Хроники ЛЕГЕНД

***

      Больничную палату охватила относительная тишина, которую нарушал лишь мерный шелест страниц. Какаши, сидя на кровати, прислонившись к изголовью, отложил книгу на тумбочку, как только почувствовал приближение знакомой чакры. Дверь распахнулась, и первой вошла Пятая Хокаге.       Её взгляд мгновенно зацепился за Джирайю, стоявшего у окна со скрещенными на груди руками. Они не виделись толком с его последнего возвращения. Жабий мудрец вечно ускользал из деревни быстрее, чем она успевала вызвать его к себе и поговорить.       Цунаде прошла к изножью кровати, смерив старого товарища строгим, полным возмущения взглядом, после того как мимоходом отметила знакомую обложку на тумбочке Хатаке "Ича-Ича... Этот извращенец снова развращает моих лучших шиноби."       Джирайя лишь усмехнулся на её немой укор, но промолчал.       В палату, следом за блондинкой вошёл Ямато и Шизуне. Разговор принял серьезный оборот. Джирайя и Какаши начали объяснять новому капитану команды №7 суть угрозы последующей миссии: покров Девятихвостого и то, как чакра лиса постепенно поглощает разум Наруто. Какаши рассказал что видел два хвоста, и то, едва успел использовать печать подавления. Затем поинтересовался сколько хвостов видел Джирайя. И тут началось...       Санин медленно начал стягивать верхнюю одежду. Шизуне покраснела и отвела взгляд. Цунаде замерла, невольно следя за каждым движением его пальцев. — Я был на грани смерти всего дважды, — с несвойственной ему серьезностью произвел Мудрец, стягивая жилет. — Первый раз - в молодости, когда Цунаде застукала меня за подглядыванием на источниках. Она тогда знатно пересчитала мне ребра и внутренности.       Сенджу почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она помнила тот день до мельчайших деталей. Тогда это казалось справедливым наказанием, и даже сейчас, спустя столько лет, она не жалела о своём поступке. — А второй раз... — Джирайя полностью открыл грудь, и все присутствующие невольно втянули в себя воздух. Шизуне инстинктивно вернула взгляд на беловолосого и чуть не выронила Тон-Тон.       Огромный рваный шрам, напоминающий очертаниями жуткую звезду, занимал всю центральную часть груди. Кожа была стянутой, явно перенесшей тяжелейшую регенерацию. — ...Второй раз был, когда у Наруто во время тренировки вылезло четыре хвоста, — закончил Джирайя, и его голос на мгновение стал тихим.       Цунаде внешне осталась невозмутимой, как и подобает Хокаге, но внутри всё похолодело. Тело, которое она помнила молодым, сильным и когда-то лишь изредка испорченным шрамами и ссадинами от тренировок, теперь выглядело так, будто его пытали. — Четыре хвоста... — тихо повторил Какаши, и в его голосе прозвучало нескрываемое уважение вперемешку с ужасом.       Ямато стоял как вкопанный, осознавая всю тяжесть ответственности, которая ложилась на его плечи как на единственного обладателя стихии Дерева, способного подавить силу Девятихвостого.       Постепенно, разговор в палате сошёл на нет. Ямато, получив все необходимые инструкции и осознав масштаб угрозы, коротко поклонился и покинул помещение. Джирайя не спеша приводил себя в порядок, натягивая на плечи свой неизменный зелёный жилет. Цунаде, сохраняя на лице маску строгости, направилась к выходу, чувствуя, как затылок свербит от желания обернуться.       Шизуне, как и всегда, преданно следовала за ней хвостиком. Когда они вышли в пустой коридор больницы, Хокаге внезапно остановилась. — Шизуне, — голос прозвучал строже, чем обычно. — Подожди меня внизу. Мне нужно обсудить с Джирайей пару вопросов. — Но, Цунаде-сама, у нас много дел... — Вниз, — безапелляционно заявила Сенджу.       