Жасмин, полынь и шалфей

На закате Хогвартс и его окрестности казались еще красивее. Гремучая ива постепенно сбрасывала листья, а над лесом кружило несколько сов. Доркас решила, что это подросшие птенцы, поскольку совы-почтальоны уже давно грелись в своих окошках совятни. Она стояла, кутаясь в мантию, и теребила в руках письмо для мамы. Ей было не стыдно писать про падение с метлы и даже про сбитого ей же однокурсника – Медоуз никогда не хотела летать и отказывалась от подаренных метел – однако о своей задумчивости на уроке она умолчала. Маме не нужно знать, что Доркас чувствовала себя оставленной друзьями, ведь тогда она будет переживать. Девочка хотела, чтобы мама думала, что переезд прошел легко, а Хогвартс уже стал ей как родной, поэтому молчала про Историю магии и свои сомнения насчет Когтеврана. Вместо этого рассказала про нового мальчика в компании гриффиндорцев, а еще про успехи своего клуба зелий. В конце письма она попросила минимум семь лакричных палочек и десять упаковок «Пестрых пчелок». Скоро был ее день рождения, и Медоуз не хотела оставлять друзей и свой факультет без сладостей. Сзади раздался звонкий смех, и Доркас тут же обернулась. Пихаясь и шутя, по лестнице уже поднимались трое, впереди шли Сириус и Джеймс, а сзади, не так активно участвуя, плелся Ремус. Что-то ей подсказывало, что он тоже не горел желанием приходить. ­– Не поклевали, пока ждала? – выпалил Блэк, только увидев девочку. Медоуз задумалась над ответом. Ей так нравилось, что Сириус без подготовки говорил такие необычные, хоть и не всегда приятные фразы, и ведь Доркас действительно часто оглядывалась на сов, проверяя, не крадется ли к ней какая-нибудь.  «Успела натренировать их клевать вас за то, что опаздываете» – уже хотела она ответить, но поняла, что думала слишком долго – ребята уже копались в карманах, выуживая оттуда письма. Да и ответ вышел каким-то несуразным и громоздким. В следующий раз она сможет быстрее. – Надо скорей это все отправить и заняться делом, – проговорил Джеймс. Поттер и Блэк уже принялись кормить своих фамильных сов припасенной с ужина бараниной, а Доркас и Ремусу пришлось разбудить школьных. Девочка выбрала с виду молодую и небольшую сипуху, ожидая, что она будет юркой и быстрой, как их домашняя Чамунда. Чамунда была своенравной и часто клевалась, но мать ее обожала. Во французском офисе она сидела прямо в мамином кабинете на крошечном кожаном диване, который уже полностью распотрошила. В аврорате та была нужней, поэтому Доркас отправилась в школу без животных. Она погладила спящую сову по голове и тут же почувствовала острие клюва на своей ладони. Точно подходит, – подумала Медоуз. – Только не отправляйте их сразу! – вскричал Сириус, когда увидел готовых к полетам сов, – Давайте устроим гонки, чья быстрее долетит до леса. – Ты вообще видел своего филина? – усмехаясь спросил Джеймс, – У него брюхо больше моей Тучи. – Он всегда может ее заклевать и прийти первым, – недовольно произнес Блэк. Доркас и Ремус, не сговариваясь, переглянулись. Они оба уже чувствовали себя лишними, а Доркас еще и пыталась вытащить свой палец из клюва сипухи, что вызвало у Люпина слабую улыбку. Осенний ветер влетел в окно совятни, развевая мантии первокурсников, и Медоуз поежилась. – Можно уже их отправить? – не выдержала она, прервав спор о скорости сов. – Доуз, мы же не для писем тебя позвали! – махнув свободной рукой в сторону ее совы сказал Сириус, – пусть летит! Сипуха с недовольным писком поднялась в воздух, выхватывая у Медоуз письмо и, наверняка нарочно задев крылом филина Блэка, подняла всех почтальонов в воздух. Дети завороженно посмотрели в окно, где четыре совы, сцепляясь лапами и отталкивая друг друга, устремились вперед к Запретному лесу. – Моя выигрывает, – Блэк пихнул локтем Поттера, – короче, Доуз!  – Ты у нас выдумщица историй, поэтому помогай, – продолжил за него Джеймс. Они рассказали ей о лягушачьем порошке, который они «нашли» в кладовке Филча и планировали дать слизеринцами, чтобы те час квакали, как лягушки. – Но мы не знаем, как им его подсунуть, – добавил Джеймс, – кто-то из их первокурсников должен принести его в подземелье и всех угостить. История о порошке ее повеселила, но сейчас Доркас смотрела на них удивленно. Она совсем не понимала, зачем для этого позвали ее. – Так ты Бинса обманула, думая секунд пять! Ты наш кладезь идей, – снова настаивал Блэк. – Но я не знаю… я думала, вы просто хотите похвастаться. – Мы не делимся своими планами просто так, Доуз. Если тебе рассказали – ты участвуешь, – серьезно сказал Джеймс. – А если я не хочу? – в голосе Доркас проснулось возмущение. – Отстаньте от девочки, – кажется, впервые за вечер заговорил Люпин, – попросим Питера, он как раз хотел участвовать. – Чего дельного от него ждать? Если попросим, будет и дальше за нами таскаться, –резко ответил Сириус.  Мальчики начали спорить о каком-то Питере, который, судя по всему, жил с ними в комнате и очень хотел быть частью «банды». Он постоянно предлагал идеи, но не мог обосновать, зачем ему участвовать в розыгрышах. Зато из этого спора Доркас узнала причины остальных: над Джеймсом слизеринцы посмеивались из-за его семьи, выступающей за магглорожденных, над Ремусом за то, что он полукровка, а над Сириусом за распределение в Гриффиндор. Оказывается, он был первым Блэком, с которым такое случилось. У Медоуз же причин вообще не было, однако спор застрял посередине, и никто не хотел уступать. – Ладно, один раз! – прервала она мальчиков, – представим, что это случится после выходных… Вскоре план был составлен. Джеймс спрашивал обо всех вариантах событий, особенно если что-то пойдет не так, но к отбою они уже смогли распределить обязанности. Сириус, не скрывающий радости победы, побежал по лестнице вниз, заставляя остальных двинуться за ним. Пальцы Медоуз уже замерзли, и все внимание она сосредоточила на их согревании в карманах, а не на том, что становится задирой. Конечно, никакой задирой она не была, лягушачий порошок же не принесет вреда – в этом ее убеждали все трое – но даже если все пройдет идеально, участвовать в подобном она снова не хотела. Мальчишечьи занятия пусть им и остаются. – Кому писала? – неожиданно спросил Джеймс, который шел чуть впереди, не пытаясь догнать Блэка. – Маме, как всегда. – А отцу не пишешь? – удивленно подал голос Ремус. Никто не спрашивал так прямо. Мэри, кажется, и так поняла из рассказов про детство, Лили аккуратно узнала, не живет ли он отдельно. У магглов было принято не жить с детьми, а приезжать к ним по воскресеньям и ходить в парк с рельсами до неба. Блэка и Поттера вообще кроме миссий ее мамы ничего не волновало.  – Он умер на дуэли чести, – пожав плечами также прямо ответила она. – Прости… – Ремус замялся, и девочка заметила, как он с силой сжал кулаки, – я не думал, что они ведутся… насмерть. – Все нормально, я его не знала, – мальчик все еще сжимал и разжимал руки, поэтому Доркас решила отвлечь их рассказом, – не знаю, как у вас в Британии, но во Франции древние фамилии обожают оскорблять честь друг друга, а потом кидаться темными заклинаниями. Кто победил, тот и прав. – Мне жаль, Доркас, – замедлив шаг, сказал Джеймс, – надеюсь, его проигрыш не сильно сказался на вашей семье. О том, что после смерти мужа ее мать ни разу не вернулась в их родную Тулузу, Медоуз рассказывать не стала, потому что Ремус так и не поднял взгляд с тропинки после своего вопроса. На слова Поттера Доркас просто улыбнулась обоим и ускорила шаг, стараясь догнать Сириуса.

