Судьбоносные слова

      Шли дни, медленно сливаясь в недели. За ними проходили месяцы, а после – годы.              Действия Дьяволицы принесли свои плоды: тяжёлый груз скорби, горой лежавший на плечах Богини, ослаб. Она осталась в материальном мире – необходимость постоянно осматривать планету, спасая девочек-волшебниц, исчезла.              Разделив эту обязанность с Хомурой, она выиграла себе время на жизнь с теми, кто был ей дорог. Мама, отец, Тацуя и подруги; Мадока вернула себе возможность вновь стать частью их истории.              Не жаловалась на такое положение дел и сама Дьяволица. Новый мир ей нравился; казался именно тем идеалом, к которому она стремилась всю свою жизнь.              Не только из-за счастья Мадоки, отсутствия Ведьм и отчаяния – но и из-за того места, что ей удалось занять.              Ведь теперь, став частью Закона Циклов – его второй, равнозначной Богине половиной – она чувствовала себя так, словно была для этого рождена.              Закономерный итог их с Мадокой истории: начавшийся от отношений ученика-учителя, перешедший к друзьям, лучшим подругам, двум противоположностям... а после частицам одного целого.              Они стали ближе, чем сёстры – буквально превратились в одно божество, состоящее из двух частиц: тьмы с примесью ярчайшего света, и света, с примесью всепоглощающей тьмы. Одна не могла существовать без другой – но и исчезнуть никому из них, пока жива другая половина, было не суждено.              Под защитой бессмертных существ мир был в полной безопасности. Он не был их творением, но стал их собственностью. Любимым местом, которое они защищали, и которому помогали расти.              Свет и тьма, истоки всего сущего.              Символично: как крыло Хомуры окрасилось в цвета первого снега, так и одно из крыльев Мадоки потемнело, став чернее самой тёмной ночи. Визуальное проявление их неразрывной связи.              Другим таким проявлением, как ни странно, оказалась семья.              Вернув отношения с родственниками, Мадока настояла на присутствии Хомуры; постепенно убедила их в том, что удочерить её лучшую подругу – действительно хорошая идея.              Дьяволица так не считала.              Впрочем, и спорить с Мадокой не стала – просто плыла по течению, оставив всё на произвол судьбы. Так и получилось, что вскоре она оказалась старшим ребёнком семьи Канаме.              Вероятно, её визуальный возраст – застрявший на четырнадцати лет – вместе с фактическим сиротством сыграл свою роль.              И вот она здесь – сидит за столом с семьёй Мадоки, с улыбкой наблюдая за тем, с какой радостью последняя проводит время.              — Эй, Хому-Хому! — вырвал её из мыслей звонкий голос. — Ты же не против, да? Нет предубеждений против Диснейленда?              Она моргнула.              — Если вы—              Наткнувшись на прищуренный взгляд Дзюнко, Дьяволица проглотила прошлую реплику. Вместо этого, медленно кивнув, она постаралась тепло улыбнуться.              — Я… хотела бы этого.              Подводя итог... несмотря на довольно приставучую приёмную семью, она называла это победой.