Пак и Хан

Голова просто адски гудела. Хоть врач и сказал, что рана несерьезная, Джэхен очень сильно перепугался в тот раз. Одно дело — синяки, совершенно другое — когда ты видишь собственную кровь. Очнувшись от шока, перед глазами сразу же предстало лицо Джемина, на котором буквально читалось то, что он недоволен сложившейся ситуацией. И хотя На стал отчитывать его, оскорбляя, слегка дезориентированный Джэхен все равно смог абстрагироваться от его слов и вспомнить Тэсана. В прошлый раз, когда он закрыл его собой, то получил пулю в плечо. Может быть, Джэхен тогда и не показал этого, но он очень испугался. Его всегда мутило при виде крови, но тогда ситуация была экстренной, поэтому пришлось держаться. По сравнению с тем, что пришлось пережить Тэсану из-за него, сам Джэхен отделался лишь легким испугом. Если бы его подстрелили, у него, наверное, сердце бы разорвалось от страха и боли. Тэсан крутой. — Эй, придурок, — Джемин встряхивает его за плечо, и мысли о Тэсане тут же рассеиваются, словно они были лишь легкой дымкой. Голова вновь начинает гудеть и Джэхен хватается за нее, надеясь, что так боль хоть немного поутихнет, — прекрати делать это мерзкое выражение лица, — На всего передергивает от отвращения, — мерзость. — Уйди, — хрипит Мен, отталкивая руку друга и поднимаясь с постели. Оглянувшись на тумбу, он не находит на ней ничего, кроме собственного мобильника. Первая мысль — ему даже не оставили болеутоляющих. Вторая — он наконец сможет объяснить все Тэсану. Хан наверняка переживает. Потому что он дурак. Крутой, да, но все равно дурак. — И не подумаю! — отказывается Джемин, скрещивая руки на груди, словно он обижен, — Я три часа ждал, пока ты очнешься! — Уйди, — повторяет Мен и тянется к мобильнику, но ему тут же прилетает железной линейкой по руке. Боль такая яркая, что из глаз брызгают слезы. Прижав руку к себе, Джэхен трясется всем телом, пытаясь не выдавить из себя всхлип. Он такой жалкий. — Повторяю для тупых, — рычит На, стискивая линейку в руке, — я ждал гребанных три часа, — с нажимом произносит парень, — мои родители будут в бешенстве, если мы опоздаем. — Ч-что? — у Джэхена стоит писк в ушах, поэтому ему кажется, что Джемин только что сказал какой-то бред. Нет, это точно бред. Что несет этот ненормальный? — Тебе мозги отшибло? — начинает злиться На, — Или ты всегда был таким тупым? — Хватит меня оскорблять! — не выдерживает Джэхен, резко поднимая полные слез глаза на парня, — Я сказал тебе уйти! Я не хочу тебя видеть! — Меня не волнует, что ты хочешь, а что не хочешь, — отмахивается Джемин, — собирайся, — Джэхен впадает в легкий ступор, — нам нужно решить свадебные вопросы. — Что? — подорвавшись с постели, Джэхен игнорирует головокружение и отходит ближе к двери, намереваясь сбежать, — Ты головой ударился? Какие вопросы? — А, — вдруг понимает Джемин, — точно, твоя мать тебе не сказала, —  «не сказала что?» — шипит Мен, — мы оба богаты, — начинает пояснять На, как для маленького ребенка, — и наши семьи давно дружат, — пожимает он плечами, — поэтому мы решили, что такой союз будет выгодным для всех. — Выгодным? — в шоке произносит Мен. Джемин кивает, — Ты совсем больной? — На хмурится, не понимая, почему Джэхена вдруг опять затрясло, — Я не давал своего согласия. — Тебя не спрашивали, — ухмыльнувшись, Джемин подходит ближе, но вместо того, чтобы дотронуться до Джэхена, как ему казалось, он открывает дверь и в комнату заходит мужчина, которого Мен раньше не видел в их доме. В руках у него несколько портпледов, — и сделай что-нибудь с его шеей, — обращается На к вошедшему, игнорируя побелевшего Джэхена, — иначе вопросы будут. — Будет сделано, молодой господин. Джэхен пытался сопротивляться, честно, но из-за головной боли его и так котеночные силы вовсе иссякли и мужчине не составило никакого труда нацепить на Мена какой-то ужасно дорогой и