Поля Мифреля. Белое полотно в кровавых пятнах

      — Боюсь даже спрашивать, кто ты такой на самом деле. — Матиас и Николас добрались до Амзара за три дня, используя очередной короткий путь, оставленный старым другом Рассела.       Сейчас, до банкета, танцев и грандиозного фейерверка оставались считанные часы. Солдаты Делея, капитан и его сын, сейчас облачались в парадную форму.       — Что тебе сказать, Матиас? У меня уйма имён. Я лжец, проживший слишком много лет. Я не увижу конца, не увижу своей смерти, пока не исполню долг. Пойми, сынок, скажи я тебе своё настоящее имя, ты, как и твои предки, много-много лет назад, вонзишь клинок в моё сердце и удивишься, почему из раны сыпется пепел, а не льётся кровь. — Николас привёл себя в порядок. Побрился, помылся с долгой дороги, нацепил на синий мундир свои медали, причесался, как следует надушился и даже решил оставаться трезвым до следующего утра.       — И что мне говорить Её Величеству? Что я, как всегда, ничего не узнал? Впрочем, первые пару лет она удивлялась, а теперь, думаю, поживёт без моего отчёта. Я планирую посетить лучший бордель Амзара и, отец, если вдруг я понадоблюсь, ты не знаешь где меня искать. — Матиас застегнул камзол, отсалютовал отцу и вышел из квартиры, оставив Николаса на съедение аристократам королевства, что собирались во дворце Амзара.       — Ненавижу быть отцом. — Прошипел Николас, ухмыльнувшись. Он отправляясь к старой козе, потому что путь его таков. Следить за Валь-Торами и служить им.

***

      Теана с удивлением наблюдала за размахом новогоднего празднества. Амзарский Барон, скрывавший своё изуродованное лицо за шлемом, не поскупился на праздник, устроив его не только в своём дворце, но и на улицах Амзара. Люди в этом городе поднимали первый бокал за Барона, второй за Теану, и только третий бокал за родню.       Собравшиеся здесь офицеры армии, их ординарцы, представители знатных семей со своими наследниками и слугами, купцы, барды и зажиточные Делея удивлялись щедрости Барона, при этом шепчась в сторонке о том, что щедрость вызвана его предсмертным состоянием.       К удивлению всех собравшихся, Барон, вышел в свет в своей неизменной белой маске шута из мрамора и прекрасном камзоле синего цвета. Их он надевал только на праздник, на один-единственный день отдавая предпочтение чему-то не красному.       — Господа, прежде чем мы будем запускать салют назло адмирскому отродью, я бы хотел сказать следующее: очередной год был закончен. Тяжёлый год для всех нас. Он был не простым, однако дальше будем сложнее, но когда это нас останавливало?! Мы потомки Торана Валь-Тора, мы справимся со всеми трудностями, как это делали наши предки! А пока мои верные слуги готовят салют, прошу вас танцевать!       Теана внимательно слушала короткую, вызывающую и довольно смешную речь Барона. Он сей же момент, как заиграли музыканты, схватил симпатичную фрейлину и пустился в пляс, после чего все его гости мигом присоединилась к торжеству. Лишь верная Астера, служившая в красном синдикате, оставалась трезвой. Она держалась в сторонке, и по выражению её лица можно было понять, что танцевать она не собирается, только если Теана прикажет. Силдур, придворный маг, уже вовсю крутился под задорную музыку с двумя благородными дамами, мужья которых напивались у барной стойки в углу. Теана уже думала, как будет читать этому проклятому симагну нотации. Да и Гамильтон недалеко ушёл, всем своим видом показывая, что сегодня он трезвенник с язвой. Уилфора нигде не было видно, хотя обычно бритая голова этого великана выделялась всюду.       Теана уже было вознамерилась уйти на балкон и постоять в тишине, в ожидании салюта, как вдруг она почувствовала знакомый запах перегара и перед лицом её мелькнула невыносимая улыбка капитана Рассела.       — Моя императрица, это праздник на которым вы обязаны станцевать. Позвольте вас пригласить, пока Астера не подошла и не сломала мне ноги, она может, я вас уверяю. — Теана приняла протянутую в поклоне руку и устало улыбнулась. В её тяжёлом платье танцевать, прыгать и крутиться было невозможно, и она до жути не хотела этого делать, но когда барон из своей ложи хлопнул в ладоши, барды в короткий миг заиграли что-то медленное и… (Великий Феникс, она действительно убьёт Николаса и Барона за эту выходку)… романтичное? По нотам что-то на подобии песни о Маркусе и Юмире…       — Моя королева сегодня прекрасна. — Прошептал Николас. Теана не оценила этой глупой ухмылки, позволив себе покрутится с Расселом, вырисовывая движением красивую, элегантную, но бесчувственную звезду.       — Ты пришёл. Я удивлена, мой капитан. Как дела в Фарнале? — Холодно спросила королева Делея.       — Обещание сдержано, моя госпожа. Но я не забыл и про клятву, данную вам. — Николас и Теана продолжали двигаться в ритм музыки, с каждым шагом вырисовывая всё более сложные фигуры. Движения их были отточены, будто они тренировались год ради этого момента, втайне от всего дворца. Сначала квадраты, потом круги, после звёзды, включавшие в себя элементы поклонов, и отдельных движений.       Да, весь Делей наблюдал за тем, и мечтал побывать на месте капитана Рассела, когда королева нежно, грациозно и красиво выполнила поддержку, будто пушинка, в руках Николаса.       — Я же пообещал вам прекрасный танец, госпожа. Я верен вам всей душой и сердцем. Я ваш и ничей больше. — Танец замедлился и Теана почувствовала себя дурой. Девчушкой, как много лет назад, когда она просила верного капитана, а в те времена ещё майора, научить её танцевать.       — Старый ты козёл, я думала ты не придёшь. — Выпалила она в спешном, горячем, почти что бредовом шепотке.       — Я не устану повторять, королева. Я ваш и ничей больше. — Шептал Николас, будто змей, яд которого был так нужен королева.       Время вокруг вовсе остановилось. Музыка не играла. Капитан и его королева танцевали, пока все выбежали на балкон, смотреть, как почти на всё паларское небо горел салют с обещанной бБроном надписью:

«Адмир и его Вивель — обитель мужеложцев! Генерал Кросс сосать!»

      — Мы должны на это как-то реагировать? — Спросила Теана, когда они наконец–то застыли, всё так же держась за руки.       — Думаю, стоит выпить за такой салют. — Предложил Николас. Теана противно фыркнула, одёрнула руку, шлёпнула капитана по ладони и в приказном тоне выдала:       — Иди, неси вино, старый ты козёл.       — А какое вино предпочитает старая коза? Травяное или пшеничное? — Николас поклонился и ушёл к барной стойке, пока Теана, стиснув зубы, пыталась не закричать.

***

      В то время пока незадачливые мужья искали своих жён, с которыми развлекался Силдур Каор, а единственный трезвенник Амзара — капитан Гамильтон, втайне ото всех нагло складывал алкоголь барона амзарского в свою карету (которая была каретой королевы Теаны), Астера со всей серьёзностью стояла на шухере, помогая Гамильтону.       Пока Николас и Теана решали, кто же из них более достоин титула старого парнокопытного и рогатого скота, а Барон Амзарский продолжал запускать матерные фейерверки, посвящённые сексуальным предпочтениями адмирецев, жизнь под Новый год кипела. Посетивший Амзар инкогнито Малькольм Вивель — император Адмира и его помощник, Александер де Морденте, смотрели в небо, наблюдая следующую надпись:

«Малькольм Вивель — курва. Александэр де Морденте — дряхлая жопа!»

      Может быть у Малькольма и зародилась идея примиряться с Теаной, на после всех салютов, он чётко решил продолжить войну. Уже хотя бы из восстановления поруганной репутации

«Адмирская наука херня!»

      Малькольм точно закончит дело генерала Кроса.

«Делей стоял! Стоит! Будет стоят! А вот Адмир упал! И у него тоже упал!»

      Такого оскорбления он более не вытерпит.       — Господа, не желаете альмеранского апельсинового сока? — Спросил альмеранец с тёмно-шоколадным цветом кожи, что нёс корзину с бутылками сока.       — Феникс, только не это, убери этого чёрного, Александер, у меня аллергия на апельсины… — Вымолвил Малькольм, направившись к карете. Морденте дождался, пока Малькольм залезет в карету и украдкой купил у альмеранца весь сок.       — Благослови тебя Феникс и Сироу, Ваше Величество. — Морденте злобно глянул на небезызвестного для него альмеранца, но потом поспешил к Малькольму, когда со стороны дворца раздались крики ругани Николаса и Теаны.       В полночь они выехали из Амзара, и пока Малькольм думал о своих великих планах, он захотел пить. Не разобравшись во тьме ночной, он вынул бутылку из рук Морденте и отпил немного, слишком поздно поняв, что он пьёт так ненавистный ему альмеранский сок из апельсинов. И чем дальше он уезжали, тем больше рос его гнев. С каждым новым взрывом и надписью на всё паларское небо. С каждым новым взрывом он находил сок всё более успокаивающим и от того злился ещё сильнее.

«Собираем пожертвования Малькольму Вивелю. Цель: посадить во дворце адмирском апельсиновый сад!»

      Но и уснуть Малькольм так и не смог, ведь ругань Николаса и Теаны была слышна даже за мили от города…       — Старая ты коза, дай мне напиться!       — Нет, не дам!       — А напиться?