Звёздная метка | 18+

💫

Принять разлуку с братом Юнги не в силах. За всё время, что они провели вместе, он настолько прикипел к нему, что теперь не представляет как жить дальше. Чонгук не просто ему брат, он его спаситель, подаривший новую жизнь, дом и семью. Чонгук для него больше, чем семья, он для него — целая вселенная. И сейчас эту вселенную лишили самой яркой звезды, погрузив жизнь во тьму. Первые дни Юнги не встаёт, не потому что не хочет, а потому что не может. Метка больше не греет, а болит и горит огнём, отчего он мечется по постели. От жара мальчика лихорадит, а в бреду он шепчет только одно слово — имя брата. Никто не в силах помочь ему. Ни один именитый лекарь, которых Чуёхан один за другим приводит в дом, не может объяснить что происходит с ним. Обессиленный беспокойством за сына Сонхва не отходит от его постели, оставаясь с ним, и пытается помочь справиться с разлукой. Обещает, что Чонгук обязательно вернётся, только Юнги почему-то знает, что это произойдёт не скоро. В минуты, когда жар отступает, а сознание проясняется, Юнги понимает: ему надо смириться, иначе метка не поможет Чонгуку и он останется без его защиты. Не полностью, но приняв решение брата, Юнги постепенно начинает возвращаться к жизни. Отгородившись ото всех, уходит в себя, всё чаще остаётся в комнате или уходит к реке один. Постоянно прислушивается к метке, которая ни на секунду не перестаёт гореть огнем. Чонгук знал, что ему будет больно, и всё равно оставил, обрекая на непрекращающуюся боль. Больно ему от разлуки, от того, что теперь надо научиться жить без старшего брата, не думать о нём, не ждать, что вот-вот откроются ворота и Чонгук появиться во дворе. Всё, к чему Юнги привык, становится безвозвратным прошлым, и это тоже приносит боль. Тоска ранит и без того потрёпанную душу. Чонгук просил писать письма, и Юнги их пишет, но не отправляет, оставляя лежать на столе сложенными стопками день за днём. В письмах Юнги разговаривает с братом, рассказывает ему об успехах в обучении, о том, как вышивка стала его спасением, как река весной вышла из берегов, как в саду папы зацвели прекрасные азалии, о прогулках по берегу, об осеннем багрянном лесе и густом тумане в горах и о снежной зиме. Он пишет письма брату каждый день, как и обещал. Получая письма от Чонгука, Юнги так же аккуратно складывает их на краю стола непрочитанными. Юнги ждёт, когда Чонгук вернётся. В ожидании годы не пролетают, они тянутся мучительно медленно. Тоска тяжёлым камнем на груди не дает свободно вздохнуть. Юнги растёт с этим камнем внутри, становится старше и взрослее. Он расцветает и превращается из мальчика в прекрасного юношу, закутанного в холод одиночества, потому что его солнце больше не греет. На него заглядываются альфы, когда омега выходит в город, и даже паланкин не спасает за шелками на решётчатых окошках. Юнги лишь опускает взгляд и прячет потухшие глаза за густыми ресницами. О холодной красоте омеги с фарфоровой кожей и алыми губами счастливцы, коим удавалось лицезреть его, с горящими глазами рассказывают, делая каждый выход юноши событием, разнося новые истории по всей стране. Юнги никого не замечает.

