Звёздная метка | 18+

💫

Юнги изменился. Его взгляд стал уверенным, как и он сам. Глаза горят огнем от желания жить и познавать эту жизнь. Благодаря усилиям Сонхва его здоровье становится лучше, ушла болезненная худоба, шелковистые чёрные волосы отросли, и внешне уже ничего не напоминает о прошлом. С наступлением холодов Юнги всё чаще находится в комнате, много читает, по вечерам учится вышивать, дожидаясь возвращения Чонгука. Его старший брат стал совсем поздно возвращаться домой, порою оставаясь в гарнизоне на несколько дней. Чонгук ничего не рассказывает, но Юнги знает, что он готовится к чему-то очень важному. Потому не задает лишних вопросов, а просто помогает ему своим присутствием отдохнуть от дел. Уже реже, но они продолжают уходить гулять в лес. Поэтому Юнги дарят лошадь, и теперь они вдвоём скачут по слегка заснеженным склонам. Приближается Соллаль, и Юнги, как и все омеги в доме, помогает на кухне готовить угощения для гостей. Многочисленные родственники семьи Чон должны приехать в этот день, чтобы поклониться предкам, почтить их память и встретить начало нового года. Когда наступает сам праздник, Юнги старается не отходить от Чонгука, да тот и сам не сводит с него глаз, когда омега не рядом, а с остальными. Вместе сидят на чарэ и делают поклон старшим, получая сэбэтон. На рассвете Чонгук ведет его к беседке и с первыми лучами нового солнца, выглянувшими над горой, оба загадывают желание, не подозревая, что просят каждый о другом: «Пусть у Чонгука всё будет хорошо» «Хочу, чтобы Юнги был счастлив» С приходом весны Чонгук практически не появляется в поместье. Юнги все эти дни проводит с Ёрымом и продолжает учиться или садится на лошадь и уходит в горы один бродить вдоль речного берега. Он и сам не понимает, почему отсутствие старшего брата так влияет на него, но без Чонгука ему никто не нужен. Одиночество и тишина — единственное спасение. — Юнги, поможешь мне сделать букеты в дом? — после полудня Сонхва заходит в комнату, когда Ёрым помогает ему сделать очередной стежок на вышивке. Юнги с радостью соглашается, откладывает нитки и уходит с папой в сад. В весеннем саду, пестрящем разными оттенками розовых цветов, среди цветущих деревьев вишни и магнолии, под пение птиц, Сонхва аккуратно срезает с кустов цветы белой и ярко-розовой азалии, передавая их Юнги. — Папа-ним, почему хён так долго не возвращается? — задаёт тот самый волнующий его вопрос, уже привычно смотря в сторону главных ворот дома. — Потерпи ещё немного, дорогой. Скоро вернётся. Не стоит так сильно переживать, — успокаивает его Сонхва. — Расскажи, как твои успехи. Ты давно не показывал каллиграфию. Знаю лишь, что учитель хвалит тебя. — Простите. Я стал совсем невнимательным в последнее время, обязательно покажу, — извиняется, принимая цветы и складывая их у себя на руках. — Скоро закончу вышивать. Ёрым учит меня, но получается очень плохо. Из всех дел для омег вышивка даётся мне труднее всего. — Ты не обязан всё уметь делать, — улыбается ему Сонхва. — По секрету, я и сам не очень люблю вышивать, но иногда такое занятие помогает сократить время в ожидании альфы. — Вы тоже ждали отца? — удивлённо открывает рот и ждёт новый рассказ от папы. — Конечно, Чуёхан часто уезжал по государственным делам. Порою мне приходилось ждать его месяцами. Так я сам находил для себя дела, управлял поместьем, помогал на кухне, вышивал и научился составлять букеты. Сейчас мы расставим в доме вазы с азалиями, они являются символом весны, обновления и великой любви. За стойкость к зимним холодам они олицетворяют собой преданность и верность. — А можно и мне в комнату поставить небольшую вазу с азалиями? — сразу спрашивает, потому что сравнивает себя с этими цветами, верно ожидая Чонгука. — Обязательно сделаем для тебя… Сонхва не успевает договорить, потому что Юнги его уже не слушает. Он опускает руки, роняя на землю все цветы, что рассыпаются у его ног розовым покрывалом. Забыв обо всем и даже не слыша стук собственного сердца, мальчик замирает на месте и смотрит, как в сад проходит Чонгук. — Хён! — срывается и бежит к брату. Чонгук опускается для него на колени и Юнги сразу бросается в распахнутые руки, обнимает и облегчённо выдыхает, словно все тревоги разом покинули его только при одном виде брата. Слишком долго пришлось ждать, и он соскучился. Чонгук тоже по нему соскучился, потому что Юнги чувствует, как его обнимают в ответ и прижимают к груди. — Чонгук, почему так надолго оставил меня? — еле оторвавшись от брата, преданно заглядывает в глаза. — Не обижайся, — получает в ответ растерянный взгляд, будто Чонгук очень сильно о чём-то беспокоится. — Обещаю остаток дня провести с тобой. Сонхва лишь грустно улыбается, смотря, как сын начинает постигать свои чувства к этому мальчику, потому что сам Юнги ещё не скоро осознает привязанность к альфе. Он собирает с земли цветы, аккуратно складывая их и уносит в дом.

