Жасмин, полынь и шалфей

Изучение истории магии еще никогда не казалось Доркас таким скучным занятием. Она машинально записывала лекцию профессора Бинса, погрузившись в свои мысли. Она наблюдала за пихающимися Сириусом и Джеймсом недалеко от себя и радовалась, что именно этот урок совмещен с Гриффиндором. Иногда они оборачивались и корчили Доркас рожицы, заставляя ее улыбаться, а потом вновь начинали о чем-то переговариваться.  Первая неделя в Хогвартсе уже близилась к концу, и новых впечатлений у Медоуз было полно. Она пробовала все – надкусывала каждый кусок пирога за ужином, отмечая, что начинка еще ни разу не повторялась, сворачивала куда глаза глядят, когда теряла дорогу, отчего часто опаздывала на занятия, предлагала соседкам каждую ночь меняться кроватями, чтобы определить идеальный комфорт для всех, даже старалась отвечать на загадку перед входом в гостиную самыми необычными предположениями. Почти все выходило удачно, разве что пару раз в глубинах коридоров картина крикнула на нее, вынуждая пойти в другом направлении, но Доркас даже не захотелось расплакаться. Рядом с девочкой раздалось покашливание, и Медоуз вернулась в скуку кабинета, осознавая, что бросила конспект. Когда она повернулась на звук, то встретилась с недовольным взглядом Мэри МакДональд. Мэри отправилась в Когтевран почти сразу за Доркас, в первую ночь они выбрали соседние кровати, потом сели вместе на трансфигурации, так что вскоре решили, что теперь будут подругами. МакДональд ткнула пером в тетрадь.   – Он собирается спрашивать по вчерашнему уроку, – прошептала она, опуская голову, чтобы не встретиться с ним взглядом.   Мэри, кажется, ничего не знала о волшебном мире, и ее родители уж точно не спорили вечерами о Статуте секретности, про который сейчас рассказывал Бинсу гриффиндорец со шрамами. Доркас подмигнула подруге, приготовив учебник для поиска ответов, и в этот момент Бинс мельком взглянул на список учеников и произнес:   – Доуз Меркас, основатели Хогвартса.   Две головы с красными галстуками тут же обернулись к подруге.   – Доуз Меркас, расскажите про основателей, – повтори профессор.   Доркас увидела, как краснеют лица Блэка и Поттера от сдерживаемого смеха, и поднялась из-за стола.   – Доркас Медоуз, сэр… – девочка так долго думала о неправильном имени, что осознала вопрос слишком поздно, – основатели…   Она могла ответить на любой вопрос прошлой темы, даже назвать какую-то дату, но Медоуз было стыдно признаться, что историю Хогвартса она до сих пор не выучила, хоть и жила здесь уже 4 дня. Она даже о своем факультете мало что понимала, в основном то, что их считают заучками. И кажется сейчас первокурсница разрушит этот стереотип, признавшись, что не готова. Девочка вновь посмотрела на Бинса, призрак что-то бормотал себе под нос и уже не смотрел на нее. У Медоуз возникла гениальная идея.   – Основателями Международной конфедерации магов были главы Министерств магии 8 государств…   И Доркас говорила. Она рассказывала то, что знала от мамы, то, что читала сама, пока остальные смотрели на нее, вытаращив глаза. Закончив на 19 веке, она растеряла сноровку и упустила мысль.   – Сложный вопрос вам достался, – пробубнил Бинс, так и не заметив обмана, – пять баллов Когтеврану.   Когда урок закончился, к ней тут же подлетели двое.   – А ловко ты деда провела, – произнес Джеймс.   – Молодчина, До-о-о-уз, – с хитрой улыбкой протянул Сириус, – откуда нахваталась этого, Доуз? И почему ты до сих пор ничего не знаешь о Хогвартсе, Доуз?   Девочка хотела нахмуриться, но радость от первых принесенных факультету баллов вызывала только улыбку. А еще у нее, видимо, появилось прозвище. Не такая она и нелюдимая, как всегда считала мама.  

