Проект Зодиак

Утро перед вылазкой в Таврос не было похоже на задания в другие города. Воздух в Зодиаке, обычно наполненный гулом повседневной жизни, сегодня был густым и тяжёлым, словно перед грозой. Каэлин облачался в свою старую, поношенную одежду жителя Тавроса. Ткань пахла пылью и чем-то чужим, хотя он повесил ее на вешалку всего несколько месяцев назад. Ленн был непривычно серьёзен, проверяя снаряжение без обычной торопливости. Зои без остановки комментировала каждое их движение, но теперь её болтовня была лишена иронии – чёткие, выверенные инструкции, последние данные о патрулях. Иви молча раздавала каждому капсулы и небольшие свертки с «первой помощью». В Таврос она не пойдет – слишком много работы навалилось в лазарете. Рорк уже был готов, его мощная фигура казалась ещё больше в грубой рабочей робе. Он молча кивнул Каэлину, желая удачи. Ванда подошла последней. Она была в своей роли – строгой, немного высокомерной надзирательницы за «рабочей бригадой», наряженной в форму частного подрядчика. Её взгляд скользнул по каждому, выискивая малейшую ошибку в маскировке. – Последний прогон, – её голос был тихим, но резал тишину. – Цель – складской комплекс №10 на окраине. Сэм выделил его как ключевой узел для «сельхозпоставок». Наша задача – подтвердить, установить наблюдение, по возможности – получить образцы груза. Никаких контактов. Никакого геройства. Мы – тени. Понятно? Все молча кивнули. – Телец, – она повернулась к Каэлину. – Ты и Рорк – наши глаза. Вы знаете местность. Но ты ведёшь. – Она не спросила, готов ли он. Каэлин кивнул, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Он вёл их. В свой родной город, навстречу кошмару, который он теперь видел со стороны. Они двинулись к выходу. По пути, ведущему в потайной тоннель, стоял Дэрек. Его фиолетовые глаза были серьёзны. Он коротко произнёс: – Вернитесь живыми. Ванда кивнула, затем толкнула дверь, и команда шагнула в холодную, мрачную тесноту тоннеля. Дверь закрылась за ними, отсекая свет и звуки Зодиака. Ванда зажгла фонарь, направляя луч вглубь темноты. – Идём. Они шли в полной тишине, нарушаемой лишь шорохом их шагов и мерным падением капель где-то в темноте. Ванда шла впереди, её фонарь выхватывал из мрака лишь несколько метров пути. Каэлин шёл за ней, стараясь дышать так же бесшумно, как она. Каждый шаг отдавался в его ушах гулким эхом, словно город наверху уже знал об их приближении. Он чувствовал взгляд Рорка у себя за спиной – тяжёлый, несущий молчаливую поддержку своей массой. Ленн исчез где-то впереди. Зои замыкала шествие, её пальцы безостановочно летали над портативным сканером, улавливая любые сигналы. – Стоп, – голос Ленна прозвучал прямо у уха Каэлина, заставив того вздрогнуть. Материализовавшись из темноты, Стрелец был серьёзен. – Впереди развилка. Правая ведёт к старой водоочистке, левая… – он сделал паузу, – левая пахнет свежей краской и людьми. Ванда жестом остановила команду:  – Расстояние? – выдохнула она. – Сто метров. Пост Ловчих. Двое. – Ленн скорчил гримасу. – Скучают, но глазастые. Ванда кивнула, оборачиваясь к Каэлину:  – Есть обход?  Все взгляды устремились на него. Каэлин закрыл глаза, заставляя память выдать нужную информацию, изученную с Сэмом.  – Водоочистка… заброшена. Там есть технический лифт, он должен вести к поверхности, в старый вентиляционный колодец в промзоне. – Он открыл глаза. – Рискованно. Лифт может не работать, а колодец могут патрулировать. – Альтернатива – пробиваться через пост, – холодно констатировала Ванда. – Шума будет больше. Что выберем? Она смотрела на него. Не на Зои с её сканерами, не на Ленна с его скоростью. На него. – Лифт, – твёрдо сказал Каэлин. – Тишина дороже. – Идём, – без колебаний согласилась Ванда. Они свернули направо. Тоннель сузился, а воздух запах ржавчиной и стоячей водой. Вскоре они вышли к огромной, проржавевшей двери механического лифта. Рорк молча упёрся в неё плечом. Металл заскрипел, но не поддавался.  – Заклинило, – произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало раздражение. – Дай-ка, силач, – Зои протиснулась вперед, доставая из поясной сумки какой-то сложный инструмент. – Это же не дрова колоть. Это наука. – Она вставила щупы в щель и начала вскрывать. – Старая рухлядь… ну конечно, там какой-нибудь секретик… бац, и готово. Раздался глухой щелчок, и Рорк с лёгкостью сдвинул массивную дверь. Внутри зияла тёмная, пропахшая машинным маслом шахта. Лифтовая кабина висела где-то наверху. – Лестница, – указала Ванда лучом фонаря на скобья, вбитые в стену. Они вели вверх, в абсолютную темноту. – Ленн, на разведку. Ленн кивнул и исчез. Через несколько минут его голос донёсся сверху, приглушённый эхом:  – Чисто! Выход в колодец. Решётка старая, но я снял. На поверхности тихо. Они полезли вверх. – Зои, а мне ты не скажешь что я силач? – С упреком спросил Ленн. – Она вообще-то тяжелая была! – Неа – Весело отмахнулась Зои – Может, в другой раз. Ленн приуныл после ее слов, и полез следом. Каэлин лез последним, чувствуя, как холодит металл сквозь тонкие перчатки. Команду встретил слепящий свет уличных фонарей и знакомый, тошнотворно-сладкий запах перерабатывающих заводов Тавроса. Они стояли в глухом, заброшенном переулке промзоны. Где-то вдали гудели машины, но здесь было пустынно.  