Пак и Хан

Джэхену было скучно. И страшно. Как эти два диаметрально противоположных чувств смогли сосуществовать, не конфликтуя между собой, в его сердце, было не очень понятно, но факт остается фактом. Сидеть взаперти в собственной комнате, не имея при себе иных развлечений, кроме собственного воображения — трудно, но это все же лучше, чем выходить в зал и видеть осуждающие взгляды прислуги и родителей. Все время, каждую секунду, проведенную вне комнаты, Мену кажется, что еще мгновение — и в него полетит какая-нибудь фарфоровая фигура, которая расшибет ему голову. От этих мыслей мурашки по коже. Джэхен был очень, очень зол на Джемина и на родителей. Ему не нравится, что На лезет в его жизнь так отчаянно, но еще больше ему не нравится, что родителям его мнение и слова важны больше, чем собственного сына. Кажется, единственный раз, когда они прислушались к нему, был пару недель назад, после роковой встречи с Тэсаном. Действительно роковая встреча. Она дала Мену надежду и в то же время поселило зерно отвращения в родительском сердце. Джэхен слышал, что дворецкий назвал ту ситуацию «бунтом», но ведь он не бунтовал на самом деле. Ему просто хотелось немного свободного воздуха. Или что, ему теперь нельзя даже собственное мнение высказывать? Почему? Он же не потребовал вообще убрать его дополнительные занятия, просто попросил уменьшить нагрузку. Почему родители сочли это предательством? Джэхен не понимает. Не понимает он также и Джемина, который слишком уж зачастил со своим появлением в его доме. Может, родителям стоит усыновить его? Ну а что, раз уж Джэхен такой плохой, а Джемин суперхороший, то кто их осудит, если они сделают рокировку и обменяют одного сына на другого? Что от этого изменится? Мысли пугают. Джэхен вот уже четыре дня находится с ними наедине, и он бы не сказал, что рад этому. Очень хочется хотя бы почитать что-нибудь. Да хоть освежитель воздуха. Ему запрещено абсолютно все. Когда Джемин приходит, родители разрешают поиграть им в минигольф, но Джэхен отказывается. Ему не нравится гольф. И музыкальный вкус Джемина ему тоже не нравится. У Тэсана он тоже какой-то дурацкий, но даже у него в прошлый раз, в больнице, нашлась парочка композиций, которые заинтересовали Мена. Не то, чтобы это был какой-то показатель, просто сам факт, что проводить время с Тэсаном Джэхену нравится больше, чем с Джемином, немного сбивает с толку. Джемин его друг. По крайней мере, так сказали родители, когда он пошел в школу. Тэсан же…ну, он дурной какой-то? Или просто другой? Джэхен не знает, как лучше объяснить. Тэсан непонятный и Мен до сих пор не может найти в себе хотя бы одну черту, которая могла бы ему понравиться. Может, Тэсан просто чувствует ответственность за то, что подошел к нему тогда? Так сложно, голова раскалывается. Пора прекращать думать о Хане, эти мысли приносят одну лишь боль. Полтора часа спустя, когда Джэхен готов был уже лезть на стену от безысходности, к нему в комнату, без стука, заходит дворецкий. Даже не бросив взгляд на подростка, мужчина ставит небольшой ноутбук на стол и выходит, хлопнув дверью. Сев на кровати, Мен тяжело вздыхает и перебирается за рабочий стол, включая ноутбук. Буквально через минуту на экране высвечивается иконка звонка и начинается занятие, которое Джэхен пропускает мимо ушей и отвечает чисто механически. У него потрясающая способность к изучению языков, но ему это настолько осточертело, что, если бы у него была возможность, он бы отказался от своего навыка и лучше бы просто потупил в стену. Последние слова преподавательницы о том, что в будущем Джэхен сможет занять хорошую должность в какой-нибудь международной компании Мен так же пропускает мимо ушей. Никакую должность он не хочет занимать. Он вообще не знает, чего хочет в будущем. Но он точно не горит желанием, чтобы