Уроки любви

Аудиторию пронзал гул голосов – взрывы смеха, обрывки фраз о предстоящем экзамене. Мия, как всегда, заняла место за первой партой. Тетради лежали безупречной стопкой, конспекты – каллиграфически выведены. Всё было на своих местах, словно выверенный ритуал. Она – воплощение порядка, та самая, кого преподаватели ставили в пример, а однокурсники окрестили "слишком правильной". Её жизнь – безукоризненная симфония пунктуальности, где для хаоса не было ни ноты, ни такта. Пока не ворвался он. Дверь с грохотом распахнулась, впуская вихрь – парень в чёрной коже, с непокорными прядями вороньего крыла и дерзким серебром пирсинга в брови. Тонкий шлейф дорогого парфюма смешивался с терпким ароматом табачного дыма, оставляя ощутимый след его бунтарского присутствия. Над левым глазом, словно метка судьбы, виднелась едва заметная родинка. Это был Хёнджин. – Простите за опоздание, – произнёс он с нарочитой небрежностью, словно извинения – лишь отработанная формальность, лишённая искреннего раскаяния. Его глаза цвета обсидиана скользнули по аудитории, задержавшись на мгновение на Мие. Преподаватель недовольно поджал губы, но махнул рукой: – Садитесь уже, Хван Хёнджин. И постарайтесь не мешать учебному процессу. Уголок губ Хёнджина тронула едва заметная усмешка, и он неспешно направился к последней парте, бросив мимолётный, но пронзительный взгляд на Мию. Она невольно склонилась над тетрадью, чувствуя на себе этот взгляд, словно обжигающее прикосновение раскалённого клейма. После пары преподаватель подозвал Мию к себе, жестом приглашая остаться. – Кан Мия, у меня к тебе необычная просьба. Хван Хёнджин не появляется на парах и завалил все эссе. Голова у него светлая, но если он не сдаст хотя бы один серьёзный зачёт, деканат вышвырнет его за прогулы. Мия, ты единственная, кто сможет заставить его сесть и написать. Мия застыла, словно поражённая внезапным ударом молнии. Помочь Хёнджину? Ему? Этому дерзкому незнакомцу, чья аура пропитана запахом сигарет и вызовом? – Я… попробую, – наконец промолвила она, чувствуя, как предательски дрожит голос. Они встретились вечером в тишине библиотечного зала. Хёнджин появился с опозданием, держа в руках стаканчик с кофе. – Прости, ангел, – промурлыкал он, небрежно опустившись на стул рядом с ней. Мия вскинула брови, удивлённая фамильярностью. – Почему «ангел»? – Потому что ты выглядишь так, будто боишься испачкаться об этот бренный мир, – с усмешкой ответил Хёнджин, в его голосе чувствовалась скрытая насмешка. – Словно тебе страшно дышать одним со мной воздухом. Щёки Мии залились краской. – Просто открой тетрадь, Хёнджин. Начнём с конспекта по истории. – Слушаюсь и повинуюсь, – с притворной покорностью произнёс он. – Учительница Кан. Тон его голоса был полон иронии, и Мия не могла понять – он насмехается или в его словах сквозит некое подобие восхищения. Первые полчаса он лишь лениво крутил ручку в пальцах, его взгляд блуждал по стенам, избегая книги. Затем, неожиданно тихо, прошептал: – Знаешь, а ты красивая, когда злишься. Мия резко вскинула голову, её глаза встретились с его пристальным взглядом. – Я не злюсь. – Тогда это ещё страшнее, – усмехнулся он, – ангел, который боится выпустить наружу своих демонов. Мия с трудом сдержала вздох, стараясь вновь сосредоточиться на тексте. Он раздражал её до глубины души. И в то же время, словно волшебством, заставлял сердце отчаянно колотиться в груди, словно пойманная в клетку птица. Когда они покинули библиотеку, кампус уже погрузился в объятия ночной темноты. Фонари отбрасывали мягкий, тёплый свет на дорожки, а вдали слышалось тихое шуршание листьев под порывами прохладного ветра. Мия плотнее запахнула пальто, пытаясь согреться. Хёнджин достал из кармана зажигалку и пачку сигарет, но, заметив её недовольное выражение лица, замер, словно окаменев. Несколько долгих мгновений он изучал её взглядом, затем, безмолвно подчинившись невысказанному запрету, убрал сигарету обратно в карман. – Эй, ангел, – окликнул он, нарушая повисшую тишину. Мия остановилась, вопросительно посмотрев на него. – Что? – Позволь мне тебя проводить. Она уже собиралась отказаться, как всегда, вежливо и учтиво, но что-то в его тоне, утратившем привычные нотки насмешки и пропитавшемся неожиданным спокойствием, заставило её молча кивнуть в знак согласия. – Хорошо. Только… без лишних разговоров. – Без лишних разговоров, – усмехнулся он, догоняя её и подстраиваясь под её неспешный шаг. Они шли бок о бок, погружённые в молчание. Лишь звук их шагов, отмеряющих ритм ночи, да лёгкий шелест ветра, играющего в её волосах, нарушали тишину. Они остановились у ворот общежития. Мия посмотрела на Хёнджина, и в свете фонаря увидела, как поблёскивает пирсинг в его брови, а в глазах отражается нечто странное: уже не дерзость и насмешка, а что-то похожее на тепло. – Спасибо, что проводил, – произнесла она тихо, нарушая молчание. – Спасибо, что терпишь меня, – ответил он с лёгкой ухмылкой, от которой почему-то стало теплее. – Спокойной ночи, ангел. Он развернулся и неспешно пошёл обратно, засунув руки в карманы своей кожаной куртки. А она стояла и смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился в ночной мгле. И впервые за долгое время Мия поймала себя на том, что не может выкинуть из головы чужой голос. В ту ночь она впервые осознала, что Хёнджин – вовсе не тот, кем хочет казаться. Под маской цинизма и напускного безразличия скрывалось нечто гораздо более сложное и глубокое.