Не те места

***

«Правильные люди в неправильных обстоятельствах».

      Они могли бы стать самыми близкими людьми друг для друга на более длительный срок, если бы столкнулись при иных обстоятельствах, если на их шеях не болтались номера, если бы скорость шага не должна была ровняться пяти километрам, если бы по бокам не ехали танки с вооружёнными на них людьми и камерами.       Тогда бы Рэй и Питер смогли бы многому друг друга научить.       Можно много мусолить это волшебное и горькое «если бы», но Рэй не хочет. Потому что горестно. Потому что он не встретил бы Макврайса, если бы не записался на «Долгую прогулку». Они бы так и остались чужими людьми, прожигающими отведённые дни на работе. Их свела чёртова игра, ставшая началом того, что неминуемо должно закончиться.       В Бога Рэй не верит, считая, что существует лишь дьявол в лице майора, но нечто под сердцем стрекочет, надеясь, будто в конце имеется «тот свет», где ноги не будут болеть, а впереди ожидается волшебная нежность, предназначенная для двоих.       В настоящем имеется лишь мучительная боль в ногах, горящих от каждого шага. Хорошо было бы остановиться, упасть на траву, взять Питера за руку и взглянуть на небо, по которому медленно, изгибаясь в уродливые фигуры, плывут облака. Тогда можно было бы и немного помолчать, чтобы уловить, чужое дыхание, ритм сердца, стать единым.       Но это мечты.       Нужно прости идти вперёд, но какая-то часть Рэя совершенно не готова к тому, чтобы прогулка заканчивалась. Это будет означать чью-то смерть, необходимость навсегда расстаться с Питером и сделать его самым прекрасным, но самым болезненным воспоминанием или, наоборот, последним, что взгляд поймает перед тем, как пуля пронзит тело.       Это будто не самый худший исход.       Питер Макврайс красив, он будто соскочил с реклам спортивных батончиков, которые впихиваются Майором и его людьми под видом правильной пищи, придающей сил. Там, на банках, всегда изображены подтянутые мужчины с приятными глазами (они иными быть не могут: на лапу щедро дали). Рэй бы даже сохранил один напиток, если бы на обложке, действительно, красовался Питер Макврайс. Увы, его там не было, а если бы и был — он бы точно не подал заявку на «Долгую прогулку», выбрав беззаботно прожигать деньги, заработанные с рекламы.       Но Питер Макврайс здесь, совсем рядом, достаточно просто протянуть руку, чтобы коснуться его и на мгновение будто бы оттянуть момент неминуемой разлуки навсегда. Рэй был бы не против пройти ещё сотню километров, но только рядом с Макврайсом. Без него всё потеряет смысл с молниеносной скоростью, с той, с какой умер первый парень на прогулке, с той, с какой вылетает пуля из ружья в чужое тело, ч той, с какой разбиваются мечты.       Питер — светлый человек. Осталось в нём нечто такое невинное, что не сумел сохранить в себе Рэй. Тот прогнил насквозь, в нём копошатся черви жажды мести и какого-то глупого максимализма. В Питере того нет. Он давно принял жизнь такой, какая она есть, но не особо упускает шанса попытаться переменить всё в лучшую сторону.       Рэй так не может.       Ещё ему остаётся недоступным нормальный контакт с Питером. Этих мелких прикосновений недостаточно, хочется большего. Руки покалывает от желания, живот сводит (или это просто несварении и усталость сказываются?).       Ближе к концу Рэй искреннее надеется, что после выстрела успеет ощутить крепкие объятия Макврайса, став на мгновение частью чего-то светлого.

***