Как только девушка скрылась за поворотом, Цунаде развернулась к Джирайе. Молчала, открыто и почти враждебно глядя на мужчину. — Чего? — Джирайя вопросительно вскинул бровь. — Говори, я же вижу, что тебя распирает.       Цунаде глубоко вдохнула, подавляя желание схватить его за грудки и встряхнуть так, чтобы зубы застучали. Она отошла от двери Какаши на добрые пару метров, чтобы Хатаке не стал невольным свидетелем разборок. — Ты когда собирался мне об этом рассказать, идиот? — её голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Точнее нет, не так... Скажи честно, ты вообще собирался об этом рассказывать? Если бы не необходимость проинструктировать Тензо, я бы узнала об этом только тогда, когда тебя привезли бы в морг на вскрытие? — Ой, да ладно тебе, принцесса, — саннин махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Всё же обошлось. Живой, как видишь. Зачем загружать твою и без того забитую головушку старыми болячками? Ты же теперь Хокаге, у тебя дел невпрово... — "Болячками"?! — Цунаде сделала шаг вперёд, и Джирайя невольно втянул голову в плечи. — Ты едва не погиб, Джирайя! Если бы Наруто взял левее, никакая регенерация бы тебя не спасла. Твое сердце просто остановилось бы! — Но не остановилось же, — уже тише ответил саннин, но сразу вернул твёрдый тон. — Слушай, это моя работа. Моя ответственность. Обещание Минато, Наруто и тебе. Я знал, на что шёл, когда забирал его из деревни на два года. — Ты больной? — неожиданно спросила Цунаде. Джирайя опешил. — Это уже оскорбление... — Заткнись. Ты всё это время присылал мне отчёты о том, какой Наруто молодец и как хорошо продвигаются ваши тренировки. Результат? Ты чуть не сдох, чёрт знает где! — Если бы я написал об этом в отчёте, ты бы приказала нам немедленно вернуться, — спокойно произнес беловолосый. — А Наруто не мог остановиться на полпути. — Ты не имел права решать в одиночку! — Ну что бы ты сделала? Ну? Скажи, что?       Женщина упрямо молчала, не находя слов. Устала. Устала бороться с этим упрямцем. — Я бы выслала команду медиков, — наконец глухо произнесла она, отводя взгляд к окну. — Или приехала бы сама. — Вот именно, — Джирайя сократил расстояние между ними. — Ты бы бросила всё. А Коноха не может позволить себе потерять Хокаге ради старого извращенца, который не рассчитал силы. — Ты так легко об этом говоришь. Как будто твоя жизнь - разменная монета, — глаза предательски заблестели, наполняясь влагой, которую женщина отчаянно пыталась скрыть, гневно моргая и глядя куда-то в область его ключиц. — Ты хоть понимаешь, что ты единственный? Орочимару предал. Наваки... Дан... Их всех нет. Остался только ты. Ты последняя нить, которая связывает меня с той Цунаде, которая злилась из-за твоих дурацких шуточек. — Принцесса... — Если ты умрёшь, — блондинка шмыгнула носом, и одна слеза всё же скатилась по щеке, прочертив влажную дорожку, — я этого не переживу. — Эй, ну ты чего… — мудрец робко протянул руку, намереваясь коснуться её плеча, но в последний момент ладонь замерла в воздухе. — Ну чуть-чуть...       Цунаде резко вскинула голову. — В этом-то и проблема! Всегда "чуть-чуть"! Чуть-чуть умер в молодости, чуть-чуть умер на тренировке. Ты ходишь по самому краю, Джирайя, и даже не оборачиваешься, чтобы посмотреть, кто стоит позади и молит богов, чтобы ты не сдох! — Ты молишься за меня? — Джирайя удивился, вернув вебе юморной настрой. — Не знал, что ты верующая. Я думал, ты веришь только в медицину и в то, что удача это вопрос правильной ставки. — Не смей… не смей сейчас превращать это в шутку, — на грани истерики, прошипела Хокаге. Нос заложило, и она громко, по-детски шмыгнула. Цунаде пыталась сдержаться, сжимая кулаки так что побелели костяшки, но влага в глазах превратилась в полноценные слёзы, которые теперь беспрепятственно катились по щекам.       