Пак и Хан

Окончательно Джэхен с Тэсаном проснулись где-то в обед. Хан был первым, кто открыл глаза и сел на кровати, смиряясь с окружающей действительностью и вспоминая, приснилось ли ему, что хен заходил в комнату, или это было на самом деле. Бросив взгляд на окно и увидев, что оно открыто, Тэсан убеждается в том, что это все-таки был не сон и тяжело вздыхает. Хен, конечно, не говорит об этом, но ему явно не нравится тот факт, что у Тэсана появился такой глупый страх. От него надо как-то избавляться. Но Хан не имеет ни малейшего понятия как ему это сделать. Он встает с кровати первый и идет в душ, умывая лицо. Вчерашний вечер был слишком долгим. Несмотря на то, что им с Джэхеном пришлось спать на одной кровати, почему-то проснулся Хан с ощущением чего-то неправильного. Смотря на себя в зеркало, он вспоминает слова Мена о том, что они все равно не смогут быть вместе. И дружить не смогут, просто потому что эта стадия давно осталась позади. И что тогда? Что им остается? Быть в каких-то непонятных отношениях, для которых даже названия толком нет? Тэсану как будто стоит радоваться хотя бы таким мелочам, но в то же время в груди становится невыносимо тяжело от осознания, что он не сможет даже дотронуться до парня лишний раз, просто потому что им нельзя. Нельзя. Живя с Сонхуном, Тэсан многого лишался, но еще никогда ему не было так больно от запретов. — Тэсан, — появившийся в дверном проеме Джэхен тут же путает все мысли и заставляет обратить на себя внимание. Немного сонный, с закрывающимися глазами и в вещах Хана. Джэхен, наверное, даже представить себе не может, что творится в душе парня в этот момент. — М? — Хен сказал, что мы сегодня остаемся дома, — зевнув, говорит он, потирая глаза. До Тэсана только дошло, что он проснулся не от будильника. Значит, хен решил оставить их дома. Наверное, этого стоило ожидать, учитывая вчерашний инцидент, но с другой стороны, Тэсан давно не общался с Сону и Ники и уже начинает скучать по друзьям. К тому же, они явно дадут ему более дельный совет насчет Джэхена, чем старший брат. Сонхун ничего в этом не понимает, так что, скорее всего, скажет что-то вроде «мне все равно». Снова тяжело вздохнув, Тэсан натягивает улыбку и поворачивается к полуспящему Мену. — Пойдем на кухню. — Угу. Парни только заканчивали догрызать свои тосты, которые им оставил Сонхун, когда Тэсан внезапно останавливается и поворачивает голову к арке. Заметив, что Хан перестал есть, Джэхен тоже отставляет тост и спрашивает: — Что там? — Хен, — коротко отвечает Тэсан, вставая из-за стола, — доедай, я сейчас приду. Тэсан оставляет ошарашенного Джэхена на кухне, а сам практически выбегает в коридор как раз в тот момент, когда Сонхун заходит в дом. По одному внешнему виду старшего можно было сказать, где он был и в каком он настроении. — Почему мы должны сидеть дома? Сняв пиджак, Пак вешает тот себе на руку и только после этого поднимает взгляд на брата. — Джэхену пора домой. Услышанное оказывается для Тэсана чуть ли не пощечиной. Застыв на мгновение, он открывает рот, но не успевает даже слова против вставить, когда за спиной слышится неуверенное: — Мы можем хотя бы доесть? — Да, — Сонхун коротко кивает, переводя взгляд на Мена, — у вас есть полчаса. — Хорошо, хен, — сказав это, Джэхен уходит обратно на кухню. Удивительно, как быстро он научился правильно реагировать на слова Сонхуна. Наверное, не такой уж и сложный у Тэсана брат. Или просто Джэхен быстро адаптируется. Хорошо это или плохо вопрос спорный. — Что с лицом? — Хан вздрагивает. — А? Сонхун повторяет свой вопрос. — Ничего, — бурчит Тэсан, отводя взгляд, — почему он не может остаться? Ничего на это не отвечая, Сонхун отдает свой пиджак Тэсану и проходит мимо младшего в свою комнату. У двери он останавливается и, взявшись за ручку, шумно выдыхает. — Потому что у нас есть дела. — У нас? — не понимает Хан. — Да, — пауза, — у нас, — еще одна, — в особенности у тебя. Закинь пиджак в стирку. Тэсан сначала не очень понимает, почему именно пиджак, но, прислонившись к вещи и ощутив слабый аромат шампуня, которым обычно пользовался Сону, все встало на свои места. Он все еще не до конца понимает, почему его брат возится с Кимом, если ему это, очевидно, доставляет неудобства. Сколько бы раз Тэсан не спрашивал, Сонхун отвечает ему одно и то же: «Всем нужно свое спокойное место». Спокойное место Тэсана — рядом с Сонхуном. Спокойное место Сонхуна — Ким Сону? Если честно, это звучит как ложь. Но хен никогда не скажет ему правду. Потому что она неудобная. А неудобные вещи раздражают Сонхуна больше, чем что-либо в этой жизни вообще. Вернувшись на кухню, Тэсан доедает свой тост в полной тишине. Ему кажется, он даже перестал чувствовать вкус джема. А еще Джэхен явно хочет что-то спросить у него, потому что тот внимательный взгляд, которым он награждает Хана, немного напрягает. Но он не спрашивает. Ровно как и Тэсан не задает вопрос, хочет ли тот что-то спросить. Какой-то странный получается день. И не важно, что он только начинается. Все уже как-то странно. Странно и неправильно. — Могу я одолжить у тебя вещи? — замерев посреди комнаты, Тэсан переводит взгляд на Джэхена и с секунду переваривает услышанное. Заметив, что в голове у парня будто бы остановился мыслительный процесс, Джэхен, чуть покраснев добавляет, — Моя одежда…неудобная и в крови… — А, — резко выдает Хан, ероша себя по затылку, — точно, да. Конечно, можешь взять. — Спасибо. Тэсан снова отворачивается, как и вчера, давая возможность Джэхену переодеться без лишних глаз. Почему-то в груди очень неспокойно и тревожно. Наверное потому, что он не хочет, чтобы Джэхен возвращался домой. Они не говорили о тех отметинах, что до сих пор были прекрасно видны на шее и запястьях Мена, но Тэсана это очень сильно волнует. Потому что Джэхен — его смысл жизни, его солнце и воздух. Сейчас, глядя на эти ужасные увечья, Хан чувствует, как ему перекрыли кислород. Отвратительно чувство, если