Пак и Хан

Король оказался быстрее, чем Сонхун думал. Паку казалось, из-за того, что в последнее время он практически не отстает от своих голов, его просьба будет выполнена срок в срок, но нет. Пару часов спустя, когда он уже подъезжал к дому, Король скинул ему всю нужную информацию про этого Марка. Сонхун не стал ехать прямо в ту же секунду. Поездка в тюрьму с Субином окончательно его вымотала. Эта ебаная псина прорыдал всю дорогу обратно, а потом пригрозил ему, Пак Сонхуну, чтобы он сделал вид, что этого не было. Блять, да если бы ему было не похуй, о его соплях знал бы уже весь город. Сраные попугаи-неразлучники, надо было пристрелить их обоих еще тогда, два года назад, и тогда бы Сонхуну не пришлось чувствовать себя настолько отвратно. Серьезно, он как будто на мгновение стал мешком с дерьмом. Давно ему не было так мерзко с самого себя. В итоге всю ночь он проторчал в своей оружейной и даже не заметил, как наступило утро. Из-за недостатка сна его тело стало ватным, а голова слегка кружилась, но хотя бы мигрень прошла. Сегодня ему нужно было вытянуть информацию из одного мелкого засранца, которого они не могли поймать несколько недель, а еще было бы неплохо съездить к Джейку. То, что вчера он чуть не сказал Енджуну, сильно не понравилось Сонхуну. Нужно понять, насколько он подошел к границе своей нормальности. У Джейка всегда хорошо получалось это определить. Пак уверен, он ему поможет. Даже будучи мертвым. Это ведь Джейк. Его друг. Лучший и единственный. Навсегда. Отвезя Тэсана в школу с утра, первым делом Сонхун поехал к Джейку. Его не очень волновал тот факт, что он как-то зачастил с этим. Он просто понял, что его место — там. На кладбище. Рядом с теми, кто его понимает. Конечно, Тэсана он будет защищать ценой собственной жизни и это не обсуждается, но он все же человек. Все еще человек, правда ведь? — Я схожу с ума, — это было первое, что он сказал Джейку, когда подошел к его могиле. Опять куча цветов. Блять, как же бесит. Сняв пиджак и повесив тот на ограду, закатав рукава рубашки, Пак берет многочисленные букеты цветов в охапку и выкидывает их на могилу рядом. Теперь все хорошо. Так, как должно быть. Совершенно чисто и ничто не мешает им разговаривать. Проведя ладонью по надгробию, Сонхун молчит какое-то время, прежде чем мысленно поделиться тем, что произошло в тюрьме, — сколько раз… — «сколько раз мне еще надо убить, чтобы ты вернулся?» — вопрос, так и не сорвавшийся с губ, остается без ответа. Джейк был единственным, кто не боялся смотреть Сонхуну в глаза. В те самые глаза, которые так ненавидел его отец, потому что они достались ему от матери. Те глаза, которых он чуть не лишился в пять лет. Когда он подбежал к нему, еще в приюте, и с гордо поднятой головой выдал «это мой мяч, отдай», Сонхун тогда понял, что этому парню тут не место. По крайней мере, ему стоило жить в крыле, которое крышевал Хисын. Может быть тогда он бы прожил дольше, был счастливее, не познакомившись с Сонхуном, и не лежал бы сейчас в земле, похороненный в недорогом гробу. Сонхун чувствует, как усиливается ветер. Наверно глупо вот так вот стоять посреди кладбища и общаться с мертвецом, но ведь Джейк не мертв. Физически — да, но он все еще живет в голове и воспоминаниях Сонхуна, а значит в каком-то смысле он все еще жив. «Хен, ты бредишь» — Думаешь? — спрашивает Пак в пустоту. «Знаю» И Сонхун готов поклясться, что он услышал смех, который больше никогда не услышит. Уезжая, он обещает Джейку, что скоро вернется. Шиму, скорее всего, не понравилось бы, что Сонхун практически поселился на кладбище, но для него это нормально. У него всего один живой смысл жизни. И это Тэсан. Что бы Тэсан мог продолжать жить, Сонхуну нужно убить тех, кто убил Джейка. Если он этого не сделает, им с мелким придется жить жизнью крыс, прячась по подвалам. Нет. Не такой жизни Сонхун хочет для Тэсана. Выезжая с кладбища, Сонхун достает из бардачка планшет и включает тот, открывая информацию про Марка, которую ему достал Король. Как скучно: идеальный сын, отличник, хорош в спорте и имеет кучу друзей. Таких, как Марк, Сонхун ненавидит