пробор в волнистых волосах, на спокойное лицо, и ему вдруг дико захотелось, чтобы этот человек смотрел на него. Всегда. — Да! — выдохнул он, забыв о сломанном байке, о ливне, о стекающей по спине воде. — Да, конечно. Капучино. С карамелью. И… как вас зовут? Мужчина повернулся к кофемашине. Его спина в безупречном пиджаке была пряма. —Аластор, — ответил он, не оборачиваясь. Звук имени показался Люциферу музыкой — странной, немного старомодной, но завораживающей. — Люцифер, — представился он, оперевшись локтями о стойку. Внутри него что-то замирало и трепетало, как мотылек, летящий на огонь. — Я… я звукорежиссер. И музыкант. Немного стример. Аластор кивнул, взбивая молоко. Шипение паром стало единственным звуком, кроме барабанящего по крыше дождя. —Приятно познакомиться, — его ответ был вежливым, но отстраненным. В нем не было ни тени того узнавания, к которому привык Люцифер. Для этого человека он был просто промокшим незнакомцем с плохим вкусом в кофе. И это было самым пьянящим ощущением за долгое время. — А вы? — не унимался Люцифер. — Вы только бариста? Аластор поставил перед ним фарфоровую чашку с идеальным белым сердечком из пены, увенчанным тонкой нитью карамели. —По будням с шести до девяти утра я веду утреннюю программу на «Радио Москвы». А в остальное время… пишу кое-что. — Он сказал это так, будто признавался в невинном хобби, но в его глазах промелькнула тень чего-то более глубокого и серьезного. Люцифер взял чашку. Тепло приятно обожгло его замерзшие пальцы. Он сделал маленький глоток. Кофе был идеальным — насыщенным, сбалансированным, с кремовой, бархатистой пеной. — Боже, это великолепно, — он сказал это искренне, забыв о желании казаться крутым. Аластор наконец посмотрел на него прямо. Его взгляд был пронзительным, изучающим. Казалось, он видел не просто мокрого блондина в яркой одежде, а что-то еще. —Рад, что вам по вкусу. За окном по-прежнему бушевал ливень, но здесь, в теплой кофейне, под пристальным взглядом этого загадочного человека, Люцифер чувствовал себя так, будто нашел нечто гораздо большее, чем просто укрытие от непогоды. И он уже знал, что эта случайная встреча — только самое начало.