неприятный на ощупь белый костюм. В моменте, когда он поймал на себе оценивающий взгляд Джемина, Джэхену стало настолько некомфортно, что он предпочел закрыть глаза и не думать о том, что Нана смотрел на него, как на вещь. Когда с костюмом было покончено, а Джемин выдал абсолютно незаинтересованное «сойдет, оставь так», Джэхен открывает глаза и пугается, стоит На сделать шаг к нему. В голове тут же проносится недавняя сцена, когда Тэсан прикрыл его собой в момент практически полученного удара. Джэхен знает, что он слабый. И он был очень рад тогда, хотя и понимал, насколько это могло быть опасно для Хана. Крутой. Все еще крутой. Просто невероятный. Ему надо было встретить кого-нибудь другого. Не такого хлюпика, как Джэхен. От него одни проблемы. Посмотрев на время, Джемин решил ограничиться атласным шарфом. Джэхен не сопротивлялся, потому что тело сковала боязливая дрожь, стоило костяшкам На коснуться его кожи. У Джемина тяжелая рука. Когда он бьет его, это больно. Очень больно. — По крайней мере, — довольно тянет парень, — я смогу придушить тебя, если ты начнешь выкобениваться. Хм, — поняв, что Мен никак не реагирует на его слова, да и вообще находится в какой-то прострации, Джемин, кажется, на мгновение даже добреет, — отлично, — внезапно смеется он, — безвольной куклой ты мне нравишься даже больше, — и протягивает свою руку, ладонью вверх, — пойдем. — Не буду, — одними губами произносит Мен, но это было настолько тихо, что Джемин не расслышал и ему пришлось придвинуться ближе, прося повторить, — убери от меня свою мерзкую руку. Я не буду брать тебя за нее. В следующее мгновение Джэхен вскрикивает, хватаясь за Джемина, когда парень бьет его сначала по лицу, а затем, заведя руку за голову, хватает Мена за волосы и с силой оттягивает. «Больно!»  — практически взвизгивает Джэхен, пытаясь вырваться, но это приносит лишь еще одну вспышку боли. — Не беси меня, — рычит На, резко отпуская волосы друга и раздраженно цыкая. Джэхен хватается за голову и опускается на корточки, дрожа всем телом от переполняющей его внутри обиды, — будешь послушной сучкой и я тебя не трону. — Не буду! — кричит Джэхен, яростно принимаясь мотать головой, — Прекрати так говорить! Мне страшно! Зажавшись еще сильнее, Джэхен готовится к новому удару, но в этот самый момент, когда Джемин уже заносит руку, в дверь стучатся и сладкий голос госпожи Мен просит мальчиков спускаться, а то они так совсем опоздают и это будет неприлично. Сжав ладонь в кулак, Джемин принимается шумно дышать, постепенно стараясь успокоить поднявшуюся в сердце ярость. Раздраженно цыкнув, он хватает Джэхена за руку и дергает его на себя, заставляя подняться. «Пошли, блять, уже, надоел!» — рычит он, выпихивая сопротивляющегося парня за дверь. «Отпусти меня, ненормальный, я никуда с тобой не пойду!» — вопит Мен, в последний момент успевая схватиться за дверную ручку. К сожалению, от нервов его ладони вспотели, и рука соскальзывает с холодной, гладкой поверхности. Джэхен больно ударяется мизинцем о ручку и тихо воет, понимая, что у него совсем не осталось сил хоть как-либо противостоять этому монстру. Мать его отчитала. Сказала, чтобы он не раздражал Джемина и не портил их планы. Поправила взъерошенные волосы, ласково потрепала по опухшей щеке и отпустила парней восвояси, пожелав удачи. Джэхен готов был расплакаться. Почему вся его семья на стороне Джемина? Разве не он их сын? Единственный, между прочим! Что за несправедливость?! Джэхен не мог отделаться от привкуса горечи на языке. Он старался надевать ботинки так медленно, как только мог, оправдывая это все своей недавней травмой головы. Конечно же, никто не собирался делать ему поблажки. Джемин чуть не сорвался на глазах матери Джэхена, но, как показалось самому парню, она и сама не особо против, что на ее сына поднимает руку какой-то придурок. И вот с ним ему обязательно