Пак и Хан

Сонхун как раз выходил из своей секретной комнаты, в которой провел около получаса в абсолютной тишине. Никаких мыслей не было. Среди оружия, бутафорского и вполне себе приносящего вред, Пак ощущал себя так, будто оказался дома. На секунду прикрыв глаза, он вырисовывает у себя в памяти картины прошедших дней, которые уже никогда не вернутся. Как он внимательно наблюдал за тем, как его отец с точечным остервенением, до блеска начищает ствол любимого Сонхуном до сих пор Beretta M9; как мама готовит завтрак с перевязанной головой и шеей, прихрамывая. Последняя жертва оказалась на редкость живучей. Кажется, то был парень, с которым Сонхун тогда учился в одном классе. Спортсмен, звезда школы. Неудивительно, что он доставил неприятности, даже будучи на грани смерти. «Пап, а можно мне тоже?» — спрашивает Сонхун, тогда еще чувствуя, как его сердце бешено колотится от предвкушения. Остановив полировку, мужчина переводит взгляд на горящие глаза сына и, хмыкнув, откладывает тряпку, прокручивая пистолет между пальцев. А потом наводит дуло на голову Сонхуна. «Хочешь научиться стрелять, щенок?» — спрашивает он с отчетливым отвращением в голосе, которое Сонхун тогда еще не умел распознавать. Поколебавшись с секунду, мальчик кивает. «Хочу» — отвечает он практически одними губами. «Ладно» — следует короткий ответ. В тринадцать лет Сонхун убил своего первого человека. Тогда это было для него игрой. Отнимать чужую жизнь. Это было странно, было весело и захватывающе. На какое-то время, когда тело жертвы содрогалось от адской боли, а изо рта раздавались хрипы, молящие о пощаде, Сонхуну казалось, что он — царь этого мира. Что он может творить все, что ему вздумается. Потому что у него есть мама и папа, которые будут всегда его защищать. А потом их убили. И Сонхун отправился в детский дом. А дальше…что? Что было дальше? — Хен! Хен! — громкий голос Тэсана действует на нервы. Сонхун едва слышимо вздыхает, ждет, пока его тайная комната скроется за неприметным книжным стеллажом и только потом идет открывать дверь, находя Тэсана за ней в абсолютной панике, — Мы должны ехать! — М? — Пак непонимающе выгибает бровь. Таких приказов он никогда не слушается. Тем более, в них нет конкретики. Куда ехать? На кой черт? — Что опять? Хан тычет брату в лицо телефоном, но из-за того, что его всего трясет, Сонхун не может разобрать буквально ничего. Чувствуя, что начинает злиться, Пак забирает мобильник из рук младшего и сам читает несколько сообщений от Джэхена, которые явно были написаны, когда тот находился в не меньшем шоке, чем сейчас Тэсан. Был бы Сонхун идиотом, он бы подумал, что это какой-то секретный код. Но Джэхену семнадцать, как и Тэсану. Его мозг еще слишком мягкий для таких выкрутасов. Скорее всего, что-то случилось. И Сонхуну очень не нравится то состояние, в котором сейчас находится его брат. С этим надо что-то сделать. Если Тэсан продолжит паниковать, Сонхун сможет успокоить его только одним способом. Но ему не хочется. — Мы должны помочь Джэхену, — сбивчиво произносит Хан, глядя на то, как его брат безучастно пробегается глазами по сообщениям, практически доведшим Тэсана до истерики. Сонхун отдает ему мобильник и отвечает, так просто, словно младший спросил может ли он завтра не пойти в школу: — Нет, — и уже готовится было закрыть дверь и уйти обратно к себе, как Тэсан резко давит на ту, заставляя брата остановиться и снова серьезно глянуть на него, — что опять? — злится старший. — Хен, это нечестно! — Сонхун хмурится, не понимая, почему Тэсан вдруг из дерганного неврастеника стал похож на