Пак и Хан

Проснувшись от жуткой мигрени в четыре ноль три утра, Сонхун садится на кровати и какое-то время держится за голову, пытаясь выровнять сбившееся напрочь дыхание. Последний раз у него была мигрень, когда, накачанный всевозможными наркотиками, с дрожащими руками и помутнившимся сознанием, он вырезал лучший отряд по спец подготовке, который должен был вроде как научить его обороняться. С того дня у Сонхуна остался глубокий шрам на животе и чувство чего-то пустого, холодного и мертвого внутри. Он смутно помнит, но, кажется, отключившись, он напоролся на собственный нож и срезал себе часть кожи на руке. А потом его рвало два часа, и он практически захлебнулся собственной вспенившейся кровью. К счастью или сожалению, его успели откачать и поместить в медицинский бокс. Когда Пак проснулся, его голова так сильно болела, что он вскрыл горло медсестре, которая подошла к нему, чтобы успокоить. Вид брызжущей фонтаном крови чуть отрезвил сознание четырнадцатилетнего Сонхуна, но боль не ушла насовсем. Ему пришлось промучиться с тошнотой и гудящей головой около четырех дней, чтобы окончательно прийти в себя и получить звание наемного убийцы. Если честно, Сонхун так и не понял для чего была устроена эта проверка. Наверное, они просто хотели избавиться от ненужного мусора руками пацана. Просто не учли, что приручили монстра. Что ж, Сонхун надеялся, что они усвоили урок. Правда вот нынешняя ситуация говорит совершенно об обратном. И это злит. Понимая, что уснуть снова он не сможет, как бы не старался, Пак включает свет в комнате, переодевает промокшую от пота одежду и взъерошивает находящиеся в беспорядке волосы. Он уверен, сейчас он выглядит просто отвратительно. Его слегка мутит, а в глазах все плывет. Это состояние должно отпустить через какое-то время, поэтому Пак решил, что будет игнорировать просьбы организма очистить желудок. Делать было нечего, поэтому Сонхун берет планшет, лежащий в тумбе, закрытой на замок, и коротко хмыкает, когда видит, что Принц прислал ему что-то. Открыв файл, Сонхун хмурится. Зачем он скинул ему досье Сону? Пробежавшись глазами по малочисленной информации, Пак цепляется за место рождения и застывает, неосознанно хмурясь. Как интересно получилось. Отложив планшет, Сонхун пишет Киму, что тот не идет сегодня в школу, потому что он хочет встретиться. Удивительно, но Сону заходит в онлайн через семь минут и присылает ему двадцать смайликов с сердечками. Дернувшись всем телом от отвращения, Пак выходит из диалога, оставляет телефон и выходит из комнаты, направляясь на кухню. Там он выпивает четыре таблетки от головной боли, залпом осушая стакан с водой. В виски резко стреляет и Пак шипит, хватаясь за кухонную тумбу и зажмуриваясь так сильно, что в глазах появляются звездочки. Блять, если бы был сраный способ избавиться от этой боли, Сонхун бы все отдал. До пробуждения Тэсана оставалось около трех часов. За это время Сонхун смог найти спрятанный Ханом пистолет, разочарованно покачать головой, а оставшееся время был занят тем, что делал работу Субина, просматривая списки номеров, локация которых пробилась рядом с тем местом, где был убит На Джемин. Сону он сразу отсеял, решив для начала воочию убедиться в собственной догадке, а вот на Нишимуре его взгляд почему-то остановился на подольше. Насколько он мог помнить, когда он звонил Сону в последний раз, он был на улице и сказал, что провожал этого идиота домой. Время, вроде как, сходится. Но Сонхун нутром чувствует, что он что-то упускает. Отвратное чувство, если честно. Хуже он себя чувствовал лишь пару недель назад, когда пришлось опознавать Джейка. Снова тошнит. Горизонт начал светлеть. Сонхун, наконец, отрывается от планшета и откидывается на спинку стула. Шея ужасно затекла, в глазах все рябит, а тошнота никуда не делась. Шумно выдохнув, Пак встает с насиженного места, берет планшет и револьвер, относит вещи в комнату и поднимается на второй этаж, открывая дверь в комнату брата. Обычно он так не делает, но вряд ли Тэсан разозлится на него. В комнате стояла духота. Из-за нескольких дней, проведенных рядом с Королем, у Хана развилась некая форма паранойи и теперь он плотно закрывает окна, не