Раздался характерный хлюпающий звук. Она отчаянно втянула в себя воздух, пытаясь подавить нарастающий плач. — Тц… — Джирайя негромко цокнул языком, понимая, что ситуация окончательно зашла в тупик. Попытки отшутиться разбились об искреннее отчаяние блондинки. Саннин наигранно, почти комично закатил глаза, показывая невидимому зрителю, насколько тяжела его участь. — Ну всё, всё… Наплачешь тут океан, — проворчал Джирайя, но голос выдавал крайнюю степень нежности. И не дожидаясь, он осторожно притянул давнюю подругу к себе. Она не обняла в ответ. Просто стояла, ткнув носом в зелёную накидку. Снова шмыгнула носом, а слёзы продолжали пропитывать одежду мужчины. — Ну всё, хватит сырость разводить. Весь жилет мне испортишь, а он, между прочим, новый, — рука, вопреки словам, осторожно поглаживала спину, а щека прислонилась к блондинистой макушке. — Ты дурак, Джирайя, — глухо произнесла Пятая, не поднимая головы. — Но согласись, без меня тебе было бы чертовски скучно.       Прошло несколько минут, прежде чем Цунаде нашла в себе силы отстраниться. Она сделала это резко, и тут же принялась вытирать лицо тыльной стороной ладоней. Нос всё ещё был заложен, и она вновь громко шмыгнула, вызывая у Джирайи невольную улыбку. — Глаза красные, — констатировал саннин, за что тут же удостоился тяжёлого взгляда. — Напугаешь подчинённых. — Замолчи, — буркнула Цунаде, в последний раз шмыгнув носом. — И слушай меня внимательно. Сегодня придёшь ко мне. — Чего? — Джирайя удивлённо вскинул брови. — Принцесса, у меня вообще-то были планы… Новая глава сама себя не напишет, а вдохновение - дама капризная, её ловить надо. — Отложишь свои планы, связанные с чем угодно, — отчеканила Сенджу, выделяя каждое слово. — И придёшь ко мне. Это не просьба, Джирайя. Это приказ Хокаге. — Ну вот, всё испортила... — ворчливо пробормотал Джирайя, демонстративно поправляя воротник. — Такой душевный момент был... А ты сразу "приказ", "придёшь". Никакой романтики в тебе не осталось. — В восемь вечера, Джирайя. И попробуй только не прийти. — Слушаюсь, госпожа Хокаге! — шутливо козырнул Джирайя и, не дожидаясь ответа, зашагал по коридору, насвистывая какой-то сомнительный мотивчик.

***

      Вечер в резиденции Сенджу тянулся непривычно медленно. В комнате пахло сушёными травами и едва уловимым ароматом дерева. На столе дымились две чашки с обычным зеленым чаем. Саке в доме, как по злому умыслу, не оказалось: ни в шкафчике, ни у Джирайи, который, вопреки обыкновению, явился с пустыми руками.       Они сидели за столом друг напротив друга уже больше часа. Разговор, поначалу был бодрый, на вольные темы. О Наруто, о новых указах, перемывали кости старейшинам и Данзо, с его Корнем. Цунаде даже успела отчитать Джирайю за книжонки для Какаши, которые тот умудряется читать даже под капельницей и за то что он рассказал о том случае, когда она его избила до полусмерти.       Затем Цунаде почувствовала, как внутри нарастает странная, почти девичья неловкость, когда глаза, то и дело скользили по прикрытой одеждой груди. Джирайя, вопреки своему обычному амплуа шумного гуляки, вёл себя на удивление спокойно, сидел положив локти на стол и внимательно наблюдал. — Ты подозрительно тихая, — наконец произнес мужчина, нарушая затянувшуюся паузу. — Неужели чай так подействовал? Знал бы, принёс чего покрепче.       Цунаде подняла взгляд. — Джирайя... — она запнулась, чувствуя, как щёки обжигает румянец. — Я... я хочу еще раз посмотреть.       Саннин замер с поднесенной к губам чашкой. — На что? На мой потрясающий профиль? Так я не против, любуйся... — На шрам, — перебила паясничанье.       