💫

Чонгук быстро приводит себя после службы в порядок, надевает чистый ханбок и выходит в общую комнату. Юнги с папой уже ожидают его за накрытым для него столом. Ближе к вечеру слуга подводит к дому осёдланных лошадей. Чонгук помогает Юнги взобраться на лошадь, потом садится сам и они уходят на прогулку вниз по склону к реке. За это время Юнги успевает рассказать обо всех делах, пожаловаться на острые иглы, которыми исколол все пальцы, признаться, как соскучился и переживал. Спустившись к реке, они отпускают лошадей, давая им отдохнуть, пожевать свежей травы и попить речной воды. Чонгук садится на большой нагретый солнцем камень, наблюдает за тем, как Юнги собирает растущие вдоль берега цветы и тоже садится рядом. — Ёрым научил меня плести венки, Чонгук. Хочешь, я сплету для тебя? — не дожидаясь ответа, сразу принимается за плетение. Он уже всё решил. — Конечно, хочу, — улыбаясь, отвечает на предложение и продолжает наблюдать за омегой. С того дня, когда он впервые увидел забитого и испуганного мальчика, уже прошёл год, и за этот год Юнги невероятно изменился, окреп. Своей любовью к жизни, что помогла ему выжить, несмотря ни на что, он заразил весь дом. Юнги дарит любовь — детскую, чистую и светлую — родителям и всем кто его окружает, но больше всего тепла отдаётся ему, Чонгуку. Своего спасителя Юнги боготворит, уделяя брату всё внимание и отдавая ему весь внутренний свет, тем самым благодаря его каждый день за спасение и новую жизнь. Чонгук за этот год настолько привязался к нему, что каждый раз спешит домой и в первую очередь ищет Юнги, чтобы увидеть сияние счастливых глаз и получить улыбку в ответ, почувствовать, как обнимают детские руки, и обнять в ответ, вдохнув его легкий аромат. Но не теперь. Когда Юнги подходит и надевает ему на голову благоухающий пышный венок, Чонгук видит в его светло-карих глазах своё отражение и отчетливо понимает, что братских чувств к этому омеге больше нет. То была не просто тяга к дому, это было желание быстрее увидеть того, кто ждал его в этом доме. Юнги с каждым днём становится только лучше, и не замечать его расцветающую красоту он больше не может. Не может не интересоваться каждым прожитым им днем, потому что омега провёл этот день без него. Не может без его улыбки, она стоит у него перед глазами когда он учит молодых воинов убивать врагов, потому что во имя этой улыбки готов на все, только бы Юнги улыбался и звонко смеялся без всякого страха. Не может без касаний нежных рук, что обнимают его при встрече. Не может без того, как Юнги зовет собственническим голосом «Чонгук», будто знает, что сам Чонгук уже давно и полностью принадлежит только ему. Чонгук не может без Юнги, но и не может остаться рядом. — Хён, что с тобой? Тебе не нравится? — обеспокоенно спрашивает его, поправляя венок. — Нравится, — вновь грустно улыбнувшись, отвечает. — Для меня никто не делал таких красивых венков. — Тогда почему ты грустишь? — Юнги возвращается на камни и принимается плести новый венок. — Завтра нас всех ждет очень ответственный день. От этого зависит наше будущее, — присаживается на корточки рядом и подаёт цветок, чтобы омега вплёл его. — Я бы хотел попросить тебя… поделишься своей удачей? Юнги поднимает на него задумчивый взгляд: — Почему ты её просишь? Что такого произойдёт завтра? — Я хочу свергнуть короля, — открыто говорит о планах. — Человека, что позволяет монгольским дикарям топтать наши земли, разорять деревни, убивать наш народ… — Воровать детей, — тихим и севшим голосом продолжает Юнги, открывая ужасную тайну своего появления в усадьбе старосты. — Мы никогда не говорили об этом, — Чонгук берёт за руку, останавливая и не давая плести, решаясь наконец поговорить, и осторожно интересуется. — Хочешь рассказать? Юнги молчаливо опускает голову, начиная тяжело дышать, вздыхает. Чонгук дает ему время собраться и вспомнить то страшное время, когда его лишили дома и семьи. — Нас было несколько детей в одной повозке… везли долго. Они не знали, что у меня есть метка… её староста нашёл… — отворачивается, пряча слёзы и вытирая их рукавом, опустив венок на камни. Чонгук хочет обнять, но Юнги не даёт, выставив руку перед собой. — Вы подумали, что я не умею говорить из-за того что был в рабстве, но я все эти годы учился вашему языку, слушал людей, повторял, говорил с мухами или крысами… — прерывисто вздохнув сквозь слёзы, совсем отворачивается от Чонгука и, прикрыв руками лицо, тихонько плачет. — А родителей помнишь? — всё так же осторожно спрашивает, но Юнги в ответ отрицательно мотает головой. Не выдержав и не получив сопротивления, Чонгук всё же притягивает его к себе и обнимает за плечи, прижимая к груди, гладит по мягким волосам и шепчет: — Плачь, не сдерживай себя. Я рядом. От собственного бессилия и невозможности исправить прошлое слишком невыносимо видеть, как его маленький омега вновь в воспоминаниях проживает страшное прошлое. Сердце альфы сжимается от каждой пролитой слезинки, и он в который раз обещает себе сделать всё, чтобы Юнги был счастлив. — Ты спрашивал про удачу, — продолжает сквозь слёзы омега. — Она всегда с тобой, Чонгук… с того момента, как ты спас меня. Люди не знают, но когда нам плохо, метка очень сильно болит, будто от огня, и тогда мы не приносим удачу. — Сколько же ты натерпелся, мой хороший, — сочувственно шепчет и продолжает утешать, представляя, сколько боли перенёс Юнги, и физически ощущает её на себе. — Кто тебе сказал, что удачи больше нет, когда тебе больно? — удивляется, не понимая, откуда Юнги знает подробности о своей особенности и о других детях со звёздной меткой. — Я помню голос старика, который рассказывал истории о метке. Успокоившись, Юнги плетёт второй венок и надевает его на себя. Они продолжают сидеть на берегу до самого заката. Чонгук не отпускает Юнги из объятий, думая о перенесённых им травмах, следы которых он видел, трогал. Следы, что навсегда остались уродливой памятью на теле. Вспоминая метку, Чонгук будто наяву испытывает на себе боль ожога, потому что она действительно напоминает ему выжженную клеймом семиконечную звезду. Прошёл всего лишь год, это ничтожный срок, чтобы пережитое не приносило столько боли только от одних воспоминаний, но Чонгук уверен: со временем в окружении семьи Юнги сможет хоть немного позабыть о прошлом. Сам же Чонгук сделает всё, чтобы виновные понесли наказание, и в первую очередь это будет У-ван, что не просто допустил подобное в стране, но и ничего не сделал, чтобы такое отношение к детям не повторялось.