***

Возвращаясь из очередной прогулки в горах, пока ещё осенний день согрет солнечным теплом, Юнги спешивается с лошади и ведёт её через двор в конюшню, не обращая внимания на суету вокруг. Отдав поводья конюху, он уходит к себе готовиться к ужину. На подступах к дому замечает фигуру, вышедшую из тени, и, подняв взгляд, чувствует, как рушатся все стены, что он с таким трудом по камешку выстраивал все эти годы. Сердце, словно в нем раскололи и растопили весь лёд, заколотилось с новой силой до звона в ушах, а глаза не верят в то, что видят. Юнги видит Чонгука. Всё его нутро тянется к брату, а ноги будто налиты свинцом и прикованы, не смеют больше сделать шаг вперёд. Руки не тянутся к нему, губы сомкнуты — не произносят его имя. Лишь глаза выдают, как Юнги сгорал в долгом ожидании, неподвижно всматриваются в знакомые черты лица. Прикрыв на мгновение веки, чтобы осознать, что это не сон, Юнги вновь смотрит на брата и понимает: как прежде никогда уже не будет. Этим вечером его сердце забилось новым ритмом, незнакомым и пугающим своей неизвестностью, но на душе почему-то становится так легко и тепло от ласкающего взгляда чёрных глаз. Не он один изменился. Чонгук возмужал, стал зрелым. Юнги чувствует, какая сила и мощь, закаленные сражениями, исходят от альфы. Истинный воин. Больше не позволяя себе находиться рядом с Чонгуком, омега быстро проходит мимо, заходит в дом и закрывает дверь, оставаясь стоять за ней неподвижно, и прислушивается к шагам на улице. — Прости, — низкий голос раскаивается за стеной, разбивая молчание между ними. Юнги молчит и не знает что ответить, продолжая слушать тишину, такую тяжёлую и невыносимую. Он каждый день ждал все эти годы, а сейчас не знает как отвечать и смотреть в дорогие глаза. — Юнги? — ласково зовут его, и он вновь слышит свое имя родным голосом, а сердце замирает оттого, как долго он не слышал голос Чонгука. Жгучие слезы катятся по щекам. В мыслях всё смешалось, запуталось настолько, что Юнги не знает что ему делать. — Почему так долго? — задыхаясь от слёз, вопросом пытается рассказать как ему было невыносимо всё это время. — По-другому было нельзя, Юнги, — голос, полный отчаяния и горечи. — Ты поймёшь это… чуть позже. — Как я пойму, если ты ничего не говоришь? — Ещё не пришло время. — Тогда почему ты здесь? — Потому что я очень хотел увидеть тебя… — признаётся ему. — Чонгук, — еле слышно, когда дверь открывается, и Юнги бросается к нему, больше не смея терзать ни себя, ни брата. Чонгук обнимает его, прижимая к груди. Обнимает так сильно, что у Юнги не остаётся сомнений в его словах — Чонгук ждал этой встречи. Очутившись в руках брата, наконец обретает долгожданные покой. Метка вновь греет теплом, и это тепло разливается нежными волнами по телу. Чонгук рядом, он ощущает его дыхание, слышит стук сердца, родные руки не отпускают от себя, гладят волосы как раньше. — Ты останешься? — с надеждой поднимает глаза в ожидании ответа. — Утром я должен уйти, но совсем скоро я вернусь навсегда, — даёт обещание, жадно вглядываясь в ответ. — Ты так вырос, хороший мой, совсем уже взрослый. — Побудь со мной это время, — просит и ведёт за собой без всякого стеснения, будто не было этих лет разлуки. Проговорив весь вечер до глубокой ночи, Чонгук не отходит от него ни на шаг. Юнги держит его за руку, не отпускает, слушает истории с границы, рассказывает о себе. Они читают неотправленные и непрочитанные письма друг другу, а утром Юнги просыпается один. После столь долгожданной встречи Юнги оживает, в глазах горит потухший когда-то огонь, а метка больше не болит, продолжая разливаться тёплыми волнами по всему телу. Чонгук обещал скоро вернуться. Брат не сказал точное время, но он уже наслышан о предстоящей коронации нового короля весной. Готовясь к очередному приезду родственников на Соллаль, Сонхва доверил Юнги встречать гостей вместе с ним. Чонгук не приехал и в этом году, но Юнги не расстраивается и терпеливо ждет. Делает поклон с ровесниками, получая от Чуёхана внушительный сэбэтон. Вечером, когда прислуга на кухне моет посуду и делает заготовки на следующий день, Юнги идёт в их сторону передать распоряжение от папы по