честно. — Джэхен, — упомянутый вздрагивает. Тэсан мало того, что тихий, у него еще и глаза как будто опустели. Очень тяжело смотреть на это. Вчера все было нормально, и они даже дурачились, а сегодня Хан как будто сам не свой. Как будто его что-то тревожит. — Да? — Прости, что спрашиваю, — после этих слов Джэхен напрягается. Тэсан все еще стоит к нему спиной, поэтому Мен понятия не имеет, какое выражение лица у него сейчас, — если тебе неудобно, можешь не отвечать, ладно? — Мен отвечает тихим «угу», просовывая голову в толстовку Тэсана, в которой он был в их первую встречу. Она немного большевата в плечах, но, в общем и целом, села хорошо. И она теплая, — эти синяки…это сделал Джемин? Джэхен снова коротко угукает, не видя смысла утаивать от Тэсана эту информацию, ведь все и так понятно. После этого вопроса в голове Джэхена, что логично, как назло, всплыло лицо Наны. Но не тогда, когда его уб…не стало, а когда он пришел к нему домой и стал говорить ужасные вещи, поднимая руку на Мена. Не то, чтобы его никогда не били. Били, но, наверное, за дело: за плохие оценки и непослушание. Но это было не так страшно, ведь Джэхен, хоть и не очень хорошо, но вполне мог понять, за что именно ему прилетало. В случае с Наной…Джэхен не знает, почему он так взъелся из-за Тэсана. Он что-то говорил про какие-то свадебные вопросы, верно? Вчера Джэхен не мог как следует подумать над словами Наны, потому что был занят Тэсаном, но сейчас, когда Хан такой молчаливый, эти мысли сами полезли в голову. Свадебные вопросы…свадьба? Неужели его родители действительно хотел продать его семье На? За что? За то, что он неудобный сын? У Джэхена нет даже предположений. Это правда из-за такой мелочи? Или потому, что он стал изъявлять собственные желания? О боже, внезапно доходит до Мена, неужели это из-за того, что он связался с Тэсаном? Резко подняв глаза на парня, Джэхен встречается с мягким, но довольно отстраненным взглядом Хана. Гулко сглотнув и отведя взгляд, Джэхен на мгновение задерживает дыхание, чтобы собраться с мыслями. Если все правда и родители решили избавиться от него из-за Тэсана, то… — Ты думаешь о чем-то неприятном, верно? — вздрогнув, Джэхен резко напрягается и сжимает губы так, что те становятся похожи на узкую полоску. Он хочет посмотреть ему в лицо, но боится. Потому что, кажется, сейчас он не в состоянии скрыть собственные мысли, — Я тебя напрягаю? — вопрос звучит ближе, чем прошлый и в нем едва можно различить отголоски какой-то ужасно сильной боли. Несмотря на то, что Джэхену все еще страшно, он все-таки пересиливает себя и поднимает глаза на Тэсана. И Хан оказывается близко. Слишком близко для друзей, но далеко для возлюбленных. Сердце екает. Неприятное чувство, — Джэхен, я… — Я просто подумал, что, наверное, мои родители решили избавиться от меня из-за тебя, — натянуто улыбнувшись, перебивает Мен. Тэсан застывает, словно громом пораженный, — и если это так, то нам, наверное, не стоит больше видеться, но, — резко выдохнув, Джэхен сам делает шаг к Тэсану и берет его за запястье, удивляясь, что даже так он может почувствовать, как быстро колотится сердце парня, — наверное, уже поздно, да? — грустно посмеявшись, Джэхен снова улыбается, — Я обязан тебе жизнью. — Не говори так, — Тэсану больно. Больно и тяжело. Это совершенно не те слова, которые он ожидал услышать. Он думал, что Джэхен скажет, что они прошли через многое, чтобы обрывать связи. Даже это звучало бы не так ужасно, как то, что он в итоге сказал, — мне не нравятся эти слова. — Почему? — искренне не понимает Мен. — Потому что… — хрипит Хан, но не продолжает, просто потому что не может. «Потому что моя мама говорила так же» — слова застревают в горле, не давая вырваться наружу. Тэсан очень плохо помнит своих родителей. Ужасно плохо, даже силуэты в памяти давно растворились. Но это была последняя фраза, которую мама сказала ему перед тем, как какой-то мудак перерезал ей горло. Воздух будто испаряется из легких. Дышать…тяжело… — Тэсан? — обеспокоенно зовет Джэхен, прикладывая ладонь ко лбу парня. Холодный. Но его всего трясет. Он сказал что-то не то? — Прости? — Нет, я… — голос парня сипит и ему требуется около двух минут, чтобы взять себя в руки и выбросить ненужные мысли из головы, — все в порядке. Просто не говори так больше. — Извини… — Все хорошо, пойдем, — вздох, — хен не любит ждать. Сонхун не стал заострять внимание на том, с каким настроением оба подростка вышли из комнаты. Впрочем, на вещи Тэсана на Джэхене он тоже не обратил никакого внимания, ровно как и Тэсан не стал говорить брату, что переодеваться в абсолютно идентичный костюм просто из-за того, что на прошлом остался запах Сону — вверх тупизма. Вот так вот молча, не сказав друг другу ни слова, все втроем они вышли из дома, сели в машину Пака и поехали в направлении города. — Могу я открыть окно? — внезапно спрашивает Джэхен у Сонхуна, когда они отъезжают совсем немного. — Да, — коротко отвечает Пак, но не говорит, как это сделать, потому что Тэсан тянется к двери возле Джэхена и самостоятельно делает это. — Так сойдет? — повернувшись так, что их лица оказываются слишком близко, вопрошает Хан. За секунду покраснев до кончиков ушей, Джэхен кивает. Когда в салон начинает проникать прохладный, свежий воздух, Сонхун, смотря вперед, затылком почувствовал, как Тэсан на мгновение замер, но его практически сразу же отпустило. Значит, дело не в открытом в окне. Сжав пальцы на руле, Пак едва заметно вбирает в легкие побольше воздуха. Блядский Король, из-за этого ушлепка у мелкого теперь паранойя на почве безопасности. Просто уебан. Надо было тогда все-таки отстрелять ему хотя бы сраное ухо. Еблан. У дома семьи Мен они были уже через полчаса. Сонхун не предупреждал заранее родителей парня, что привезет его им именно сегодня и в определенное время, но его не волнует будут они дома или нет. Пацан должен оставаться в четырех стенах, хотя бы в относительной