💫

На следующий день, ранним утром, когда солнце только показало первый луч, Ёрым подбегает к спящему Юнги и пытается разбудить: — Там… — от волнения не может выговорить ни слова и трясущимся пальцем показывает в сторону двора. — Господин Чонгук… Юнги сразу встаёт и наспех надевает ханбок, который Ёрым уже держит для него, выбегает из павильона и застывает на месте от страха и ужаса предстоящего сражения. Поместье заполнено вооружёнными воинами, которых Чонгук тайно провёл по горной тропе в дом. Они стоят у каждого дома и ворот, а Чонгук, весь в доспехах — каким Юнги видел его в первый день — даёт приказы главному. Юнги медленно и осторожно идёт в сторону старшего брата, осматриваясь по сторонам. Двор наполнен чужими людьми и снующей туда-сюда прислугой. Родителей не видно, но зато Юнги замечает, как Чонгук направляется в его сторону, он всегда находит его: — Хён, что происходит? — бежит ему навстречу, хочет обнять, но останавливает себя, ещё раз посмотрев по сторонам, а потом задирает голову вверх. — Не бойся, — большие ладони ложатся на хрупкие плечи, голос твёрдый, чуть с хрипотцой. Сосредоточенный взгляд альфы говорит о его боевой решимости перед сражением, и Юнги становится легче оттого, что Чонгук нашёл для него немного времени. — Они будут защищать вас, пока я не вернусь. Будь с родителями всё это время. — Обещаю, — щекой прижимается к руке на плече, оставляя на ней мокрый след от слёз, что невольно покатились из-за парализующего всё тело страха за жизнь брата. — Ты тоже пообещай, что вернешься ко мне, пожалуйста, Чонгук, — всматривается в невозмутимую черноту глаз в ожидании ответа, а слёзы предательски застилают глаза. — Обещаю, — по губам скользит лёгкая улыбка, и Чонгук достаёт из-за толстой кожаной накладки на груди слегка увядший цветок клевера, оторванный от венка. — Я сохранил его на удачу, поэтому обязательно вернусь к тебе. — Я буду ждать тебя, Чонгук, — стойко выдерживает уход брата, что с каждым шагом удаляется от него. Юнги так и остается стоять, наблюдая, как Чонгук собирает воинов, садится на коня и ведёт свою армию навстречу неизбежному. Сзади подходит Сонхва, берёт омегу за руку и провожает сына вместе с ним. — Всё будет хорошо, дитя, — обещает ему сдавленным голосом, выдавая внутреннее волнение, будто успокаивает в это время не только Юнги, но и самого себя. Отказавшись идти в главный дом и отослав Ёрыма к остальной прислуге, Юнги с Сонхва уходят в садан. Они остаются там и проводят весь день в прошениях за Чонгука. Юнги молит всех предков семьи Чон, читая их имена на дощечках, о защите брата, и прислушивается к внутреннему голосу. Он уже давно заметил, что рядом с Чонгуком метка, став их незримой связью, греет его изнутри мягким и нежным теплом. Сейчас, склонившись и прося помощи, Юнги надеется, что она поможет ему, подскажет, если с братом что-нибудь случится. Свергнуть короля, сразится со всеми его сторонниками и стать победителем — Юнги может только представлять через какой ад сейчас проходит Чонгук. Как командир, он ведёт целую армию, бьется за будущее государства, защищает каждого жителя, чтобы все, кто помыслит за пределами границ Корё посягнуть на её территории или людей, знали, что их будет ждать. У Чонгука руки и меч утопают в крови предателей, позволившим степным дикарям бесчинствовать на их землях, грабить и убивать народ. Юнги будет сильным вместе с Чонгуком, его вера в брата тверда и несокрушима. Чонгук обязательно вернётся к нему победителем. Новостей из дворца нет, но весь день поместье могло наблюдать, как вдали над городом возвышались чёрные столбы пожаров, расчерчивая безмятежное синее небо. Ветер доносил отголоски хаоса, после которого должен наступить новый мир, а прошлое — сгореть в багровом зареве заката. К ночи в садан приходит Чуёхан, принося с собой еду, кормит омег и остаётся вместе с ними. Постоянно прислушиваясь к метке, Юнги продолжает просить высшие силы о защите и помощи Чонгуку. — С братом всё хорошо, папа-ним, — лишь глубокой ночью укладывает голову на колени Сонхва и засыпает без сил. — Юнги прав, — Чуёхан успокаивает мужа. — Если бы Чонгук проиграл, за нашими головами уже давно бы прислали. — Было бы хорошо, — Сонхва обеспокоено смотрит на безмятежно спящего младшего сына, а потом на супруга. — Тогда я буду рядом, когда моего сына будут казнить у всех на глазах, и умру вместе с ним. А на рассвете с первыми лучами солнца над поместьем раздаются крики и лязг мечей.

