Город просто погас, и остался лишь он

Всё в порядке. Не стоит паниковать. Они, наверное, чувствуют страх — а значит, паника сейчас только ухудшит ситуацию. Тебе определённо не стоит паниковать. Хотя это сложно, потому что всё, чего тебе хочется, — свернуться калачиком и исчезнуть. Коровы… они всегда были такими большими? Потому что сейчас они возвышаются над тобой. Со всех сторон. Окружают плотным кольцом. Пути к отступлению нет — если только не попытаться прорваться сквозь них. И пусть с края поля они не казались пугающими, быть внутри этого круга — совсем другое дело. Они медленно приближаются. Те, что снаружи, теснят тех, кто ближе к тебе. Пока что они держат дистанцию, оставляя между вами неровное пространство. Их глаза широко раскрыты, настороженные, внимательные. Коровы ведь не кусаются, правда? Но что, если одна из них лягнёт? Ты без труда представляешь, какой урон это могло бы нанести. И вот ты начинаешь паниковать. В голове выстраиваются цепочки «а что если», и ты позволяешь им развиваться без сопротивления. Ты понятия не имеешь, как выбраться из этой ситуации, а значит, разум закономерно скатывается к худшему сценарию. Ты умрёшь здесь. В поле. В месте, куда приехала, чтобы «проветриться» и «побыть ближе к природе». Говорят, природа полезна для здоровья. Но сейчас это ощущается крайне сомнительно. И вдруг коровы начинают расходиться. Медленно, почти торжественно — словно перед тобой расступается Красное море. Чудо. Настоящее, невероятное зрелище. Сердце взмывает вверх, с губ срываются слова благодарности, на лице появляется улыбка облегчения. И тут же сердце замирает. Потому что, конечно же, это он. Именно он приходит тебе на помощь. Именно он видит тебя в этот момент слабости. Юнги. Ты знаешь его совсем недолго — он лишь недавно переехал сюда. Деревенский ворчун. Вы друг друга терпеть не можете. И вот он стоит перед тобой, смотрит, опустив уголки губ. — Что на тебе надето? — Юнги, — ты игнорируешь вопрос. — Я бы сказала, что рада тебя видеть, но не хочу лгать. Он переводит взгляд на коров, которые ещё минуту назад окружали тебя, и ты готова поклясться, что его губы дёргаются в усмешке, когда он снова смотрит на тебя. — Просто знакомишься с местными жителями? — С ними приятнее общаться, чем с некоторыми людьми, — сухо отвечаешь ты. Веселье в его взгляде гаснет, и ты тут же пользуешься моментом, разворачиваясь и направляясь обратно по тропе. Как бы ты ни относилась к Юнги, от коров тебе хочется держаться подальше. Земля мягкая, влажная. Подъём на холм только усугубляет ситуацию. Ноги скользят, дыхание сбивается. Ты стараешься держать себя в руках, не оглядываешься, не проверяешь, где он. Если Юнги всё ещё смотрит, ты не хочешь выглядеть ещё более нелепо. И уж точно тебе не хочется видеть его довольную улыбку — подтверждение того, что он был прав. Твои туфли — всего лишь тонкие лодочки, подошва почти не держит, леггинсы уже испачканы грязью. Но ты продолжаешь идти. Нога снова соскальзывает, ты инстинктивно выбрасываешь руки вперёд, пытаясь удержать равновесие. Ты едва успеваешь услышать глубокий вздох, прежде чем чья-то рука обхватывает тебя за плечо и помогает выпрямиться. Ты вздрагиваешь, но рука не отпускает. — У меня в машине есть обувь получше. Юнги. Ты не знала, что он пошёл за тобой. Не думала, что он был так близко. Почему он вообще предлагает помощь? Почему поддерживает тебя — вместо того чтобы молча наблюдать? — Я в порядке, — бормочешь ты, пытаясь стряхнуть его руку. Не выходит. Ты делаешь ещё шаг. Он что-то тихо бурчит — слишком тихо, чтобы ты разобрала слова. И вдруг он подходит ближе. Его ладонь скользит по твоей спине и останавливается на бедре. Он притягивает тебя к себе, выравнивая шаг. Твой бок касается его. Ты замираешь. Тело будто нагревается на несколько градусов. Ты больше не можешь сосредоточиться ни на чём, кроме точек соприкосновения. Чувствуешь его силу. Его устойчивость. Его присутствие. И, к собственному ужасу, — безопасность. Это предательство. Ты не должна замечать, какие у него длинные пальцы. Не должна замечать, каким большим и надёжным он ощущается. Не должна вдыхать запах — тёплый, живой. И уж точно не должна чувствовать, как внутри вспыхивает острое, запретное желание. Нет. Нет, чёрт возьми. — Тогда пойдём, — бормочет он. Теперь его голос звучит совсем рядом — у твоего уха. И когда Юнги начинает подниматься на холм, ты вдруг понимаешь, что твои ноги сами следуют за его шагами. Когда ты оступаешься, он тут же поддерживает тебя. Ты больше не шатаешься. Не сопротивляешься. Дыхание всё ещё сбито, сердце всё ещё колотится — но теперь уже по совсем другим причинам. Ты предаёшь саму себя. Ты ненавидишь этого человека — и всё же не вырываешься из его объятий. Во время этой короткой, скользкой прогулки по холму ты позволяешь себе насладиться ощущением, которое совсем не должна чувствовать. И это пугает куда сильнее, чем коровы.