безопасности. Ну и морока, честное слово. Мать Джэхена была дома. Мало того, когда Сонхун отправил пацанов вперед, она вылетела во двор так, словно Джэхен был похищен, а не добровольно отдан за определенную сумму. Словно фурия, женщина схватила его и оттащила подальше от Тэсана, глядя на Хана, как на врага народа. — Мам, мне больно, — жалуется Джэхен, чувствуя, как от материнских объятий он начинает задыхаться. Слишком сильно. — Цыц, — затыкает его женщина, но тем не менее отпускает своего ребенка, — иди в дом. — Но… Чуть было не начавшуюся перепалку прерывает звук удара чего-то мягкого о гравийную дорожку. Тэсан следит за тем, как полупустая сумка приземляется рядом с ногами матери Джэхена и даже не оборачивается, потому что знает, что это дело рук его брата. Поняв, в чем дело, женщина тут же хватается за сумку, даже не убедившись, что в ней именно деньги, а не какая-то бомба. Не очень умно с ее стороны. И, переглянувшись с братом, Тэсан понимает, что Сонхун подумал о том же. Пересчитав купюры и убедившись, что Сонхун отвалил ей указанную сумму плюс проценты за сегодняшнее утро, женщина, горделиво вскинув подбородок, повесила сумку себе на руку, словно это какая-то дизайнерская вещь. — Все верно. А теперь попрошу вас удалиться, — слова женщины были проигнорированы. Джэхен, все это время смотрящий на маму и не верящий в то, что сейчас происходит, резко почувствовав на себе чужой взгляд, переводит глаза на Сонхуна. — Джэхен, — упомянутый мелко вздрагивает. Положив руку Тэсану на плечо, Пак какое-то время молчит, после чего, развернув младшего брата, бросает, как бы невзначай, — постарайся выжить, — сказав это, они вместе с Ханом начинают уходить в сторону выхода. — А, да! — чуть громче, чем следовало бы, выпаливает Мен, — До свидания, Сонхун-хен! Тэсан понимает, почему он ничего не сказал ему на прощание, но почему-то тревожное чувство, как только они с братом выходят за ворота, только усиливается. Заметив это, Сонхун небрежно несколько раз хлопает младшего по голове: — Поехали, — Тэсан угукает и садится в машину. По дороге обратно он связывается с Принцем. Тэсан не особо вслушивался в разговор, но, кажется, его брат попросил Принца приглядывать за домом Джэхена и сообщать ему, если ситуация станет критической. — Совершенно бесполезный, — вздыхает Пак, а Тэсан резко выпрямляется на сиденье, когда они проносятся мимо их дома. Повернувшись к брату, Тэсан нервно спрашивает: — Что? — Твой Джэхен, — уточняет Сонхун, — бесполезный, — эти слова должны были задеть Тэсана. Если бы не то, что хен сказал после, — Джейк тоже был бесполезным. — Хен, — слова выходят с каким-то странным свистом. Придвинувшись ближе к водительскому сиденью, на свой страх и риск Тэсан задает вопрос, — куда мы едем? — Ты просил, — раздраженно вздыхает Пак, — я везу. Мой полигон для меня, — пауза, — будешь стрелять у этих трех придурков, — Тэсан вздрагивает, но Сонхун, проигнорировав это, продолжает, — если повезет, попадешь Королю в голову. Никто не расстроится. Это была не шутка, потому что Сонхун не умеет шутить. Тем не менее, Тэсан усмехается и, наконец, успокаивается. Все верно, пока его хен рядом, Тэсану нечего бояться. Даже если Сонхун иногда кажется страшнее любого зверя, одно Тэсан знает наверняка — для хена семья превыше всего остального. Когда они приезжают, спускаются и по лабиринту доходят до нужной им двери, из нее тут же выскакивает запыхавшийся, довольный и раскрасневшийся Принц. — Блять, ты обязан отвалить ему кучу бабок! — обращается он к Сонхуну и только потом замечает, что он пришел не один, а с Тэсаном, — О, и мелкий тут. Как твоя рука? — Нормально, — бурчит Хан, неосознанно дотрагиваясь до покалеченного локтя. — Заходите, — пройдя внутрь, Принц тут же оказался возле Субина, вид которого оставлял желать лучшего. — Что нового? — Субин — гений, — улыбнувшись во все тридцать два, произносит Принц, встряхивая еле живого Чхве за плечи, чтобы тот пришел в себя. Сонхун чуть выгибает бровь, явно заинтересованный произнесенным, — он взломал нашу защиту. Хен, мы почти закончили этот этап! — Кто? — решая не терять времени, спрашивает Пак. — Ли Минхен, — наконец оживает изваяние по имени Чхве Субин. Протерев глаза, синяки под которыми были ужасно черными, парень разворачивается к вошедшим, тут же цепляясь взглядом за Тэсана, — в твоей школе, кстати, учится. — Ли Минхен? — зачем-то переспрашивает Тэсан. Субин кивает, — Не знаю такого. — Его еще Марком называют, — добавляет Чхве. — А, — внезапно доходит до младшего, — понял. Мы ни разу не общались, но он, вроде как, звезда школы или что-то вроде того. Я ходил на его матч с друзьями в прошлом году. — Хм, — Сонхун задумывается, — звезда, да? — Тэсан кивает, по тону старшего понимая, что он не хочет слышать то, что будет сказано дальше, — Траур, наверное, будет длиться дольше, чем когда умер Джейк. — Хен, ты что, убьешь его? — словно не веря в то, что услышал, удивляется Хан. — Хм? Конечно, — не задумываясь ни на секунду, кивает Пак, — ладно, — тяжело вздохнув, Сонхун переводит тему, — скинь мне всю информацию. Мы пошли стрелять. — Сейчас? — восклицает Принц. Сонхун не понимает, почему в его голосе он смог расслышать протестующие ноты. — Что не так? — не понимает Пак. — Не хочешь услышать про Хисына? — Он мертв? — Сонхун спрашивает для того, чтобы убедиться. К сожалению, ответ ставит его в ступор. — Не знаю, — Принц пожимает плечами, — в его деле указано «пропал без вести». — Что? Казалось бы, как из-за одного слова на Сонхуна могло обрушиться воспоминание о том самом дне, когда он расправился с Хисыном. Он был молод. Слишком молод. Да, неуправляем и не сдерживал силу, но, блять, он был обычным подростком. Почему он не удосужился тогда проверить? Уже почувствовав, как тьма, живущая в душе, начинает поглощать его целиком, Пак резко хмурится. Стоп. Дела, которые хранятся у Принца и Короля, принадлежат верхушке. Не стоит все воспринимать так, как есть. Если