💫

Чонгук с десятком воинов выходит из дворца. Раненный, перепачканный в крови и саже, уставший, но всё равно уверенно держащий меч в руке. Он стремительно пересекает площадь, садится на коня, подстёгивая его, пускается вскачь только с одной мыслью: «Успеть». Разбив на подступах ко дворцу оборону генерала Чхве и расправившись с охраной короля, генерал Ли с поддержкой Чонгука и своей армии смог свергнуть У-вана и захватить дворец. Остатки разбитых отрядов бежали на север, и Ли отправил за ними погоню, чтобы те не смогли пересечь границу и вернуться с монгольской подмогой. Свергнутого короля Ли Сонге берёт в плен, а генерала Чхве сразу казнит, но тот перед смертью успевает рассказать о наёмниках в случае его смерти. Ли Сонге, несмотря на угрозы потерять семью, лишает противника всех званий и лично казнит его. Чонгук не хочет верить словам бывшего генерала, но что-то ему подсказывает, что нужно немедленно возвращаться домой. Чонгук прославленный и бесстрашный воин, командир армии, но сейчас страх за жизни дорогих ему людей набатом бьется в голове. Весь путь он сильнее подстёгивает коня, спеша в поместье. Там его маленький омега может быть напуган. Там его сердце, во имя которого он обрёл победу, в любую минуту может перестать биться. Отгоняя все страшные мысли, он спешит с верными воинами спасать семью. Чонгук не намерен проигрывать эту битву. Врываясь в распахнутые врагом ворота поместья, Чонгук моментально оценивает взглядом обстановку — бывший генерал Чхве действительно прислал наёмников на случай поражения, видимо, знал или догадывался о готовящемся перевороте. Двор разрушен, как и папин сад вытоптан врагом, крики и лязг металла доносится со всех сторон. Чонгук отдаёт приказы своим людям, а сам с парой человек направляется в ту сторону, где основная часть охраняющих дом воинов, почти зажатая в кольцо наемниками, отбивается, отчаянно защищая единственное оставшееся пока целым место в поместье. У дверей садана разворачивается бойня, где Чонгук, не жалея себя, расправляется с наёмниками, отправляя их вслед за Чхве. Он самоотверженно бьётся до последнего, защищает свой дом, не зная, где именно сейчас находится семья. Уничтожив последнего врага и не обращая внимания на раны, тяжело дышит. Опираясь на меч, альфа наконец подходит к дверям, открывает их и замирает на месте, облегченно выдохнув. Там, загораживая собой супруга и младшего сына, Чуёхан встречает его с мечом в руке, а сам папа закрывает собой сжавшегося Юнги. — Всё хорошо, — Чонгук, пытаясь отдышаться, отбрасывает меч в сторону. — Вам больше ничего не угрожает. — Хён! — весь в слезах Юнги вырывается из рук Сонхва и бежит к брату, но, подбежав, останавливается, с ужасом переводя взгляд с одной страшной раны на другую, и прикрывает рот руками, заглушая вырывающийся крик от того, как брат истекает кровью. — Чонгук!

