Город просто погас, и остался лишь он

— Тебе понадобится лунная вода, — говоришь ты, протягивая банку с прозрачной жидкостью стройному черноволосому юноше, стоящему рядом. Накануне вечером ты специально вынесла эту банку наружу и оставила её под открытым небом, чтобы вода всю ночь впитывала холодное сияние полной луны и наполнялась её тихой, упрямой силой. Юнги, который в этот момент склонился над столом и медленно сжигал пучки сушёных трав, усиливая готовящееся заклинание, лишь небрежно отмахивается от тебя. Его жест короткий, почти ленивый — будто твоё присутствие рядом не требует ни внимания, ни объяснений. — Я уже добавил розовую воду в зелье. Ты замираешь, а потом медленно поднимаешь на него взгляд. — Ты добавил розовую воду в защитное зелье? Юнги только пожимает плечами, словно речь идёт о какой-нибудь ерунде. Он аккуратно перекладывает обуглившиеся травы в ступку и берёт пестик, чтобы растереть их в пепел, демонстративно игнорируя тебя и твой вопрос. Раздражение вспыхивает мгновенно. Ты взмахиваешь рукой — почти не глядя — и ступка вместе с пестиком скользит по столу, отлетая на другой конец. Деревянный стук раздаётся слишком громко в тихом пространстве оранжереи, и Юнги, резко обернувшись, смотрит на тебя так же сердито, как и ты на него. — Что? — Ты что, совсем дурак? Юнги тяжело вздыхает и устало потирает переносицу, будто разговаривает с кем-то бесконечно утомительным. — Дина, вода есть вода. Не думаю, что это так уж важно. Ты чувствуешь, как внутри поднимается раздражение, горячее и нетерпеливое. — Конечно важно. Лунная вода используется в защитных ритуалах и в магии очищения, а розовая — в любовных зельях. Это же элементарно, Юнги. Постарайся хотя бы иногда не быть идиотом. Он резко выпрямляется и смотрит на тебя с холодной раздражённой усмешкой. — Знаешь, если тебе не нравится, как я готовлю свои зелья, можешь просто, блять, уубраться отсюда, — едва он бросает взгляд на дверь оранжереи, как та сама распахивается настежь, впуская внутрь порыв ночного воздуха. — Мне вообще не нужна была твоя помощь. Ты подходишь к нему ближе, почти вплотную, и с насмешливой ухмылкой тычешь указательным пальцем ему в грудь. — Может, и не нужна, — говоришь ты тихо, — но я всё равно варю зелья лучше тебя. И ты это прекрасно знаешь. На его челюсти дёргается мышца. Юнги смотрит на тебя сверху вниз, и на мгновение кажется, будто он изо всех сил удерживается от того, чтобы заставить тебя замолчать самым прямым способом. Его руки едва заметно напрягаются, но он сдерживается. Между вами давно поселилась взаимная неприязнь. Его молчаливая, холодная натура плохо уживается с твоими постоянными поддразниваниями и язвительным сарказмом. Тем не менее вы всё ещё живёте вместе, и причина у этого всего одна — защита. Ведьм осталось слишком мало, и вы оба прекрасно понимаете: пока вы держитесь рядом, шансов выжить гораздо больше. Даже если друг друга вы терпите с трудом. Юнги молча отступает на шаг назад, словно инстинктивно увеличивая расстояние между вами, и лёгким движением руки возвращает ступку на место. Затем он снова принимается за работу: медленно, сосредоточенно растирает травы до состояния тонкой пыли и высыпает её в котёл, где уже ждёт тёмная смесь розовой воды и чёрного чая. — Нам обоим нужно добавить сюда кровь, — тихо произносит он низким голосом. — Подойди. Он протягивает руку в сторону и достаёт из-под стола длинный серебряный кинжал. Ты делаешь шаг ближе. Юнги сразу же хватает тебя за запястье, резко выворачивает ладонь наружу и проводит холодным лезвием по коже. Из неглубокого разреза мгновенно выступает кровь. Ты тихо шипишь от боли и недовольно морщишься, когда он сжимает твою ладонь в кулак, заставляя кровь стекать прямо в кипящую