больше всего. Потому что такие же выскочки задирали Джейка. Сонхун знает, что на самом деле эти люди — слабые. Стоит всего раз надавить, и они тут же все разбалтывают. Совершенно не осознавая этого, на лице Пака проявляется нечто похожее на ухмылку, не сулящую ничего хорошего. Если он правильно рассчитал время, сейчас Марк должен закончить свою тренировку и пойти в школу. Как жаль, до школы он, правда, не дойдет. Не надо быть идиотом, чтобы понять, что у таких вот всех из себя идеальных людей, как Марк Ли, есть свои секреты, которые они хотят держать в тайне. Например, после тренировки этот пацан каждый раз перед тем, как сесть на автобус и доехать до школы, курит за спортивным комплексом, ныкаясь за несколькими баками. Тупой, как пробка. Там то Сонхун его и подловил, неслышно подойдя сзади и ударив по шее, заставляя выронить сигарету и сначала начать задыхаться, а потом отключиться на несколько секунд, стоило Паку нажать на определенную точку. Этих жалких секунд хватило, чтобы кинуть пацана в багажник и вывезти за город. Какая же это все морока. Сонхуну гораздо проще нападать ночью и убивать, стреляя в голову. Блять, все эти пытки — настолько пройденный этап, что становится тошно. «У тебя хорошо получается. Талант» — Блять, — цедит сквозь зубы Пак, покрепче стискивая руль, — завали, нахуй, свое ебало. Воздуха в багажнике не то, чтобы много. Из-за того, что Сонхун до этого нехило так приложил Марка по шее, он отключается в середине дороги от недостатка кислорода. Когда барахтанье сзади прекращается, становится легче. Намного. Живая жертва — проблема. Сонхун не просто так попросил именно Короля найти им больше информации. Сделав это, он молча и совершенно без зазрения совести «арендовал» его гараж, приобретенный еще в то время, когда Пак только начал убивать за деньги. За деньги, хах. Без них было гораздо веселее. Припарковавшись на пустыре, в хорошо скрытом закоулке, Сонхун выходит из машины и первым делом вскрывает замок на воротах, сразу же чувствуя, как внутри него все холодеет и чернеет, от уже знакомой, тошнотворной цифры. Ублюдки, скрываться у всех на виду — тупость чистейшей воды. «Хен, ты уверен, что сможешь с этим справиться?» Сонхун кивает, наконец открыв гараж и проходя внутрь. Резкий запах старой крови заставляет остановиться на секунду. Но всего секунду. Потому что перед тем, как вытаскивать из багажника подростка, ему нужно было убрать старый труп, который уже покрылся гнилостным пятнами и лопнувшими, гнойными волдырями. Осмотревшись, Сонхун натыкается на небольшой ящик, прикрепленный к стене. Открыв тот, он находит целую коробку с перчатками и даже остается доволен тем, что те подходят по размеру. Надев перчатки, Сонхун подходит к сидящему трупу и, вдохнув в легкие трупный запах, принимается развязывать руки и ноги. Он не знает, сколько этот труп тут просидел, но стоило веревкам чуть ослабнуть, как вместе с ней на пол упало еще и несколько ошметков кожи, обнажая старое, сгнившее мясо. Сонхун замирает. А затем, стиснув зубы, продолжает отвязывать мертвое тело. «Тебе это не нравится» — У меня, блять, есть выбор? — шипит он, наконец спокойно выдыхая, когда последняя веревка была ослаблена и труп, наклонившись в бок, шмякает на бетонный пол, издавая мерзкий, мягкий чвакающий звук. Значит, органы переварены. К горлу подступает тошнота. В самом конце гаража стоял огромный холодильник на пятьсот литров. Обычно он использовался охотниками для того, чтобы долго хранить мясо убитых животных. Пак не смог придумать ничего лучше, чем запихнуть труп туда. И оказался прав, когда, открыв тот, увидел куски разнообразного по форме, цвету и сроку давности мяса. Кто из них еще больший сумасшедший ублюдок, спрашивается? Оставив тело в холодильнике и закрыв тот, Сонхун снимает перчатки и оставляет их валяться там, куда те упали. Он находит новый моток веревки, но отбрасывает эту мысль, потому что натыкается на канат. Да, завязать будет сложнее. Но и боли он доставит больше. Этот вариант Паку нравится гораздо больше. Так же он достает несколько остатков от арматуры, осматривая их дольше, чем следовало