***

Вечером воскресенья за пыльным левым столом библиотеки образовался новый клуб. Люпин все-таки привел Питера Петтигрю, и они с Доркас неловко пожали друг другу руки. Это был милый розовощекий мальчик, который постоянно хотел что-то сказать, но его перебивал Сириус. Медоуз понравилось его упорство – если у Питера появлялась какая-то мысль, а пауза в беседе возникала только спустя минуту, он все равно рассказывал то, что хотел, даже если было уже не к месту. От девочки ничего не требовалось, кроме как иногда кивать, подтверждая их план, поэтому она выудила с полок книгу «Бесполезные растения» и читала про какой-то Трехцветник. Это был странный цветок, корни которого родились из сплетения жасмина, полыни и шалфея, при этом растеряв все свои лекарственные и магические свойства.  – Питер, ты выяснил, какая у него сова? – шепотом спросил Джеймс. – Да, проследил, как он дразнил ее мышью с трансфигурации, и уже подкармливаю по утрам объедками, мы с ней ладим!  – Мы с Сириусом замешали порошок, а Люпин заколдовал его под сдобные котелки, – Джеймс выложил коробку, и Питер тут же потянул руку к сладости. – Дурак, это же для розыгрыша! – Сириус шлепнул того по ладони, – Только попробуй так затупить утром! Петтигрю потер второй рукой красный след и переступил с ноги на ногу. Джеймс по-взрослому выдохнул и сказал: – Доуз, давай еще раз повторим…

***

Еще до завтрака Питер поднимается в совятню с маленькой коробкой, перевязанной зеленой лентой. Он тут же приманивает к себе старую неясыть куском заветревшейся говядины и гладит ее перья, а сова довольно расправляет крылья, сидя на его руке и тянется за куском. По ней видно, что у нее нет никакого желания нести тяжелую посылку, но у Петтигрю припасено еще много говядины. Когда вся школа неторопливо завтракает, прибывает почта. Медлительная и довольная неясыть Эйвери вместе с письмом от родителей скидывает ему коробку невероятно аппетитных котелков. Его друг Мальсибер, который был вдвое крупнее любого первокурсника, тут же выхватывает один из них и запихивает себе в рот. Эйвери, не растерявшись, предлагает десерт и остальным своим друзьям, в числе которых был и Снейп. За столом Слизерина сейчас неотрывно следят 5 пар глаз.   Доркас почувствовала себя ужасно, когда Северус сделал первый укус. Она знала, что эффект проявится только к первому уроку. На совместной с Гриффиндором Трансфигурации во время произнесения заклинаний первокурсники с зелеными галстуками начнут неконтролируемо квакать и хвататься за свое горло, а аудитория наполнится хохотом Блэка, Поттера, Люпина и Петтигрю, а затем и всех остальных. – Это было просто уморительно! – Сириус кинулся на шею Доркас, как только они встретились у класса Истории магии, – они все в больничном крыле, а Спейп разнылся так, что начал зеленеть! – В больничном крыле? – Медоуз опасливо отпихнула от себя Блэка, – вы же говорили, что это безопасно. – Да им просто дадут по антилягушачьей микстуре и отпустят, – добавил довольный Джеймс, – порошок и так перестанет действовать к вечеру. Доркас засомневалась. Четыре мальчика обступили ее, ожидая хотя бы улыбки на ее лице, но тут Поттера в спину кто-то толкнул. – Это ваших рук дело? – покрасневшая от злости Лили сдувала с лица свои рыжие волосы и переводила взгляд с одного мальчика на другого, – что он вам сделал, что стоило давать такое отвратное прозвище и издеваться? Что за прозвище они придумали? – Да ладно, мы со Снейпом и ребятами просто повеселились, – чересчур радостно начал Джеймс, тут же услышав задорный смех Питера, но Медоуз уже знала, как поведет себя Лили. – Повеселились? Вы так называете этот ужас? Он весь позеленел от страха! Он мог больше никогда не заговорить!  Розыгрыш точно не был таким безобидным, каким описывали его ребята. Только Снейп или все слизеринцы испугались, Медоуз было уже неважно, она захотела подать голос и встать на сторону Лили, но ее прервал Блэк. – Да все с твоим Нюниусом будет нормально, что ты с ним возишься как мамочка, – бросил Сириус и развернулся к Доркас, – слава Мерлину, хоть ты не такая. Лили наконец заметила прячущуюся Медоуз, и ее глаза тут же наполнились слезами.  – И ты тоже с ними? – тихо спросила Лили, и Доркас лишь молча опустила глаза в пол, вызывая этим всхлип подруги. – Доуз лучшая придумщ... – начал Питер, но тут же получил тычок локтем от Люпина. – Не могу поверить, что ты… такая, – напоследок сказала Лили и направилась в класс за остальными первокурсниками. Девочка почувствовала тот стыд, что бывает, когда, играя, разбиваешь мамину любимую кружку. Захотелось испариться или вернуть время назад. Если бы удалось, что Доркас хотела больше, не участвовать в розыгрыше, или чтоб Сириус ее не выдал?