поводу стола наутро и невольно застаёт их разговор: — На днях был в городе на рынке, — Юнги слышит голоса, доносящиеся с кухни. — Народ поговаривает, что будущий король после коронации даст господину Чонгуку звание генерала и нашёл для него выгодного жениха из знатного рода. Юнги в темноте, прячась от уличного огня, замирает на месте парализованным от услышанных слов. Сердце моментально падает к пригвожденным к земле ногам, что еле его держат, будто разом лишились сил и опоры. Юнги вслушивается в чужой разговор и чувствует, как его затягивает в чёрную, до этого дня неизвестную, воронку опустошающих нутро чувств. — Врёшь ты все! — восклицает второй. — Я сегодня слышал, как господин Чуёхан говорил, что у господина Чонгука уже есть жених, брак с которым он с удовольствием благословит. — Прям с удовольствием? — не верит третий голос. — Да! С удовольствием! Юнги не контролирует ни себя, ни мысли, ни слёзы. Позабыв обо всём, еле отрывается от земли и бежит в комнату. Там, упав на подушки и закусив одну крепко зубами, раздирает немым криком горло. Он не понимает, что с ним происходит, чувствуя боль от потери, и не знает, как справиться с этим. Ему никогда ничего не принадлежало, но так отчаянно хотелось иметь хоть что-то своё. Кого-то. Всё это время брат принадлежал только ему — он так думал. Ошибался, не зная, что их пути когда-нибудь могут разойтись. Это глубоко ранит изнывающее сердце. Юнги плачет, корчась на шёлковых подушках, и не знает, чем помочь себе, как успокоить эту ноющую боль в груди. Мысли путаются. Юнги растерянно хватается за каждую, но тут же отпускает — жизненный ориентир потерян. Кладёт руку на сердце — проверяет, работает ли оно ещё. Стучит, ритм сбивчивый, но знакомый. Оно так реагировало на Чонгука. Смахивая рукой запутанные в ресницах слёзы, Юнги тяжело вздыхает, понимая, что старшего брата у него больше нет. У Юнги всё трясётся внутри, и каждая клеточка тела кричит, признавая с этого момента, что его омега уже давно принадлежит Чонгуку. И всегда принадлежал только ему. Звал его и ждал, а не дождавшись — потерял. Юнги поверил чужим словам, нечаянно услышанным в темноте. Чонгук обещал вернуться. Он вернётся, но вернётся для другого омеги. Юнги так и засыпает со слезами на глазах и с терзаниями на сердце. Проснувшись раньше обычного, ощущает холодную пустоту внутри себя. Кутается от этого холода. Этой ночью его снова лишили света. Больше некого ждать, он остается один. — О чём сейчас говорят в городе? — безразлично интересуется между делом у Ёрыма, пока тот расчёсывает ему волосы и фиксирует пучок нефритовой шпилькой, украшенной ажурной резьбой. Ёрым рассказывает, будто не очередной слух от старого омеги за прилавком с овощами, а выступление бродячих актеров пересказывает. Юнги всегда нравилось, как его слуга приправляет новости яркими эмоциями и красками. Сейчас же каждое слово красиво наносит очередной красочный удар по сердцу, раскалывая его надвое и отдаляя Чонгука от него. Услышанное в темноте — не сон, этим утром слова осветились солнцем и стали горькой явью. Вместо завтрака Юнги уходит в садан и становится там напротив дощечки с именем «Чонхён». Рядом с этим именем Сонхва всегда ставит свежие цветы из сада, зимой сменяя их на сухоцветы. Если бы Чонхён остался жив, излечившись от неизвестной болезни, у Юнги был бы ещё брат. Они примерно одного возраста, но тот умер за год до его появления в поместье. Юнги слышал, как в первые дни прислуга шепталась о том, что господин Чонгук нашёл замену брату. Не верил, но, видимо, так оно и есть. Сейчас Юнги читает только это имя и просит покойную душу не оставлять Чонгука. Подняв руку, сквозь одежду дотрагивается до метки и прислушивается к ней — она по-прежнему греет. Они всё ещё связаны этой невидимой нитью, и от этого тяжелее сделать то, на что решился этим утром. Юнги возвращается в комнату и сразу садится за стол. Омега долго не решается взять в руки кисть и макнуть её в тушь, прожигая взглядом разложенный лист бумаги. Писать письма Чонгуку было его ежедневным ритуалом, в них он писал о каждом своём дне. Сейчас же он хочет просить и впервые за эти годы отправить письмо на границу.