обиженного щенка, — Мы должны ему помочь! — Причина. — Потому что я люблю его! — Пак застывает, — Потому что он дорог мне! Потому что я не хочу получать вот такие вот сообщения под вечер! Я не хочу, чтобы он больше плакал! Не хочу, чтобы он страдал! Хен! — повысив голос, зовет Тэсан, — Помоги ему, пожалуйста… — Что это значит? Вопроса Тэсан не понимает, поэтому парень чувствует секундную вспышку гнева от того, что его хен спрашивает что-то настолько глупое, но, практически сразу остыв, до Хана доходит, что его брат не издевается. Он ведь действительно не понимает, что тот имеет в виду. — Что именно? — решается уточнить Тэсан, хотя все его естество буквально кричит о том, чтобы он оставил этот разговор на потом. Сейчас есть дела гораздо важнее. — «Любовь», — то, насколько инородным прозвучало это слово из уст Сонхуна, не на шутку поразило Тэсана. Как так получилось, что от одних людей это звучит вполне естественно, а от Сонхуна — как-то неправильно? — вы с Сону постоянно талдычите мне о какой-то «любви», — продолжает Пак, — я не понимаю, что это. — Хен, мы не можем поговорить об этом по дороге? — настаивает Хан, неосознанно стискивая кулаки. Кажется, пока он ждал ответа от Сонхуна, он успел потерять минимум миллион нервных клеток, — Пожалуйста, — еще раз пытается парень. — Насколько он важен? — резко спрашивает Сонхун, внезапно переменяясь в лице. Из меланхоличного выражение на нем становится более серьезным. Значит, он уже согласен. Ему просто нужно убедиться, что он принял верное решение. — Он важен для меня так же, как мы с Джейком важны для тебя, хен, — произносит Тэсан, чувствуя, как от стресса у него начал неметь язык. Сонхун едва заметно кивает. — Твоя ответственность. Жди на улице, — и с этими словами Пак захлопывает дверь, оставляя брата стоять, уткнувшись носом практически в саму деревянную панель. Секунды четыре Тэсан не может поверить в то, что только что услышал. Еще две пытается сдержать в себе порыв закричать в дверь «спасибо, хен!». Через минуту, вылетев из своей комнаты, на ходу натягивая толстовку с капюшоном и легкую куртку, Хан оказывается на улице и принимается ждать. Сердце ходуном ходит. Он безостановочно проверяет мобильник, но Джэхен не отвечает на его сообщения. Лишь читает, пытается что-то написать, а потом снова тишина. Тэсану кажется, он вот-вот сойдет с ума. Он не знает, насколько нормально переживать так сильно, но ведь это Джэхен, и он просто не понимает, как за него вообще можно не волноваться. Сонхун не уточнял, сколько именно времени Тэсану нужно будет ждать, но уже по прошествии пяти минут Хан был готов вернуться в дом, чтобы убедиться, что с его братом ничего не случилось и он не передумал. Благо, как только эта мысль пробралась в голову парня, ворота гаража с глухим шумом начали подниматься и до ушей донесся знакомый звук заведенного мотора. Запрыгнув на пассажирское сиденье спереди, Хан дергается, когда ему на телефон приходит два сообщения подряд. А затем еще несколько. Первое, с геолокацией, Хану даже не потребовалось открывать, чтобы понять, что Мен каким-то образом оказался в небезызвестном и единственном в городе полицейском участке. Следующие сообщения выглядели не менее тревожно: «ты можешь приехать» «я не хочу тут быть» «мне страшно» «я вообще ничего не понимаю» «забери меня отсюда» «пожалуйста» Тэсану хочется выкинуть телефон из окна, чтобы больше не видеть эти расплывчатые буквы, даже сейчас чувствуя непередаваемый страх, который испытывает Джэхен, отправляя ему все это. Вцепившись в мобильник, Хан смотрит в экран и практически не