эти ублюдки действительно хотят убрать Сонхуна, они вполне могли подделать досье на Хисына. — О, кровавой бойни не будет? — резко удивляется Принц, глядя на то, как всего за секунду напряженные плечи Пака вновь расслабляются. — Понятно, — сухо произносит он, — я понял. Король где? — Все там же, — отвечает Принц, отмахиваясь от Сонхуна, словно этот вопрос ему уже успел порядком надоесть, — вы надолго? — Не знаю. — Ясно, — Принц кивает и обращается к Субину, — тогда ты иди спать, а я пока намучу чего-нибудь. Обедали? — Нет. — Понял. Маякни, как будете возвращаться. Пройдя уже по знакомым, но от этого не менее запутанным коридорам, Тэсан с Сонхуном выходят наружу, в чистое поле, находящееся неизвестно где и добраться до которого, скорее всего, чисто физически невозможно. И только тогда, когда в лицо Хану ударил холодный, свежий воздух, он наконец заметил, что его хен все это время был вооружен. Неосознанно по спине пробегается рой мурашек. Что было бы, если бы Джэхен или его мама заметили оружие? Паника еще только начала подступать к горлу подростка, когда Сонхун достает револьвер из кобуры и, прокрутив тот между пальцев, протягивает младшему брату. — Держи. Взяв оружие в руки, Тэсан практически физически ощутил, сколько жизней забрал, казалось бы, обычный кусок металла. От этого ему становится слегка дурно, но он подавляет в себе это чувство и, выпрямив плечи, кивает, давая понять, что готов. — Мне надо как-то правильно встать? — немного неуверенно вопрошает Хан, вспоминая свою первую и единственную тренировку с Королем. Вспоминать, правда, было особо нечего. Лишь локоть снова отозвался фантомной болью. Тэсан вообще мало что помнит из того дня. — Конечно, в реальной жизни подождут, пока ты правильно встанешь. Нет, — Сонхун вздыхает, кажется уже понимая, насколько все это выглядит абсурдно сейчас, — впереди цель, — указав куда-то на мелкие точки, едва различимые на горизонте, Пак продолжает, — целься и стреляй. Для начала так. — Ладно. Сначала Тэсан просто пробует. Он уже пытался несколько раз стрелять, но все те разы как будто бы пошли по наклонной, стоило ему встретиться с Королем. Хан чувствует, как дрожат его руки, когда он жмет на курок. Следующий выстрел был не менее неуверенным. И еще один. И еще. После десяти Тэсан опускает оружие и с неприкрытой мольбой поворачивается к брату, надеясь услышать хоть какие-то слова. Стоя рядом, скрестив руки, Сонхун даже не смотрел в ту сторону, куда улетали пули. Его внимание было сосредоточено лишь на Тэсане. — Почему остановился? — Я… — Тэсан осекается, вспомнив фразу про вопрос. Но он, пожалуй, все-таки задаст его. Даже если не хочет слышать ответ, — все правильно делаю? — Нет, — сердце больно ударяется о ребра, — с какой стати? Ты дрожишь, как псина. — Хен, я… — Тц, — цыкнув, Сонхун снимает пиджак и бросает тот на землю. Закатав рукава рубашки, он подходит к Тэсану и встает сзади, накрывая все его тело своим, — один раз показываю. Сонхун делает всего три выстрела и только сейчас до Тэсана дошел странный звук попадания по мишени. Мерзкий и мягкий. Практически неслышимый, но, если сосредоточиться, он кажется практически оглушающим. — Хен… Неожиданно убрав руки с рук Тэсана, Сонхун берет его за локоть и хмурится, когда Тэсан начинает неосознанно дрожать и жмуриться, словно готовясь к удару. — Открой глаза, — Тэсан мотает головой, — Хан Тэсан, открой свои блядские глаза и посмотри на меня. Нехотя, но все же Тэсан открывает глаза и тут же натыкается на лицо Сонхуна, вмиг переставая дрожать. — Я не вечный, — эти слова показались Тэсану чуть ли не ядовитыми. Настолько они были непривычны для него, — если ты не поймешь, как стрелять, то сдохнешь. Все понятно? — Хен, моя рука… — Сонхун выгибает бровь в немом вопросе, — отпусти. — Нет, — Тэсан гулко сглатывает, — пока ты не избавишься от этого, я буду держать тебя. Наверное, это был первый раз, когда Сонхун сказал ему то, что действительно придало Тэсану сил, а не заставило скукожиться от страха. Коротко кивнув, Хан делает глубокий вдох и резко выдыхает, сосредотачивая все свое внимание на прицеле. Цель не видно, но, если вспомнить все, чему его учил Сонхун, это не так важно. Направив дуло прямиком в черную точку вдалеке, Тэсан жмет на курок и его сердце практически падает вниз, когда он слышит уже знакомый звук. Получилось. Первый раз у него получилось попасть по мишени! В этот момент Тэсану показалось, что он может свернуть горы. Ему захотелось повернуться к брату и с сияющими глазами выпалить «Хен, ты видел? У меня получилось!», но что-то остановило его от настолько опрометчивого поступка. Возможно, та дрожь, что прошлась по спине. Эта была не та дрожь от страха, которую он привык испытывать. Это было что-то другое. Что-то похожее на азарт. На чувство, когда ты хочешь проверить, на что ты вообще способен и как далеко можешь зайти. Из двадцати снарядов, учитывая три выстрела Сонхуна, Тэсан смог попасть целых восемь раз. Когда последний патрон вылетает из дула, Пак наконец отпускает локоть младшего брата и хмыкает, оставаясь более-менее довольным результатом. — Давай сюда, — поменяв обойму, Сонхун вновь отдает оружие Тэсану, — еще раз. На этот раз в голове Тэсана даже не было намека на Короля и тот ужас, что он поселил в его сердце. Стоило Хану вновь почувствовать уже знакомую тяжесть оружия, как он тут же стреляет и снова, мать его, попадает! — Может, у меня талант? — не сдержавшись, смеется подросток. — Не может, — Сонхун вновь удовлетворенно хмыкает, — так и есть. Ну да, логично. Кто все-таки вырастил Тэсана, что за глупые вопросы? Спустив очередную обойму и промазав на этот раз всего три раза, Хан опускает пистолет и только сейчас, расслабившись, понимает, насколько на самом деле это было стрессово для него. Тряхнув головой, Тэсан отдает оружие старшему брату и тот забирает пистолет, укладывая тот обратно в кобуру. — Ну и? Тэсан сначала не понимает, чего именно ждет от