открывая те даже на микропроветривание. Первым делом Сонхун впускает в комнату немного воздуха, а затем поворачивается к кровати. У Тэсана слишком хорошая реакция на изменение окружения. Несмотря на то, что подростки спали вплотную друг к другу, Хан все равно, стоило ему почувствовать тоненькую струйку воздуха, ворочается и приоткрывает один глаз, настороженно напрягаясь. Встретившись глазами с братом, Тэсан выдает сонное «хен?» и снова проваливается в сон, утыкаясь в макушку Джэхена. Сонхун не спешит уходить. Но и будить брата он тоже не торопится. Скрестив руки на груди, Пак некоторое время смотрит на спящих парней и безрезультатно пытается проникнуть внутрь себя, дабы понять, осталось в нем хоть толика человечности. Пусто. Все, что чувствует старший — неприятное жжение в груди. Как будто догорают остатки того, что когда-то называлось «сердце». Почувствовав, видимо, на себе чужой взгляд, Джэхен просыпается и первым делом его глаза натыкаются на мирно сопящего Тэсана. Резко сев на кровати, Мен мямлит какие-то непонятные звуки, стоит Тэсану закинуть на него руку и потянуть обратно. Джэхен не поддается, поскольку, повернувшись на тяжелый вздох, пересекается с Сонхуном. — Д…доброе утро? — выходит как-то скованно и сипло. Из-за того, что Джэхен проснулся слишком резко, его сознание еще не до конца приняло тот факт, что он больше не спит. Из-за этого Мен слишком заторможено реагирует и не знает, стоит ли сказать что-то еще или же лучше закрыть рот и молчать. — Вы остаетесь дома, — из-за того, что у Сонхуна все еще раскалывалась голова, его голос звучал странно и недовольно. Кажется, Мен воспринял недовольство на свой счет, поэтому лишь сжал губы и коротко кивнул. Поняв, что тут ему больше делать нечего, а Джэхен потом расскажет Тэсану о приказе, Сонхун делает несколько шагов в сторону двери, как вдруг Мен все-таки решается подать голос: — А…хен… — тихо зовет он, заставляя Пака остановиться и обернуться на парня, — спасибо, что разрешили переночевать, — смущенно благодарит парень. Сонхун не отвечает, но остается сверлить Джэхена взглядом еще какое-то время. Из-за того, что Пак молчит, парень начинает нервничать, но до паники дело дойти не успело. Постояв молча еще какое-то время, Сонхун раздраженно вздыхает: — Если бы не Тэсан, ты был бы уже мертв. Эти слова, словно опрокинутый на голову ушат с ледяной водой, окончательно снимают сонное наваждение. Гулко сглотнув, Джэхен кивает, понимая, что слова старшего не лишены логики. — Я знаю. И все равно спасибо. Я вам очень благодарен, хен. — Хм, — Сонхун открывает дверь, бросая напоследок лишь одну фразу, — мне все равно. Оставив подростка одного с тяжелым сердцем, Сонхун спускается на кухню, делает несколько тостов, заворачивает те в пленку, после чего уходит к себе, открывает шкаф и надевает излюбленный костюм. Ремень он выбирает самый обычный, все же не стоит ехать к Сону полностью вооруженным. Ким не в курсе того, чем Сонхун занимается. Если узнает, это может выйти боком. Выйдя из комнаты, Сонхун останавливается прямо у ее порога, вслушиваясь в окружающую действительность. Во всем доме стояла практически мертвая тишина. Назвать ее таковой мешало лишь едва различимое сопение Тэсана, доносящееся со второго этажа. Постояв еще какое-то время, Сонхун наконец собирается с мыслями и выходит из дома, заходит в гараж и заводит машину. Несколько минут он ждет, пока нагреется мотор и все это время тупо смотрит на приборную панель, дожидаясь, пока на часах стукнет ровно семь часов. Как только эти цифры загораются, Пак выезжает с гаража и, выехав со двора, поворачивает на право, в сторону города. Сонхун не давит на газ, потому что ему некуда спешить. Заехав в город, он пишет Сону о том, что будет у него где-то минут через сорок и если тот не проснется, то это будут его проблемы. Ким, конечно же, не отвечает, но не то, чтобы Сонхуна это сильно волновало. Даже если они не встретятся сегодня, для Сонхуна это все пройдет мимо, к тому же встречи — это прихоть Сону, а не его собственная. Проехав мимо пустой полицейской машины, стоявшей у обочины возле жилого дома, Пак сворачивает в сторону кладбища и паркует машину недалеко от