Бюрократическая магия: Цена системы

Текст от лица «Наблюдателя»: Архив встретил Тео гробовой тишиной, нарушаемой лишь шелестом пергамента и далёкими шагами. Младший архивариус с взглядом, исполненным подозрительной скуки, тут же преградил ему путь. — Ваш пропуск? Форма 7-Г заполнена? — Я… мне бы просто посмотреть кое-что в старых фондах… — Без формы никакого «просто посмотреть» не положено! — отрезал архивариус, и его голос прозвучал особенно громко в окружающей тишине. Из глубины хранилища, словно тень, отделившаяся от стеллажей, возник Амадей Борн. — Я сам разберусь, Освальд, — тихо сказал он. Его шёпот прозвучал весомее любого окрика. В кабинете, больше похожем на лабиринт из книжных башен, Борн не предложил сесть. Он молча оценивал Тео, и под гнётом этого взгляда и накопившегося отчаяния Тео выложил всё: провальный отчёт, насмешки Блэкстоуна и своё единственное настоящее открытие — странные, ни на что не похожие «послевоенные выплаты», которые, словно корни ядовитого плюща, оплели весь бюджет Министерства. — Я не знаю, что это была за война, и кому мы платим до сих пор, — горячо закончил Тео, — но это абсурд! Это финансовый паразит, и его нужно найти и вырезать! Закончив, Тео замер, ожидая реакции. Вместо ответа Борн медленно достал из ящика бланк и протянул ему. — Форма М-6, «Уведомление о контактах с немагическим населением». Обязательна к заполнению в течение 24 часов. Вашей здесь, в архиве, разумеется, нет. Прежде чем Тео успел опомниться, Борн продолжил, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, похожего на ядовитое удовольствие: — Ваша история про магглку… гениальная находка, я оценил. Мой племянник, кстати, работает курьером в вашем отделе. Именно он разносил те самые брошюры о «10 лучших местах для свиданий». Он и рассказал мне, с каким… смущением вы их получали. Любовный пыл выглядит иначе, мистер Финч. А паническое отчаяние — весьма узнаваемо. Тео похолодел. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног. Его не только раскусили — за ним наблюдали, его унижение стало предметом обсуждения. — Вы либо нарушили закон, либо солгали, — голос Борна вновь стал ледяным и официальным. — И я сомневаюсь, что у вас хватило смелости на первое. Глупо. Теперь вы не просто неудачник, вы — странный неудачник, который привлекает внимание. — А ваше «открытие»… — он презрительно фыркнул. — Вы нашли симптом, мальчик. И даже не понимаете, какой страшной болезни. — Но… вы же намекали! На фестивале! Вы сказали, что самые интересные тайны… О какой болезни?! — Я констатировал факт, — резко перебил его Борн. — Я не предлагал диагноз. Вы — семнадцатый за мою карьеру, кто натыкается на этот «симптом». Остальные либо сдались, либо были уволены. Система не любит, когда тыкают пальцем в её неизлечимые раны. — Так вы просто… служите ей? — с горьким разочарованием выдохнул Тео. — Знаете, что это за болезнь, и просто даёте ей убивать казну? — Я служу порядку, — поправил его Борн. — А порядок в том, чтобы некоторые пациенты считались здоровыми, даже если они гниют изнутри. Советую и вам об этом помнить. Иначе ваше «свидание с магглом» может обернуться настоящей командировкой в болота, из которой не возвращаются. Тео вышел из кабинета с чувством, будто его окатили ледяной водой. «Думал, нашёл союзника… А он такой же, как все. Часть системы. Он знает, что я соврал, и знает, что скрывается за этими выплатами, но не скажет.» Он поднялся по лестнице, не чувствуя под ногами ступенек. Ярость кипела в нём. Система была везде. Но теперь он знал наверняка — его догадка верна. Эти «послевоенные выплаты» скрывали не просто воровство, а нечто большее. Нечто, о чём знают, но боятся назвать вслух. Именно в этот момент, когда последняя дверь захлопнулась, в нём что-то щёлкнуло. Если старые и умные молчат из страха, значит, правду должен найти тот, кто ещё не научен бояться.