него Сонхун. Но до него довольно быстро доходит. — Странно, — Пак хмурится, когда младший поворачивает руки ладонями к себе и вздыхает, чувствуя, что те вновь начинают дрожать, — но, наверное, было весело? Весело. Хах. Тэсан так же говорил, когда Сонхун впервые отвел его в зоопарк. Весело. Стрелять по головам тоже весело? Сонхун не понимает, поэтому кивает и начинает удаляться в сторону мишеней. На секунду встав в некоторый ступор, Тэсан следует за братом по влажной траве, слыша, как под ногами чавкает земля. Около двух минут они шли совершенно молча, тишину разбавлял лишь редкий свист ветра, но Тэсан останавливается, пригвожденный к месту, когда его нос улавливает уже знакомый, слегка сладковатый и тошнотворный запах разложения. — Хен, — с опаской зовет Тэсан, — по чему я стрелял? — Хм? — Остановившись, Сонхун оборачивается на брата, — Не тот вопрос, — Тэсан гулко сглатывает, мысленно умоляя хена не продолжать, — Не по чему, — пауза, — а по кому. Понимая, что Тэсан больше не намерен сдвигаться с места, Сонхун самостоятельно берет младшего за руку и тащит к мишеням. Хан сопротивляется, но это бесполезно. В конце концов, он оказывается перед небольшой деревянной стойкой, на которой, на металлических балках, были насажены человеческие головы. Резко отвернувшись, Тэсан закрывает рот ладонью, чувствуя, как от гнилостного запаха у него в животе все переворачивается. — Меня тошнит, — жалуется младший, когда Пак опускает его руку. — Это исправимо, — повернувшись к брату, Сонхун вздыхает, — Тэсан, — упомянутый мотает головой, — однажды тебе придется это увидеть. — Не сегодня, — издав звук, напоминающий рвотные позывы, Хан склоняется и прочищает желудок. С мерзким хриплым звуком и чавканьем из горла подростка вываливается уже давно переваренный тост, — пожалуйста… — буквально умоляет он и Сонхун не настаивает. Правда вот показом голов Пак напрочь отбил у Тэсана чувство голода. Когда они возвращаются и Сонхун сухо рассказывает Принцу об успехах брата, Хан, осев на стул Короля, все еще не может избавиться от мерзкого привкуса во рту, из-за чего отказывается от еды. Принц настаивает, чтобы тот выпил хотя бы чаю, чтобы избавиться от тошноты. Тэсан соглашается. — Я попрошу Субина проверить дело Хисына чуть позже, — внезапно говорит Принц, пока Сонхун с совершенно каменным лицом пьет кофе. — Нет, — отвечает Пак, делая глоток, — это твое дело. Что с Тенью? — Пока ничего, — Принц удрученно вздыхает, — ну, ничего нового. Все та же информация. Все еще не уверен в Короле? — И никогда не буду. Что ж, в каком-то смысле Принц может понять Сонхуна. Пак так жестоко расправился с тем, с кем Король был близок. А эти двое — самые настоящие упрямцы. Если они захотят отомстить, их вообще ничего не остановит. — Когда он вернется? — отпив кофе, Пак оставляет кружку в раковине и, глянув чуть левее и заметив упаковку с какими-то хлебцами, которые, очевидно, принадлежат Субину, потому что ни Король, ни Принц таким не балуются, Сонхун берет ту и кидает Тэсану. Поймав внезапно брошенную в него еду, Хан непонимающе экает, но спросить ничего не успевает, поскольку после того, как он отпился чаем, его желудок наконец смог выдать из себя звуки практически голодной смерти. — Король? — вопрошает Принц, проигнорировав этот странный жест братской заботы. Сонхун кивает. Глянув на браслет, Принц хмыкает, — Вот-вот должен появиться. И после этих слов, как по заказу, дверь в помещение открывается и на пороге показывается довольное лицо Короля. — Сплетничаем, девочки? — встретившись взглядом с Сонхуном, весь запал Короля тут же спадает на нет, — А, Агент Злобный Член. Какими судьбами? Снова пушкой мне в лицо потыкать пришел? Очевидная враждебность прошла мимо ушей Сонхуна. Приказав Тэсану оставаться с Принцем на кухне, он толкает Короля в грудь и хлопает дверью, складывая руки на груди. — Мне нужна информация про Марка Ли, — заинтересовавшись, Король обводит глазами комнату, коротко угукая. — Какая? — Твое любимое. — О, — тут же оживляется парень, — собрался его пытать? Можно я с тобой? — Нет, — Сонхун вздыхает, — ты шумный, — Король в ответ цыкает, — просто найди то, что нужно. — Ты ведь знаешь, что самый действенный способ — раскаленные иглы под ногтями? Молчание длится секунд двадцать, из-за чего Король чувствует, как начинает нервничать. — Да, — сухо отвечает Пак, — я знаю. — Чудно, — подмигнув, Король отходит от Сонхуна, падая на стул возле своего стола, — сколько у меня времени? — До завтра. — Как щедро, — смеется Король, — я тебя понял, — Сонхун уже собирался идти к Тэсану с Принцем, как вдруг Король снова открывает рот, — слышь, — остановившись, Пак ничего не отвечает, — мы ведь все еще команда? Оставив вопрос без ответа, Сонхун заходит обратно и наблюдает картину, в которой Принц пытается запихнуть в Тэсана остатки хлебцев Субина, пока Хан рьяно этому сопротивляется. — Мне нужен Субин. — М? — остановив свою пытку над младшим братом Сонхуна, Принц откладывает хлебец и выгибает бровь в немом вопросе, — Сейчас? Он только недавно спать ушел. Он не проснется. — Проснется, — хмыкает Пак, — собирайся, — это уже предназначалось Тэсану, — мы будем ждать наверху. — Сонхун, он не спал все это время! — возмущенно восклицает Принц, когда Сонхун с братом выходят из кухни и, пройдя мимо ушедшего в себя Короля, направляются к выходу, — Такими темпами он в обмороки начнет падать! Эй, ты меня вообще слышишь? — ринувшись за братьями, Принц выходит с ними в коридор, — Как я его разбужу? — М? — наконец обратив внимание на Принца, выдает Пак, — Он не хочет ехать к своему долбоебу? Принц застывает, кажется не веря в то, что он только что услышал. — Ты отвезешь его к Енджуну? — Сонхун не понимает, какого черта у этого парня вдруг задрожал голос. Как-то быстро они нашли общий язык, нет? — Я держу свое слово, — и тут же, снова обращаясь к младшему, — пойдем. В отличие от Принца, Тэсан совершенно не был удивлен словам своего