дышит, пытаясь понять, что ему ответить и нужно ли это вообще. — Куда? — спрашивает Сонхун, выезжая на трассу. — В участок, — хрипит Хан, тыкая на кнопку отправления сообщения. «скоро буду, успокойся». — Что он там забыл? — без капли интереса в голосе продолжает диалог Пак. — Я не знаю, — сквозь зубы цедит Тэсан, — и не хочу знать. Хен, он может переночевать у нас? — Сначала оценим ситуацию, — младший несдержанно и раздраженно стонет, — на что это похоже? — Любовь? — уточняет Тэсан, понимая, что отвлечься сейчас будет самым верным вариантом. Иначе он реально головой поедет. Или его стошнит. Или все разом. Еще и локоть ныть начал. Как же все это не вовремя, — я… — глубоко выдохнув, Тэсан откидывается на спинку сиденья, отворачиваясь к окну. Темно. Дорогу видно лишь благодаря свету фар. За пределами света сплошная чернота, нагоняющая тревожные мысли, — я не понимаю, почему ты спрашиваешь, хен. — Потому что я не понимаю то, о чем ты говоришь, — просто отвечает старший. — Ты встречаешься с Сону. Разве ты его не любишь? Вопрос дурацкий, Тэсан знает. Но еще более дурацкий на него ответ дал Сонхун. — Нет, — Хан поворачивается к хену, непонимающе хмурясь, — он просто мое спокойное убежище. — Разве это не любовь? — кажется, в голосе Тэсана было слишком много удивления. Сонхун даже скорость снизил, чтобы мельком глянуть на брата. — Что это? — Когда ты хочешь заботиться о человеке. Когда тебя волнует, нормально ли тот спал, в порядке ли он, грустит или смеется. Когда ты хочешь его видеть так часто, как только можешь. Когда ты прикладываешь усилия для того, чтобы этот человек был счастлив. Это любовь, — подумав с минуту, Сонхун кивает, словно он что-то понял. Почувствовав неприятное жжение в районе груди, Тэсан на всякий случай решает снова задать очевидный вопрос, — хен, ты любишь Сону? — Нет, — все такой же холодный ответ, — если говорить о том, что ты только что сказал, — они въезжают в город, практически сразу же заворачивая в темный переулок, — то мой ответ остается прежним. — И тебе не хочется постоянно быть с ним рядом? — Тэсан, — тяжело вздыхает Пак и Хан затыкается, уже зная, какая фраза должна была прозвучать после его имени, но она остается висеть в воздухе. «Не задавай вопросы, ответы на которые ты знать не хочешь». У Тэсана все в голове перемешивается. Он смотрит на профиль своего брата и никак не может понять почему. Почему он такой? В смысле, такой образ жизни, без чувств и обязательств, наверняка помогает при работе, но все равно. Все равно для простых обывателей слова Сонхуна звучат дико. Хан, конечно, и до этого сомневался, что у Сону с его братом все так радужно, как описывал Ким, но он и представить не мог, что их отношения — это игра в одни ворота. И что вообще значит «убежище»? Зачем его брату находить кого-то, в ком можно прятаться? — Хен, можно спрошу? — Тэсану не дает покоя одна вещь. И он знает, что не должен говорить об этом, когда рана такая свежая, но это может помочь ему расставить мысли по полочкам. Сонхун кивает, снижая скорость. Они подъезжают к полицейскому участку, и Хан замечает на парковке автомобиль, который явно не принадлежит обычным гражданам. Сердце делает кульбит и практически останавливается и из-за этого произнесенные слова кажутся Тэсану лишними, такими, словно их не стоило бы произносить, — Что насчет Джейка? — Он моя семья, — без колебания отвечает Сонхун, глаза которого в мгновение ока темнеют, — он часть меня. Та часть, — Пак делает паузу, — которая держала меня в трезвом сознании, — повернувшись к младшему, Сонхун смотрит на потерянное лицо