Ванда уже сгруппировала их.  – Следуем плану. Работаем тихо и быстро. Она посмотрела на Каэлина. Он кивнул и, подавив ком в горле, шагнул вперёд, ведя группу вглубь города, который когда-то был его домом, а теперь стал полем боя. Они двигались как тени, прижимаясь к стенам грязных, пропахших мазутом переулков промзоны. Ванда шла впереди, Рорк закрывал тыл, его массивная фигура блокировала собой весь переулок. Ленн то и дело исчезал, проверяя путь вперёд, Зои безостановочно проверяла радиоэфир. Они приближались к месту, где переулок упирался в широкую, хорошо освещённую улицу – одну из главных, ведущих к центральной площади. Отсюда им нужно было свернуть, чтобы обойти патрули. Ванда подняла руку и прижалась к углу здания, осторожно заглядывая на освещённую улицу. Каэлин замедлился, чтобы занять свою позицию, и его взгляд машинально скользнул по тротуару. И застыл. Его сердце на мгновение замерло, а потом рванулось в бешеной галоп: На той стороне улицы, под ярким светом фонарей, шла его семья. Отец. В своём самом лучшем пиджаке Истинного. Каэлин помнил каждый миллиметр этой ткани, которую часами разглядывал на вешалке. Лицо отца было озабоченным, он что-то говорил, жестикулируя. Мать в элегантном платье, с идеальной причёской. Она смотрела на него с привычной смесью восхищения и лёгкого беспокойства. Рядом шёл его младший брат. Гордость семьи. В новой, яркой куртке, которая идеально гармонировала с его истинно-изумрудными глазами, Каэлин сжал пальцами ткань своей старой, потрепанной одежды, а к горлу подступил ком. Брат смеялся, что-то доказывая отцу, его лицо сияло абсолютной, беззаботной уверенностью в своём месте в этом мире. Они направлялись в сторону центра, вероятно, в какой-то из ресторанов, доступных только Истинным. Они выглядели такими счастливыми.  Каэлин стоял как вкопанный, не в силах отвести взгляд. В его груди бушевал ураган из чувств – тоска, обида, жгучая зависть к их незнанию и спокойствию. Вместо сладкого незнания, он видел тень, нависшую над их идиллией. Видел систему, которая вот-вот могла перемолоть и их, если они хоть на шаг отклонятся от предписанной роли. Его брат с его идеальными глазами… он был всего лишь винтиком. Ценным, но заменимым. Его дыхание перехватило. Он почувствовал, как по щеке скатывается предательская слеза. Кто-то с силой схватил Каэлина за руку, оттаскивая назад в темноту переулка, вырывая из своих мыслей.  Ванда.  Её лицо в полумраке было искажено.  – Соберись, – прошипела она, не отпуская его. Её пальцы впивались ему в мышцы почти до боли. – Смотри на меня. Только на меня. Он с трудом перевёл на неё взгляд, мир плыл перед глазами. – Они не твоя семья, – её голос был низким. – Твоя семья здесь. Стоит за твоей спиной. – Она кивнула на Рорка, чьё лицо было каменным, на Зою, сжавшую в бессильной ярости свой планшет, на Ленна, который смотрел на него не с насмешкой, а с редким для него сочувствием. – Они – мишени, – продолжила Ванда безжалостно. – Их благополучие куплено ценой вагонов с теми, кого они считают «негодными». Твоя жалость к ним – это плевок в лицо тем, кого уже нет. Она тряхнула его за плечи, заставляя встрепенуться.  – Выбери. Прямо сейчас. Или ты с нами? Или ты побежишь к ним? Каэлин сделал судорожный вдох от жестокой правдивости ее слов. Он посмотрел в её бездонные глаза и увидел в них отражение собственного выбора, который сделал ранее. Он резко вытер лицо рукавом и кивнул,  – Я уже давно для себя решил, что с вами. Ванда отпустила его, её взгляд смягчился на долю секунды.  – Тогда веди. И больше не оглядывайся. Он кивнул ещё раз, развернулся и повёл их вглубь переулка, к чёрному отверстию вентиляционной шахты. Он не обернулся, когда шагнул в темноту. Вентиляционная шахта была тесной и пропахшей пылью десятилетий. Они двигались гуськом, согнувшись, их дыхание эхом отражалось от металлических стен. Каэлин вёл команду, его пальцы скользили по швам и выступам – он лазил здесь в детстве, когда эти туннели были его убежищем от насмешек. Он остановился у решётки, ведущей в огромное, полузаброшенное помещение старого распределительного центра – их цели. Через жалюзи решётки был виден лишь тусклый аварийный свет и гигантские, неподвижные тени механического оборудования. – Чисто, – прошептал Ленн, появляясь рядом с ним. – Ни души. Странно. – Слишком тихо, – мрачно проворчал Рорк, его голос гулко отозвался в трубе. Ванда просунула руку с портативным сканером в щель.  – Ничего, как в склепе. – Она посмотрела на Каэлина. – Ты уверен в данных? – Спутник показывал активность именно здесь, – твёрдо ответил он, хотя внутри всё сжалось от тревоги. – Ночные «поставки». – Ладно, – Ванда отстегнула решётку. – По порядку. Ленн, на разведку. Остальные – прикрытие.   Ленн кивнул и бесшумно скользнул в проём, растворившись в полумраке зала. Минута тянулась за минутой. Тишина была оглушительной. – Ленн, выходи на связь, – тихо сказала в передатчик Ванда. Ответа не было. – Чёрт, – выругалась Зои, её пальцы забегали по интерфейсу сканера. – Всё заглушено! Это ловушка! В тот же момент со скрежетом опустились массивные стальные жалюзи на всех видимых выходах. Глухой удар эхом прокатился по залу. Яркие прожекторы ударили им в лицо, ослепляя. Из-за механических оборудований вышли фигуры в серой форме Ловчих. Их было человек десять. Но они не были похожи на обычных патрульных. Их движения были синхронными, точными, как у механизмов. И в руках они держали не стандартное оружие, а странные, похожие на шприцы, устройства. Ванда мгновенно среагировала.  – Круг! Спинами друг к другу! – она уже доставала своё оружие. Но было поздно. Со свода с шипением опустились распылители, и облако едкого, сладковатого газа заполнило помещение. Каэлин почувствовал, как мир поплыл. Ноги подкосились. Он видел, как Рорк рухнул на колени. Видел, как Зои пыталась закрыть лицо руками. Видел, как Ванда сделала несколько точных выстрелов – один из Ловчих упал – прежде чем её руки ослабли, и оружие выпало из пальцев. Каэлин видел, как на него надвигается фигура, готовая воткнуть шприц. Каэлин судорожно пытался найти хоть какой-то путь к отступлению. Его взгляд наткнулся на проём ещё одного вентиляционного отверстия, высоко на стене. Он увидел Ленна, чьё лицо было искажено ужасом и безысходностью. Это был момент чистой, животной паники. Он был один. Всех его товарищей нейтрализовали. Помощи ждать неоткуда. Мысль пронеслась со скоростью молнии: «Сдаться. Может, выживу.» И тут его взгляд упал на Ванду. Она была без сознания, но её рука всё ещё была сжата в кулак. И на её лице, даже в беспамятстве, была ярость, которая предпочла бы смерть плену.  Из последних сил он рванул вперёд. Не на ловчего, а к ближайшей стене, к панели управления конвейерной системы. Он не знал, работало ли что-то. Он действовал на чистой интуиции, на том самом «видении», которое отмечал Сэм. Его пальцы нащупали рычаги. Он дёрнул их на себя изо всех сил. Раздался оглушительный скрежет металла. Где-то в глубине зала ожили моторы, десятилетиями не работавшие. Целая секция конвейера с грохотом поехала, сминая всё на своём пути, — прямо в группу Ловчих. На мгновение их стройный порядок сломался. Этого мгновения хватило. Сверху на них обрушился Ленн. Он использовал хаос как прикрытие, телепортируясь между Ловчими, выбивая оружие из их рук, отвлекая их. Рорк уже поднимался на ноги. Газ, видимо, подействовал на него слабее. Его глаза были налиты кровью, изо рта шла пена. Он был похож на разъярённого быка. Он шёл напролом, выставляя щит, удары рекошетили от него. Хаос был абсолютным. Каэлин, всё ещё держась за панель управления, видел, как Зои приползла к Ванде и что-то вколола ей. Ванда вздрогнула и попыталась сесть, её глаза были стеклянными, но она была уже в сознании. Ловчие, оправившись от неожиданности, перестроились, выставляя щиты. Их было больше, и они были лучше вооружены. Ванда застонала, пытаясь подняться. И тут Каэлин увидел его. Цель. Тот самый «груз». За стеклянной витриной в конце зала стояли ряды металлических цилиндров с символами биологической опасности. И на них были этикетки. Не цифры, а имена с датами и диагнозами: «Нестабильность психо-эмоционального фона». «Низкий потенциал силы». «Социальная девиация». Это были не вещи. Это были люди, готовые к «утилизации» или «переработке». Его охватила такая волна ярости и отвращения, что он забыл о страхе. Он рванулся вперёд, к витрине, под градом выстрелов.  Он не знал, что будет делать. Он просто не мог позволить этому существовать.  Пуля ударила его в плечо. Он оступился, но не упал. Вторая чиркнула по ребру. И тогда что-то большое и тёплое накрыло его сзади. Рорк со своим щитом прикрыл его, принимая удары на себя, продолжая таранить витрину. Стекло треснуло, затем разлетелось вдребезги. В этот момент Ванда окончательно поднялась. Её лицо было бледным, но её рука не дрожала. Она подняла оружие, которое подобрала с пола, и её голос прозвучал громко и чётко, прорезая насквозь хаос: – Отходим! Ленн, дымовые! Ленн швырнул несколько шаров. Зал заполнился едким дымом. Каэлин, истекая кровью, с помощью Рорка выбрался из-под обломков стекла. Он видел, как Зои уже пробивалась к аварийному выходу, который взломал Ленн. Ванда покрывала их отход, стреляя короткими, точными очередями. Он сделал последнее, что мог. Он схватил один из металлических цилиндров с пола – маленький, лёгкий. «Доказательство.» И тогда они побежали. Через дым и хаос. Когда они рухнули в очередной вентиляционный тоннель, далеко от того ада, Ванда обернулась и посмотрела на Каэлина. Его трясло крупной дрожью, он сидел, прислонившись к стене, зажимая рану на плече, сжимая в другой руке тот самый цилиндр. Боль в плече была огненной, кровь сочилась сквозь пальцы, но это было ничто по сравнению с ледяной тяжестью в груди. Цилиндр в его руке казался раскалённым, прожигающим ладонь. – Теперь ты один из нас, – хрипло сказала она. – Добро пожаловать в ад, Телец. Он поднял голову. Его лицо было бледным, испачканным сажей и кровью, но глаза горели яростной решимостью. – Каэлин, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Его голос был хриплым, сдавленным, но в нём не было и тени прежней неуверенности. – Если я свой… могла бы и по имени назвать. Он посмотрел прямо на неё, не отводя взгляда, бросая вызов её привычной дистанции.  