Чертоги Разума Гермионы Грейнджер

      Под впечатлением сна на завтраке я была вся летящая-парящая. Вспоминала вещих птиц: Сирин, Гамаюн, Алконост. Гамаюн среди них самая оптимистичная, готова поведать о будущем каждому, кто умеет понимать тайное. Опять же, хоть какая-то конкуренция пению Фениксу директора!)       В таком прекрасном расположении духа я с интересом наблюдала оторопь Малфоя от того, что Поттера не только не отчислили, но и наградили метлой новейшей модели.       Поймав мой взгляд, Забини, скривившись, отсыпал мне мой выигрыш, но Драко, сказать по-правде, было жаль. Это какая-то нарочитая провокация администрации, этакий щелчок по носу: смотри, Малфой, все равны, но некоторые равнее.       Тем не менее, выигранная ставка улучшила мое и так замечательное настроение.       Заземлило меня жалящее заклинание, прилетевшее в спину на выходе из Большого Зала. Я оглянулась и выхватила из толпы насупленную веснушчатую физиономию Рона Уизли. В рукаве его мантии мелькнул кончик волшебной палочки.       На первом уроке, благо это была История Магии, я под бубнёж Бинса в окружении сонных однокурсников обдумала случившееся. Этот незначительный эпизод почему-то разозлил меня сильнее нападения серьезных противников. Видимо, в глубине сибирских руд, то есть в глубине моего сознания сидел шаблон "Рон - свой слоняра!", и взлом этого шаблона отозвался нешуточной обидой. Ладно, обижать-ся - это значит, обижать себя. Обида - она как лекарство. Действует, если только принимаешь.       Убедив себя, что вот такой он малолетний "борец за справедливость", естественно, в его понимании, я стала вспоминать его Психологический портрет. В точке накала Император, то есть, сложности со взрослением, дисциплиной и ответственностью, установкой границ, в том числе и формированием внутреннего стержня характера.       Сильное влияние матери сменится на такое же влияние жены. Миссия жизни - Шут, и точка комфорта тоже Шут. Ему привычно и выгодно быть ребёнком. Сколько бы не было у него в будущем детей, у своей жены он всегда будет младшеньким.       Композит со мной выглядит устрашающим тем, что природная инфантильность Рона рядом со мной утраивается, и змейкой по общему портрету ползут повторяющиеся Арканы: Шут-Повешенный-Шут-Повешенный-Шут-Повешенный. Вобщем, если не держать его в ежовых рукавицах - пойдёт вразнос. И вот такие удары в спину - норма, "а что такого?" Категорическая несовместимость! За что их Роулинг так наказала, то-то Гермиона 20 лет спустя на Кингс-Кросс такая серая заявится.       Чтобы не заснуть во всеобщем сонном царстве, я стала считать дальше. Вот, например, Лаванда Браун. Смерть и Дьявол в первой половине жизни вполне себе могли читатся как нападение на девочку оборотня. Что за несправедливость, такая красивая девчонка! И в союзе с Роном у них реально "бабочка", особый знак кармических отношений. Лаванда сглаживает все недостатки Рона, - это я по цифрам сейчас говорю, а не собственное мнение высказываю, хоть оно и совпадает. Гармоничный союз, по цифрам не просто нормально, а очень даже хорошо!       Я даже больше вижу по их композиту: магический брак с Лавандой, основанный на их физической совместимости, с соблюдением всех законов и ритуалов, принятых в магическом сообществе, сделал бы Рона тем самым Императором,  каким он хотел бы стать - значимым и весомым. Но кто же послушает скромную вещунью, "ведь ясновидцев, как и очевидцев, во все века сжигали люди на кострах..." ***       Так и полетели дни в повседневных заботах, мне казалось, что жизнь "налаживается" не в шуточном контексте, а на самом деле. Меня сторонились, но не задирали. Приятные часы проходили за книгами, учебой, экспериментами с рунами и заклинаниями, снами. Я беседовала с Невилом в библиотеке, перебрасывалась подколками с Малфоем, не нарывалась  на конфликты и осторожно изучала замок. Свои родовые дела в Министерстве я отложила до поры до времени, а именно до зимних каникул.       Поэтому, когда наступил день Хеллоуинского Пира, я не тревожилась. Плакать в туалете я не собиралась ни при каком раскладе.       Однако все пошло наперекосяк уже с утра. Из-за смутного плохого предчувствия я решила посчитать портрет сегодняшнего дня. Так тоже можно, ну что ж... Ожидаемо, не очень...  Миссия дня Дьявол - Темная сторона Силы достаёт свои "печеньки". В окружении Арканов Смерть и Луна проявляются темные стороны личности даже хороших людей. И самый "светлый" волшебник одобряет празднование всего этого.       По-хорошему, в такой день надо сидеть смирно, не отсвечивая, и никуда не выходя. Но я решила - "предупреждён, значит, вооружён", и всё же отправилась на Пир прямо из библиотеки, где плодотворно провела время. — Эй, змеюка, стой-ка! - крик Рона Уизли заставил меня резко обернуться, о чем я тут же пожалела. Этот "гений мысли" запустил в меня навозную бомбу! БАБАХ!       