hopelessly devoted to you

      Становится совсем поздно. Небо темнеет до густого, почти чернильного синего, а пушистый снег всё ещё лениво сыплется с высоты, окутывая город, и фонари внизу размываются в тёплые золотистые пятна.  Ланга ведёт Рэки, мягко и бережно обхватив его руки в перчатках, по узкой дорожке между высокими сугробами и холодными металлическими ограждениями — в место, куда, кажется, редко вообще кто-то заходит. Здесь нет ни людей, ни городского шума: только тихий, сочный хруст нетронутого снега под ботинками и редкие, колючие порывы ветра, поднимающие в воздух лёгкую снежную пыль. Ещё через пару минут неспешной ходьбы перед ними открывается вид на город — огромный, светящийся, живой. Дома внизу похожи на рассыпанные огни, а дороги — на тонкие, мерцающие ленты. — Здесь так красиво, — восхищённо выдыхает Рэки, выпуская в холодный воздух клубочек пара; неохотно расплетает их пальцы и, чуть подавшись вперёд, опирается на холодное металлическое ограждение. Ланга подходит ближе и какое-то время просто стоит рядом, снова спрятав озябшие руки в карманы куртки, и вместе с ним молча смотрит вперёд, невольно любуясь этим сияющим, далёким городом. — С тех пор как я сюда приехал… это моё любимое место, — тихо говорит Ланга, почти шёпотом, и неловко повторяет позу Рэки, тоже опираясь на ограждение. — Мне очень хотелось показать его тебе. Перед твоим отъездом. Точно. Отъезд. Уже завтра он, Рэки, уедет отсюда. И они с Лангой так и не поговорили — по-настоящему — о том, что будет дальше. Между ними снова повисает пауза, плотная, как снег в воздухе. Рэки медленно поворачивает голову, украдкой разглядывая Лангу. Снежинки невесомо оседают на его светлых, голубоватых волосах, цепляются за ресницы, тают на плечах куртки, пока тот снова надевает своё фирменное «задумчивое лицо» — то самое, которое Рэки с первого дня так и не научился расшифровывать. Хрен его знает, что вообще творится в этой канадской головушке. — Знаешь, я долго об этом думал, — Ланга сглатывает, будто подбирая слова. — И решил, что поеду с тобой. На Окинаву, — он тихо выдыхает. — Сначала, конечно, будут эти дурацкие бумаги, квартира, вещи… вся эта взрослая хрень. Но как только я всё разрулю — приеду. К тебе, — он едва заметно улыбается уголком губ и поворачивается к Рэки. Рэки несколько секунд просто пялится на него, моргая чаще обычного. — Ты… ты в этом уверен? — Более чем, — Ланга уверенно кивает, и в этот раз в его голосе нет ни капли сомнения. — Мы сможем возвращаться сюда зимой, чтобы кататься. А так как я программист, работу я, думаю, найду быстро. В крайнем случае — фриланс, — он пожимает плечами. — Да и, честно, я всё равно толком не знал, что здесь делать. А теперь хотя бы буду не один, — он снова криво усмехается. Рэки резко, шумно выдыхает. — Блять, чувак… как же я тебя люблю, — он широко улыбается, глаза подозрительно блестят. Делает шаг вперёд и крепко обнимает Лангу, утыкаясь лбом ему в плечо и сжимая куртку в пальцах.