Джирайя медленно поставил чашку на стол. В комнате стало ощутимо душно. — Цунаде, это не самое приятное зрелище для вечернего чаепития. Зачем тебе это? Я же сказал, всё зажило. — Я хочу видеть, как именно зажило. И хочу убедиться, что там нет скрытых очагов некроза или... — она сглотнула, — или следов чакры Кьюби.       Джирайя нахмурился, и это выражение лица сделало черты пугающе резкими. — Нет. — Что значит "нет"? — блондинка тоже нахмурилась. — Не будем поднимать эту тему. Давай просто допьём чай и разойдёмся. — Я не прошу тебя позировать. Я хочу выполнить свой долг как врач и как… — Как кто? — Джирайя резко перебил её. Цунаде замерла, не ожидая, что он так грубо оборвет попытку проявить заботу. — Почему ты так реагируешь? — тихо спросила Сенджу, и в голосе снова прорезались те самые жалобные нотки. — Я просто… я переживаю.       Джирайя молчал несколько секунд, буравя подругу взглядом. Затем шумно выдохнул. — Чего ты так переживаешь, Цунаде? Неужели за два года разлуки тебе не на ком было отрываться и ты решила использовать меня, как объект для своей гиперопеки? — Цунаде открыла рот, чтобы возразить, но он не дал ей вставить ни слова. — Давай будем честны. До того, как я всё рассказал, тебе было, в общем-то, плевать, как мы там жили, чем занимались. Ты присылала мне сухие приказы, требовала отчеты и злилась за любую мелочь А теперь, ты вдруг решила поиграть в заботливую мамочку? — Это неправда! — вскрикнула она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Почему ты показываешь это только сейчас? Спустя сорок с лишним лет, — Джирайя не отступал. Он выглядел рассерженным. — Потому что ты боишься, что твой последний друг бросит тебя? У тебя есть Шизуне. Она никогда не бросит, так что не переживай.       Цунаде замерла, пораженная его словами. Гнев и обида душили её, не давая вздохнуть. Она ожидала сопротивления, ворчания, но не этой жестокости. — При чем здесь Шизуне? Ты... сволочь, ты! — Сволочь? — саннин горько усмехнулся. — Возможно. Но по крайней мере, я честная сволочь. Я не строю из себя того, кем не являюсь, и не пытаюсь загладить вину за годы равнодушия. — Что-что? — это было слишком. Глаза снова начало щипать. — Убирайся. Уходи, Джирайя. Видеть тебя не хочу. Можешь катиться на все четыре стороны.       Цунаде едва сдержалась, чтобы не запустить в него чашкой. Она резко встала, опрокинув стул, и, не оборачиваясь, скрылась в глубине дома, с грохотом захлопнув дверь спальни. Звук удара дерева о косяк эхом пронёсся по пустому коридору.       Джирайя остался сидеть за столом. В комнате воцарилась гнетущая, тяжёлая тишина. Грохот будто отрезвил мужчину и тот пару раз мигнул, поняв что Цунаде ушла. В какой момент всё пошло не так? Почему вместо того, чтобы просто позволить ей посмотреть, он ощетинился? Наверное, эта внезапная забота, подпитанная слезами в больнице, была слишком непривычной. — Идиот... — прошептал самому себе через пару минут , поднялся на ноги, которые сами повели его в сторону, куда ушла Цунаде.       В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь светом ночника. На кровати, отвернувшись к стене, лежала блондинка. — Цуна... — тихо позвал Джирайя. — Прости меня. Я старый дурак. Наплёл лишнего... Я просто... я не привык к такой тебе, — продолжил саннин, запинаясь и мямля, что было ему совершенно несвойственно. — Мы столько лет жили как кошка с собакой. Я привык, что ты меня бьешь, кричишь, но не переживаешь точно.       Он сделал несколько неуверенных шагов и стал возле кровати. — Ты права во всём, — продолжил, глядя перед собой. — А я не собираюсь никуда деваться. Шрам... ну, шрам и шрам. Если тебе будет спокойнее - смотри, лечи, делай что хочешь, я даже не пикну... Мир?       