смесь. Только после этого он отпускает тебя и повторяет то же самое со своей рукой. Котёл тут же начинает шипеть и потрескивать, словно внутри него что-то оживает. Жидкость темнеет, постепенно наливаясь густым, насыщенным красным цветом. Ты смотришь на неё с явным сомнением. — Мне кажется зелье защиты не должно выглядеть так. Юнги фыркает и тут же повышает голос, передразнивая тебя: — «Мне кажется…» Конечно, ты ведь всегда всё знаешь лучше. Ты бросаешь на него мрачный взгляд и хватаешь со стола бумажное полотенце, чтобы вытереть кровь с ладони. Он смотрит на тебя несколько секунд, а потом вдруг спрашивает с откровенным раздражением: — Почему ты такая стерва? Ты поднимаешь на него глаза. — А почему ты такой надоедливый? Он раздражённо щёлкает языком, а ты только закатываешь глаза. Ты уже разворачиваешься, чтобы уйти, но в последний момент словно между делом касаешься стоящего рядом кувшина с лунной водой. Тот послушно опрокидывается, и холодная жидкость моментально проливается на Юнги, пропитывая его футболку и джинсы. Пока ты выходишь из оранжереи, за спиной раздаётся его возмущённое ругательство. И ты не можешь удержаться от довольной улыбки. *** Следующим шагом в создании заклинания было дать зелью настояться до утра, поэтому на следующий день, когда ты заходишь в оранжерею и видишь Юнги, стоящего над котлом и негромко читающего заклинание, ты без колебаний направляешься прямо к нему. Сегодня он, как обычно, одет во всё чёрное — словно маленький эмо-мальчик, который так и не вырос из своей любви к мрачной эстетике. Чёрные рваные джинсы, кожаная куртка, тёмная футболка… и, к твоему раздражению, всё это сидит на нём слишком хорошо. Он и без того красив, но в этом нарочито тёмном образе становится ещё притягательнее, и тебя бесит то, что ты вообще это замечаешь. Юнги не смотрит на тебя, когда ты подходишь ближе. Он просто протягивает руки — спокойно, как будто знает, что ты всё равно встанешь рядом. Ты кладёшь свои ладони в его, и ваши голоса соединяются над небольшим котлом, продолжая начатое им заклинание. Сам котёл едва ли больше обычной миски для хлопьев. Жидкость внутри него, настоявшаяся за ночь, начинает медленно дымиться от ваших слов. Красноватый дым поднимается вверх, лениво извиваясь в воздухе, постепенно окутывая вас обоих. Он касается твоих чувств мягко, но настойчиво — так, что зрение начинает мутнеть, и становится трудно различить лицо Юнги по ту сторону стола. А запах… сладкий, почти приторный, словно тёплая карамель, смешанная с ароматом печёных яблок. Ты чувствуешь, как этот аромат оседает на коже, впитывается в поры, медленно растекается по телу тёплой волной. И по тому, как пальцы Юнги вдруг сжимаются крепче вокруг твоих ладоней, ты понимаешь: он ощущает то же самое. Между вами вспыхивает свет — зелье в котле на мгновение загорается ярким розовым сиянием, почти ослепительным, а затем так же быстро гаснет. Дым перестаёт подниматься, хотя его сладкий тяжёлый запах всё ещё висит в воздухе между вами. Вы одновременно замолкаете. Руки медленно разжимаются — влажные от жара и пара — и вы оба смотрите вниз, на зелье. Внутри у тебя поднимается тревожное чувство. — Мне кажется… нам не стоит это пить. — Мне тоже, — без колебаний отвечает Юнги. Он разворачивается и выходит из оранжереи. Через несколько секунд ты слышишь, как он открывает шкафчики на кухне, а потом возвращается с двумя чашками в руках. Поставив их на стол, он спокойно продолжает: — Но оно вряд ли нас убьёт. Так что давай попробуем. Ты фыркаешь. — Попробовать загадочное зелье неизвестного действия — это буквально самая тупая идея, которая когда-либо приходила тебе в голову. Юнги тихо усмехается, словно подобные слова для него привычны. Он наливает густо-красную