Тэсана и произносит то, что Хан так боялся услышать, — если бы не Джейк, я был бы уже давно мертв, — пауза, — как и ты, Хан Тэсан, — еще одна, — от моих рук. Вылезай из машины. Тэсан следует приказу, но понимает, что практически не чувствует ног, когда те касаются земли. Колени дрожат так сильно, что парень чуть ли не падает, споткнувшись непонятно обо что. Сонхун паркуется и вылезает из машины следом. По его лицу невозможно прочитать, о чем именно он думает, но пустые глаза кричат Тэсану гораздо о большем. И схватившись за эту соломинку, прокашлявшись, Тэсан решает заключить сделку с дьяволом. — Хен, — Сонхун не реагирует на его голос. Просто останавливается и ждет, пока Хан продолжит, — ты можешь защищать Джэхена, пока я не научусь делать это сам? Пак не отвечает минуты две. Эти две минуты кажутся Тэсану вечностью. — Почему я должен это делать? — Потому что Джэхен важен для меня настолько, насколько Джейк был важен для тебя, — повторив уже звучавшие до этого слова, Тэсан видит, как рука Сонхуна дергается к бедру, на котором обычно висела кобура с револьвером. К счастью Тэсана, оружия сейчас не было на месте. И они стояли возле участка. Светить стволом под камерами было бы слишком опрометчиво для такого человека, как Пак Сонхун. Поэтому он вбирает в легкие побольше воздуха и, резко развернувшись к брату, тоном, не терпящим, возражений, отвечает: — Если ты будешь сбегать к нему с тренировок, я убью вас обоих. — Хорошо, хен, — хрипит Хан. Сонхун недовольно цыкает. — Блять, — цедит старший сквозь зубы, — я пожалею об этом. Пошли. Наверное, Тэсану стоило бы подумать, прежде, чем совершать опрометчивые поступки. Благо, у него было оправдание. Ему семнадцать. Он подросток. Делать, а потом думать — как раз то, что подходит ему по возрасту. Очевидно, случилось что-то страшное. Как и в тот раз, когда они с хеном приехали по поводу подозрения в убийстве Джейка, внутри творился настоящий хаос. Однако в этот раз хаос ощущался гораздо тяжелее. Он практически переходил в истерию. Тэсан входит в полицейский участок вслед за Сонхуном и, выглянув из-за плеча брата, неосознанно хватается за подол его пиджака, когда перед его глазами вырастает уже знакомый Хану офицер Ким, разговаривающий с двумя людьми, на которых украшений было столько, что, если те продать, можно накормить одно небольшое поселение и снабжать то продуктами еще около года. Сглотнув, Тэсан ведет взглядом чуть влево и натыкается на Джэхена, рядом с которым сидели двое других офицеров, которые в тот раз позаботились о Тэсане. — Джэхен! Подняв голову, Мен тут же подрывается на ноги и, проигнорировав удивленные лица офицеров, срывается с места и несется к Хану, практически сбивая того с ног. Тэсан стискивает его так сильно, что, кажется, перекрывает доступ к кислороду. Джэхена всего трясет. Он ничего не говорит, но его руки с таким отчаянием цепляются за Тэсана, что последний понимает — он на грани. Повернувшись к брату, Тэсан только собрался открыть рот, но Пак опередил его: — Вы оба, — хрипит Сонхун, — в машину. — Боюсь, я не могу вам позволить забрать главного свидетеля, — тут же подключается один из офицеров, легко улыбаясь. Правда вот в этой улыбке не было и намека на доброту. Лишь холодность и отстраненность. — Боюсь, мне плевать, — отмахивается Сонхун, наконец привлекая к себе внимание не только рядовых, но еще и офицера Кима, вместе с, очевидно, родителями Мена, — я на каком языке разговариваю? — обращается он к Тэсану, который завис на секунду, — Хан Тэсан. — Да, я, — топорно отвечает младший, а после, тряхнув головой, осторожно