Он замолчал, чувствуя себя полным кретином. Тишина затягивалась, и Джирайя уже решил, что пора уходить, пока не получил по лицу, но Сенджу внезапно развернулась. Прежде чем Джирайя успел вставить хоть слово, Цунаде молниеносно вцепившись мертвой хваткой в его ладонь, с силой рванула на себя. — Э-э?! — только и успел выдать беловолосый, теряя равновесие. Застигнутый врасплох, Джирайя не успел даже выставить руки. Он тяжело повалился вперед, едва не впечатавшись носом ей в лоб. Кровать жалобно скрипнула под весом двух, не самых хрупких, тел. — Ох… — Цунаде невольно хекнула, когда тушка саннина придавила к матрасу. Идея "дёрнуть к себе" в теории выглядела гораздо легче, чем оказалась на практике. — Тяжелый какой… Совсем обленился в своих странствиях, одни пельмени ешь?       Джирайя, оказавшись в столь двусмысленном положении замер. — Сама виновата, — прохрипел, стараясь вернуть голосу уверенность, хотя в горле пересохло. Цунаде молчала, не спеша отталкивать старого друга. Наоборот, наклонила голову в бок, неожиданно для себя заглядываясь и блуждая глазами по его лицу.       Джирайя, который от такой близости чувствовал себя, мягко говоря, неуравновешенно, затаил дыхание. Как в замедленной сьёмке, наблюдал за Цунаде которая подняла руки и обняв за шею, потянула вниз. Мужчина на мгновение застыл, не веря своим ощущениям, но затем выдохнул ей в губы и ответил на поцелуй с той накопившейся жаждой, которую скрывал десятилетиями.       Без всяких прелюдий языки сплелись в жадном, почти яростном танце. Джирайя буквально вжался в неё. В комнате стало невыносимо жарко. Спальня наполнилась влажными звуками поцелуя и тихими стонами, смешанные с томными вздохами.       В какой-то момент легкие Хокаге начало жечь от нехватки кислорода. Она вжалась затылком в подушку, пытаясь отстраниться, чтобы вдохнуть воздуха. — Джирайя...       Саннин, почувствовав сопротивление, нехотя отстранился, но лишь на считанные сантиметры, прерывисто дыша, опаляя кожу горячим дыханием. Спустя пару секунд, понял что своим весом может раздавить женщину, поэтому чуть подтянулся вверх, опираясь руками на матрац.       Как только увидел, что дыхание Сенджу немного выровнялось, снова склонился и начал прерывисто и мелко целовать приоткрытые губы. Цунаде почувствовала легкую щекотку от его дыхания и это ощущение было не передать словами. По телу разлилась томительная, сладкая слабость. Женщина окончательно расслабилась, позволяя себе просто получать удовольствие от этих осторожных прикосновений. — Ты и правда больной... — Ну спасибо... — прекратив осыпать губы поцелуями, Джирайя решил уточнить: — Можно хоть узнать, почему? — Нельзя. — Нельзя? Тогда можно хоть наверстать упущенный день "исследований"? — Так сразу? — на такое продолжение Цунаде была не готова. После первого же поцелуя позволить Джирайе касаться там, где он захочет? Безумие. Однако организм был всеми руками и ногами "за". — Ну ты же хотела посмотреть, — Джирайя криво ухмыльнулся. — Я говорила не об этом, извращенец. — Но поцеловала сама, — прошептал Джирайя, мазнув носом по её щеке. Сенджу почувствовала его губы на челюсти, от чего отвернула голову в противоположную сторону, подставляя шею. Пальцы зарылись в белоснежную копну волос. — Всё это по твоей инициативе. Я просто исполняю приказ своего Хокаге. Ты же сама пригласила, дёрнула… Я просто подчиняюсь. — Я не думала что дойдёт до такого, — выдохнула Цунаде, выгибаясь навстречу его ласкам. — Странно, знала ведь кого зовёшь... — мужчина продолжил сыпать поцелуями направляясь к ключицам, говоря между касаниями: — И вообще, я начинаю задумываться, а точно ли ты хотела посмотреть именно на шрам? Может тебя привлекло ещё что-то...       