жидкость в одну чашку и протягивает её тебе, после чего наполняет свою. — Если ты умрёшь, я тебя оживлю. Обещаю. — Нет, не оживишь, — язвительно отвечаешь ты. — Ты только обрадуешься, что наконец избавился от меня. Юнги криво ухмыляется, не утруждая себя отрицанием. Он поднимает чашку, будто произносит безмолвный тост, и бросает на тебя многозначительный взгляд, после чего одним глотком выпивает зелье. Ты невольно наблюдаешь, как двигается его кадык, пока он глотает. Несколько секунд ты просто ждёшь, внимательно следя за ним — на случай, если он вдруг начнёт кашлять кровью, падать в судорогах или вытворять что-нибудь столь же драматичное. Но ничего не происходит. Поэтому ты осторожно подносишь чашку к губам. Юнги смотрит на тебя неотрывно, оценивая каждую мелочь — выражение лица, движение глаз, малейшую реакцию на зелье. Жидкость оказывается неожиданно лёгкой, почти как вода, но при этом она мягко обволакивает рот и горло. А вкус… точно такой же, как аромат, который витал в воздухе: сладкая карамель и тёплые печёные яблоки. Ты делаешь еще один глоток из чашки, и капля жидкости срывается с твоих губ, скатывается по подбородку и исчезает в вырезе майки. Юнги сглатывает, наблюдая за этим, его взгляд следует за каплей, которая исчезает в ложбинке между грудей, и он растворяется в облаке черного дыма, чтобы снова появиться прямо за твоей спиной. Одна его рука обхватывает твое нежное горло, он чувствует, как оно вздрагивает под его пальцами, когда ты глотаешь, а другой рукой он обхватывает твою руку, прижимает стакан к твоим губам и заставляет допить остатки жидкости. Ты удивленно вскрикиваешь, и Юнги наклоняется к твоему уху и шепчет: — Ты должна допить все до последней капли, Дина, — от его глубокого баритона у тебя сжимается что-то внутри, а от прикосновения его губ к уху по коже бегут мурашки. Он убирает опустевшую чашку, ставит её на стол перед вами и разворачивает тебя лицом к себе. Первое, что ты замечаешь, — это его глаза, они совершенно безумные, почти черные, и он смотрит на тебя так, будто хочет проглотить целиком. Следующее, что ты замечаешь, — это свое собственное тело. Твоя кожа стремительно нагревается, становясь почти обжигающе горячей на ощупь, а в животе порхают бабочки. Теплое возбуждение просачивается в трусы, и ты потираешь бедра друг о друга, пытаясь усилить трение. Это не ускользает от внимания колдуна, и он тихо посмеивается, склоняясь к твоему плечу. — Я прямо сейчас могу сказать тебе, что мы облажались. — Мы облажались? Ты хочешь сказать, что это ты облажался, — поправляешь его ты, и Юнги поднимает голову, чтобы посмотреть на тебя, но ты не обращаешь на него внимания и продолжаешь. — Сколько раз я тебе говорила, что ты неправильно варишь зелье, но ты, блин, не слушал, потому что ты такой при… Юнги, — выдыхаешь ты, чувствуя, как его зубы впиваются в твою ключицу. Он оставляет на нежной коже синяк, и твои руки взлетают вверх, чтобы схватить его за плечи, пока он продолжает терзать твою шею. Юнги удовлетворенно отстраняется и видит, что твои глаза не менее широко раскрыты, а его штаны становятся все теснее по мере того, как действие зелья полностью овладевает его телом. — В общем, я накосячил и сварил афродизиак, — говорит парень, протягивая руку за маленьким котелком, в котором осталось зелье. — Мы вполне можем воспользоваться ситуацией. — Мы едва можем находиться в одной комнате, не убив друг друга, а ты хочешь, чтобы мы переспали? — недоверчиво спрашиваешь ты, на что Юнги лишь пожимает плечами. — Скажу честно, Дина, я и раньше об этом думал, — ты теряешь дар речи, и твои глаза распахиваются от его признания. — На самом деле я довольно часто думаю о том, чтобы тебя трахнуть, — он приближает свое лицо к