💫

Чонгук находится во дворе усадьбы, когда-то захваченной им. Его бывший помощник Минджун остался в деревне старостой и с удовольствием выделил для командира самый лучший дом. Сарай, в котором нашёлся Юнги, Чонгук снёс в первый же день. Чуть позже на этом месте по его поручению местные омеги разбили сад с азалиями. Каждую весну эти цветы напоминали Чонгуку о любимом омеге с этими красивыми цветами в руках. Не было ни дня, чтобы он не вспоминал о Юнги. С его именем просыпался, нёс службу, сражался с нападающими монголами, а ночью закрывал глаза и в памяти воскрешал все воспоминания, в которых Юнги звал его, обнимал, держал за руку и улыбался только для него. Чонгук всегда был осведомлён о делах в доме — Сонхва не забывал отправлять письма сыну. Конечно, до самых окраин страны доходили всевозможные слухи, и один из них — рассказ о прекрасном омеге с печальными глазами. Чонгук слушал об этом от торговцев или простого народа, чей путь лежал через столицу, собирая любые крохи информации о Юнги. Ведь сам Юнги так и не отправил ему ни одного письма. За полгода до коронации Ли Сонге вновь призывает Чонгука, но в этот раз возглавить военное ведомство. И Чонгук соглашается. Зная, что вскоре будет дома, он не выдерживает молчания от любимого и срывается домой. Увидев тем вечером Юнги, что расцвёл самым прекрасным цветком, и проведя с ним несколько часов, Чонгук возвращался на границу с пониманием и без сомнения в принятом когда-то решении. Все ожидания стоили прожитых лет на расстоянии. Чувства со временем не угасли, а Юнги по-прежнему только его. Сейчас, когда срок службы на границе подходит к концу и вскоре надо возвращаться в столицу, ему на стол кладут письмо, пришедшее со сменным отрядом. Чонгук, затаив дыхание, долгое время держит в руках запечатанный лист с заветным именем. Хочет почувствовать тепло рук любимого омеги, гадает о написанных словах. Он дни считает до встречи, а открыв письмо обжигается, моментально откидывая бумагу на стол. Чонгук выходит во двор и отдает приказ собираться — они возвращаются домой. Ранним утром альфа возглавляет отряд, что отслужил смену, и выходит из деревни. На столе так и остаётся лежать единственное дошедшее на границу от Юнги письмо, в котором всего лишь три слова: «Ты обещал отпустить». Он находит Юнги в беседке. Одинокая тонкая фигура, прислонившись плечом к деревянной опоре, сидит к нему спиной. Подойдя ближе, Чонгуку открывается пустой стол — нет привычных принадлежностей для каллиграфии, а сам Юнги отрешённым взглядом смотрит куда-то вдаль горного ущелья, не замечая нарушенного одиночества. Чонгук видит перед собой самое прекрасное творение этого мира и не может отвести глаз, нарушить тишину. В прошлый раз, тем осенним вечером, свет огня не передал даже и половины красоты юного омеги, что теперь освещена тёплым светом предвечернего солнца. Юнги прекрасен, и его красоте позавидует самый красивый цветок, который могла создать природа. — Юнги, — еле слышно обращает на себя внимание, и омега, немного помедлив, словно пытаясь понять, что не ослышался, поворачивается к нему. В глазах безмерная печаль, сразу прикрываемая длинными ресницами. Губы сомкнуты в тонкую линию. Юнги не зовёт его, не протягивает руки. Лишь продолжает неподвижно сидеть, опустив голову. — Почему ты хочешь уйти от меня? — Это правда, что ты женишься после коронации? — так же тихо задаёт вопрос в ответ. Снова отворачивается, но Чонгук успевает заметить блеск слёз в этих печальных глазах. Он остается стоять, не смея подойти, не получив разрешения. Сжимает кулаки от собственного бессилия. — Ещё не знаю, мой избранник пока не дал ответа, — от этих слов сжимается сердце, потому что из беседки доносится тихий всхлип. — Я буду счастлив, если он даст согласие, ведь тогда счастлив будешь ты, — вновь поворачивается к нему, но смотря куда-то на стол, а Чонгук отказывается верить