входа. Выйдя из автомобиля, Сонхун останавливается на мгновение, привыкая к здешней атмосфере. Свежий воздух бьет прямиком в лицо, заставляя Пака почувствовать себя так, словно он снова оказался дома. Странное ощущение. Дом. Что это вообще за место такое? Когда-то у Сонхуна уже был дом. Были его родители и вполне себе спокойная, размеренная жизнь, если не считать запах постоянного гниения, который буквально пропитывал стены и одежды. Потом у Сонхуна был второй «дом», где каждый был сам за себя, но к тому времени Пак уже перестал реагировать на бесполезный мусор вокруг и просто занимался тем, что умел лучше всего — убивал. Может быть, на периферии сознания он даже завидовал сброду, с которым жил. Особенно когда их хвалили за какие-то базовые вещи по типу заправленной кровати. Сонхун помнит, что, когда одна из надзирателей за ним попыталась прочитать ему нотацию на тему того, что посуду после еды надо сразу относить к мойке, он вспорол ей живот и размотал кишки по всему полу. А потом ему сказали, что ножи — это не его оружие. Пак согласился. С ножами очень геморно и всегда грязно. Ту одежду, что была на нем в тот день, пришлось сжечь. Ровно как и труп. Плавящееся лицо в баке с мусором до сих пор иногда преследует Сонхуна в его редких снах. Тряхнув головой, отгоняя внезапный ураган из мыслей, Пак ставит машину на сигнализацию и заходит на территорию кладбища, направляясь к могиле Джейка. Удивительно, но она была самой ухоженной и цветущей. У Джейка, наверное, было много друзей, помимо Сонхуна. Но Пак знает, что по-настоящему только он знал его. Все эти цветы — фальшь. Если бы он мог, выкинул бы за забор и расправился с теми, кто посмел подумать, что они были близки с Шимом. Не были. Никто не был. Кроме Сонхуна. — Тебе не нравится, что я так часто здесь появляюсь, — произносит Пак в пустоту, глядя на могильный камень с улыбающимся лицом Джейка. Несколько секунд ждет. Как будто ему ответят. Но ответа нет. Потому что Джейк мертв, — просто интересно, — Сонхун не удерживается от секундной ухмылки, — что бы ты сказал, если бы узнал, что эти ебланы начали на меня охоту. М? — Ответа снова нет, но Сонхуну это не важно. Он вполне может разговаривать сам с собой. Потому что он знает, что ответил бы Джейк. Он бы сказал, что ему нужно убираться из города. И забирать с собой Тэсана, чтобы не произошло ничего непоправимого, — Ты знал, что Сону из того же детского дома? — присев на корточки, Сонхун проводит холодными пальцами по не менее холодному камню, — Он тебе не нравится, я в курсе, — снова хмыкает парень, — может быть, мне стоит… — «убить его» — заканчивает про себя Пак, слыша шорох за спиной. Встав с корточек, он оборачивается, натыкаясь на полицейского, с которым у них однажды уже состоялся разговор на кладбище. И не то, чтобы он был из приятных. В прошлый раз ситуацию спас Тэсан. — Вы знали, что убийцы всегда возвращаются на места своих преступлений? — сверкающий значок с гравировкой «офицер Чхве» бьет по глазам, заставляя Сонхуна отвернуться и вновь посмотреть на Джейка. — Буду знать. Это не правда. Его мать с отцом никогда не придавались таким воспоминаниям. И он сам не любит дважды убивать в одном и том же месте. Это слишком рискованно, а риск — это последнее, чему Сонхун хотел бы подвергать Тэсана. — Господин Пак, где вы на самом деле были в ночь совершения убийства? — Дома, — отвечает Сонхун, — с братом. — Вы ведь понимаете, что ваш брат — ненадежный источник информации? Конечно, он ведь прекрасный лжец. Учился у лучших. У Сонхуна. — Я понимаю только то, что у вас нет веских доказательств того, что Джейка убил я, — Сонхун разворачивается, проходя мимо офицера, — а орден на обыск вам не дают, потому что все ваши обвинения и доводы — лишь плод воображения, — офицер следует за ним, неустанно глядя ему в спину, — вот что я вам скажу, офицер, — сняв машину с сигнализации, Сонхун переводит взгляд на мужчину, — проверьте другие версии. Будете цепляться за этот канат, и он ни к чему вас не приведет. — Другие версии уже были проверены. Вы — самый верный вариант. — Да? — Пак едва удержался от того, чтобы рассмеяться, — По-вашему, я похож на убийцу? — А вы нет? — Нет, — щелчок