Джирайя продолжал уговаривать женщину на каждый следующий шаг. Он понимал: хотя блондинка и стонет, и льнёт к нему, всё должно быть по обоюдному, кристально ясному желанию, без тени сомнения, которое могло возникнуть наутро. Цунаде ничего не отвечала, крепче сжимая пальцы на его затылке. Думала что саннин паясничает, пытаясь скрыть собственное волнение. Ей тоже было не по себе, но сказать ему "нет" она уже не могла. — Ну скажи хоть что-нибудь. Неудобно уже. Будто я тебя сейчас... — он заёрзал и не договорил. Не хотел говорить то противное, неприятное слово, которое никогда его не касалось, какая бы женщина не была под с ним. — А что говорить-то? — интимный момент превращался в какую-то дешёвую комедию. — Да что угодно, — проворчал Джирайя. — Хочешь, не хочешь... Уйти, не уйти. — Только попробуй, — слишком резко ответила блондинка. Джирайя расплылся в своей фирменной довольной улыбке до ушей. — Ну раз так... — одна ладонь переместилась на талию, поглаживая тело сквозь ткань. Потом переместилась чуть в сторону, ослабляя пояс.       Цунаде затаила дыхание, чувствуя, как прохладный воздух комнаты, касается её разгорячённой кожи. Она выгнулась, когда губы коснулись ложбинки, пальцами судорожно перебирая белые волосы. Поцелуи стали более влажными и настойчивыми. Целенаправленно, Джирайя стянул ткань с одной груди, припадая губами к затвердевшему соску. — Джирайя... — голос сорвался, превращаясь в приглушённый стон. Женщина чувствовала, как по телу разливается жар, а внизу живота тянет, он желания. Руки саннина начали стягивать брюки, а её пальцы впивались в его плечи.       Губы продолжили свой путь вниз, оставляя дорожку жарких поцелуев на животе. Цунаде вжалась в матрас, чувствуя, как внутри всё затягивается в тугой узел. Джирайя, обладая колоссальным опытом, знал, как доставить удовольствие. Расположив ладони на бёдрах, коснулся ртом нежной кожи на внутренней стороне, заставляя Цунаде дрожать под ним. — П-подожди... — когда мужчина медленно провёл языком по коже, поднимаясь к самому краю, Цунаде судорожно сжала простынь, сдерживаясь чтобы не стонать в голос. Он не слушал. Переключился на другое бедро, так же осыпая внутреннюю часть поцелуями. Горячие, большие ладони медленно скользнули под ягодицы, плотно обхватывая и приподнимая таз женщины над матрасом. Хокаге выдохнула, когда правую ногу бесцеремонно закинули на мужское плечо, а левая была согнута в колене.       Стоило языку коснуться самого чувствительного места, как Цунаде резко выгнулась в пояснице, впиваясь пальцами в волосы отшельника. Гортанный стон сорвался с губ, заполняя тишину спальни. — Господи... — Цунаде начала инстинктивно покачивать бедрами, подстраиваясь под ритм, стараясь получить как можно больше наслаждения. — Чёрт бы тебя побрал, Джирайя... — выдавила женщина сквозь зубы, срываясь на хриплый шепот.       Джирайя не обращая внимания на ругательства Сенджу, продолжил своё профессиональное дело. Он был полностью поглощён процессом, наслаждаясь тем, как Пятая Хокаге, по совместительству старая подруга и любимая женщина плавится в его руках.       Саннин поднял правую руку, и, не прерывая ласк, накрыл клитор большим пальцем. Медленно, с нажимом начал растирать бугорок, создавая невыносимое давление. — Джи... Джирайя, я сейчас... — сорванным, неузнаваемым голосом прохрипела Цунаде, когда пульсация внизу усилилась. Мужчина не сбавлял темпа. Он слышал прерывистые всхлипы и стоны, и это сильно заводило. Джирайя плотнее припал к плоти. Цунаде вскрикнула, а пальцы ног судорожно подогнулись.       