брата, ведь хен и правда всегда держит свое слово. Поэтому, когда они оказались наверху и он смог наконец свободно задышать полной грудью, все, что он спросил было: — Когда следующий раз? Кажется, Сонхун был приятно удивлен тем вопросом, который задал ему мелкий. Вместо того, чтобы промолчать или ответить уклончиво, Сонхун достает револьвер из кобуры и передает Тэсану. — Когда захочешь. Твое. — Мое? — не понимает Хан. Сонхун кивает, — Хен, но это твое оружие. — Это другое, — Тэсан опускает взгляд на пистолет и действительно обнаруживает, что это не тот револьвер, которым Пак повсеместно пользуется. Значит, он просто взял другое, специально для него. Тогда откуда у него было это чувство тяжести? Или этот револьвер не просто так лежал у брата в комнате? Что ж, пожалуй, не стоит об этом думать. Иначе у Тэсана разболится голова. — Хен, — Сонхун коротко мычит в ответ, — насчет Джэхена… — За ним присмотрят, — обрывает его старший, не дав договорить до конца, — как ты и просил, я не дам ему умереть. Тэсан не был уверен, что в таких случаях надо отвечать, поэтому пробубнил лишь ничего не значащее для Сонхуна «спасибо». Стоять и ждать Субина оказалось просто до дури скучно. Уже по прошествии трех минут Тэсан спросил не могут ли они сделать это в машине. Ветер становился холоднее и сильнее. Еще немного, и Тэсан просто-напросто замерзнет. К счастью, как раз после этих слов, крышка люка поднимается и, тяжело дыша, к ним присоединяется Субин, который выглядел еще хуже, чем когда они только пришли. — Ты издеваешься?! — кричит Чхве, все еще пытаясь отдышаться, — Ты бы хоть заранее предупредил! Я выгляжу просто ужасно! Сонхун ждет, пока Субин успокоится и перестанет задыхаться. Только после этого он отвечает: — Меня это должно волновать? — Субин резко поднимает голову, вбирая в рот холодного воздуха и покраснев от возмущения, — Не хочешь, вали обратно. — Иди нахуй! — несдержанно выпаливает Чхве, — Поехали. — В машину. — Хен, я с вами? — когда все уселись внутрь, спрашивает Хан, придвинувшись к водительскому сиденью и положив револьвер себе на колени. — Нет, — пауза, — ты остаешься дома. — Можно я тогда постреляю на заднем дворе? — Нет. — Ну хен… — Завтра, — Тэсан тут же улыбается во весь рот, — после школы. — Хорошо! Довезя Тэсана до дома и убедившись, что он зашел внутрь, Пак возвращается в машину и, тронувшись с места, достает телефон, посылая сообщение Юнхо о том, что они скоро будут. На вполне логичный вопрос «ты с кем-то?» Пак, конечно же, не отвечает. Вместо этого он через зеркало заднего вида следит за тем, как Субин, буквально-таки вжавшись в сиденье, трясется весь, как осиновый лист, но все равно зачем-то старается сохранить лицо и не выдать собственного состояния. Получается у него просто отвратительно. — Это ведь не прикол? — Сонхун вопроса не понимает, поэтому не отвечает на него. Стиснув дрожащие ладони в кулаки, Субин на свой страх и риск подсаживается ближе к сиденью и продолжает, — Ты ведь не везешь меня в какой-нибудь лес, чтобы закопать? — ответа снова нет, — Сонхун? — настороженно зовет Чхве. — Я держу свое слово, — эти слова, казалось, должны были успокоить Субина. Но он так сильно нервничает от осознания, что еще совсем немного, совсем чуть-чуть и они с Енджуном увидятся впервые за два года резкой разлуки, что ему уже ничего не поможет успокоиться. Ничего, кроме Енджуна, конечно же. — За что? — слова вырываются сами собой. Субин осекается, резко двинувшись назад, думая, что Сонхун не будет ему отвечать, и возвращает взгляд на окно, надеясь весь оставшийся путь пробыть где-то в своих мыслях. — Ты полезнее, чем Принц и Король, — слова заставляют бешено колотящееся сердце больно удариться о ребра, — вот и все. Волей-неволей, но Субин почему-то резко вспомнил их недавний разговор с Принцем о том, что, если он хочет выжить, ему придется доверить свою жизнь Пак Сонхуну. Это до сих пор звучит ужасно абсурдно, если честно, но, кажется, толика правды в этих словах все же присутствует. Он и правда везет его к Енджуну, как и обещал. Субин рвано выдыхает, стискивая зубы. Главное не заплакать. По крайней мере, раньше времени. Это будет глупо. Субин выскакивает из машины, когда она только-только останавливается возле здания тюрьмы. На улице темно и холодно, но все его тело будто горит. Сердце вот-вот готовится выпрыгнуть из груди, а в глазах все плывет. Выйдя из автомобиля следом, Сонхун приветствует кивком Юнхо, который уже ждал их возле железной двери. — Субин, — зовет Пак, глядя на то, как упомянутый впечатывается взглядом в решетчатые окна. Услышав свое имя, Субин оборачивается, все еще не веря до конца, что это не сон, — пойдем. — Так это тот самый Субин? — Чхве напрягается, когда высокий мужчина с бейджиком, на котором написано «Юнхо», начинает разглядывать его сверху-вниз. — «Тот самый»? — не понимает парень, из-за чего неосознанно делает шаг вправо, за плечо Сонхуна. Пак на это лишь хмыкает. — Я слежу за Енджуном, — Субин давится воздухом, услышав имя своего возлюбленного из чужих уст, — он много о тебе рассказывает. — Что? — выходит как-то неверяще. Юнхо лишь смеется в ответ. — Каждый день. «Субин то, Субин это». Мне кажется, я тебя уже полтора года как хорошо знаю, хоть мы и видимся впервые. — Шумно, — прерывает их диалог Сонхун, — приведи его в комнату. — М? Устроишь ему сюрприз? — небрежно хлопнув Сонхуна по плечу, Юнхо вновь смеется, — Иногда ты бываешь хорошим человеком, Пак Сонхун. — Нет, — услышанные слова режут без ножа. Сонхуну пришлось напрячься, чтобы никак не среагировать на них, — это не так. — Как знаешь, — Юнхо отмахивается от парней, — поднимайтесь минут через двадцать, — и с этими словами удаляется. Субин внимательно смотрит в затылок Сонхуну, предпочитая пялиться на него, а не на то, что происходит рядом. Серые, пошарпанные стены, пыльный запах, душный воздух. Субин даже представлять не хочет, какого это — пробыть здесь больше часа. Енджун находится