бы. Настолько дольше, что навязчивый голос Джейка снова появляется в голове. «Хен, ты просто оттягиваешь момент, я прав?» Да, именно это он и делает. Усмехнувшись, Сонхун берет кусочки арматур и кладет их на ближайший к стулу небольшой, сделанный из нескольких досок, стол. Решив, что, наверное, с остальным будет решать по мере наступления проблем, Сонхун, наконец, выходит из гаража, подходит к машине и открывает багажник, доставая оттуда безвольное тело подростка. Закинув его себе на плечо, Сонхун другой рукой ставит машину на сигнализацию, после чего заходит в гараж и закрывает двери изнутри на балку. Удобно. Чтобы пробить такой легкий, как может показаться на первый взгляд, замок, потребуется либо много сил, либо много времени. Закрепив как следует подростка на стуле, Сонхун тем же канатом закрывает ему рот, совершенно наплевав на то, сможет ли пацан вообще дышать после такого и останутся ли в целости его зубы. Хотя…какая разница, какие там зубы будут у мертвеца? К тому же, если он их подпортит, опознать будет сложнее. Если сжечь тело. Живых Сонхун еще не сжигал. Только мертвых. Это так же весело или гораздо лучше? Марк открывает глаза как раз в тот момент, когда Сонхун раздумывал о сжигании его еще живого тела. Парень дергается, пытаясь высвободиться из путов, но в итоге из его горла вырывается лишь едва слышимый болезненный стон. Да, наверное, больно, когда тебе между пальцев вставляют несколько граненых балок и сдвигают суставы, чтобы скрепить те. Бедный, долго еще руками пользоваться не сможет. Впрочем, не то, чтобы они ему понадобятся в будущем. Зачем какому-то ребенку руки в будущем, если его у него нет? «Хен, когда тебе становится весело, это плохо» — Мне весело? — Марк округляет глаза, видимо не понимая, что Сонхун задал этот вопрос не ему. И зачем-то моргает несколько раз, пытаясь, видимо, отогнать брызнувшие слезы. «Весело» — Весело, — вторит Сонхун, делая шаг от подростка и, подойдя к столу, берет телефон, хмыкая, когда тот оказывается запоролен, — я буду называть цифры, — все тело Марка начинает неестественно сильно дрожать, — если я прав, моргаешь раз, если нет — два, понятно? — Марк моргает один раз. В школе Тэсана все такие умные? Если повезет, Сонхуну даже не потребуется сильно пытать этого мальчишку. Конечно, это подпортит веселье, но, как Джейк и сказал, если ему станет слишком интересно, весь кооператив может оказаться в огне. Возможно, этого стоит избежать. Пока что. Закончив разбираться с паролем, Сонхун заходит в переписки и практически звереет, когда видит среди многочисленных контактов этого пацана имя Джейка. Не понимая, что творит, он достает револьвер из кобуры и под протестующие мычание подставляет тот под подбородок Ли, подозрительно щурясь. — Общаешься с Джейком? — Марк медленно моргает два раза, не прекращая дрожать. Наверное страшно, когда тебе к лицу подставляют пушку. Он тоже так боялся в детстве? Нет воспоминаний. Сколько себя помнит, это было больше смешно, чем страшно, — Нет? — одно моргание, — Тогда это что за хуйня? — развернув телефон экраном к Минхену, спрашивает Пак. Марк начинает что-то объяснять, но из него ничего путного не выходит, кроме скулежа и слюней. Кооператив находится далеко от города и не используется никем из обычных людей. Даже если эта пародия на человека заорет, вряд ли кто-то прибежит спасать его. Подумав об этом, Сонхун все-таки ослабляет канат, давая Ли больше шанса для объяснений. — Я ничего не знаю, честное слово. Если там что-то есть, меня подставили. Хен, прошу, умоляю, у меня мама болеет, я… — Шумно, — взяв парня за лицо, Сонхун морщится от отвращения, — Ты меня знаешь? — Только со слов Джейка, — дрожащим голосом произносит Минхен. Когда Сонхун не отвечает, Марк, наверное, расценивает это как просьбу продолжить, — Хен, я может не так хорошо знаю Тэсана, но… Вскрикнув, когда произведенный выстрел едва не попадает ему в голову, Марк жмурится и снова начинает лить слезы, позорно всхлипывая. — Я разрешал тебе разговаривать? — Марк начинает неистово мотать головой из стороны в сторону, — Не произноси его имя в такой