Аэлита: Наследие Молнии (Aelita: Legacy of Lightning)

Их тандем был отточен до блеска, как клинок в руках мастера. Бэтмен и Стриж. Сила и скорость. Они работали в унисон, их движения дополняли друг друга в смертельном танце под аккомпанемент готических шпилей и сирен полиции. Аэлита научилась читать едва заметные кивки головы Бэтмена, понимать смысл, скрытый в кратких командах, переданных через комбат-систему. Она была его тенью, его молнией, его секретным оружием. И в этой слаженности таилась опасность — опасность самоуверенности. Однажды ночью поступил сигнал о заложниках на старом химическом заводе. Крэгг — громила с силой гориллы и примитивным, но опасным умом. Брюс, изучая схему здания через Бэткомпьютер, издал свой низкий, предостерегающий рык. — Жди. Он не действует один. За ним стоит кто-то умнее. Нужна тактика. Тактика. Аэлита слышала это слово, но ее глаза видели другое — через ускоренное восприятие она различала испуганные силуэты людей за запыленными окнами цеха. Ей казалось, она даже слышала их учащенное дыхание. И этот образ перевесил холодную логику Брюса. — Я просто разведаю, — выдохнула она в комбат, и прежде чем он успел ответить, рванула с места, оставив за собой лишь вихрь пыли. Это была плохая идея. Худшая в ее жизни. Ловушка сработала на входе. Не взрывчатка, не пули. С шипением из вентиляции вырвалось облако нервно-паралитического газа. Не смертельного, но сковывающего. Ее легкие спазмировались, конечности налились свинцом. Мир поплыл перед глазами, звуки исказились в тягучий, низкочастотный гул. Последнее, что она увидела, прежде чем сознание поглотила тьма — это высокие каблуки, мерно стучащие по бетонному полу. Лоан. *** Брюс получил обрывок ее панического сообщения и затем — тишину. Абсолютную. Его комбатки молчали. Ни биометрии, ни сигнала трекера. Он рванул на место, его сердце колотилось где-то в горле, сжимая его в ледяных тисках. Он чувствовал этот страх — старый, знакомый, тот самый, что поселился в нем в темном переулке за театром. Он потерял ее. Завод был пуст. Только запах химикатов да зловещее эхо его собственных шагов. Он обыскал каждый угол, каждый лаз, его движения становились все более резкими, почти отчаянными. Разум, обычно холодный и аналитический, предлагал только самые мрачные сценарии. Он нашел лишь ее комбат, раздавленный чьей-то мощной рукой. Вернувшись в Бэтпещеру, он был похож на призрака. С него не сняли костюм, он стоял перед мониторами, сжав кулаки так, что кожа перчаток трещала по швам. — Я не могу ее найти, Альфред. Ничего. Альфред стоял рядом, его лицо было маской спокойствия, но в глазах бушевала настоящая буря — страх за девочку, которую он успел полюбить как дочь, и ярость на Брюса, который допустил это, и на себя, что не удержал. Его голос, однако, был ровным и острым, как скальпель. — Паника — не роскошь, которую мы можем себе позволить, сэр. Ни для вас, ни для нее. Включите разум. *** Аэлита очнулась в незнакомом поместве. Не в подвале и не на складе. Она лежала на мягком диване, укрытая пледом. Комната была просторной, с панорамными окнами, за которыми открывался вид на ночной Готем. Воздух пахло дорогим парфюмом и кофе. — Наконец-то, — раздался спокойный голос. Лоан сидела в кресле напротив, закинув ногу на ногу. На ней был черный костюм, подчеркивающий ее безупречную фигуру. В руке она держала бокал. — Что… где я? — попыталась приподняться Аэлита, но тело не слушалось, слабость валила с ног. — В безопасности. Пока что, — Лоан отпила вина. — Твой друг, Крэгг, решил, что пора забрать Бэтмена. Навсегда. И твое непослушание подарило ему идеальный козырь. Тебя. Она встала и подошла к окну. — Он хочет сделать из Бэтмена «торт». В прямом смысле. Спрессовать в самый настоящий блин. Довольно банально, но эффективно. Аэлита почувствовала, как холодная волна страха пробежала по ее спине. — Где он? — Пока жив. Пока, — Лоан обернулась, и ее глаза, холодные и проницательные, уставились на Аэлиту. — Я могу провести тебя к нему. Но только если сделаешь все, как я скажу. Решишь поискать его самостоятельно… станете бисквитом оба. Поняла? В ее голосе не было угрозы. Была лишь констатация факта. Аэлита кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она ненавидела эту беспомощность. *** План Лоан был безупречным циничным театром. Под предлогом «допроса» она провела Аэлиту, все еще слабую, в подземелье завода, где в клетке из усиленных балок томился Бэтмен. Увидев ее, в его глазах мелькнули ужас и ярость, прежде чем Лоан, играя роль, «оглушила» ее для вида перед охраной Крэгга. Очнулась она уже на свободе, в том же роскошном пентхаусе. Рядом, прислонившись к стене и сжимая в руке свой шлем, стоял Брюс. Он был без маски, его лицо было избито, но главная рана была в его глазах — в них читалась тень той самой потери, что преследовала его всю жизнь. Он не сказал ни слова. Просто подошел и, с неожиданной для его мощи нежностью, обнял ее. Это было красноречивее любых слов. Позже, оставшись одна, Аэлита сидела на том же диване, запахнувшись в свою любимую черную кожаную куртку — ту самую, что подарил ей на прощание Оливер. Она была на несколько размеров больше, пахла кожей и едва уловимым ароматом его одеколона — запахом безопасности, запахом друга. Она уткнулась лицом в воротник, чувствуя, как накатывают слезы. От страха, от стыда, от облегчения. Лоан вошла без стука. — Он ушел. Сказал, ты останешься здесь, пока не окрепнешь. Аэлита не ответила. Она просто сильнее вжалась в куртку, словно пытаясь найти в ней утешение. — Носимое укрытие? — с легкой насмешкой спросила Лоан, кивая на куртку. — Подарок, — тихо ответила Аэлита. — От лучшего друга. Лоан молча постояла, глядя на нее, а затем вышла. Аэлита осталась сидеть в темноте, слушая, как ее сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. Она спасла Брюса. Но ценой, которая заставила ее понять: в Готеме нельзя позволять эмоциям брать верх над разумом. Даже если эти эмоции — желание спасти того, кто стал тебе семьей. И пока она сидела, сжимая в пальцах грубую кожу куртки, она давала себе слово: больше никогда не подводить его. Никогда.