***

  Прошел месяц с распределения, и первый курс Когтеврана все еще ходил на завтрак гуськом, за что над ними начали подшучивать слизеринцы. Дело в том, что в их группе было два типа детей: те, кто запоминал каждый поворот лестницы и даже мог предсказать примерный маршрут Пивза, и другие, постоянно теряющиеся, заглядывающие под гобелены и крутящиеся на лестнице, пока их не окрикнут. Так что однажды в их светлой гостиной было решено собираться в одно и то же время и выходить всем вместе, даже в выходные. Доркас, принадлежащая ко второй группе, все равно часто отставала, но благодаря Мэри все-таки добиралась до яичницы и какао. После эксперимента с кроватями, они с МакДональд снова спали рядом, поэтому вечерами, лежа под небесно-голубыми одеялами девочки рассказывали друг другу разные истории. Доркас узнала, что магглы смотрят в светящиеся ящики, под названием телевизоры, которые показывают длинные колдографии, а еще МакДональд рассказывала ей про обычные школы с математикой и английским. В обмен Медоуз рассказала о переездах, Франции и Шармбатоне, хоть она в нем так и не оказалась. Мэри, обняв подушку, мечтательно слушала рассказы о магической жизни. Девочки решили, что летом Мэри приедет к ней, поэтому когда на обеденный стол рухнули конфеты с письмом от матери, Доркас радостно взвигнула. Мама была согласна не только принять Мэри, но и устроить экскурсию по Министерству магии. За месяц в жизни первокурсников уже многое поменялось – стали понятней отношения факультетов друг с другом, любимые и нелюбимые предметы, а «группы по интересам» выражались все ярче.    – Привет! – Доркас бросила сумку на длинный стол библиотеки, Северус и Лили уже сидели напротив друг друга с учебниками зелий.   – Ты опоздала. Мы уже читаем про настойку растопырника, – холодно отозвался Северус.   Их маленький клуб образовался спонтанно. Эванс как-то на перемене рассказала о невероятных успехах Северуса в зельях и Медоуз отметила, что Слизнорт хвалит и ее. Глаза Лили загорелись, и теперь каждый вторник они встречались у левого крайнего стола, чтобы обсудить предстоящие темы. И хоть Снейп все время ворчал, Лили настаивала на его общении с кем-то кроме слизеринцев – кажется, ее это всерьез волновало. Обсудив технологии приготовления зелий на две недели вперед, Эванс и Северус ушли на совместную прогулку, а Доркас осталась читать про Квиддич. Признаться честно, полеты она почти возненавидела. Еще один совместный урок с Сириусом и Джеймсом, на котором она показывала себя не с лучшей стороны. Ее метла вела себя странно – то поднималась вверх, то резко падала, отчего мадам Трюк всегда свистела в свисток и кричала:   – Сосредоточься, Медоуз!   Доркас выкидывала все из головы и просто повторяла «Я лечу на метле», пока она не выравнивалась в воздухе. Ее жалкие попытки и страх подняться слишком высоко и потерять контроль веселили мальчиков. Они постоянно подлетали к ней, давали советы, кружили вокруг, управляя метлами так, словно выросли на них. Но на третью неделю внимания стало значительно меньше. Сначала Доркас заметила, что на истории магии Сириус посылает записки угрюмому мальчику со шрамами, а тот сразу черкает что-то в ответ, затем за столом Гриффиндора они сидели уже втроем, смеялись, и никто из них ни разу не взглянул на нее. На полетах они теперь возились не с ней, а с этим мальчиком, из-за чего Медоуз еще сильнее не могла сосредоточиться. Она с малых лет знала, что не стоит дружить с мальчишками. Они всегда лучше дружат между собой, оставляя девочек позади. Но тем не менее Медоуз снова и снова садилась за книги по Квиддичу, надеясь найти хоть что-то интересное в этом занятии.  Из-за нахлынувшей грусти, Доркас снова упустила метлу и понеслась вниз. Она опустила глаза – впервые у нее получилось подняться выше деревьев, чему стоило порадоваться и внести в список собственных достижений. Однако сейчас земля приближалась так быстро, что Медоуз никак не могла снова взять над метлой контроль. Она начала повторять свои направляющие слова все громче, надеясь, что метла ее просто не слышит. Доркас почувствовала резкий удар. За секунду до этого перед глазами мелькнул чей-то силуэт, а слева раздался предостерегающий крик. Она кубарем покатилась по траве, отчего мир превратился в сине-зеленый шар. Когда она наконец остановилась, ладони были полны заноз от древка метлы, а голова жутко болела – она точно ударилась затылком. Слегка пошевелившись, девочка обнаружила, что лежит на чем-то мягком. Солнечный свет заслонило недовольное лицо мадам Трюк. Доркас почувствовала легкое покалывание во всем теле, как при болезни, когда ее мама светила на нее своей палочкой и проверяла ее состояние. В затылке снова заболело, и девочка зажмурилась.    – Обычный ушиб, жить будете, – констатировала женщина и слегка подвинула Медоуз.   Теперь она точно лежала на траве. Доркас повернула голову и увидела Трюк, склонившуюся над шрамированным гриффиндорцем и светящую на него палочкой. Девочка не могла поверить, что из всех учеников, она решила приземлиться именно на него! Теперь они своей новой компанией будут не игнорировать, а смеяться над ней. Мальчик сел на траве, и Доркас увидела огромную кровоточащую ссадину у него на щеке – он довольно сильно проехался по траве лицом.  