Бюрократическая магия: Цена системы

Текст от лица «Наблюдателя»: Существует два вида одиночества. Первое — когда ты один в комнате. Второе — когда ты окружён людьми, но тебя словно нет. Тео Финч открыл для себя третий вид: одиночество в шумном баре, где каждый твой вздох тонет в гомоне чужих разговоров, а смех чужих компаний лишь подчёркивает твою отделённость. «Дырявый котёл» стал его убежищем. Не самый фешенебельный, не самый злачный — просто старый, с потертыми стульями и запахом, в котором смешались дым, эль и вековая пыль. Тео занимал один и тот же столик в углу, где свет от магических светильников едва достигал пола, оставляя его в благодатной тени. Он приходил сюда каждый вечер, как на работу. Точнее, после работы, которая превратилась в монотонный кошмар. Его ритуал был отлажен: Утром — глоток «Утреннего феникса», отбивающего запах перегара. Днём — бесконечные отчёты под аккомпанемент ставших уже привычными подколок. — Ну что, Финч, как поживает твоя магглочка? Не надоело ходить в их убогие заведения? Раньше эти шутки обжигали. Теперь они стали частью фона, как скрип пера или шелест пергамента. Он даже научился улыбаться в ответ — кривой, ничего не значащей улыбкой, которая говорила лишь одно: «Я сдался. Вы победили. Оставьте меня». И они оставляли. Постепенно он стал невидимкой. Странным, но безвредным призраком отдела, который молча делает свою работу и молча уходит. Вечерами он пил. Не для веселья, а для забвения. Он изучал магию алкоголя: - как огненный виски прожигает горло, а потом выжигает и мысли; - как тыквенное пиво обволакивает сознание сладкой ватой, заглушая внутренний голос; - как гномье пойло заставляет на секунду забыть о том, кто ты и где твоё место. Однажды вечером, рассматривая дно своей третьей кружки, он поймал себя на мысли, что не может вспомнить, зачем вообще всё это началось. Что за огонь горел в нём тогда, после разговора с Блэкстоуном? Какая такая «правда» казалась ему такой важной? Теперь это было похоже на бред больного лихорадкой. Правда была в том, что он — Теодор Финч — ничтожество. И система лишь любезно указала ему его настоящее место. В пыльном углу, с кружкой дешёвого эля. Он допил своё пиво и поднял руку, чтобы заказать четвертое. Его взгляд скользнул по барной стойке и на секунду зацепился за знакомый профиль. Кто-то из Министерства. Не Блэкстоун, не архивариус. Кто-то из другого отдела. Но в тот миг Тео понял, что ему всё равно. Пусть видят. Пусть знают. Он больше не бежал. Он уже упал. И в этом падении, как это ни странно, была своя, горькая свобода.