треплет Джэхена по плечу, — пойдем на воздух, ладно? — в ответ короткий кивок. Когда подростки оказываются на улице, взгляды, направленные на Сонхуна, практически звереют. Пак обводит собравшихся нечитаемым взглядом, поправляя пиджак. А затем двигается в сторону офицера Кима. — Вы позволяете себе слишком многое, господин Пак, — цедит офицер, впившись глазами в непроницаемое лицо Сонхуна, — где вы были два часа назад? — Дома, — коротко отвечает он. — Это может кто-то подтвердить? — Мой брат, — и тут же, потеряв всякий интерес к этому идиотскому допросу, продолжает, — я забираю Джэхена. — На каком основании?! — возникает женщина, стоящая по левую руку от Сонхуна. Прямо там, где на бедре у него висела кобура. Как жаль, что сейчас она пустовала. Сонхун не тупой. В отличие, кажется, от тех, с кем он сейчас разговаривает и тратит свое время. Он изучил подноготную этой вшивой семейки еще когда Тэсан только начал тупеть, когда дело касалось Джэхена. Возможно, пацан не самая большая проблема для Сонхуна. Но вот его родители — это сущий кошмар. У него, у Сонхуна, несмотря на непростое детство, вполне достаточно счастливых воспоминаний о том времени. Пак сомневается, что у Джэхена так же. Сонхун видел эти бесчисленные документы и рукописные письма, отправляющиеся за рубеж. Все, чего хотят эти свиньи перед ним — чтобы их чадо не высовывалось и приносило как можно больше денег. Сонхун не знает, что такое нормальная семья, но ему кажется, даже Тэсан больше приближен к «нормальному» подростку, чем тот же Джэхен. Невозможно, не испытывая чувство жалости, злиться из-за этого ребенка, но Сонхун злится. Потому что он важен для Тэсана, а Тэсан — семья Сонхуна. Нет и никогда не будет для него ничего, важнее семьи. — Сколько? — внезапно спрашивает Сонхун, огорошивая густо накрашенную женщину. — В каком смысле? — делая вид, что не понимает о чем он, вопрошает она. — Сколько ты, старая сука, хочешь? Казалось, на секунду в полицейском участке повисла тишина, через которую просто невозможно было прорваться. Офицер Ким в шоке косится на мать Джэхена, не зная, стоит ли ему сейчас вмешиваться. Два других офицера, сидя на диване, практически затаили дыхание. На их лицах так и читалось «что за бред происходит?». — Полмиллиона, — офицер Ким давится воздухом. Сонхун щурится, видя, как победно загораются глаза женщины, — за восемь часов. — Значит, твой сын для тебя — дешевка, — холодно усмехается Пак, — по рукам. Что произошло? — обращается он уже к офицеру. — Что? — Опять убийство? — Я не думаю, что должен делиться такой информацией с вами. Сонхуну и не надо было расспрашивать. Для того, чтобы проникать в полицейскую базу, у него есть Принц. Он просто хотел сбить настрой. Запутать мысли еще больше. — Я пришлю вам чек. — Я заплачу наличкой, — с лица женщины спадает вся краска. Кажется, она только что поняла, что действительно продешевила, назвав такую низкую цену, — когда привезу его обратно. — Как я могу вам доверять? — возмущается она, на мгновение вспомнив о своем статусе и уровне заработка. — Так же, как и я вам, — хмыкает Пак, — никак. Получив все, что хотел, Сонхун выходит из участка, наблюдая за тем, как Тэсан что-то быстро говорит трясущемуся Джэхену, пытаясь того успокоить. Они сидят в машине, поэтому Сонхун не слышит их разговора, но не то, чтобы ему было интересно. Вытащив телефон из кармана, он набирает Принцу и практически сразу же сбрасывает. Вся эта ситуация конкретно так его заебала. Нужно отвезти пацанов домой, а потом ехать в бункер к трем идиотам. Этот день когда-нибудь вообще закончится?