ситуации. Это злит. — П-п-пр-прост-тите… Эти сопли начинают раздражать. Хах, все слишком затянулось. Нужно заканчивать. Паку, на самом деле, неинтересно какого хера телефон этого ублюдка был зашифрован кодом верхушки. Главное, что внутри. Пришлось оглушить ребенка ударом по голове, поскольку он совершенно не давался, чтобы обратно закрыть ему рот. Вернувшись к телефону, он наконец находит нужный ему контакт, но вот имя совершено идиотское «Btvu txs lx iflh». Что это, блять, за набор букв? — Это что? — очнувшись, Марк запрокидывает голову сначала назад, а потом влево. Наверное, удар был слишком сильный. Сотрясение, вероятно. Хотя какая разница, — Повторять вопрос не буду. Расплывчатым взглядом глянув на то, что показывает Пак, не переставая плакать, Марк моргает аж целых три раза. Это новый ответ? Какой? «Не знаю»? — Не знаешь, значит, — от того, насколько скучающим тоном это было сказано, Марк практически начинает биться в конвульсиях, прося дать ему еще один шанс хоть что-то попытаться объяснить. Как жаль, что поздно. Сонхун уже получил все, что ему надо, — ну значит и ты мне больше не нужен. Последнее, что смог выдать из себя Марк, это хриплый, полный страха, боли и отчаяния скулеж. В следующий миг Сонхун выстреливает парню в голову, и та запрокидывается, а все тело резко обмякает. Марк умирает с открытыми глазами и еще теплыми слезами на щеках. Все оказалось проще, чем Сонхун думал. Даже прибегать к методам Короля не пришлось. Поэтому, наверное, ему так просто убивать подростков, возраста Тэсана. Они глупые и боятся за свою жизнь больше, чем кто-либо вообще. У них есть желания и амбиции, есть друзья и проложена дорожка в будущее. «Телефон» Сонхун вздыхает, снова глядя на непонятные буквы. Правда вот Джейк имел в виду его собственный мобильник, который не переставая вибрировал в кармане. Глянув на время, Пак понял, что сейчас, наверное, у школьников должен был быть обед. Ну или подходить к концу. — Да? — Хен, ты можешь забрать меня? — голос Сону звучит приглушенно и как-то сипло. Опять рыдал, догадывается Сонхун. — Зачем? — Мне…я…хен, чем ты занят? Глянув на тело Марка, Сонхун спокойно отвечает: — Прибираюсь. Зачем ты мне звонишь? — Мне грустно… — И? — И? — Сону давится воздухом, но в конце концов начинает смеяться. Причину Сонхун не понимает, — Хен, ты пытаешься меня развеселить? — Сону, я занят. — Знаю, знаю. Поговори со мной чуть-чуть. Две минуты, честное слово. — Две минуты. За эти две минуты Сону успел рассказать Сонхуну какую-то чушь про то, что он сильно поругался с Ники и теперь не знает, когда они помирятся и помирятся ли вообще, а Пак тем временем скинул Королю сообщение о том, что теперь его очередь возиться с трупом, а Принцу найденный набор букв, который, на самом деле, почему-то очень его волновал. Наверное потому, что это не может быть просто совпадение. Эти сраные буквы что-то, да должны значить. Если не имя, то хотя бы послание. Сонхун не разбирается в шифрах вообще от слова совсем. Его работа не умственная, а физическая, поэтому вот такие вот загадки пусть разгадывают те, кто в этом разбирается. Когда Сону заканчивает говорить, до ушей Сонхуна доносится звук школьного звонка. Вздохнув, он выключает мобильник Марка и, наконец, отвечает Киму: —Что ты от меня хочешь? — Свидание. «Пф, он тебя вообще не знает, хен» Ухмыльнувшись, Сонхун кивает, зная, что Сону не видит этого. Ему это и не надо. Ведь этот кивок предназначался не ему. — Посмотрим. — Это «да»? — радостно выпаливает Сону, шмыгая носом. — Это посмотрим. Я кладу трубку. После разговора, Пак наконец открывает ворота гаража и впускает немного свежего воздуха. В глазах рябит, а во рту остался мерзкий привкус после того, как он был так близко к трупу. Трупный яд его не берет, но ощущения все равно неприятные. Похоже на небольшую температуру. «Хен, тебе нужно сменить одежду» — Думаешь? — закрыв ворота и повесив замок, как будто ничего не было, Пак убирает машину с сигнализации и забирается внутрь. «Да, и съездить на мойку. Запах просто ужасный» — Ты о ком беспокоишься? Обо мне? Или моей машине? «Зачем мне беспокоиться о