Мышцы судорожно сжимались, выталкивая скопившуюся смазку. Джирайя, вопреки ожиданиям, не отстранился. Он впитывал всё то, ради чего проводил все манипуляции. Это было почти невыносимо - от такой близости и продолжающейся стимуляции уже после оргазма Цунаде едва не теряла сознание, её тело продолжало содрогаться, отвечая на каждое движение губ. — Джирайя... хватит, я больше не... — прохрипела блондинка, пытаясь отодвинуть голову отшельника. Тот всё же отстранился, вытирая уголок губ. И вопреки всем ожиданиям Цунаде, он не начал торопливо сбрасывать с себя одежду. Вместо этого он просто улёгся рядом на измятые простыни.       Цунаде с трудом разомкнула отяжелевшие веки. Она медленно повернулась на бок, лицом к мужчине, и на мгновение опешила. Джирайя лежал на боку, полностью одетый, подложив одну руку под голову, внимательно и с какой-то непривычной, почти щемящей теплотой глядя на неё.       Заметив растерянный взгляд, саннин осторожно поправили края её туники, прикрывая обнажённую грудь, а затем чуть одёрнул подол вниз, скрывая бёдра. Ладонь так и осталась лежать на её ноге, и он принялся лениво, почти невесомо поглаживать пальцами кожу. — Ты... — Цунаде запнулась, чувствуя, как лицо заливает густой, жаркий румянец. — Ты почему так на меня смотришь? И почему остановился?       Она искренне не понимала, что происходит. В её представлении, мужчины редко заботились о чувствах партнёрши, любой интим должен был закончиться удовлетворением обоих. Или, как минимум, его одного. Она ждала, что сейчас Джирайя наконец проявит свою истинную натуру - начнёт раздеваться, потребует продолжения или, по крайней мере, воспользуется её беспомощным состоянием, чтобы получить своё. — А что не так? — Джирайя чуть улыбнулся, не прекращая своих медленных движений. — Тебе было мало? Могу повторить, если... — Да нет, я не об этом... — Цунаде замялась. — Ты же сам... ну... Ты же ничего не получил. Ты даже не разделся толком. Я думала, тебе это нужно в первую очередь. Ты же извращенец, в конце концов.       В её голове образ "похотливого старика", которому от женщин нужно только одно сидел слишком крепко. Она была готова к тому, что он воспользуется ситуацией, и эта его неожиданная сдержанность пугала и сбивала с толку больше, чем любая грубость. — Да, я извращенец, — тихо ответил он, не убирая руки. — Но я не насильник и не животное. И уж точно не такой, как большинство мужиков, которых ты встречала. Я пришёл сюда не трахаться, Цунаде. Я пришёл зализыв... э-э... Мириться.       Женщина нахмурилась, глядя на него с недоверием. Ей казалось, что это очередная уловка, красивая фраза из его романов, созданная лишь для того, чтобы она окончательно потеряла бдительность. — Ты это специально говоришь, — буркнула она, отводя взгляд. — Чтобы выглядеть благородно в моих глазах. Чтобы я завтра сама к тебе прибежала. Чтобы я расчувствовалась и дала тебе шанс. Тонкий расчёт, Джирайя.       Саннин тяжело вздохнул и на мгновение закрыл глаза, устав от её бесконечного недоверия и вечного поиска подвоха. Когда он снова заговорил, в голосе промелькнула строгость. — Думай что хочешь, — отрезал Джирайя. — Я не желаю это слушать. Просто знай: я никогда не смог бы просто "использовать" женщину, которую люблю уже больше сорока лет. Если мы это и сделаем то не потому, что у меня сегодня чешется, а потому, что ты этого захочешь. — М-м, замечательная речь. Долго соображал? — Годы практики писателя не прошли даром, — хмыкнул Джирайя и протягивая руку щёлкнул Сенджу по кончику носа. — Мир? — Мир, — буркнула Цунаде и попыталась натянуть на себя одеяло. Джирайя замети её неловкую возню с простынями и послушно встал с кровати, давая возможность нормально укутаться. — Прячься, прячься... Как будто я там чего-то не видел. — Джирайя!