Меня окутало такое зловоние, что, кажется, даже мёртвого могло вырвать. Мои идеально уложенные волосы встали дыбом, а мантия покрылась мерзкими коричневыми разводами. — Уизли, ты окончательно спятил?! - заорала я, давясь от отвращения.                   Чистейшее бешенство накрыло меня с головой.       У меня и в прошлой немагической жизни бывали случаи, когда от крика ярости вылетали пробки в квартире, выключался телевизор, а однажды вдребезги на мельчайшие стеклянные пылинки разлетелось блюдо для фруктов. Да, бывало.       Но такой  дикий ураган Злости как сейчас - еще немного, и я перестану его контролировать! Рон, почуяв неладное, попятился и бросился прочь. Я рванула в противоположную сторону к ближайшему туалету, просто чтобы не убить своей магией этого придурка. — Ирий! - сжать подушечку нужного пальца, направить выброс в Руну Реактор. Воздух вокруг затрещал, наполнившись электрическими разрядами. Синие искры вспороли пространство, и были притянуты Руной. Кристалл в сумке гудел, впитывая эту бешенную магическую лаву, преображенную в чистую силу. — Успела! - если б не вернула себе эту силу, то лежала бы сейчас без сил с истощением.       Теперь можно достать палочку и использовать Очищающее заклинание. Запах и пятна с мантии исчезли, но мерзкое чувство оставалось. Надо еще руной почистить, она очищает и тонкие оболочки тоже. — Ма-Ра! - меня встряхнуло, и вроде полегчало. Дыхание было прерывистым. В душе царила ледяная ясность. Мой взгляд упал на потрескавшуюся раковину, надо бы умыться.       Вдруг послышались странные звуки. Сначала скрежет замка - дверь в туалете закрыли снаружи, затем топот ног, а после тяжелые медленные шаги, будто кто-то огромный топал по коридору. С каждой секундой шаги становились громче. — Что за... - пробормотала я, прислушиваясь.       Прижавшись ухом к двери, я услышала и тяжелое хриплое дыхание, и звук чего-то, что волочили по полу. Дубинка?       Хеллоуин. Туалет. Грейнджер. Тролль! Это не совпадение. Это ловушка!       Я отпрянула от двери и бросила в дверь дополнительный Коллопортус, еще руну Замок, ещё зачем-то выставила вёдра перед дверью, будто это могло помочь. — Отставить панику! - я осмотрела стены туалета, прищурившись - никаких дополнительных невидимых выходов!       Сражаться с существом за дверью я не собиралась, ждать прибытия конницы в лице Поттера и Уизли, (чтоб ему пусто было!) - тем более.       Раздался удар в дверь такой силы, что с потолка посыпалось. Нужно было что-то придумать и быстро!       Я стала осматривать окно. Это было очень крепкое большое витражное окно, накрепко вмурованное в каменную стену. Прочные кусочки стекла разных оттенков синего складывались в изображение горных хребтов, сумрачной долины, прочерченной извилистой рекой.       Я пожалела, что не изучила Заклинание Бомбарда, или любое другое боевое, чтобы разбить это окно. Считала, что по складу характера всё-равно не смогу использовать взрывающие и режущие штуки на людях.       Тролль продолжал долбить дверь. Я ускорила мыслительный процесс. — Так, я же убираю пыль и мусор Заклинанием Тергео. — Тергео! - нулевой эффект. Видимо, потому что окно не мусор. Стоп! Мусор - это вещество не на месте. Это стекло не на месте! На его месте должен быть мой путь к спасению! — Тергео! - вместо окна в проёме стены появилось темнеющее небо. Дверь уже держалась на честном слове. Ещё пара ударов - и он окажется здесь. В ловушке. Со мной. Я поочерёдно подняла ноги, чтобы видеть подошвы своих ботиночек. На каждой подошве начертила Руну Лёгкость. Руки дрожали, но я справилась.                   Подпрыгнув, я зависла в паре сантиметров от пола, и снова медленно опустилась. Должно хватить для облегчения веса на внешних карнизах. Больше ни о чем не думая, я вылезла из окна, и вовремя, дверь с пылью рухнула.       Я уже стояла на довольно широком карнизе на четвёртом этаже. На меня налетел холодный ветер, пахнущий дождем и мхом. Я стала двигаться очень медленно, цепляясь за выступы руками. Мой облегчённый вес позволял просто скользить вдоль шершавой стены. Впадинок, выступов, украшений на стене было предостаточно, но мне почему-то было очень страшно двигаться вниз.             Вопреки здравому смыслу я плавно поднималась по стене, надеясь встретить подходящее окно для возвращения в тепло и безопасность.       На пути встали три малые башенки ступенчатой геометрии. В ближней из башенок виднелось открытое окно. Я устремилась туда, подтянулась, уцепившись за карниз, и выбралась на него.       