это все решалось без его участия. Когда занятие заканчивается, дверь в комнату распахивается и принесший ноутбук мужчина забирает технику, останавливаясь в дверном проеме, с секунду обдумывая что-то. Джэхен просто ждет, пока тот уйдет, чтобы вновь окунуться в пучину самобичевания, и никак не ожидает, что с ним заговорят: — Ваш друг поднимется через пять минут. Джэхен ничего не отвечает, но чувствует, как внутри все неприятно сжалось, от осознания, что ему опять придется выслушивать, как Джемин поливает грязью всех вокруг, включая его самого. Зачем родители вообще сказали, что они должны подружиться? Джемин ужасный человек. Впрочем, делать было нечего. Джэхену пришлось переодеть свою пижаму на что-то более-менее домашнее, чтобы не дать На еще больше поводов насмехаться над ним. Почему Джемин вообще с ним общается? Разве они не могут просто делать вид, что дружат? Джэхен уверен, На тоже не в восторге от его компании. Почему вокруг все такие сложные… Подумать об этом как следует Джэхен не успевает. Он только продевает голову в бежевую, свободную кофту, как дверь его комнаты с грохотом распахивает и, ударяясь о стену, оставляя в ней след, дергается обратно, остановившись лишь благодаря руке Джемина, который успел предотвратить встречу своего лба и деревянной поверхности. Вздрогнув, Джэхен хочет спросить что случилось, что На так взвинчен, но ему не дают даже пискнуть. Войдя в комнату, Джемин закрывает дверь и, за секунду оказавшись возле Мена, хватает того за шею, сразу же усиливая хватку. Джэхен пугается, пытаясь вырваться из рук На, но его сил слишком мало. Он чувствует, как его горло начинает пульсировать по бокам, а глаза увлажняются и нагреваются. Хрипнув что-то нечленораздельное, Джэхен рыпается еще разок и на этот раз у него получается освободиться. Рухнув на пол и закашлявшись, Мен поднимает расплывчатый взгляд на друга и с удивлением обнаруживает его каким-то побитым и очень, очень злым. — Ты совсем больной? — выходит у Джэхена с каким-то странным свистом. Джемин недовольно цыкает, отходит от Мена и садится на его кровать, впиваясь взглядом в парня, — За что? — Просто так, — пожимает плечами На, — порыв ярости. Сколько раз я тебе говорил, не привязываться к помойным животным? — резко сменив тему, грубо практически выплевывает Джемин, заставляя все тело Джэхена покрыться неприятными мурашками. В голове тут же всплывает воспоминание о том, как у них в школе появилась бездомная кошка, которая жила в подвальном помещении и выходила погулять лишь под вечер, когда здание пустело. Джэхен обычно оставался допоздна, поэтому, повстречавшись с ней однажды, ему стало жалко животное и он стал периодически ее подкармливать, особенно в зимнее время. А весной, когда Джемин узнал об этом, ее нашли мертвой возле миски с едой. На не признался, да и никого не интересовало на самом деле, кто это сделал, но Джэхен всегда знал виновника. И, наверное, именно после этого случая он стал все меньше и меньше открываться Джемину, как другу. Он до сих пор не может смириться с этим, — знаешь откуда это? Вернувшись из собственных мыслей, Джэхен чуть хмурится, когда Джемин указывает на свою припухшую скулу и несколько царапин на лбу. Он не знает откуда все эти раны, но может предположить, что появились они из-за чьего-то грязного языка. — Не знаю, — сухо отвечает Мен. — От твоей плешивой псины, — рычит На, внимательно следя за реакцией Джэхена. Которая, если честно, слегка смутила его. Потому что ее не было. Он даже не дернулся. — Значит, — вздыхает Джэхен, — ты что-то ему сказал. — Ха?! — яростно выдает На, — Ты думаешь Я в этом виноват?! — отчетливо выделив «я», продолжает парень, — Проблема не во мне, идиота кусок, проблема в этом чмошнике, который не может держать себя в руках! Джэхену уже надоел весь этот словесный