3...

Повисла гробовая тишина, в которой был слышен лишь треск магии, еще не рассеявшейся в воздухе. Все смотрели на незнакомку, а она, морщась, провела рукой в латной перчатке по шее. — Эти доспехи... жмут в самых неудобных местах, — прозвучал ее голос. Он был выше и мелодичнее, чем у Лололошки, но в интонациях угадывались те же знакомые нотки. Не обращая внимания на шокированную публику, она принялась расстегивать пряжки и ремни. С глухим стуком на пол упала наплечная пластина, затем она принялась за наручи, освобождая тонкие, но сильные запястья. Это движение вывело Джона из ступора. Он ринулся к ней, забыв о формулах на полу и о строгих взглядах Октры и Джодаха. —Что с тобой случилось?! — выпалил он, судорожно пытаясь осмотреть ее со всех сторон. Его взгляд скользнул по свежему шраму, задержался на непривычно длинных волосах, вгляделся в синеву глаз. — Где ты был? Что это за форма? Ты... ты в порядке? Лололошка — или то, что от него осталось, — наконец расстегнула защелки на груди, позволив грудной пластине отвалиться с облегчающим лязгом. —Не помню, — ответила она просто, потирая освобожденное место. Ее голос был усталым и отрешенным. — Помню только, что побежал не в ту сторону. Ты кричал, а я... я не слышал. Потом просто бродил по пустоше. Было тихо и пусто. Она на мгновение задумалась, ее ледяные глаза смотрели в прошлое. —Потом я нашел следы. Не свои. Твои, Джон. Я просто пошел по ним. И вернулся. Тишину, наконец, взорвало движение. Джодах, отбросив первоначальный шок, большими шагами пересек помещение и, не сдерживаясь, обхватил Лололошку своими мощными руками в крепком, почти медвежьем объятии. Его крылья непроизвольно расправились, на мгновение окутав их сенью. — Жив, черт возьми! — прохрипел он, и в его голосе слышалось неподдельное облегчение. Но уже через секунду его сознание догнало происходящее. Он резко отпрянул, словно обжегшись, смущенно проводя рукой по своим серым волосам. — То есть... она. Извини. Привычка. Окетре, как всегда, было плевать на такие условности. Она мягко, но настойчиво отодвинула Джодаха в сторону и сама заключила Лололошку в объятия. Разница в росте была комичной — высокая статная женщина почти полностью скрыла своей фигурой закованную в остатки брони девушку. Окетра чуть ли не приподняла ее, слегка раскачивая, словно ребенка. — Ах ты ж бестолковый... — приговаривала она, и ее голос, обычно твердый как сталь, сейчас дрожал от сдерживаемых эмоций. — Мы же только тебя вернули, а ты опять влип в невесть что... И в кого теперь превратился?