надо было дружить? Чтобы в конечном счете он считал его…кем? Или чем? Джэхен не может понять, почему Нана так резко изменился. Он и раньше не был самой любезностью, но не до такой же степени. Он мог огрызаться или говорить неприятные вещи, но до рукоприкладства никогда не доходило. У Джемина тяжелый характер, но до недавнего времени с этим можно было хоть как-то мириться. Мен не знает, что изменилось, что Нана резко стал таким грубым по отношению к нему. С каких пор это вообще началось? Когда Джэхен подумал о том, что он в принципе может общаться с Тэсаном, хоть и тайно? Джемин же не умеет читать мысли, так? Как же все запутано. Конечно он понимает, что может общаться лишь с теми, кто равен ему по статусу, но Джэхену кажется, что эта фраза как-то слишком уж устарела. Почему только с ними? Разве, чтобы не утратить всю свою человечность, не лучше ли обращать внимание и на то, что творится за забором? Он в курсе, что есть много людей, которые с радостью бы воспользовались его деньгами и им самим, и он не дурак, чтобы вестись на провокации, но ведь Тэсан не такой. Он самый обычный пацан, Джэхен уверен, что в его голове нет ни грамма скрытых мотивов по отношению к нему. Просто…почему-то Тэсану нравится Джэхен. И это еще более непонятно, чем внезапная перемена в Джемине. Изменения На можно было, в принципе, предвидеть, что не скажешь о Тэсане. На кой черт он постоянно тусуется возле их школы, если знает, что ему тут не рады, а Джэхен все равно отошлет его домой, как только выйдет из ворот? Он что, недопонятый гений, тактику которого Мену никак не удается разгадать? На улице было прохладно. Очень зябкий и сильный ветер. Джэхен ежится, жалея о том, что не подумал взять с собой свое осеннее пальто. Оно бы сейчас пригодилось. Правда вот, кажется, трясет его не только от холодных порывов. У Джемина ужасно ледяной взгляд. От его взгляда у Джэхена замерзают кости и дышать становится трудно. Хочется обратно в комнату. Зарыться в одеяло и ни о чем не думать. Хочется написать Тэсану. Клубок из чувств запутывается и вот-вот лопнет. У Джэхена титаническое терпение, но еще чуть-чуть и он наплюет на собственную семью, предавшую его, сбежит и будет скитаться по каким-то подвалам, лишь бы больше не чувствовать золотой ошейник на шее. Тяжело. Страшно. Несправедливо. — Блять, этот идиот опаздывает, — внезапно доносится до практически утратившего связь с реальностью Джэхена голос Наны, — скажу отцу, чтобы он уволил этого долбоеба, — рычит Джемин, резко поворачиваясь к другу, — опять ты делаешь это мерзкое выражение лица. — Это мое обычное лицо, — бубнит Мен, опуская глаза, чтобы не пересекаться с парнем взглядами. Он пугает. Джемин пугает его. — Обычное, хах, — от этого истерического смешка Джэхен неосознанно делает шаг назад, стискивая ладони в кулаки. Сердце колотится, как ненормальное. И голова болит. И щека. Все болит. Кажется, все его тело сейчас состоит из боли. Хочется плакать. Снова. Опять. Какой же он жалкий, — заливай эту хуйню кому-нибудь другому! — внезапно кричит Джемин, разворачиваясь к Джэхену, — Блядь, прекрати думать об этой псине! — Не подходи ко мне! — Еще чего! — Джэхен всхлипывает, когда На хватает его за шарф и тянет, заставляя поперхнуться воздухом, — Хватит реветь! Ты сам во всем виноват! — Мне больно! — Плевать, — резко отпустив шарф, Джемин пихает Джэхена в забор и последний прикладывается ушибленной головой о камень, медленно сползая вниз и пытаясь сорвать с себя тряпку, что чуть не задушила его. Голова раскалывается. И в глазах все плывет. От слез или шока, Джэхен не знает, — если эта мразь не приедет через две минуты, я реально его уволю. Джэхену все равно. Ему так все равно на то, были ли причины у Джемина поступать с ним именно так, или он всегда хотел это сделать. Все равно. Их дружба окончена. Это и дружбой то назвать нельзя было. Друзья так