открытия водительской двери, — удачи с расследованием. — Оглядывайтесь почаще. На этом их диалог заканчивается. Сонхун уезжает, а офицер еще какое-то время стоит возле кладбища и смотрит в ту сторону, куда уехал Пак. На самом деле, расследование практически заглохло из-за недостатка улик против Пак Сонхуна, но что-то, скорее всего его интуиция, подсказывало мужчине, что не стоит сбрасывать этого парня со счетов так быстро. Было в нем что-то пугающее, что-то такое, из-за чего у Чхве язык никак не поворачивается назвать его невиновным. Оставив позади и офицера, и Джейка, и кладбище, Сонхун спокойно доезжает до Сону и даже не удивляется, когда, постучав в дверь, та практически сразу же открывается и на него бросаются с удушающими объятиями. — Повезло, что я все-таки проснулся от твоего сообщения! — Хм. Сону его встретил так, как встречал обычно, когда ему что-то было нужно. В одной футболке и с взъерошенными волосами. Оторвав от себя парня, Пак проходит внутрь, снимает ботинки и ослабляет галстук. — Хен, — заговорщицким тоном зовет Сону, проводя ладонью по плечам. Сонхун игнорирует это прикосновение, как, впрочем, и само существование Сону, пока не убеждается, что действительно сделал все для того, чтобы придать себе более неряшливый вид. Пройдя вглубь квартиры, Сонхун замирает, резко поворачиваясь к парню, — что не так? — Ты жил в том же детском доме, что и я, — произносит Пак, внимательно вглядываясь в лицо Сону, на котором отчетливо отпечатались шок и удивление. — Правда? — неверяще вопрошает Ким, на что Сонхун кивает, видя, как уже через мгновение Сону расплывается в нежной улыбке, — Значит, это изначально была судьба. Хен, ты же останешься со мной? Хотя бы на чуть-чуть, м? — и уже хочет снова повиснуть на Сонхуне, но он уворачивается, еще не до конца закончив допрос. — Кто был твоим директором? — Хен, что за вопросы? — смеется Сону, явно расстроенный тем, что Пак избегает его прикосновений. — Мне интересно, — на самом деле нет, просто нужно либо подтвердить свои опасения, либо опровергнуть их. — Ли Хисын, — отвечает Сону, а затем, чуть насторожившись, продолжает, — Зачем ты спрашиваешь? Разве директор не один? Для тех, кто не посвящен в «теневой мир» детского дома, директор и правда один — Ли Хисын. Но на самом деле их два. Хисын занимался именно домом, делал все для того, чтобы дети чувствовали себя комфортно и выходили в мир с хорошим набором знаний. Сонхун всего дважды видел Хисына. Первый — когда его родителей повесили, а его определили в детский дом. Второй — когда он пустил пулю ему в сердце. Впрочем, ладно, если Сону так уверен, что Хисын был единственным, то он действительно ничего не знает о том, что творилось буквально за стенкой. — Что ты хочешь? — А? — Сону на мгновение теряется, — В каком смысле? — Зачем ты позвал меня? — Потому что соскучился, — обиженно фыркает Ким, — мы очень редко видимся в последнее время, хен, — тяжело вздохнув, продолжает парень, — и я все еще жду, когда ты извинишься за прошлый раз. — За что я должен извиняться? — не понимает Сонхун. — За то, что сказал, что не любишь меня. Сонхун не отвечает минут семь. — Я не буду извиняться за правду, — хмыкнув, Пак проходит дальше, снимая пиджак, — Ладно, не хочешь говорить, скажу я. Трахнемся? — Хен! — возмущенно восклицает Сону, — Хватит называть это так! Впрочем, возмущения Сону Сонхуна мало волновали. Расстегнув пуговицы на манжетах, Сонхун выгибает бровь, как бы спрашивая «ну так?». Как бы Сону не нравился тот факт, что Сонхун иногда ведет себя как скотина, он все равно не может как следует разозлиться на него или сказать что-то против. Пребывая в своих ложных надеждах на то, что однажды все изменится и Пак поймет, что Сону — единственный свет его жизни, он с легкостью ведется на самые разные авантюры и даже не задумывается над тем, что Сонхун просто-напросто использует его. Лишь спустя целых три часа, доведя Сону до состояния полного изнеможения и дождавшись, пока тот провалится в беспокойный, неглубокий сон, Сонхун тянется к собственным штанам, валяющимся на полу, забирает оттуда телефон и пишет Принцу одно единственное сообщение: «Надо будет проверить кое-что. Ночью буду».