***

Помириться с Лили было очень сложно. Доркас не решалась появляться в их клубе зелий, отчего выловить Эванс становилось еще сложнее – она теперь почти не расставалась со Снейпом. Медоуз попыталась поговорить с ней в первый же вторник, но из библиотеки первым вышел Северус и так недобро на нее посмотрел, что когтевранка чуть не расплакалась. Доркас не могла это объяснить в своей голове и сбрасывала все на влияние Поттера и Блэка, но ей совершенно не хотелось извиняться перед Северусом, поэтому тогда она просто ушла. С мальчиками тоже не ладилось, точнее не ладила сама Медоуз. Они здоровались с ней, помогали поднять телескоп на Астрономическую башню, старались рассмешить на Истории магии, но девочка отворачивалась. Она все время чувствовала, что Лили наблюдает, и надеялась, что это поможет. Мир был бы проще, если бы никто не обижался. – По-моему, они просто дураки, – вынесла свой вердикт Мэри однажды вечером, когда они вдвоем сидели на ее кровати, – у нас в школе тоже такие были, их нет смысла учить, все равно ничего не поймут. – И что, мне просто продолжить с ними дружить? – вытирая нос рукавом, спросила Доркас, – Лили не простит меня никогда. – Позлится и перестанет, – пожала плечами МакДональд и принялась шевелить пламя свечи усилием волшебной палочки, – мне может тоже нравится, что ты в таком участвовала, но я не профессор, чтобы тебе что-то высказывать. – Я не буду больше, – виновато улыбнулась Доркас и подключилась к колдовству над свечой, стараясь направить пламя в другую сторону, – хорошо, хоть от учителей прилетело только парням. – Ты бы вообще лопнула, если б и тебя отчитали, – рассмеялась Мэри, – первокурсница Когтеврана вместе с чистокровными гриффинцорцами строит козни Слизерину. Звучит сумасшедше! – Люпин не чистокровный. – Тогда что он там забыл? – Мэри повернулась к Медоуз, теряя контроль над свечкой, – Я думала, они так бунтуют против чистокровных правил. Хотя то, что он в банде – тоже часть бунта. – Когда ты успела так заинтересоваться этими кровными штуками? – Меня, вроде как, не очень любят те, кого вы заставили квакать, – МакДональд махнула палочкой в сторону свечки, и та погасла, – пора спать.

