3...

Проснулся Лололошка с ощущением, будто его мозг кто-то пропылесосил изнутри. В голове было непривычно тихо и пусто. Он лежал, уставившись в потолок и всё ещё обнимая подушку, когда до него наконец донеслись приглушённые, но настойчивые звуки из-за двери. — …ололошка! Лололошка, ты там вообще живой?! Если не откроешь в течение тридцати секунд, я велю корабельному ИИ перезаписать твой утренний кофе на цикорный отвар! На всю жизнь! — это был голос Райи, полный смеси злости и беспокойства. Лололошка медленно сел на кровати. Щупальца лениво потянулись, поправляя скомканную простыню. Он посмотрел на дверь, потом на подушку в своих руках. Уголки его губ дрогнули в слабой, но настоящей улыбке. — Голосовой помощник, отключить режим изоляции, — тихо произнёс он. Дверь с тихим шипом отъехала, впуская в каюту свет из коридора. На пороге, почти в идентичных позах скрещенных рук и грозных лицах, стояли Райя и Окетра. За их спинами виднелось бледное от недосыпа лицо Джона, который вцепился в своего плюшевого Архимеда, а рядом маячила внушительная тень Джодаха. — Ну наконец-то! — фыркнула Окетра, опуская руки. — Ты… Она не договорила, потому что её взгляд упал на Лололошку. На его спокойное, умиротворённое лицо и на подушку, которую он всё ещё бережно держал. — Всё в порядке? — уже гораздо мягче спросила Райя, её угрозы насчёт кофе мгновенно испарились. Лололошка кивнул, его щупальца мягко опустили его с кровати на пол. —Всё в порядке. Я… кое-что нашёл. Вернее, вспомнил. Он посмотрел на подушку, а потом на плюшевого слона в руках Джона. —Мистер Архимед, кажется, выполнил свою работу. Он навёл меня на нужную мысль. Джон улыбнулся и протянул ему игрушку. —Он всегда рад помочь. Теперь у тебя их двое. Команда. Лололошка взял слона и поставил его рядом с подушкой на кровать. Два самых верных напарника. Он повернулся к остальным, и в его голосе впервые за долгое время снова появилась привычная твёрдость. —А теперь, кто что слышал о планетах, где продают действительно хороший матрас? Этот свой я, кажется, почти сломал. Продолжились эксперименты над щупальцами Лололошки, да и он сам активно исслезывает возможности своего изменённого тела. Если раньше он был просто довольно гибким, то в женском теле пластичность проявилась еще ярче, а после симбиоза с щупальцами его гибкость достигла поистине удивительных уровней. Конечно, он не мог пролезать через любую щель, но его тело стало невероятно податливым и управляемым — на пике возможностей, так сказать. Потихоньку шли дни. Каждое утро Лололошка просыпался, крепко обнимая свою подушку, в то время как Архимед "просыпался" вместе с Джоном, неразлучно сопровождая его повсюду. Если Лололошку что-то тревожило, он без лишних слов отправлялся спать в каюту к Райе, обязательно прихватывая с собой свою верную подушку-талисман. Кроме того, многозадачность Лололошки заметно возросла. Теперь он мог одновременно: · Вести записи в блокноте руками · Держать кружку с чаем одним щупальцем · Листать голографические отчёты другим · При этом поддерживать разговор с Джоном о квантовых аномалиях Его мозг научился обрабатывать информацию от дополнительных конечностей так же естественно, как и от обычных рук. Порой он даже шутил, что теперь ему нужен не стул, а просто хороший шест, чтобы обвить его щупальцами и удобно устроиться в подвешенном состоянии. Окетра с любопытством наблюдала за этими метаморфозами, а Джодах в шутку начал называть его "наш шестирукий бодхисаттва", на что Лололошка лишь закатывал глаза, но в глубине души был благодарен команде за их принятие и поддержку. Так проходили дни, а потом и недели. Лололошка полностью освоил своё временное тело, превратив его в хорошо отлаженный инструмент. Он даже смирился с мыслью, что, если превращение когда-нибудь повторится, он будет готов. Но вот осталось всего три дня. Эти последние дни Лололошка проводил особенно вдумчиво: чаще в одиночестве в своей каюте, иногда за неторопливыми разговорами с остальными, как будто прощаясь с этой версией себя. И вот настала кульминация. Ночью Лололошка мирно спал, как обычно, в обнимку со своей верной подушкой. Вдруг его тело окутало мягкое, золотистое сияние, и по коже пробежали тёплые искры — тихие и не такие бурные, как в прошлый раз. Процесс был мирным, почти естественным. На утро он проснулся по привычке с первыми лучами искусственного солнца. Всё ещё не до конца сознавая себя, он соскользнул с кровати, и щупальца, послушные и ловкие, понесли его на кухню заварить кофе. На кухне сидела Окетра, допивая свой утренний чай. Она подняла взгляд и застыла с кружкой на полпути ко рту, её глаза широко распахнулись. Она смотрела на него с чистым, немым недоумением. Лололошка, не обратив внимания на её реакцию, принялся заваривать кофе. Именно в этот момент он заметил странности. Его пальцы, обхватывающие кружку, казались… больше. Кости стали шире, суставы — более выраженными. — Привет, — сказал он Окетре, и его собственный голос, более низкий и грубоватый, отозвался в его ушах непривычным эхом. Он замолчал. Замолчала и Окетра. В воздухе повисла напряжённая тишина. Потом его словно током ударило. Он резким движением рванулся от стойки и влетел в коридор, к декоративному зеркалу в нише. И увидел там… себя. Привычного. Знакомые черты лица, более резкие и угловатые. Коротко стриженные каштановые волосы. Шрам на щеке, но теперь он лежал иначе, повторяя новую, старую мыслеформу скулы. Он был… собой. Тем, кем был до пустоши. Он медленно поднял руку, дотронулся до своего лица. Отражение повторило движение. Щупальца позади него замерли в почтительном отдалении, всё ещё на месте, но теперь они выглядели как часть его самого, а не чужеродное дополнение. Он повернулся и встретился взглядом с Окетрой, которая молча стояла в проёме, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. На лице Лололошки медленно расплылась улыбка — широкая, облегчённая и чуть растерянная. — Я… дома, — тихо сказал он, и в этом слове был целый мир.