твоему, его губы касаются твоих, и он продолжает: — Ты вечно мне дерзишь, — одна его рука поднимается вверх и зарывается в твои волосы на затылке, и ты вздрагиваешь, когда он тянет за мягкие пряди. — Ты не сможешь дерзить, когда твой рот будет занят моим членом. Теплая жидкость стекает по твоим волосам и шее, пропитывая одежду и наполняя воздух запахом карамели и печеных яблок. Часть жидкости попадает тебе в рот через приоткрытые губы, но только почувствовав вкус на языке, ты понимаешь, что Юнги вылил на тебя все оставшееся зелье. Его губы касаются твоих, и, воспользовавшись моментом, когда ты в шоке, он просовывает язык между твоих губ. Вкус жидкости на его языке заставляет тебя застонать от поцелуя. Ты прикусываешь его нижнюю губу так сильно, что на ней выступает капелька крови, и Юнги издает низкий рык, от которого твоя вагина снова сжимается. Ты тихо постанываешь, когда он спускается поцелуями от губ к подбородку, покусывая кожу и заставляя тебя дрожать. Юнги проводит языком по шее, слизывая липкую субстанцию, которая осталась на твоей коже, и твой разум так затуманен страстью, что даже не замечаешь, как он расстегивает твои шорты и стягивает их с тебя, оставляя тебя в одних трусах. Ты сбрасываешь с его плеч кожаную куртку, пока он раздевает тебя, и тянешься к подолу его футболки, но Юнги отмахивается от твоих рук. — Ну уж нет, котенок, повернись, — приказывает он, и ты упрямо мотаешь головой. — Позволь мне прикоснуться к тебе, — умоляешь ты, и Юнги уже готов уступить, но вместо этого он упирается и обхватывает твой подбородок пальцами, чтобы ты смотрела ему прямо в глаза. — Не будь ребенком, ты здесь не главная, — шипит он, теряя терпение. — А теперь повернись, — ты не слушаешься и продолжаешь упрямиться. Ты качаешь головой, и уголки твоих губ приподнимаются в ухмылке. — Заставь меня, — бросаешь ты вызов, и ты видишь, как дергается мышца на скуле Юнги, прежде чем он протягивает руку и обхватывает твое горло. Он нежно сжимает его, а другой рукой расстегивает ширинку на джинсах. Ты тяжело сглатываешь, глядя на его член. Он толстый и напряженный, головка красная и уже истекает смазкой. Юнги медленно двигает рукой, вздыхая с облегчением от того, что к его члену наконец-то что-то прикасается. Ты облизываешь губы, и Юнги следит за этим движением. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул, котенок? — ты резко поднимаешь голову и смотришь на него, быстро кивая. Твое тело напряжено от желания. — Тогда, черт возьми, развернись, — на этот раз ты делаешь, как он говорит. Он убирает руку с твоего горла, и ты разворачиваешься и склоняешься над столом, но вместо того, чтобы почувствовать тепло его члена, как ты ожидала, получаешь сильный шлепок по заднице. Ты вскрикиваешь от боли, подаешься вперед и упираешься руками в стол перед собой. Юнги еще раз сильно шлепает тебя по заднице, а затем проводит рукой по покрасневшей коже. — Ты будешь слушаться меня, котенок, — говорит он и снова шлепает. Твоя вагина сжимается от еще большего возбуждения, и влага пропитывает трусы. Юнги проводит средним и указательным пальцами по твоей промежности, прикрытой тканью, что прилипла к влажным складкам, и от этого прикосновения все твоё тело покрывается румянцем. Он тянется к твоей промежности и сдвигает трусы в сторону, легко просовывая два пальца в влажное лоно. Ты стонешь, когда он находит точку G, надавливает на нее и не отпускает, а затем начинает нежно водить ладонью по твоему лону. — Юнги, пожалуйста, — умоляешь ты его, — ты мне нужен. — Тогда будешь ли ты хорошей маленькой шлюшкой? — спрашивает он, медленно наращивая темп движений. Ты настолько поглощена ощущениями, что на мгновение забываешь ответить, но сильный шлепок по твоей и без того красной