***

Доркас, распихав полученные лакричные палочки по карманам, уверенно шла в библиотеку. Мэри получила свою уже за завтраком, как только пришла почта и посоветовала все-таки раздать их все. День рождения удачно выпал на вторник, поэтому она решила, что вручит Лили и Северусу подарки, как планировала, и не будет расстраиваться, если они откажут. Левый стол был занят только ими. Снейп что-то серьезно рассказывал рыжей девочке, пока та увлеченно записывала его слова в тетрадь. Медоуз встала прямо перед столом, обращая взгляды обоих на себя. – Лили не хочет с тобой говорить, – вместо приветствия произнес Северус, опираясь локтем на стол и чуть наклоняясь вперед, словно пытаясь защитить Эванс. Лили, поднявшая глаза с интересом, после слов слизеринца снова уткнулась в тетрадь. Доркас не понравилось, что он решает за обоих. – Мне сегодня двенадцать. Вы можете так не считать, но вы мои друзья, – с этими словами она достала две палочки и вручила ребятам, уже собираясь уходить. – Что сюда подсыпала? – самодовольно спросил Северус. – Я никому ничего не подсыпала!  – Северус! – шикнула на него Лили, – С днем рождения, Доркас, – аккуратно произнесла она, кладя руку Снейпу на плечо, – но клуб зелий пока не готов тебя принять. Мы подумаем, если ты и дальше не будешь общаться с задирами. Доркас кивнула, принимая поздравления, и развернулась. Именно поэтому она начала с Эванс и Снейпа, и теперь, когда Северус не сказал ни одного хорошего слова, а Лили запретила ей дружить с мальчиками, она точно раздаст палочки всем.  Далеко идти не пришлось – прямо за книжными шкафами одиноко сидел Люпин с учебником по Трансфигурации. В тихой библиотеке он наверняка уже знал, что произошло за стеллажом между ней и клубом зелий. – Можно? – после его кивка она присела напротив, доставая очередную лакричную палочку, – ты, наверное, слышал, что у меня день рождения. Ремус сначала кивнул, а потом, опомнившись, наоборот замотал головой, сжимая левую руку в кулак. – Поздравляю, – Люпин взял протянутую ему сладость, – не стоило. – Я раздаю лакричные палочки всем своим друзьям, поэтому бери, – на этих словах Ремус сжал губы, но все-таки забрал подарок, – спасибо, что остановил тогда Питера. – Думаю, Лили и так поняла, что он говорил, я ничем не помог, – чуть подумав, он добавил, – у меня нет для тебя подарка. – Подаришь в следующем году, – улыбнулась Доркас, – надеюсь, меня не заставят больше участвовать в розыгрышах, и мы просто будем общаться. – Уверен, Сириус согласится на такую сделку, – хмыкнул Ремус. – Где они, кстати? После ее вопроса, плечи мальчика заметно расслабились. Видимо он не хотел, чтобы она оставалась надолго. – Они во дворе, обсуждают Квиддич. – Скука, ­– Медоуз закатила глаза и поднялась, – спасибо за поздравление! Она видела, как он покрутил в руках лакричную палочку, а потом засунул ее в свой карман, возвращаясь к учебнику. Доркас нашла Сириуса, Джеймса и Питера недалеко от учебного летного поля показывающими пальцами на окна Хогвартса. – Смотри, если подлететь сюда, то можно закинуть хлопушку прямо в окно Трансфигурации, – восторженно говорил Джеймс. – Оно будет закрыто, и Трансфигурация у них с Когтевраном, – многозначительно посмотрел на него Сириус. – Доуз, привет! – вскрикнул Питер, дергая парней за мантии. Все трое тут же опустили указывающие на окна пальцы и развернулись. Прежде, чем они начнут что-то говорить, Доркас достала три последние палочки. – Я много думала, – деловито начала девочка фразой из какого-то любовного романа, – и решила, что если вы пообещаете больше не втягивать меня в свои затеи, то получите по лакричной палочке. – Это шантаж? – усмехнулся Сириус, и выхватил сладость из рук Медоуз. – Блэк, тебе не кажется, что мы должны вместе решить? – поинтересовался Поттер, складывая руки на груди. – Неа, – бросил Сириус, уже принимаясь за еду, – Доуз с нам с поезда. Тем более, как она без нас разберется в жизни Магической Британии? – А с чего подарки? – поинтересовался Питер, не понимая, на чью сторону встать. – Мне сегодня двенадцать. Во дворе Хогвартса тут же раздалось два восторженных возгласа, и даже Джеймс резко перестал быть серьезным. Мальчики кинулись обнимать ее и поздравлять, словно никакого разлада не было.  – Но ты тоже должна нам пообещать, – через время сказал Поттер, – что бы мы ни сделали, ты не выдашь наши секреты никому, договор?   Ни тогда, ни через 10 лет Доркас не будет сомневаться ни секунды.