Вдруг над Медоуз появились другое лицо и начало медленно ее поднимать.   – Ты как, Доуз? – спросил Сириус, приглаживая ее растрепавшиеся волосы.   Доркас удивленно на него посмотрела, разве он не должен сейчас помогать своему другу? Она глянула в сторону шрамированного – около него стоял Джеймс и с важным видом слушал рекомендации преподавателя по лечению.    – Ты не только всех напугала, но и Рема чуть не прибила, – хохотнул Блэк и наклонился к ней шепча, – не переживай, ему ничего не больно.   Медоуз вопросительно подняла бровь и движение тут же отдалось в затылке, но Сириус лишь пожал плечами.   – Вы двое, – скомандовала Трюк, обращаясь к мальчикам, – отведите их в больничное крыло и передайте мадам Помфри все, что я сказала.   Джеймс тут же подхватил Рема под руку и поднял, но Доркас слышала, что тот недовольно отмахивался, желая идти самостоятельно. Сириус проделал то же с Медоуз, и она не сопротивлялась, все еще смутно осознавая, что происходит. Когда они дошли до больничного крыла, мадам Помфри почему-то прикрыла рот рукой при виде мальчика со шрамами, но тут же рассадила их по койкам и принялась обрабатывать раны под чутким вниманием Джеймса. После выпитого зелья, картинки перед глазами, наконец, сошлись в одну, и она принялась разглядывать их побитую компанию. Поттер стоял между кроватями и выглядел очень серьезным. Он разглядывал каждую покрытую мазью царапину и иногда окликивал медсестру, показывая, что по углам царапина не стягивается.   – Мистер Поттер, вот вырастите и пойдете работать в Мунго, там и будете раздавать советы, – стараясь добавить строгости своему нежному голосу, отвечала Помфри.   Сириус же метался между друзьями, пытаясь развеселить из обоих:   – И потом мы запихнули куриные ножки в карманы слизеринцам, пока те глазели на звезды! – с гордостью рассказывал он Доркас и тут же переключался, – Рем, как нога? Тоже не болит?   Мальчик напротив сидел тихо и болтал, судя по всему, ушибленной ногой. Пока его лечили, он ни разу не вскрикнул и даже не поморщился, хотя, когда из рук Медоуз вытаскивали занозы, она почти визжала. Доркас подумала, что такой тихоня вряд ли сам бы захотел дружить с Блэком и Поттером. Скорее всего, они сами увязались за ним, желая втянуть в свои приключения. Ей снова стало грустно, потому что ее в приключения никто не втягивал. Не то, чтобы она хотела, но все равно было обидно.   – Кстати, простите мои манеры! – Сириус вдруг поклонился, почти касаясь носом колена, – Но вы остались не представлены друг другу. Мисс Доркас Медоуз, дочь аврора, – он указал на нее ладонью, а затем другой на мальчика напротив, – мистер Ремус Люпин, сын специалиста по Явлениям Нечеловеческих Духов.   – Что-то Доркас ты коротко представил, – усмехнувшись, добавил Джеймс.   – Ах да, также она мастер полетов и знает все о Хогвартсе!   Дети рассмеялись и даже Люпин слегка улыбнулся. Лечение было окончено и мадам Помфри дала пострадавшим по сладкой булке для восполнения сил.   – Доуз, это все конечно хорошо, – сказал ей Джеймс, когда они вчетвером направлялись на обед, – но зачем ты кричала, что летишь на метле, пока падала на землю?   Сириус согнулся пополам от приступа смеха, отчего его подхватил как больного уже Люпин.    – Я так пыталась перестать падать, – смущенно проговорила Доркас, – раньше помогало сосредоточиться…    – Я тоже так делаю, – тихо сказал Ремус, – только не вслух.   – А попробовал бы вслух, получалось бы лучше, – поддразнил его Сириус, только сейчас разгибаясь, – но это не точно.   В Большом зале Мэри беспокойно поинтересовалась ее самочувствием, а за ней к столу Когтеврана подлетела взволнованная Лили. Доркас показывала им свои заживленные ладони и даже встала со скамейки, чтобы попрыгать и доказать, что все в порядке.    – Я бы на твоем месте не делала так, даже если кажется, что чувствуешь себя отлично, – сказала Мэри и тут же получила кивок-одобрение от Лили.   – Некоторые зелья имеют недолгосрочный эффект, – процитировала она учебник, – или вообще обладают побочным действием.   Доркас хотела сказать, что все, что ей дали, они должны были попробовать еще в детстве, но потом вспомнила, что обе девочки магглорожденные, и прикусила язык. Вместо этого она поблагодарила их за волнение и пообещала держать в курсе. На этом Лили утащила с их стола пару йоркширских пудингов и отправилась к себе, а Мэри начала рассказывать о таблетках от головной боли, которые используют ее родители.   – Эй, Доуз! – раздался возглас почти у самого уха, когда обед подходил к концу, – Если никого больше не собьешь, приходи перед ужином в совятню, отправим всех сов родителям разом, – Сириус наклонился сильнее и заговорщически прошептал, – и расскажем, что хотим сделать со слизеринцами на следующей астрономии.    Он быстро убежал, нагоняя Поттера и Люпина, оставляя Доркас в размышлении, хотела ли она дружить с ними настолько, чтобы участвовать в розыгрышах?