в то, что слышит. — Ты покинешь дом, а я тоже хочу свою семью. Все омеги моего возраста уже давно замужем. — Тебе не обязательно уходить из дома, — Чонгуку хочется кричать, но больше всего хочет понять, почему его любимый решил оставить его. — Ты кого-то встретил? Полюбил? — Кажется, — слабо кивает и поднимает взгляд. Брови заломлены, глаза полны слёз, что стекают по щекам и прячутся в длинных волосах, поджатые алые губы трясутся от сдерживаемого плача. Чонгуку невыносимо это видеть. — Но мы не можем быть вместе… Нам нельзя быть вместе… Он женится на омеге из знатного рода, — открывается альфе. Чонгук смотрит в ответ на пронзающий болью взгляд. Юнги больно — ему больнее вдвойне оттого, что не знает как помочь. Его омега по-прежнему ему доверяет, делится переживаниями. Мужчина делает шаг вперёд и садится с краю беседки, стараясь не вторгаться на территорию, в которой Юнги укрылся от всех в невидимый кокон, сотканный из грусти и одиночества. — Если это единственная причина, по которой ты решил уйти от меня, пожалуйста, не уходи, — просит, а Юнги не сдерживается, подползает и бросается к нему. Так привычно обнимает за шею, укладывает голову на груди. Чонгук, облегченно выдохнув, наконец заключает его в объятия. Желает поцелуями остановить каждую слезинку на этом прекрасном лице, утешить. Сдерживается. — Не могу, Чонгук! — задыхается от слёз и сильнее льнёт к нему. Обнимает, будто боится отпустить. — Нам нельзя быть вместе, — повторяет и тут же затихает. У альфы улыбка застывает на губах от понимания услышанных слов. Этот смелый и сильный мальчик только что признался в кого он так отчаянно влюблен. Юнги любит Чонгука. Больше не в силах молчать о рвущихся наружу чувствах, решается признаться, ведь ради этого момента он обрёк их на долгую разлуку. — Можно, хороший мой. Я люблю тебя. Всегда только одного тебя, — касается волос, гладит их, вдыхает родной аромат. — Любя, я оставил тебя и не переставал любить все эти годы. Я дал тебе время подрасти, ведь ты был ещё очень мал для таких признаний. Юнги, отстранившись от альфы, неверяще смотрит на него. Чонгук в ответ не отводит от него глаз, ласкает тёплым взглядом. Наглядеться не может. — Меня? — сомневается, но Чонгук отгоняет эти сомнения утвердительным «Да», больше не скрывая своей любви. Взаимной любви. — Но ты же женишься. Весь город об этом говорит. Юнги совсем не ожидал признания от Чонгука, считая свою любовь навсегда безответной. Ведь братья друг друга не любят той любовью, что он открыл в себе. Но ведь они и не братья. — Совсем недавно будущий король прислал на границу посыльного с письмом, в котором призвал меня вступить на службу при дворе. Это было дерзостью, но я согласился с условием, если он разрешит брак с тобой. — Но я не из знатного рода, — вспоминает подслушанные слова. — Ты живешь в доме конгуна и записан в родословную папы. Ты тот омега, о котором все говорят. Чонгук рассеивает все переживания, не дававшие Юнги покоя столько времени, и от этого становится так легко. Сердце вновь бьётся в прежнем ритме, разгоняя по венам любовь, а на губах появляется лёгкая улыбка. Чонгук любит Юнги. Успокоившись, удобнее располагается в руках альфы и прикрывает в блаженстве глаза. Он безумно тосковал все эти годы по Чонгуку, теперь наслаждается единением с ним и теплом его рук, не замечая опустившейся вечерней прохлады. — Я так испугался собственных чувств, считая их неправильными, — продолжает лежать на груди, прислушиваясь к равномерному дыханию под кожаными доспехами. — Считая, что они тебе не нужны. — Нужны. Ты весь нужен мне, Юнги. Прости, что пришлось скрыть это от тебя. — Ты сделал это ради нас, — берёт альфу за руку, но тот перехватывает ладошку и переплетает их пальцы. — Мне не за что тебя прощать, — немного подумав, спрашивает: — А что скажут родители? — Не беспокойся ни о чём. Они давно знают и не против нашего союза.