💫

Со дня переворота прошло несколько дней. Поместье потихоньку приводят в порядок, ремонтируя разрушенные части дома и восстанавливая сад Сонхва. Лекарь приходит в тот же день практически сразу и до ночи помогает Чонгуку — останавливает кровотечение, промывает специальными отварами и растворами раны, а потом зашивает их. Сам Чонгук стойко переносит все манипуляции лекаря, что проводятся практически на живую. Юнги не отходит от дверей до самого конца, пока лекарь наконец не выходит из комнаты, и вслушивается в глухие стоны, когда брату уже невыносимо больно. С того дня Юнги не отходит от него, проводя всё время рядом и бегая за ним хвостиком, шелестя тканями ханбока. Юнги каждый день наносит мазь на рану, единственную, которую Чонгук позволяет ему увидеть, сказав, что остальные не такие серьёзные, как эта. Вынужденно врёт, потому что не сможет раздеться и показать в присутствии уже засевшего в сердце омеги. Тот слишком мал, незачем Юнги видеть, как ему на самом деле больно, ведь омега не сможет не переживать. Чонгук, закатав рукав, смиренно сидит в ожидании, когда Юнги закончит. Ему нравится, как этот мальчик проявляет заботу — такую искреннюю и сочувствующую. — Помнишь, как ты обрабатывал мне спину и ногу? — Юнги старательно смазывает края глубокой раны мазью, оставленной лекарем. — Теперь моя очередь позаботиться о тебе. — Ты прекрасно справляешься, — еле улыбнувшись, наблюдает как маленькие мягкие подушечки пальцев наносят мазь. — Твоя удача действительно помогла мне. Благодаря тебе я вернулся домой и смог защитить вас. Юнги поднимает на него задумчивый взгляд, внимательно всматриваясь, а потом улыбается, продолжая смазывать рану: — Она всегда с тобой. Ты только верь в неё, Чонгук, — закончив, накрывает баночку крышкой и встает, что бы убрать на стол, а вернувшись, заглядывает в удивлённые глаза, которые неотрывно смотрят на него, и признаётся: — Она ведь часть меня, и я всегда знаю, что с тобой всё хорошо. — Но как? — Не знаю, — жмёт плечами, — но метка как-то связана с тобой. Я просто это чувствую и чувствую её, когда ты рядом. Чонгук опускает рукав, не смея вымолвить ни слова. Признание Юнги ставит его в тупик, и теперь он не знает, как принятое им решение может повлиять на омегу и метку. Меньше всего он хотел, чтобы Юнги было плохо и тем более больно из-за него. В то же время Чонгук решился на это только ради самого Юнги. Полностью восстановившись и придя в форму, Чонгук возвращается в строй. Ли Сонге, занимаясь в это время устройством нового государства и переездом столицы, предлагает ему, как верному другу и превосходному воину, стать генералом и полководцем армии. Только вот сам Чонгук просит друга о другом, решив, что новую должность он займет немного позже, когда сам Ли сядет на трон и провозгласит себя первым монархом Чосона. На рассвете Чонгук сам седлает коня, проверяет подпруги. Его движения непривычно медленные, будто намеренно оттягивает неизбежный момент. За городскими стенами его уже ждёт армия из сотен воинов, но он всё никак не решается выйти за ворота дома, за которыми оставляет своё сердце. — Чонгук, почему ты прощаешься со мной? — еле сдерживает рвущиеся слёзы омега, держась за него обеими руками и прижимаясь щекой к ладони. — Почему ты бросаешь меня? Что я сделал не так? — Я не бросаю тебя, мой хороший, — опускается на колени, чтобы быть с ним на равных, и обнимает, прижимая к груди, в которой сердце сжимается и плачет такими же слезами от предстоящей разлуки. — Я обязательно вернусь к тебе. — Когда?! — Юнги обнимает его за шею, сцепив руки. — Не могу тебе сказать. Мне надо защитить границы, чтобы ты мог спокойно жить в новом мире. Как только перестанет существовать угроза, я обязательно вернусь, — гладит по длинным шелковистым волосам, вдыхая напоследок лёгкий аромат, запоминает последние мгновения со своим омегой. — Пообещай писать мне письма… — Чонгук! — Юнги еле расцепляет пальцы, когда альфа пытается встать. — Ты тоже мне пиши! Пересилив себя, Чонгук прощается с родителями и ведёт коня за ворота. Еле сохраняя самообладание, он старается не слышать, как Юнги зовёт его, рыдая и протягивая руки, а Сонхва пытается успокоить, обняв и удерживая, чтобы тот не побежал вслед за ним. Мчась по дороге, всё дальше от столицы и ведя за собой армию, Чонгук направляется к северным границам, чтобы помочь молодой китайской династии справиться с монгольской Юань и очистить территории от захватчиков. Такое решение ему было принять нелегко. Но принял он его вынужденно — Юнги необходимо подрасти. Оставшись дома, Чонгук бы задушил его своей любовью, которую мало кто понял и принял бы. Расстояние поможет им обоим: ему — подождать, Юнги же — понять свою привязанность к брату. Чонгук уехал, оставив за воротами родного поместья семью и любимого омегу на долгих пять лет, зная, на что обрекает Юнги и надеясь, что тот когда-нибудь простит его за это.

💫