в такой атмосфере уже второй год. Тот самый Енджун, который был таким свободным и счастливым, чьи волосы трепались на ветру, а улыбка была ярче, чем солнце в зените. Воздуха не хватает. — Тебе придется отработать. — Я все сделаю, — тут же отвечает Чхве, сжимая кулаки, — кроме убийства, проси все, что угодно. Сонхун молчит, дожидаясь, пока Юнхо напишет ему, что можно подниматься. Это плохо. Из-за головной боли, остатки которой до сих пор его мучают, у него в голове целый день прокручиваются воспоминания из прошлого. И вот сейчас тоже. Когда Юнхо назвал его хорошим человеком…это не так. Это все наглая ложь. Он убийца и предатель. Из-за него, его оплошности, его родителей убили. Джейк просил не винить себя в этом. Говорил, что это должно было произойти. Просил, чтобы Сонхун не взваливал на себя так много боли. Но Сонхун взвалил. И стал тем, кто есть. Мысли возвращают в тот самый день, когда они ездили опознавать труп. Только сейчас Пак подумал о том, что он не смог даже попрощаться. Все эти дни он будто отрицал то, что произошло, не верил до конца, не позволял себе принять действительность такой, какая она есть на самом деле. Когда он увидел выражение лица Субина, ему захотелось вспороть себе живот. Это была зависть. Самая настоящая. Единственное чувство, которое Пак до сих пор может испытывать. Которое разъедает его изнутри, вместе с гневом, с болью, с местью. Если бы была такая возможность, он бы хотел вернуться. Вернуться в квартиру Джейка. Вспомнить их детство в приюте, послушать, как Шим рассуждает о будущем. Ничего не рассказывая, просто слушать и понимать, что, чтобы не случилось и кем бы Сонхун не был на самом деле, даже у него, такого грязного и мерзкого, есть человек, готовый принимать его таким, какой он есть на самом деле. Голова будто сейчас взорвется. «Верни мне Джейка» Пустые слова. Это невозможно. Из собственных мыслей возвращает вибрация мобильника. Не сказав и слова Субину, Сонхун делает шаг и двигается в сторону лестницы. Чхве следует за ним. Поднявшись на нужный этаж, он останавливает парня, мотая головой. — Сначала я. — А… — Субин чуть ли не плачет. Его глаза, даже если он не осознает этого, на мокром месте, а все тело трясется. Интересно, если бы первым убили Сонхуна, Джейк бы выглядел точно так же? — хорошо… С прошлого раза, когда они виделись, Енджун явно приспособился к местным обитателям. Ран на его лице стало гораздо меньше. Правда вот, кажется, ребро все еще сломано. Он очень шумно и раздраженно дышит. — Что тебе опять надо? — рявкает Чхве, стоя посреди допросной, — У меня нет больше информации, если ты не нашел его, это не мои, блять, проблемы! — Я нашел, — Енджун замирает, а его лицо бледнеет, становясь похожим на первый снег. А, тот самый снег, который так любил Джейк. — И…и что? — запнувшись, вопрошает парень. Его руки все еще были закованы в наручники. Переглянувшись с Юнхо, Сонхун мотает головой. Совершенно не понимая, что происходит, Чхве покорно стоит и ждет пока с него снимают кандалы. Размяв запястья, он поднимает глаза на Сонхуна, — Что происходит? — Так будет, наверное, удобнее. Первое, о чем подумал Енджун — он убьет его. Он прекрасно видел, что Пак вооружен. И видел, с каким пустым взглядом он вошел к нему. Это никогда ничем хорошим не заканчивалось. Эти же глаза направили на него дуло пистолета, они же неотрывно смотрели на него, когда выносили приговор. Пак Сонхун — монстр без чувств, но почему-то Енджун не хочет злиться на него. Как будто те глаза из прошлого и эти, в настоящем, разные. Одинаковые, но совершенно разные. — О чем ты, блять, вообще? — Я… — «тебе завидую» — эти слова едва не сорвались с языка. Коротко хмыкнув, Сонхун разворачивается и открывает дверь. Субин вот-вот в обморок грохнется, — ну? Вся сложившаяся ситуация кажется Енджуну до жути неправильной и странной. Но он думает об этом всего секунду. Потому что уже по ее прошествии он видит Субина и все его эмоции разом накрывают с головой, как самый настоящий шторм. Не говоря ни слова, они бросаются навстречу и сжимают друг друга в объятиях так сильно, что становится тяжело дышать. Субин очень сильно похудел и осунулся. Настолько, что Енджун может чувствовать, как дрожат все его внутренние органы и колотится сердце. Так громко и часто, прямо как раньше. Слезы наворачиваются. — Хен…хен… — Тише, — Енджун успокаивающе гладит по голове, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не поддаться своему любимому и не начать так же проливать слезы. Отстранившись на секунду, он стирает мокрые дорожки со впалых щек и смеется, — все хорошо, я в порядке, не плачь. — Хен… Острая боль в боку заставляет Енджуна резко зашипеть, но ни в коем случае не ослабить хватку. — Любовь моя, ты мне так еще одно ребро сломаешь. — Извини! — тут же отстранившись от парня, Субин судорожно начинает осматривать его всего с ног до головы на наличие ран. — Двадцать минут, — оба тут же поворачиваются на Сонхуна, стоящего в дверях, — это пока максимум, который я могу дать, — и уходит, закрыв за собой дверь. Проигнорировав слова Пака, Енджун поворачивает лицо Субина обратно к себе и серьезным тоном спрашивает: — Он что-нибудь тебе сделал? — Субин, до сих пор находящийся в какой-то прострации, снова начинает плакать, но теперь вместе со слезами с губ срывается еще и смех, — Эй, я серьезно! — Со мной все хорошо, — вытерев слезы, произносит Субин, улыбка которого никак не хочет сползать с лица, — у меня, правда, расстройство желудка и кошмары, но это такие мелочи. Хен, — в ответ короткое мычание. Субин смотрит в лицо Енджуна и никак поверить не может в то, что он практически не изменился. Разве что синяки под глазами стали больше, — я соскучился. — Ты все еще не создал мою голограмму? — смеется Чхве-старший, прижимаясь губами ко лбу парня, — М? — Пока нет, — Субин льнет ближе, потираясь о плечо Енджуна и млея, когда его пальцы снова зарываются в растрепанные, грязные волосы. Он правда ужасно