💫

Коронация короля Тхэджо проходит в строгом порядке устоявшихся древних обрядов и ритуалов среди приближённых, высших чиновников и приглашённых союзников или их послов. После король объявляет о переходе власти к новой династии и об образовании государства Чосон. На следующий день король вызывает во дворец конгуна Чон Чуёхана с семьёй, включая Юнги. Чонгук предполагал, что его друг захочет лично познакомиться с омегой, которого когда-то усыновила семья Чон, и на котором он сам собирается жениться. Так же ему известно, что король прекрасно осведомлён о красоте Юнги, поэтому совсем не удивлён приглашению, доставленному посыльным в их дом ранним утром. Больше всего он бы не хотел, чтобы старый друг, ныне король, стал соперником. Всё же у того теперь есть власть. Весь путь Юнги находится в отдельном паланкине, но Чонгук сопровождает его верхом на коне, постоянно справляясь о его состоянии. Ведь Юнги впервые попадёт во дворец и предстанет перед королём. В тронном зале помимо семьи Чон присутствует император династии Мин со свитой, оставшийся ещё на несколько дней. Являясь главным союзником нового государства, он намеревался уладить с королём оставшиеся нерешёнными договоренности. В присутствии важных гостей и семьи король Тхэджо назначает Чонгука на новую должность. Соответствующую грамоту сразу оглашают и вручают ему в руки, а сам король благодарит верного воина за помощь и службу. После королю представляют Юнги, что встаёт чуть позади Чонгука и делает глубокий поклон, не смея смотреть на правителя. — Всё-таки слухи врут о красоте твоего избранника, Чонгук, — заключает король, разглядывая омегу перед собой. — Они даже и половины не смогли передать — настолько он красив. Юнги стоит твоей самоуверенности, — напоминает о сделке. — Дитя, откуда ты родом? — неожиданно для всех сам император Мин — седовласый коренастый мужчина, сидевший рядом с королем и наблюдавший всё это время, интересуется омегой. Чонгук напрягается, крепко стискивая рукоять меча — слишком много внимания к его омеге, который и так еле дышит от волнения. — Ваше величество, он из рода каннынских Кимов, как и мой супруг, — поклонившись, отвечает за младшего сына Чуёхан. — Юнги — сирота, которого наша семья приняла как родного ещё ребёнком. И Чонгук в который раз мысленно благодарит отца за поддержку. Когда-то они всей семьёй скрыли правду о происхождении мальчика и теперь должны нести этот секрет до конца. Только слишком внимательный взгляд императора не даёт альфе покоя по дороге домой. Поздним вечером, когда солнце скрывается за горами, а поместье готовится ко сну, в ворота стучат. Узнав в одном из нежданных гостей императора, вся семья Чон собирается в главной комнате дома, делает поклон. Сонхва распоряжается об угощениях. Лишь Чонгук, что был готов к подобному исходу, приводит в боевую готовность всю охрану поместья. Юнги он не отдаст никому. — Это лишнее, воин, — обращается к нему император. — Я пришёл к вам как простой человек с верным слугой, а не как император со свитой и охраной. Разговор у меня к вам мирный. — Добро пожаловать в поместье Чон, — Чуёхан приглашает важного гостя за стол. — Чем обязаны вашему визиту, император? — Ваша семья может сколько угодно обманывать короля Тхэджо, это не моё дело, — сразу переходит к делу гость и обращается к главе дома: — Но