В тоннеле воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Рорка и прерывистым кашлем Зои. Даже Ленн замер, переставая перебирать свой разгрузочный жилет.  Ванда застыла и медленно обернулась. Её тёмные глаза, привыкшие сканировать угрозы, теперь изучали его с новым, незнакомым выражением. Не гнева. Не раздражения. Сложной смеси удивления и, может быть, усталой теплоты. Она не улыбнулась. Уголки её губ даже не дрогнули. Но что-то в её взгляде смягчилось. – Ладно, Каэлин. – Она произнесла коротко, её голос потерял привычную стальную хватку, став почти обычным. – Тащи свою задницу дальше, пока мы все здесь не сдохли. Ленн фыркнул, но в его фырканье слышалось одобрение.  – Чувак, ты либо самый храбрый, либо самый тупой из всех, кого я видел. Рорк, обычно с каменным лицом, усмехнулся и протянул Каэлину руку, помогая ему подняться. Они пробирались дальше по тоннелю. Адреналин от схватки сменился липким, тошнотворным страхом. Они были ранены, измотаны, и Ловчие знали об их присутствии. Ванда шла впереди, она прижимала руку к груди, где одна из пуль задела её. Каэлин ковылял следом, опираясь на Рорка. Рана в плече горела огнём, каждый шаг отзывался мучительной болью. Зои, бледная как полотно, шла, почти не поднимая ног. Даже Ленн притих, его обычно бегающие глаза теперь напряжённо вглядывались в темноту впереди. Тоннель, прежде бывший просто дорогой, теперь казался живым и враждебным. Каждая тень шевелилась, каждый шорох отдавался в воспалённом сознании предсмертным криком. Воздух стал густым, тяжёлым, им было трудно дышать. – Замедлитесь, – хрипло прошептала Зои, останавливаясь и поднося к уху свой сканер. Её лицо исказилось от напряжения. – Ещё одна глушилка… Кажется, она исходит отсюда, из тоннеля. Ванда резко подняла руку, замирая. Все затаили дыхание. Из темноты впереди донёсся звук. Не шаги. Что-то другое. Влажный, шуршащий, множественный звук. Как будто что-то большое и мягкое ползло по камням, задевая их бесчисленными щупальцами. – Назад, – тихо, но чётко скомандовала Ванда, её глаза расширились от узнавания и чистого ужаса. – Назад! Сейчас! Но было поздно. Из бокового ответвления, о котором они не знали, выползло Оно. Не одно. Их было несколько. Это не были те бесформенные массы, что они видели раньше. Это было собранное, слитое воедино. Длинные, костлявые конечности, сросшиеся из тел, некогда напоминающих людей, увенчанные не головами, а пульсирующими массами с десятками слепых глаз. Они двигались с неестественной, стремительной скоростью, их щупальца скользили по стенам, издавая тот самый ужасный, шуршащий звук. – Отступаем! – закричала Ванда, двигаясь назад и отстреливаясь. Её выстрелы, казалось, не наносили им вреда, а лишь раздражали. Рорк отбросил одного из существ щитом, навалившегося на него, но его мощь была бесполезна против этой желатиновой, аморфной плоти, он только отъезжал назад, не нанося им урона. Ленн метался, пытаясь отвлечь их, но его телепортация была бесполезна в тесноте — он рисковал оказаться в самой гуще тварей. Каэлин, прижавшись к стене, с ужасом смотрел на это шествие кошмара. И тут его взгляд упал на цилиндр в его руке. На биознак опасности. И его мозг, заточенный на видение связей, выдал безумную идею.  «Знак опасности… Что-то едкое… Газ.» – Нам нужен газ! – закричал он, его голос сорвался на визг. – Они пойдут на газ! Они чувствуют химикаты! – у нас нет газа с химикатами! – отрезала Зои, продолжая отстреливаться. – В них есть! – прохрипел Каэлин, указывая на стену. – Там должна быть труба с газом! Они привлекутся к этому! – Он посмотрел на Ванду. – Нужно создать большую утечку! Отвлечь их! Ванда мгновенно поняла. Её взгляд метнулся к Рорку.  – Рорк! Стена позади нас! Самая старая! – Она указала на участок, где трубы были покрыты толстым слоем ржавчины и слизи.   Рорк, с трудом отбившись от щупалец, рванул к указанному месту. Мускулы на его спине напряглись. Раздался оглушительный треск, и часть стены обвалилась, открывая проржавевшую трубу, из которой с шипением хлынул едкий, желтоватый газ. Монстры мгновенно среагировали. Их слепые глаза повернулись к источнику утечки. Они издали визгливый, голодный звук и ринулись к нему, оставляя группу. – Бежим! – скомандовала Ванда, не теряя ни секунды. Они побежали, не оглядываясь, пригнувшись, чтобы не надышаться газом. Они бежали, спотыкаясь о камни, давясь кашлем, слушая ужасающие звуки позади. Они выбежали в другой, более чистый тоннель и рухнули на пол, задыхаясь. Каэлин лежал на холодном камне, чувствуя, как боль в плече пульсирует в такт бешеному стуку сердца. Ванда подползла к нему, её лицо было покрыто сажей и потом.  – Ты… – она тяжело дышала, – ты сегодня… – она не закончила, просто сжала его здоровое плечо.  