хене?» — И правда, — выходит с каким-то свистом, — какой в этом смысл? От кооператива до дома добираться было гораздо быстрее, чем от города. Уже по прошествии двадцати минут Пак был на своем участке. Припарковав автомобиль в гараж, он заходит в дом, затем в комнату и, сняв с себя пиджак, следует в ванную. Вряд ли трупный запах смоется так быстро. Каждый раз, когда ему приходится возиться с давними трупами, ему кажется, что этот яд остается на коже. Его правда может убить только взрывчатка? Почему он не может умереть, как все остальные? Что в нем такого особенного? «Хен, будешь так думать, не сможешь защищать Тэсана» Этот голос преследует его даже в собственной ванной. Откуда он вообще? Из головы? Как же муторно. Если так будет продолжаться, Сонхуну придется завалить себя работой, чтобы Джейк утих. Но хочет ли он этого? Чего он вообще хочет? Какого это «хотеть»? Выйдя из ванной, первым делом Сонхун сушит голову и только после этого проверяет, ответил ли ему что-нибудь Принц. Ответа нет. Сообщение даже не прочитано. Значит, он спит. В таком случае, на сегодня у него больше нет дел, и он может со спокойной совестью поехать пострелять на полигон. Не то, чтобы это было прям необходимостью, скорее хобби. Нет никакого смысла надевать на полигон костюм. Это неудобно и непрактично. Конечно, он прекрасно понимает, что в реальной жизни всем будет наплевать во что ты одет, но Сонхун — другой случай. Он убивал как будучи в школьной форме, так и без всего. Когда дело касается убийства — телу Пака все равно, что его сковывает. Поэтому, в отличие от Тэсана, иногда Сонхун все-таки может себе позволить носить более свободную одежду, не волнуясь о том, что его застанут врасплох и он не сможет пустить пулю в голову кому-либо. Сможет. Еще как. «Хен, ты так похож на старшеклассника» Сонхун накидывает поверх черной футболки свободную короткую куртку и хмыкает, поправляя волосы. Из-за того, что он на постоянно основе носит костюмы, одежда ощущается как-то по-иному. — Так я меньше похож на убийцу? — вопрошает он в никуда, забирая с комода револьвер и кладя тот в кобуру, выходя из комнаты. «Не, глаза все равно выдают» — Твоя правда. На полигоне Сонхун проводит от силы часа два. Он не чувствует усталости, поэтому не понимает, почему вдруг в глазах на мгновение потемнело. Наверное, сказывается его разум, который до сих пор не может прийти в норму. Ему звонит Тэсан и говорит, что придется задержаться в школе. Отдав банальные наставления, Пак сбрасывает звонок и снова стреляет. Бесит, когда ты попадаешь каждый раз, но Сонхун убил уже столько людей, что он даже с закрытыми глазами промазать не сможет. Даже если сильно захотеть. Он в наркотическом трипе то перерезал не мало глоток, а тут такая простетская вещь, как попасть в голову. Легче только математика, решает Пак и делает еще один выстрел. Когда он вообще научился стрелять? Сонхун не помнит. Помнит момент, когда просил отца научить его и свою первую жертву, но это был лишь пробный заход. Когда он стал таким? Пытаясь залезть самому себе в голову, Сонхун чувствует, что падает в бездну. Вместо воспоминаний о нем самом в голове возникают крики и смазанные лица людей. Кто-то умолял сохранить ему жизнь, кто-то жизнь детей, кто-то родителей, кто-то просто переживал за близких. Но никто и никогда не спрашивал у Сонхуна для чего он все это делает. Он и сам не знает ответ на этот вопрос. Наверное, потому что это единственное, что у него отлично получается. Убивать людей. Наслаждаться их болью. Это веселит и будоражит. Когда Сонхун отнимает чью-то жизнь, его собственная будто бы продлевается, хотя Пак знает, что все в точности да наоборот. Время течет быстро, когда думаешь ни о чем и обо всем одновременно. Сонхун израсходовал порядка сорока патронов, когда его телефон вновь начинает настойчиво дребезжать. Оглядевшись вокруг, Пак понимает, что начало вечереть. Сколько он уже тут находится? И почему мелкий не звонит ему, чтобы он заезжал за ним? Опять поперся к Джэхену? Разве он не должен сидеть дома после того, что случилось? Он ведь главный свидетель и еще как минимум несколько