этот мальчик — не сирота и не принадлежит роду Кимов. Прошу вас, — голос императора начинает дрожать, становится снисходительным и мягким, — скажите правду. Расскажите мне, где вы его нашли, — не сводит пристального взгляда от Юнги, едва выглядывающего из-за широкой спины Чонгука. — Король сказал, что он появился у вас после твоего похода на север, молодой воин, — переводит взгляд на Чонгука и делает паузу, ожидая ответа. — Да, император, — Чонгук хоть и стискивает зубы, но решает говорить, ничего не скрывая. — Я нашел Юнги в доме старосты на границе и спас от рабства. Сам Юнги помнит только имя и то, что его украли ещё совсем ребенком монголы. — Ты запомнил своё имя? — гость c надеждой вновь смотрит на омегу, что лишь кивает, не в состоянии вымолвить ни слова. Получив молчаливый ответ, император сникает и упирается отрешённым взглядом в стену, начиная говорить: — Двенадцать лет назад мой младший сын с семьёй возвращался домой с восточных земель, когда по дороге на них напали монгольские разбойники. В ту ночь они убили всех, забрав с собой омег из свиты и единственного ребёнка, что находился в паланкине с своим папой. Похоронив сына с мужем, мы ещё долго искали ребёнка, но так и не нашли. Всё это время надеялись, что он жив, хоть и знали — такие дети долго не живут, — вновь смотрит на Юнги, со слезами в глазах. — Потому что у моего внука была звёздная метка… и звали его Юнги. Ты так похож на папу и пошёл красотой в моего супруга, но твоя превзошла их всех. Чонгук чувствует, как Юнги прижимается к спине, сильнее сжимая в руках его одежду, а в наступившей внезапно звенящей тишине слышны тихие всхлипы. — Вы мой дедушка? — смахнув слёзы, Юнги всё же выходит из-за спины альфы. — Всё верно, Юнги, — гость выжидающе смотрит на внука, протягивает руки и делает шаг в его сторону. — Не бойся, прошу тебя. Юнги несмело делает шаг вперёд, и тогда император сам идёт к нему навстречу, заключая в объятия. Для обоих это встреча была неожиданной и долгожданной спустя немыслимые долгие двенадцать лет, и Юнги наконец находит семью, когда-то отнятую у него. — Спасибо вам, — гость внезапно делает глубокий поклон. — Вы спасли его. — Я воспитал его как родного, император, — вступает в разговор Сонхва. — Юнги никогда и ничем не был обделён, получая всё только самое лучшее, — заверяет и делает поклон. — Прошу вас: не забирайте его у нас. — Нет-нет, — император не отпускает от себя Юнги, восполняя утраченное, и успокаивает старшего омегу. — Я не стану этого делать. Вижу, что мой внук счастлив и с ним всё хорошо. Мне и этого достаточно. К тому же ради его же блага не стану разрушать их союз с вашим сыном. Лишь Чуёхан, переживая за всех со стороны, понимает, что не ошибся тогда. Юнги действительно похож на супруга правителя династии Мин. В то же время он не мог подвергнуть мальчика риску из-за метки, ведь никто не знал, что в императорской семье родился такой ребёнок. Видимо, и они не разглашали тайну, но и это не уберегло ребёнка от страшной участи похищения и рабства. Император Мин пробыл в поместье ещё несколько часов, общаясь с Юнги, что также жаждал побольше узнать о семье. Оба не могли оторваться друг от друга. Чонгук сидел рядом, поглаживая руку омеге, давая ему поддержку и покой. Перед уходом император благословил пару и пригласил после свадьбы в Нанкин.