выглядит. Это не тот вид, в котором он хотел бы показаться перед Енджуном, — и я уже не хочу ее создавать, — Енджун удивленно вздергивает бровями, дожидаясь, пока Субин продолжит, — никакая голограмма не сможет заменить мне тебя, хен, — шепчет он, чувствуя, как Енджун рвано выдыхает после этих слов. Так тепло. В его руках, рядом с ним, слыша его голос наконец. Кажется, Субин снова готов лить слезы. Какой позор. — Ты просто нечто. — М? Субин не понимает, с чего вдруг Енждун сказал ему эти слова, но он даже не собирается думать об этом, потому что после них его рука ложится ему на щеку и заставляет приподнять лицо. Субин уже стал забывать, какого это — целоваться с Енджуном. Так нежно и одурманивающе, приятно до дрожи в коленках. Схватившись за парня, он, едва двигая губами, просит большего и конечно же получает, просто потому что это Енджун и он не может ему отказать. Никакие двадцать минут не смогут удовлетворить тоску Субина по Енджуну, но это дает ему хотя бы каплю надежды на то, что не все еще потеряно. — Я вытащу тебя отсюда, — говорит он в поцелуй, чувствуя, как Енджун улыбается. — Я в тебе не сомневаюсь, маленький гений. Сонхун прерывает их на самом интересном. Он заходит в комнату как раз в тот момент, когда они оба уже теряют связь с реальностью и ладонь Енджуна забирается под свободную футболку Субина, из-за чего Чхве вздрагивает и стонет в поцелуй. — Время вышло, — оторвавшись друг от друга, парни тяжело вздыхают, просто не в состоянии расцепить объятие. — Хен… — Хе-хе, все нормально, — Енджуну приходится покрыть все лицо Субина поцелуями, чтобы хоть чуть-чуть развеять его тревогу, — тебе пора. — Я… — повернувшись к Сонхуну, Субин наконец замечает, что Пак сегодня какой-то странный. Тем не менее, он все-таки обращается к нему, — мы же сможем увидеться еще раз? — Не знаю, — честно отвечает Сонхун, — зависит от тебя. — Я еще вернусь! — глядя в глаза Енджуну, восклицает Субин. Чхве на это лишь горько улыбается, — Хен… — Я в порядке, любовь моя, — снова стиснув парня в своих руках, произносит он, — честное слово. — Но твое ребро… — Ты помнишь нашу мечту? — Субин чувствует, как горит его лицо, как пересохло горло и то, как он снова начинает дрожать, — Мы со всем справимся, хорошо? — в ответ короткий кивок. — Хен… — Время. — Иди, — Енджун первым отпускает Субина, но тот хватается за его тюремную одежду так, словно боится, что через секунду Енджун исчезнет навсегда. Посмеявшись, Чхве гладит Субина по волосам, — я никуда не исчезну. — Пообещай мне, — буквально умоляет Субин, — пообещай мне, хен. — Обещаю, — Енджун делает паузу, но понимает, что эти слова все равно не успокоили Субина. Вздохнув, он берет его руки в свои и, поднеся к губам, оставляет едва ощутимый поцелуй на костяшках, — Чхве Субин, я не нарушу нашу клятву. — Хен… Сонхун дает им еще пять минут. Просто жалкие пять минут кому-то могут стоить жизни, а кого-то привести к смерти. Юнхо, все это время ожидавший неподалеку, на свой страх и риск решается заговорить с Сонхуном. — Видел бы ты сейчас свое лицо, — Пак ничего не отвечает, — у тебя тоже есть мальчик. — Юнхо, — упомянутый коротко мычит в ответ, — ты помнишь наш уговор? — Хааа, — вздыхает Чон, — помню, но до этого же еще далеко, не? — Нет, — Сонхун секундно смеется, — это произойдет совсем скоро. — Сонхун, — настороженно зовет парень, но Пак снова уходит в молчание, — что ты задумал? Ответа на этот вопрос нет. Снова прервав Енджуна с Субином, Сонхун сквозь зубы повторяет, что время вышло. — Да, — Субин, наконец, отпускает Енджуна, стирая остатки мокрых дорожек с щек, — мне пора. Когда Субин с Сонхуном уходят, Юнхо возвращается в допросную и находит Енджуна, сидящего на полу и прижавшего ноги коленями к груди. Звякнув наручниками, Чон садится на корточки и хмыкает. — Как ощущения? — Даже не знаю, что хуже: вот это или если бы я был мертв. — Ты так сильно его любишь, вау, — смеется парень, — неужели не рад? — Рад, — Енджун поднимает голову и теперь он вообще ничем не отличается от мертвеца. Выдают только глаза, в которых, кажется, можно утонуть, настолько много в них всевозможных эмоций, — но отпускать его…с ним… — хрипит Чхве, — сломанное ребро не так сильно болит, как сердце. — Хм, — Юнхо задумывается, — знаешь, — тянет он, — мне кажется, они скоро вернутся, — Енджун щурится, явно не веря его словам, — из того, что я слышал от тебя про Субина, он кажется умным малым, — секундная тишина, — он че, реально может так просто создать голограмму? Это была не шутка. И вопрос совершенно дурацкий, ведь Субин — настоящий гений и такое для него просто расплюнуть. Но Енджун все равно смеется, чувствую самую сильную боль в груди, которую только способен вынести человек. Даже если это ложь, и они снова смогут встретиться только через несколько лет, Енджун будет хранить воспоминания об этой встрече в своем сердце, как самое драгоценное сокровище в мире. Фантомные ощущения любимого тепла, прикосновений и дыхания отдают острой болью во всем теле. Енджуну надо было быть сильным перед Субином, но, если бы был шанс, даже самый минимальный, взять его за руку и больше никогда и ни за что не отпускать, он бы сделал это. Он бы вернул Субину мир в его разрушенную жизнь, вернул бы солнце и его улыбку, которую Енджун так любит. Он бы никогда не позволил ему снова плакать и так печально называть себя «хен». Он задыхается без него. — Ха, пора обратно, — голова Енджуна пустеет, когда Юнхо вновь надевает на него наручники и помогает встать, но в этот самый момент в дверях снова показывается Субин, а Енджуну кажется, что это галлюцинация, — ты чего вернулся? — Сонхун разрешил мне сказать кое-что, — дернув уголками губ в полуулыбке, Субин краснеет, — хен, — Енджун отвечает ему кивком головы, — я люблю тебя. — И я тебя, любовь моя, — произносит парень в пустоту, когда Субина уже и след простыл. Почесав затылок, Юнхо сочувствующе хлопает Чхве по плечу и уводит обратно в камеру.