заднице заставляет тебя обратить на него внимание. — Отвечай, черт возьми. — Да! — выпаливаешь ты, полностью охваченная похотью: — Да, я буду твоей послушной шлюшкой, только, пожалуйста, не останавливайся, — ты задыхаешься от ощущений, и на этот раз Юнги не останавливается. Его пальцы проникают в твою киску и упираются в чувствительную точку, от чего у тебя перед глазами вспыхивают звезды. Юнги неутомим, он наклоняется к твоему уху и шепчет: — Знаешь, как давно я хотел трахнуть эту сучку? — риторически спрашивает он. — Каждый раз, когда ты ходила по дому в этих дурацких шортах, — он хватает тебя за задницу другой рукой, и ты сжимаешься вокруг его пальцев, чувствуя, что оргазм не за горами. Юнги стонет: — Такая тугая киска, а ты скрывала её от меня Дина. Он водит большим пальцем по твоему набухшему клитору, и ты вскрикиваешь от удовольствия. — Я хотел наполнить тебя своей спермой с того самого момента, как встретил тебя, — ты опираешься на руки и опускаешь голову, чувствуя, как пульсирует твоё тело. — Я сейчас кончу, — хнычешь ты, и Юнги одобрительно мычит. — Моя кошечка уже кончает? От того, что я просто трахнул её пальцем? Жалкое зрелище, — ты стонешь, кивая головой и слегка выгибаясь, приближаясь к оргазму. Когда Юнги чувствует, что ты вот-вот кончишь, он говорит: — Кончи для меня, кошечка, я хочу почувствовать тебя. Тебя накрывает волна оргазма, и ты смутно слышишь, как Юнги ругается, пока ты сжимаешься вокруг его пальцев и стонешь его имя. Ты кончаешь так сильно, что на несколько мгновений полностью теряешь связь с реальностью, и Юнги помогает тебе пережить оргазм, замедляя движения пальцев, а затем и вовсе вынимая их из тебя. — Ты только что кончила на меня, кошечка, — нежно говорит он, когда ты поворачиваешься к нему с раскрасневшимся лицом. Юнги подносит испачканные смазкой пальцы ко рту, не сводя с тебя глаз, облизывает их, а затем наклоняется, чтобы небрежно поцеловать. В этом поцелуе больше зубов, чем техники, но ты чувствуешь свой вкус на его языке, и твоё тело сжимается от желания. — Мне нужно почувствовать тебя внутри, — говоришь ты, и Юнги усмехается тебе в губы. — Тогда встань на колени и подготовь меня, — ты тут же опускаешься на пол и начинаешь стягивать с него джинсы. Его член, который он давно не трогал, упирается ему в живот, и ты берешь его в руку и несколько раз сжимаешь. Юнги шипит от неожиданности, но не останавливает тебя, когда ты наклоняешься и облизываешь головку. Сперма соленая на вкус, но это не мешает тебе продолжить и провести языком по всей длине. Юнги откидывает голову назад от удовольствия, из его груди вырывается стон, и ты смачиваешь слюной головку его члена, а затем несколько раз сжимаешь его рукой, прежде чем взять в рот целиком. Ты ласкаешь языком основание, заглатывая большую его часть, а то, до чего не можешь дотянуться ртом, гладишь рукой, двигая головой вверх и вниз. Сомкнув губы, ты заглатываешь его член, и Юнги ругается, когда ты проводишь языком по всей длине его ствола, погружаясь в уретру, а затем снова заглатываешь. Ты с причмокиванием вынимаешь член изо рта, хватаешь ртом его яичко, нежно посасываешь его, а затем отпускаешь, чтобы лизнуть чувствительную кожу под ним. Юнги громко стонет, от этого звука у тебя сжимаются бедра, и ты поднимаешь глаза, чтобы посмотреть на его возбужденное лицо. Он смотрит на тебя сквозь ресницы, его рука тянется к твоим волосам и направляет тебя обратно к члену. Ты заглатываешь его целиком, слегка давясь, и от вибраций по телу Юнги пробегает дрожь. Ты берешь его член и заглатываешь, а мужчина над тобой морщится от удовольствия, его губы приоткрываются от пульсации члена в твоем теплом рту. Он отстраняется, и ты надуваешь губы, чувствуя, как ослабевает