расстрел. Честно, он даже рад, что Джемин получил от Тэсана. Даже жаль, что это все, что он сделал. По спине холодный пот. Это все от заточения. Раньше у Джэхена не было таких страшных мыслей. Они и правда пугают его. Очень, очень сильно. — Эта тварь приперся к школе и начал качать свои права, — язвит Джемин, — я просто сказал, что ему тут не рады, — хмыкает он, — и все. А этот умалишенный как с цепи сорвался. — Ясно, — Джэхен наконец встает с пола и пересаживается за свой стол, прижимая колени к себе, — Тэсан бы не стал просто так тебя бить, Джемин, — вздыхает он, — так что я тебе не верю. Ты что-то ему сказал. —  «Не стал»? — шипит На, вставая с кровати и подходя со спины к Джэхену, резко разворачивая его стул так, чтобы они могли смотреть друг на друга, — Насколько хорошо ты его знаешь, дрянь? Пальцы Джемина вновь оказываются на шее Джэхена, на этот раз даже не думая щадить его. Мен содрогается всем телом и пытается вдохнуть хоть немного воздуха, но бесполезно. Надавив на кадык, Джемин заставляет Джэхена подавиться и издать мерзкий звук, похожий на рвотный позыв. Когда из глаз Мена брызгают первые слезы, а глаза немного закатываются, На отпускает его, удовлетворенно хмыкая. — Я запрещаю тебе общаться с этим отбросом. Его старший брат — ебаный убийца, — Джэхен слышит все эти слова как будто сквозь толщу воды. Всхлипнув, он приобнимает себя за плечи и опускает голову, лишь бы больше никогда не видеть лицо этого урода, что зовет себя его другом, — мой дядя работает в полиции. Они сказали, что у них есть все основания, чтобы посадить этого мудака за решетку. Ты думаешь, Тэсан не такой же? Он же отбитый, как и его конченный хен. — Заткнись, — сипит Джэхен, резко сжимаясь, когда Джемин заносит ладонь и с силой опускает ту ему на голову, через мгновение спускаясь ниже и, взяв за подбородок, поднимает его лицо к себе, — хен Тэсана не может быть убийцей. Он хороший. — Чего? — раздраженно усмехается На, — Этот шизик, что постоянно носит с собой пушку? — Какая разница?! — отпихнув руку Джемина от себя, взрывается Джэхен, — Ладно, может он и не хороший, может он странный и пугающий, но он заботится о Тэсане. Он любит своего брата. Любит хоть кого-то, в отличие от тебя! Ты вообще никого не любишь, кроме себя, эгоист чертов! От полученной оплеухи Джэхен слетает с кресла и ударяется о деревянное крепление кровати головой, чудом избегая височной области. Расплакавшись от ощутимого унижения и боли, Джэхен замирает, одними губами повторяя, чтобы Джемин ушел и больше никогда не возвращался. Глядя на тот комок, в который сложился Джэхен, Джемин испытывает скуку и раздражение. Ладонь все еще пульсирует после удара, но не то, чтобы его это сильно волновало. Когда игрушка ломается, ее надо починить. Иногда приходится вещь разбирать, чтобы найти источник проблемы. Именно это Джемин и сделал. Нужно будет сказать дяде о том, чтобы он присмотрелся к мелкому ублюдку получше. Два брата акробата блять. Сто процентов, они оба замешаны в этом деле. — Не забывай кто ты, Мен Джэхен, — говорит На, слыша в ответ лишь скулящий плач, — и кому именно принадлежишь. — Уйди! — кричит Джэхен, в конец раздирая себе горло. Это ужасно. Он никак не может прекратить плакать. У него что, истерика? — Я еще вернусь, — вздыхает Джемин, — зайду за тобой вечером. — Катись к черту! После очередного хлопка двери, Джэхен, наконец, открывает глаза и резко дергается назад, когда замечает, что ладонь, прислоненная к его голове, окрасилась в неяркий оттенок красного. Голова кружится и к горлу подступает тошнота, но Джэхен не успевает позвать дворецкого, потому что картинка перед глазами внезапно тускнеет, и он отключается, в последний момент успевая все-таки забиться в какой-то угол, в котором, как ему показалось, он будет чувствовать себя в безопасности.