не поступают. Задыхаясь от вот-вот начавшейся истерики, Джэхен наконец сдирает с себя шарф и нежный шелк рвется, не выдерживая внезапно приложенной силы. Дышать легче не становится. Осев на асфальт, Джэхен упирается ладонями в тротуар, но слишком поздно понимает, что тот в пыли. Его руки теперь грязные. Как и костюм. Как и он сам, видимо, если верить словам Джемина. Почему-то от этого факта становится немного легче. Если он такой грязный и неправильный, значит, он может общаться с Тэсаном, так? Джэхен не видит логики в своем умозаключении. Ее и нет. Ему просто хочется хотя бы на секундочку увидеть Тэсана. Честное слово, одной секундочки хватит. А дальше пусть с ним делают, что хотят. Просто увидеть Тэсана. На мгновение. Даже разговаривать не будет. Просто посмотреть в глаза. Внутри что-то трескается. Так больно. Ужасно больно. Кончики пальцев немеют. — Пиздец, я вызову такси, — Джэхен находится слишком глубоко в себе, чтобы расслышать слова На. Поэтому он реагирует не на них, а на уроненный рядом с его лицом собственный телефон и слышит лишь следующую фразу, — поиграй пока в игрушки. Напишешь этой псине — я тебе руки, блять, сломаю. Джэхен пугается и, конечно же, сразу отметает все свои мысли о Хане. Потянувшись к телефону, Мен поддевает тот кончиками пальцев и, за секунду поняв, что перед ним, вобрав в легкие побольше воздуха, забирает наконец собственный мобильник. Диалог не удален. Как и номер. То есть идея сделать себе длинный пароль была все-таки неплохой. Здорово. Тэсан был в сети совсем недавно. Если Джэхен напишет ему, он ведь придет? Но успеет ли он? Джемин же собирался куда-то его увезти? Черт, мысли путаются. Из-за головной боли Мену очень сложно соображать. — Что ты делаешь? — Ничего. Джэхен прижимает телефон к себе, как будто это единственное сокровище, которое у него есть. На секунду, когда Джемин задерживает на нем взгляд, у Мена внутри все будто рушится. Страх подступает к горлу, но отпускает, стоит На, прищурившись, отвернуться. Снова зайдя в их с Ханом диалог, Джэхен дрожащими пальцами пытается набрать какое-то сообщение, но буквы путаются и получается не просьба о помощи, а какой-то гребаный шифр. Цыкнув, Мен встряхивает сначала одну руку, затем вторую, мысленно произнося про себя «успокойся, успокойся», но в итоге так и не может набрать Тэсану сообщение. Потому что, как только слова начинают принимать более-менее адекватный вид, раздается выстрел и рядом с Джэхеном пластом падает Джемин, ударяясь виском о бордюр. Секунды три Джэхен не может понять, что только что произошло. Он переводит взгляд со своего телефона на тело Наны, затем замечает мобильник друга с разбитым экраном, снова переводит взгляд на Джемина. Содрогнувшись всем телом, Джэхен замечает кровавую лужу, вытекающую из головы парня, а после его начинает подташнивать, когда Джемин странно дергается, видимо намекая на то, что он все еще жив. Закрыв себе рот ладонью, чтобы не закричать, Джэхен по стенке поднимается обратно и тяжело дышит, не понимая, что ему надо делать. Кому звонить? В скорую? В полицию? У Джэхена нет ответов. Перед глазами снова все плывет. Кровавая лужа становится только больше и, когда Джемин дергается еще раз, у Джэхена сдают нервы и он кричит от ужаса и от того, что все его нервы только что разорвались на части. — Нана! Нана! — бросившись к другу, Джэхен пачкает белоснежный костюм в крови, и, кажется, частичках чужих мозгов. Дернувшись назад, Джэхен резко понимает, что это все. Это конец. Он не дергался, ему показалось. Джемин мертв, — О господи… На горизонте появляется свет от фар и, пока такси не подъехало к его дому, наплевав на то, как это может выглядеть, Мен возвращается к своему телефону и, практически не понимая, что делает, все-таки пишет Тэсану, надеясь, что тот не подумает, что он сошел с ума. А тем временем такси подъезжало все ближе и ближе.