дней за ним должны присматривать правоохранительные органы. Хотя, если вспомнить, кто работает у них в полиции, все вопросы тут же отметаются. Сонхун реально не удивится, если эти долбоебы отправили пацана в школу. Благо за ним установлена его собственная слежка. Три придурка в этом случае гораздо надежнее, чем сотня просиживающих жопу на своем месте полицейских. «Телефон» — Я знаю, — тяжело вздохнув, Сонхун поднимает трубку, ставя револьвер на блок, чтобы тот случайно не выстрелил в ногу своему владельцу. Глянув на контакт, Сонхун хмыкает и направляется в сторону своей машины, предполагая, что Хана наконец отпустили и теперь ему надо за ним заехать, — Что? — Пак Сонхун, верно? — от незнакомого, грубого голоса, Сонхун неосознанно останавливается и на всякий случай перепроверяет контакт звонившего. Нет, все верно. Номер Тэсана, — Вы ведь старший брат Хан Тэсана, я правильно понимаю? — Да, — Сонхун старается сделать голос как можно более отстраненным, но его пальцы давят на заблокированный курок с такой силы, что, кажется, еще немного, и он сломает к чертям свой револьвер. — Тэсан поступил к нам с глубоким ножевым ранением в область живота. Когда вы сможете подъехать? — Двадцать минут, — практически запрыгнув в машину, отвечает Пак, заводя двигатель, — вышлете мне адрес. — Хорошо. Я должен вас предупредить, что его состояние очень кри… Сонхун не стал дослушивать. Бросив трубку, он жмет на газ и срывается с места, выезжая на главную дорогу. Сердце, стук которого до этого Пак не слышал лет десять, колотится как ненормальное, а легкие сжимаются до боли, перекрывая доступ к кислороду. Наплевав на все правила дорожного движения, Сонхун не останавливается на красный свет и тем самым чуть не попадает в аварию, но прибывает к нужной больнице ровно через двадцать минут. Оставив машину на сигнализации возле главного входа, Пак заходит в отделение и все его естество холодеет, когда мимо проносятся две медсестры, перекрикиваясь между собой о пациенте, состояние которого ухудшается с каждой минутой. Наверное, это был первый раз за несколько лет, когда Сонхун наконец почувствовал хоть что-то. И это «что-то» было таким жутким страхом, что он едва смог устоять на ногах. В голове все перемешалось, все лица, слова и события. В глазах рябит и Сонхуну приходится схватиться за голову, почувствовав, как в висках больно стреляет, а руки, на самом деле, трясутся, как у припадочного. Мысли путаются. Еще недавно, когда Тэсан попал в больницу с пулевой раной, Сонхуна это не волновало. Он его брат. Такие вещи, как пули, его не убьют. Но ножевое ранение — другой случай. Это может закончиться всем, чем угодно. Ему могут занести инфекцию или неправильно прооперировать. Сонхун понимает, что перестает дышать на мгновение. А потом к нему, без движения стоящему посреди коридора, подходит помощник хирурга и что-то говорит. Что именно, Сонхун не слышит. Потому что в голове отчетливо отображается слово «убить». Если Сонхун убьет всех вокруг, Тэсан будет в безопасности. Да. Он так и сделает. Но после. После того, как Тэсан откроет глаза. Он обязан это сделать. Блять, это его брат. Его мелкий, который в приюте никогда не прикрывался Сонхуном, справляясь с нападками самостоятельно, а потом зачем-то таскал Паку сахарные булочки, хотя знал, что он их все равно не съест. — Сонхун? — Пак реагирует на собственное имя, встречаясь взглядом с мужчиной лет на двадцать старше него самого. Он не может разглядеть имя на бейджике, потому что в глазах все плывет, поэтому он просто угукает, — Это я вам звонил. — Что с моим братом? — Состояние крайней критическое, но мы делаем все возможное, чтобы он остался жив. — Он обязан. Проигнорировав панику в голосе Сонхуна, мужчина доводит его до ближайших диванчиков и заставляет сесть. И как только Сонхун садится, его накрывает такая глубокая и непроглядная чернота, что ему пришлось сдержать себя, чтобы не рассмеяться. Если Тэсан не выживет, Сонхуну придется устроить геноцид. Очень странно, но эта мысль растеклась приятным ощущением в груди. Так тепло и спокойно. Все-таки он никто иной, как чертов убийца.