Они лежали в темноте, слушая, как ужасный шум позади них постепенно затихал. Опасность миновала, лишь одна из многих. Отдышаться удалось лишь на пару минут. Ванда первая поднялась на ноги, она потянула за собой Зои, которая, бледная и дрожащая, всё же кивнула, показывая, что может идти. – Вставайте, – голос Ванды был хриплым. – Ловчие уже знают наши маршруты. Каэлин попытался подняться, и мир поплыл перед глазами. Боль в плече была всепоглощающей. Рорк, сам еле стоявший на ногах, молча подставил ему своё могучее плечо. Опираясь на него, Каэлин смог встать. – Ленн, – Ванда бросила взгляд на Стрельца, – вперёд. Ищи любой путь. Даже самый рискованный. Любой, лишь бы не основными туннелями. – Я на пределе. – Ленн вытер рукавом кровь из носа. – Я могу только пешком. Ванда кивнула, поворачиваясь к Зои: – Сканер на максимум. Ищи любые аномалии, любые следы. Зои молча кивнула, её пальцы уже летали по интерфейсу. Они двинулись. Их отряд теперь больше походил на группу калек. Они шли, спотыкаясь, поддерживая друг друга. Каждый шаг давался ценой невероятных усилий. Кровь сочилась сквозь повязки, пачкала одежду, оставляя на камне тёмные, прерывистые следы. Ленн вернулся пешком только через несколько минут, указывая направление. Его маршрут был безумным: то они пролезали через узкие щели, едва пропускающие человека, то карабкались по ржавым лестницам в вентиляционные шахты, то шли по колено в ледяной, зловонной воде забытых коллекторов. Ванда шла впереди, стиснув зубы. Каэлин видел, как она вздрагивала от боли при каждом неловком движении, но не издавала ни звука. Они свернули в очередной боковой тоннель, и Зои внезапно замерла.  – Впереди… тепло. Несколько источников. Двигаются… навстречу. Тупик. Отступать было некуда. Ванда резко посмотрела по сторонам. Взгляд её упал на старый, полуразрушенный люк в полу, почти невидимый под слоем грязи.  – Давайте вниз. Быстро. Рорк отодвинул крышку с оглушительным скрежетом, который казался им невероятно громким. Под ней зияла чёрная бездна, пахнущая сыростью. Один за другим они прыгнули вниз. Падение было недолгим, но болезненным. Они приземлились в груду чего-то мягкого и склизкого. Полная, абсолютная темнота. Они затаились, задержав дыхание. Сверху, совсем близко, послышались шаги. Голоса Ловчих.  – …ничего. Должны были быть здесь.  – Проверить боковые ответвления. Они ранены, далеко не уйдут. Шаги удалились. Они сидели в темноте, не шевелясь, может, минуту, может, десять. Потом Ванда зажгла фонарь, прикрыв рукой луч. Они были в какой-то древней цистерне. Стены были покрыты странной, пульсирующей слизью. И вокруг… повсюду валялись кости. Старые и свежие. Это было логово. Логово тех тварей. – Быстро, – голос Ванды дрогнул. – Пока они не вернулись. Они поползли дальше, через кошмарную комнату, нащупывая путь в очередной проход. Их путь превратился в бесконечный, болезненный кошмар. Они теряли ориентацию, время, силы. Но они шли. Потому что остановиться – значило умереть. И когда Зои наконец прошептала:  – Впереди… наши сигналы! Я слышу наши маяки! – они уже почти не поверили. Они выползли на свет из очередной щели и увидели знакомые своды Зодиака. К ним уже бежали патрульные. Каэлин рухнул на колени, выпустив из рук тот самый цилиндр. Он смотрел на свои дрожащие, окровавленные руки. «Вернулись.» Он поднял голову и встретился взглядом с Вандой. Она стояла, опираясь на патрульного, но смотрела на него.  Их не отвели в лазарет. Их почти принесли. Рорка потащили двое санитаров, он был слишком тяжёлвм. Зои, бледную как смерть, нёс на руках Ленн, который сам еле стоял на ногах. Каэлин шёл, вернее, ковылял, сам не зная как, мир плыл перед глазами, состоя из пятен света и теней. Единственное, что он чувствовал ясно – леденящую боль в плече и железную хватку на своём здоровом плече. Это была Ванда. Она сама едва держалась на ногах, её лицо было искажено гримасой боли, но она не отпускала его. Она тащила его за собой, её пальцы впивались в его мышцы, не давая ему упасть. Двери лазарета распахнулись, и на них хлынул волной запах антисептика и лекарственных трав. Иви и другие медики уже ждали их, подготовив все необходимое. Ванда наконец разжала пальцы, и Каэлин почти рухнул на свободную койку. Мир закружился, но прежде чем сознание окончательно помутнело, он увидел, как Ванда, не дождавшись медика, сама подошла к его койке. Её движения были резкими, профессиональными. Она схватила ножницы, разрезала его окровавленную куртку, обнажив рану. Он застонал, но её хватка была твёрдой. – Держись, Каэлин, – её голос прозвучал прямо у его уха, низкий, сдавленный, но невероятно чёткий. – Смотри на меня. Только на меня. Он заставил себя сфокусироваться на её глазах. На этих тёмных, бездонных озёрах. Она больше не могла ждать помощи, нужно было остановить кровь. Ванда достала свой уцелевший походный набор для обработки ран. Она работала быстро, без суеты, прижигая рану спиртом и очищая её от грязи. Он смотрел на её лицо, на сведённые брови, на капли пота на висках. Он видел, как она стиснула зубы, когда её собственная рана давала о себе знать, но она не останавливалась. – Ты… ты же тоже ранена, – прохрипел он. – Заткнись, – отрезала она, не отрываясь от работы. – Твоя хуже. Её лицо было пепельно-серым от боли и потери крови. Она посмотрела на него, кивнула коротко, резко, и её глаза на секунду потеряли фокус. Она пошатнулась, и санитары подхватили её, уводя к соседней койке. Каэлин откинулся на подушку, и тьма наконец накрыла его с головой. Это была тьма истощения. И в ней было одно яркое пятно – образ её лица, искажённого болью. И её голос, называющий его по имени.  

