Город просто погас, и остался лишь он

— Мы больше не вместе, Чимин, — говоришь ты, глядя на мужчину напротив. — Я знаю, но… — Ты сам расстался со мной, — спокойно обрываешь ты его. — Да, но… — И я пытаюсь с этим справиться, — продолжаешь ты, не давая ему договорить. — А ты только всё усложняешь. — Можешь просто выслушать? — резко бросает он, и тебе хватает его тона, чтобы замолчать. — Я думаю… мы совершили ошибку, — добавляет он уже тише. — Мы? — ты почти смеёшься. — Это был твой выбор, не мой. — Я знаю, — Чимин устало проводит рукой по лицу. — Я совершил огромную ошибку. Он поднимает на тебя взгляд, и ты видишь боль в его покрасневших глазах. Ты отворачиваешься. Ты знаешь: если будешь смотреть на него дольше, сломаешься. А ты пришла сюда не за этим. Ты согласилась на встречу, чтобы услышать его — для себя, чтобы поставить точку, а не для того, чтобы вернуться. — Ты не можешь так обращаться с моими чувствами, — говоришь ты, глядя в стену за его спиной. Ты сама удивляешься тому, насколько твёрдо звучит твой голос. — Ты не можешь сказать мне, что я тебе безразлична, а потом приходить сюда и утверждать, что это была ошибка. Голова Чимина опускается. Ты рискуешь взглянуть на него. Его волосы растрёпаны, одежда помята, будто он носит её уже не первый день. Ногти короткие, обкусанные. Это не тот Чимин, которого ты знала. Но ты заставляешь себя вспомнить, что сделал человек перед тобой. Вы были вместе больше года, когда он ушёл. Без предупреждения. Без признаков. Всё рухнуло в одно мгновение — именно поэтому его слова о том, что он больше тебя не любит, ранили так глубоко. Как можно вернуться к тому, кто сказал это так легко? — Я слышала, что ты почти не ночуешь дома, — тихо говоришь ты. Он поднимает голову. Глаза наполняются слезами, и сердце у тебя болезненно сжимается. Он едва заметно кивает. Его телефон, лежащий рядом на диване, вибрирует. Ты машинально смотришь на экран — и замираешь. Он не сменил заставку. На фотографии ты — с огромной горкой блинов, улыбающаяся, счастливая. Ты тяжело вздыхаешь. — Ты всё усложняешь, Чимин. — Прости, — его голос дрожит. — Тебе нужно двигаться дальше, — говоришь ты, и он смотрит на тебя растерянно. — Мне нужно, чтобы ты полюбил кого-то другого. Водил её в тот ресторан, куда мы ходили на годовщину. Называл её так, как называл меня. Делал с ней всё то, что мы делали вместе. Мне нужно, чтобы мои воспоминания стали… неправильными. Чтобы они перестали быть только нашими. Он слушает, не перебивая. Даже когда ты делаешь паузу — он знает, что ты ещё не закончила. — Мне нужно, чтобы ты снова сказал мне, что я тебе безразлична, — на этих словах голос предательски срывается, но ты продолжаешь. — Мне нужно почувствовать боль от того, что ты любишь кого-то другого. Потому что сейчас ты не даёшь мне отпустить тебя. Когда ты приходишь ко мне таким — разбитым — мне хочется утешить тебя. Но ты больше не мой, Чимин. Мы застряли, и я больше не могу так жить. — Но именно это я и пытаюсь сказать, — он тянется к твоим рукам. — Я хочу всё исправить. Ты отдёргиваешь руки прежде, чем он успевает прикоснуться. — Ты не можешь ничего исправить. Тишина ложится между вами. Вы оба не знаете, что делать дальше. — Это всё моя вина, — наконец говорит он. Ты не соглашаешься. Но и не возражаешь. — Наверное, я просто не ценил, что имел, — он смотрит на тебя так, будто боится, что это последний раз, когда вы сидите так близко. Будто пытается запомнить каждую деталь. — Значит, что-то уже было не так, — тихо отвечаешь ты. — Иначе ты бы никогда так себя не почувствовал. И если бы не сказал тогда — сказал бы позже. Чимин кивает. Это не утешает его. — Я не могу продолжать эти неопределённые отношения, — говоришь ты. На этот раз ты сама тянешься к его рукам. Он не отстраняется. Вы сидите, глядя на переплетённые пальцы. Слёзы медленно скатываются по его щекам. — Я всё ещё люблю тебя, — говоришь ты, собирая последние силы. — Но, думаю… это прощание. Ты поднимаешь взгляд, отпускаешь его руку и вытираешь слёзы с его лица. Обхватив его подбородок, смотришь ему в глаза — и, прежде чем твои собственные слёзы вырываются наружу, притягиваешь его к себе. Он утыкается лицом тебе в плечо. Вы обнимаетесь. Возможно, в последний раз.