💫

Церемония бракосочетания проходит в поместье. В богато украшенном дворе на закате молодые делают друг другу поклон, обмениваются чашами с вином, символизируя союз, кланяются родителям в знак благодарности. А после Чонгук увозит Юнги в их новый дом. Вдоль недлинной дороги паланкин с Юнги приветствуют горожане, ведь слух о том, что самый красивый омега теперь замужем, облетел всю столицу. Чуёхан и Сонхва полностью обустроили новый дом и отправили уже давно приготовленное приданое омеги. Из Китая прибыли сундуки, полные золотых украшений, изделий из нефрита и драгоценных камней, шёлка. Вот только Юнги ничего этого не надо. Он обрёл когда-то потерянную семью и знает об истинном происхождении. Испытывает бескрайнее счастье оттого, что теперь принадлежит любимому альфе и знает, что Чонгук любит его не меньше. В медных чашах горит огонь, освещая комнату тёплым светом. На ложе, среди шёлковых подушек Чонгук обнимает любимого омегу, что сидит к нему спиной. Мужчина покрывает нежными поцелуями шею, переходит на плечи, постепенно оголяя их и спуская свадебные одежды. Руки, что привыкли держать меч, сейчас ласково касаются шелковистой кожи. Он наслаждается моментом, которого так долго ждал. Юнги теперь полностью принадлежит ему, такой хрупкий и нежный, жаждущий его ласк. Он касается губами метки, от чего Юнги протяжно стонет. — За эти годы на границе я повстречал множество людей. Многие просились на ночлег в усадьбе, — продолжает ласкать метку, доводя до исступления неискушенного ласками омегу. — Однажды к нам постучался старец. За едой он много рассказывал разных легенд, и я решил спросить про метку. — Он что-то рассказал? — на выдохе между ласками. — Старик знал о ней практически всё, — прекращает поцелуи и прижимает мужа к груди, касаясь носом волос и вдыхая любимый аромат, нежит Юнги в своих руках. — Звёздная метка не только приносит удачу, она имеет и обратную сторону. Ты не просто так чувствовал меня. Всё дело было в твоей привязанности ко мне. Ты не мог этого понять, но уже тогда отдал своё сердце мне, и твоя любовь через метку оберегала меня все эти годы. Я знаю, тебе было больно принять мой отъезд, но ты справился, мой сильный мальчик, и позволил метке действовать в полную силу. Только взаимная любовь позволила метке исполнить предназначение и преодолеть нам все испытания. Чонгук вновь слегка склоняет омегу вперёд, продолжая ласкать губами. Он освобождает волосы от шпильки, и они струящимся водопадом накрывают плечи, спадая с них и вновь открывая метку. Чонгук одной рукой придерживает мужа, другой оглаживает нежную кожу, продолжая снимать одежды. Губами возвращается к метке. — Чонгууук, — тяжело дыша, Юнги поворачивается к нему, требуя большего, и альфа незамедлительно целует сладкие губы. Его омега своей неопытностью заводит ещё больше. — Не торопись, хороший мой, — усаживает омегу к себе на ноги и продолжает целовать. — Позволь насладится твоей чистотой и невинностью. Дай зацеловать тебя всего, — улыбается в губы. — У нас вся жизнь впереди. — Жизнь, которую ты мне подарил, — наклоняет голову, давая больше пространства для горячих поцелуев. — А ты наполнил мою смыслом, любовь моя.

💫

Историческая справка: Комета Галлея пролетала над Землей в 1378 году. В 1388 генерал Ли Сонге совершил государственный переворот, а в 1392 году провозгласил себя монархом и основал династию Чосон, став союзником династии Мин, и его правление было ориентировано на Китай.

💫