***

  Сознание вернулось к Каэлину волной тупой, пульсирующей боли. Он лежал на узкой койке в лазарете Зодиака. Воздух был густым от запаха антисептика, целебных трав и тишины. Он повернул голову, и мир медленно встал на место. Рядом, на соседней койке, сидела Иви. Её глаза были закрыты, но губы шептали что-то беззвучное. Её руки лежали над грудью Ванды, и от них исходил лёгкий, едва заметный голубоватый свет. Она лечила её. Через проход Рорк лежал на двух сдвоенных койках, одна была слишком маленькой для его могучего тела. Он спал, его дыхание было ровным, но глубокий шрам на его груди, перевязанный чистой тканью, напоминал о недавней битве. Его лицо, даже во сне, было напряжённым. Где-то в дальнем углу слышался быстрый, отрывистый стук по клавишам. Зои, бледная, с тёмными кругами под глазами, уже была за своим планшетом, её пальцы летали по экрану. Она составляла отчёт. Делала то, что должна была делать, несмотря ни на что. Двери лазарета распахнулись, и в них ввалился Ленн. Его нога была загипсована по колено, но на его лице сияла ухмылка.  – Эй, общество умирающих! – крикнул он, и его голос гулко отозвался в тихой палате. – Смотрите, что я уволок! – Он торжествующе поднял бутылку с какой-то мутной жидкостью. – Настоящий самогон от тёти Ингрид! Для дезинфекции, понимаете ли! Иви открыла глаза и слабо улыбнулась.  Рорк хрипло проворчал что-то во сне, поворачиваясь на бок. Зои, не отрываясь от работы, крикнула: – Ленн, если ты прольёшь эту гадость на мою аппаратуру, я тебе вторую ногу сломаю! Каэлин смотрел на них и слабо улыбнулся. Его взгляд упал на тумбочку. Там, рядом с кувшином воды, лежал тот самый цилиндр. Кто-то протёр его от грязи, и теперь на полированной поверхности чётко выступали выгравированные буквы.   «Эдмунд Фирен».   Улыбка сползла с его лица.   Он протянул здоровую руку и взял цилиндр. Металл обжёг ладонь ледяным холодом, но тяжесть была другой — не физической. Словно внутри, за тонкими стенками, всё ещё был кто-то. Тот, кто учил его спорить. Тот, кто верил, что осколки можно сложить. Тот, кто не успел.   Каэлин провёл пальцем по выгравированным буквам. Они были гладкими, почти неосязаемыми — как сам Эдмунд сейчас. Где-то далеко, в углу лазарета, Ленн что-то кричал про самогон, Зои огрызалась, Рорк хрипел во сне. Но здесь, на этой койке, была только тишина.   Он сжал цилиндр сильнее.   «Я стоял и смотрел.»   Боль в плече вдруг показалась такой мелкой, такой ничтожной. Рядом с этим цилиндром. Рядом с именем.   Он не заплакал. Слезы кончились ещё там, в тоннеле, когда он тащил свою задницу по камням, а Ванда называла его по имени. Вместо них внутри разливалось что-то другое. Тяжёлое. Колючее.  В этот момент в лазарет вошёл Дэрек.   С Зои он перекинулся парой тихих фраз, кивнув на её планшет. Ленну сделал строгое замечание насчёт самогона, но в его глазах читалась лёгкая усмешка. Потом он подошёл к Каэлину.   Его фиолетовые глаза были серьёзны.   — Мне доложили, — сказал он тихо. — О твоём вкладе.   Его взгляд упал на цилиндр, который Казлин всё ещё сжимал в здоровой руке. Казлин инстинктивно напряг пальцы, но Дэрек уже протянул руку.   — Это нужно изучить, — его голос был спокойным, ровным, почти отеческим. — Здесь могут быть важные данные. Мы найдём всех, кто виновен в этом. Обещаю.   Каэлин смотрел на его открытую ладонь. Внутри всё сжалось. Он не хотел отдавать. Этот цилиндр был единственным, что осталось от Эдмунда. Единственным, что он мог держать в руках.   Но Дэрек был прав. И Казлин знал это. Он медленно разжал пальцы и протянул цилиндр в руки лидера Зодиака. Дэрек взял его бережно, почти благоговейно, и на секунду его взгляд задержался на выгравированном имени.   — Он не должен пропасть зря, — тихо сказал Дэрек. И, кивнув Каэлину, направился к выходу, унося цилиндр с собой.   Каэлин проводил его взглядом. Что-то царапнуло изнутри — смутное, неоформившееся.Он откинулся на подушку и закрыл глаза, слушая ворчание Зои, смех Ленна и ровное дыхание Рорка. «Я дома. Остальное не важно.» Звуки лазарета внезапно разрезал голос Ленна. – Ну что, товарищи по несчастью, – он поднял свою украденную бутылку с мутной жидкостью, балансируя на костыле. – Негоже такую храбрость оставлять без должного… освежения духа! Выжили, чёрт возьми! Выжили и даже немного чего-то там добыли!  Он подпрыгнул на одной ноге, разливая самогон по гранёным стаканчикам, которые, казалось, тоже откуда-то стырил. – Эй, Рорк, прекрати храпеть, вставай! – Ленн ткнул гипсом в бок спящего великана.  – Иви, хватит шептать над Вандой, сама коньки отбросишь! Зои, оторвись от своего металлического любовника, у тебя есть я! Торжественный момент! Рорк издал недовольный хрюк, но приоткрыл один глаз. Иви вздохнула, но слабая улыбка тронула её губы. Зои с раздражением посмотрела на Ленна, но отложила планшет. – Ну же, Каэ, – Ленн подскочил к его койке, сунув ему в здоровую руку стакан. – Ты сегодня главный герой. Твоя очередь произнести тост. Все взгляды устремились на Каэлина. Он чувствовал себя неловко, тепло разливалось по щекам. Он смотрел на их лица – уставшие, израненные, но живые. На Иви, которая, превозмогая слабость, пересела на стул, рядом с койкой Ванды. На Рорка, который с трудом приподнялся на локте, его лицо всё ещё было как скала, но в глазах читалось некое подобие участия. На Зои, которая смотрела на него с привычной скептической гримасой, но без обычной колючести. Он поднял стакан. Рука дрожала от слабости, но он выпрямил спину, насколько позволяла рана. – За… – его голос прозвучал хрипло. Он сглотнул. – За то, чтобы не быть скотом. – Он посмотрел на дверь, в которую Дэрек унес цилиндр с именем Эдмунда. – Ни в вагонах, ни в цилиндрах. Он перевёл взгляд на своих товарищей.  – И за… за тех, кто тащит мою задницу из самого ада, даже если сам еле держится. – Он посмотрел на Ванду, которая лежала с закрытыми глазами на соседней койке, но, он был уверен, всё слышала. В лазарете повисла тихая, напряжённая пауза. Потом Рорк хрипло крякнул – это было максимальное проявление одобрения с его стороны. Иви тихо улыбнулась. Зои фыркнула, но подняла свой стакан. – Ладно, за это можно и выпить, – пробормотала она. – За это нужно выпить! – крикнул Ленн и первым опрокинул стакан в себя. Он скривился, закашлялся, но сиял от восторга. Один за другим они сделали свои глотки. Жидкость была жгучей и отвратительной, но в тот момент она показалась им нектаром. Жгучий самогон сделал своё дело. Напряжение и боль постепенно отступили, сменившись разлитой по телу тёплой волной и лёгким головокружением. Суровые стены лазарета словно размягчились в полумраке. Ленн, раскрасневшийся и довольный, развалился на стуле, положив гипс на соседнюю койку.  – А представляете, – он размахивал руками, – когда всё это кончится… я открою школу! Школу паркура и стремительных отступлений! Будем бегать, прыгать, исчезать! Зои, обычно язвительная, прислонилась к стене, и на её лице играла редкая, ленивая улыбка.  – А я напишу мемуары. «Как я управляла идиотами и не сошла с ума». Глава первая: «Стрелец, который не мог сидеть на месте». Все засмеялись. Рорк неожиданно глухо проговорил: – Куплю землю. – Все обернулись к нему, удивлённые. Великан смотрел в потолок, его лицо было невозмутимым. – Большой участок. Буду растить… капусту. Такую, что с мою голову. – Он развёл руки в стороны, показывая приукрашенный размер кочана капусты и сделал паузу. – И никого не пускать. Это было так неожиданно и так по-тельцовски, что даже Зои фыркнула, не сдерживаясь. Иви, пригубив свой стаканчик с водой, тихо сказала:  – Я бы хотела просто… тишины. Не лечебной. А просто тишины, состариться где-нибудь в домике на окраине какого-то города. Смотреть на закат и пить чай под обязательно клетчатым пледом. Все замолкли, погрузившись в эти простые, такие недостижимые мечты. И тут Ленн, подвыпивший и оттого решительный, ткнул пальцем в сторону Ванды. – А ты, командир? Когда всё кончится? Куда скорпиониха без боя денется? Ванда лежала с закрытыми глазами, но все видели, что она не спит. – Уйду на море, – вдруг произнесла она тихо, не открывая глаз. Её голос был низким, без привычной стали. – Куплю старую, дырявую лодку. И буду… ничего не делать. Смотреть на воду. И слушать тишину. – Она сделала паузу. – И может быть заведу кота. Ленивого и толстого, чтобы он мурлыкал. В лазарете повисла ошеломлённая тишина. «Ванда. Кот. Мурлыканье.»   Каэлин первым не сдержался. Он тихо фыркнул. Потом Зои издала сдавленный звук, похожий на чихание. Ленн загоготал, держась за живот. Даже Рорк издал нечто вроде короткого, похожего на кашель, смеха. И тогда Ванда открыла глаза. И на её губах играла улыбка. Маленькая, сдержанная, чуть кривая от боли в скуле, но самая настоящая улыбка. Она покачала головой, словно сама не веря, что это сказала. – Заткнитесь, идиоты, – сказала она беззлобно, и снова закрыла глаза, но улыбка с её губ не сошла. Каэлин смотрел на них и чувствовал, как что-то тёплое и огромное переполняет его. Он поднял свой стакан и просто сказал: – За старую, дырявую лодку. И за толстого кота. Все, даже Ванда, молча подняли свои стаканы в поддержке. Время лечить раны и мечтать ещё было. Пока они были вместе. Каэлин сидел, прислонившись к подушкам, и слушал. Его собственная рана ныла, но боль стала далёкой, приглушённой теплом и алкоголем. Он смотрел на Ванду. – А ты, Каэ? – внезапно спросил Ленн, поворачиваясь к нему. – Когда всё это кончится, и мы все разбежимся по своим дырявым лодкам и капустным полям… чем ты займёшься? Будешь… – он сделал многозначительную паузу, – рисовать коров на заказ? Все засмеялись. Каэлин улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по щекам.  – Нет, – сказал он тихо. Он посмотрел на свою перебинтованную руку, потом на стену, как будто видел сквозь неё свои рисунки. – Я…буду рисовать портреты. Настоящие. Чтобы люди помнили друг друга не цифрами в отчётах. А лицами. Улыбками. Шрамами. – Он посмотрел на своих товарищей. – Я нарисую вас всех. Даже тебя, – он кивнул на Рорка, – с твоей капустой. – Только мою левую сторону, – вдруг сказала Зои, не поднимая глаз от планшета. – У меня правая не фотогеничная. Все снова рассмеялись. Каэлин не осознавал, что смотрит на Ванду слишком пристально, пока её глаза снова не открылись. Не резко, как обычно, а медленно. И в них не было ни гнева, ни раздражения. – Что? – прошептала она, её голос был низким и хриплым от сна и усталости. Каэлин смутился, отвёл взгляд, почувствовав жар на щеках.  – Ничего. Просто… – он запнулся, не зная, что сказать. – Рад, что ты… что мы все живы. Он ожидал насмешки или колкости. Но её ответ был простым. – Да, – тихо сказала она. – Я тоже. – Твои рисунки, – вдруг сказала она. – Когда-нибудь, – она произнесла это так тихо, что он едва расслышал, – нарисуй и меня. Не такую. – Она сделала лёгкий жест рукой, указывая на себя, на лазарет, на всё это. – А такую, какой я могла бы быть. Если бы… – она не договорила, но он понял. «Если бы не Система. Если бы не боль. Если бы не Фармакон.» Он снова кивнул, и на этот раз нашёл голос:  – Обязательно. С котом. На той самой дырявой лодке. Уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку. – Согласна, – прошептала она и закрыла глаза, погружаясь обратно в сон. Он медленно опустился на подушку, стараясь не потревожить раненое плечо. Он закрыл глаза, и перед ним всплыли образы – не кошмары из тоннелей, а простые, мирные картинки. Рорк на поле с капустой. Иви в тихом домике. Зои, пишущая свои мемуары. Ленн, обучающий кого-то паркуру. Ванда сидящая в старой лодке с толстым котом на коленях. Это были всего лишь мечты. Но сейчас, в этой комнате, они казались такими же реальными, как боль в его плече. И эта реальность была куда важнее. Он уснул с лёгкой улыбкой на губах. Впервые за долгое время его сон был без кошмаров. Сон постепенно отпускал Каэлина. Он ещё не открывал глаза, погружённый в тёплую, алкогольную дремоту, но его сознание уже медленно возвращалось в лазарет. И в этом полусне, на грани реальности и грёз, его мозг, освобождённый от строгого контроля, вернулся к тому, что видел ранее. К Дэреку. К его исчезновению в тени. К странному, алчному выражению его лица. И словно по ассоциации, мысль перескочила на Ванду. «Почему? Что она в нём видит?» Он приоткрыл глаза. В лазарете было тихо. Ванда спала на соседней койке, повернувшись к нему лицом. В тусклом свете её черты казались размытыми, беззащитными. И в его полусне родилось предположение. Он был всем, чего не было в её мире. В мире Фармакона, где царили подозрение, яд и холодный расчёт. Дэрек был Близнецом. Он был связью. Коммуникацией. Он не ломал врагов – он сплетал сети, объединял людей, находил общий язык с самыми разными знаками. Он был дипломатией там, где она знала только силу. И в нём, наверное, она надеялась найти спасение от того, что сделал из неё Фармакон. Каэлин понимал, что это лишь догадки. Сны уставшего мозга. Но они казались ему… правдоподобными. Он закрыл глаза, и сон снова накрыл его. На этот раз ему приснился Дэрек. Но не лидер. А человек, стоящий в тени, со странным взглядом. И этот взгляд почему-то вызывал не восхищение, а лёгкий, непонятный холод. Сон Каэлина был чёток и ярок, как вспышка. Он стоял в том же самом переулке, где видел свою семью. Но теперь он был пуст, залит неестественно ярким, белым светом, словно светом прожекторов. Из тени шагнул Дэрек. Но это был не тот Дэрек, которого все знали. Его фиолетовые глаза сияли холодным, нечеловеческим светом. Он шёл прямо на Каэлина, на его лице было то самое выражение – голодное, алчное, лишённое всякой человечности. Он прошёл сквозь Каэлина, и тот обернулся. За Дэреком тянулась длинная, колеблющаяся тень. Но это была не тень человека. Она была составлена из множества других, меньших теней. Они шевелились, сливались и разделялись, и в них угадывались черты… его семьи. Отца, матери, брата. И других, незнакомых людей. Все они были бледными, безвольными, словно куклы на ниточках, а ниточки эти тянулись к рукам Дэрека. Он поднял руку, и тени замерли, что-то сказав, но звука не было. Только давящая тишина. И затем, он повернул голову и посмотрел прямо на Каэлина. Его фиолетовые глаза были пусты. – Ты часть узора, – прозвучал голос, но губы Дэрека не шевелились. Голос был внутри его головы. – Маленькая, но важная деталь. Каэлин попытался закричать, но не мог издать ни звука. Он попытался двинуться, но его ноги были прикованы к земле. Дэрек улыбнулся. Улыбка была широкой, неестественной, не достигающей глаз.Он указал на тени его семьи. – Скоро. Скоро мы встретимся. И ты займёшь своё место. Рядом с ними.   Кэлин резко проснулся с приглушенным криком, сердце колотилось как бешеное. Он сидел на койке весь в холодном поту. Лазарет был погружен в тишину, нарушаемую лишь храпом Рорка.   Он огляделся, дико переводя взгляд. Ванда спала на соседней койке. Ленн и Зои спали. Всё было как прежде.   Но чувство ужаса не отпускало. Оно было ярче, реальнее любой боли в плече. Он сжал простыню в кулаках, чувствуя, как дрожь бежит по его спине. Он ничего не мог доказать. У него не было фактов, только ощущение. Ощущение и сон.   Но он знал. Где-то глубоко внутри он знал, что тень, которую он видел, была реальной. И что его место «в узоре» было не среди героев, а среди марионеток.   Он медленно лёг обратно, уставившись в потолок. Сон прошёл, но осталась тихая, леденящая уверенность: его путешествие в ад было далеко не окончено. И, может быть, самый страшный ад был не на поверхности, и не в тоннелях с монстрами. Может быть, он был прямо здесь, в самом сердце Зодиака.   Он закрыл глаза, но сон не шёл. Он лежал и слушал тишину, и она больше не казалась ему мирной. Она казалась зловещей. Полной невысказанных секретов и невидимых нитей. И он боялся, что однажды эти нити затянутся так туго, что задушат их всех.