В комнате за окном было сумрачно, но я узнала этот кабинет - его невозможно было не узнать. В центре стоял письменный стол на когтистых лапах. Повсюду было нагромождение книг, серебряных артефактов неясного назначения - всё тикало, журчало, тренькало.       Кабинет Дамблдора. Пустой. Другого такого случая могло не предоставиться. Руки уже окоченели, поэтому первым делом я сжала подушечку пальца с руной, отвечающей за тепло, затем достала маленькую камеру (последнюю из моих запасов) и прикрепила за оконной рамой с внутренней стороны. Толстая бархатная портьера на окне скрыла мои манипуляции от возможных соглядатаев на портретах. Видно мне ничего с этой камеры не будет, но я надеялась что-нибудь услышать. Напрямую привязав микрофон камеры к браслету, я собралась с силами и сделала ещё один рывок в сторону от башенок.       Следующее открытое окно вывело меня в пустой кабинет. Простая Алохомора позволила открыть дверь, и я, сломя голову, не разбирая дороги помчалась в родные подземелья. Удача, наконец, вспомнила обо мне, поскольку я не встретила никого на своем пути, не свалилась ни с одной лесницы, не налетела ни на одни доспехи.       Когда я уже ворвалась в свою комнатку, с браслета, который я так и не отключила, донеслась речь. В кабинет директора вошли двое. Голос Дамблдора продолжал начатый за дверью монолог. — ...потом сотрут им память. Трагичная случайность, но смерть маглорожденной ученицы, произошедшая по вине Тома, должна должным образом откликнуться в добром сердце мальчика... — Не понимаю, о чем идёт речь, - буркнул голос Снейпа. — Как же, мальчик мой, мне доложили, что в злополучном туалете была ученица твоего факультета, как ее там, Грейнджер. — Никаких учениц в данном туалете не было обнаружено. Обнаружены там были только два безответственных наглых гриффиндорца, оглушенный тролль и полнейший разгром помещения. — Вот как... и всё же, я прошу, Северус, удостоверься - все ли твои подопечные на месте.       Послышались резкие удаляющиеся шаги, и всё стихло. — Ага! Обстоятельства требуют моего пребывания в гостиной факультета. Иначе, Снейп начнет искать меня по спальням и обнаружит, что я не проживаю со своими однокурсницами. Но, каков Дамблдор! Я и не подозревала, что у нас Дамбигад. Даже, если Дамби-политик, то для меня его политика - чистой воды дамбигадство.       Я спустилась в гостиную и это вызвало ... реакцию. Студенты, до этого бурно обсуждавшие происшествие с троллем, разом обернулись. Ну, да, я была нечастым гостем в нашей общей гостиной. — Посмотрите-ка, кто решил почтить нас своим присутствием! - истерично заверещала Панси Паркинсон, подскакивая ко мне.       Вокруг меня собирались полукругом, постепенно тесня меня к ближайшему камину. Все были какие-то возбужденные, и словно бы обрадовались возможности выместить своё раздражение на подвернувшуюся меня.       Мне же после всего, что случилось, хотелось только одного - упасть в кресло у камина и ни о чём не думать. Но придется как-то отбиваться до прихода Снейпа. — Спешите скорее, профессор! - подумала я, и тут же вспомнила, что у Снейпа сейчас должна быть рана на ноге, так что, он может и не успеть к началу наших разборок, а значит, помощь утопающим опять придётся оказывать самим утопающим.       Я не стала дожидаться оскорблений и массовых проклятий - вызвала голограмму, которую руки давно чесались представить на всеобщее "одобрение".       Из камина, к которому меня прижали, вырвался изумрудный вихрь, закрутился, уплотнился - и вот уже вокруг меня, сплетаясь спиральными кольцами, медленно ползёт она. Нагайна.       Её тело - несколько метров смертоносной грации - плавно скользило по каменному полу, оставляя за собой мерцающий след. Чешуя отливала тёмно-изумрудным, с прожилками чёрного и золотого. Глаза - два желтых омута с вертикальными зрачками - смотрели на собравшихся с холодным любопытством.       Голова поднялась над нашими головами - узкая, хищная, с вытянутой мордой и ноздрями, которые пульсировали, словно улавливая запах страха - народ отпрянул назад, не отрывая глаз. Панси тихо пискнула и умолкла.       Из приоткрытой пасти змеи мелькнул раздвоенный язык, пробуя воздух. Но самое страшное - её молчание: ни шипения, ни шороха. Только мерное движение тела, гипнотизирующее, как маятник. Картинка вышла настолько реальная, что я чувствовала холод её взгляда, несмотря на близость камина. — Вы хотели доказательств, что я достойна Слизерина? - мой голос звучал спокойно, почти равнодушно. - Вот они. Нагайна обвила моё запястье кончиком хвоста, когда раздался знакомый бархатный усталый голос: — Что здесь происходит? - ну, наконец-то, декан добрался!       Нагайна начала таять - сначала голова, потом тело, потом последний завиток хвоста. Все молчали. — Тролль обезврежен, всем разойтись по спальням. Мисс Грейнджер, за мной.