давление на язык, но тут Юнги поднимает тебя на ноги и усаживает на стол так, чтобы ты откинулась назад и смотрела на него. — Я трахну тебя без презерватива, котенок, — обещает он, приподнимая твои ноги и раздвигая их, чтобы снять с тебя трусы и пристроиться между твоих бедер. Он откладывает ткань в сторону «на всякий случай» и несколько раз шлепает членом по твоей истекающей соками вагине, а затем проводит им по входу, чтобы собрать твои соки. Ты уже обессилела после первого оргазма, но твое тело жаждет, чтобы его трахнули, и Юнги подчиняется: он проводит головкой члена по половым губам, а затем входит в тебя и одним толчком оказывается внутри до основания. Вы оба стонете от этого контакта, и твои стенки тут же сжимаются вокруг него, словно пытаясь удержать его внутри. От шлепков его яиц о твою промежность ты уже на взводе, но в тебе просыпается бунтарка, которая хочет немного похулиганить. — И это все, на что ты способен? — подначиваешь ты его, и глаза Юнги опасно вспыхивают. — Я могла бы кончить сильнее, лаская себя пальцами. Юнги тихо рычит от удара по его гордости и хватает тебя за подбородок. — Открой свой гребаный рот, — приказывает он, и ты легко подчиняешься, слишком напуганная тем, что может случиться, если ты ослушаешься. Ты раздвигаешь губы, и Юнги тянет тебя за нижнюю губу, чтобы ты открыла рот еще шире. Он смотрит тебе в глаза и сплевывает прямо в твой рот, и ты глотаешь, но Юнги еще не закончил. — Не закрывай, — говорит он, продолжая яростно вдалбливаться. Он тянется к твоим трусам, комкает ткань в комок и засовывает их тебе в рот. — Никогда не знаешь, когда лучше заткнуться, котенок, — он снова прижимает пальцы к клитору, надавливая на него и поглаживая, — Ничего, я вытрахаю из тебя эту дурь. Ты стонешь в ответ на его слова, и от того, как его член двигается внутри тебя, ты чувствуешь, что вот-вот испытаешь второй оргазм. В животе все сжимается, и ты стонешь, не в силах вытолкнуть кляп изо рта, откинувшись на стол. Рука, которая была на клиторе, на этот раз оказывается у тебя на горле, сжимая его, чтобы перекрыть доступ воздуха. У тебя кружится голова, от недостатка кислорода ощущения от члена Юнги внутри тебя становятся еще острее, и второй оргазм накрывает тебя с головой. Ты закрываешь глаза от накатывающей волны удовольствия, стенки пульсируют вокруг члена Юнги, который продолжает вдалбливаться в тебя, и вскоре ты уже не в силах сдерживаться. Ты хватаешься за предплечье другого мужчины, чтобы привлечь его внимание. — Слишком много? — ты киваешь, — можешь потерпеть еще немного? Юнги звучит измотанно, и, даже не глядя на него, ты понимаешь, что он на пределе. Он долго не протянет, поэтому ты киваешь, все еще не в силах говорить. — Хорошая девочка, — от похвалы Юнги у тебя замирает сердце. Мужчина над тобой глубоко стонет, его член в твоём лоне — одно из самых приятных ощущений, которые он когда-либо испытывал. Он вдалбливается в твое теплое тело, бархатные стенки сжимают его, пока он не начинает сходить с ума от удовольствия. Он всегда мечтал о том, чтобы трахнуть тебя вот так, и от того, что ты такая податливая и мягкая под ним, его член пульсирует. От вида твоего дерзкого ротика, который наконец-то покорно подставляется под его член, он кончает. Белые струи спермы наполняют тебя. Юнги стонет, когда кончает, и этот звук такой эротичный, что ты непроизвольно сжимаешься вокруг него. Ты уверена, что этот звук еще долго будет звучать у тебя в голове. Твои стенки выжимают из него все до последней капли, помогая ему пережить оргазм. Он делает последний толчок и замирает, прижимаясь лбом к твоему лбу. Комната наполняется вашим тяжелым дыханием. Действие зелья еще не закончилось, и вы смотрите друг другу в глаза, пытаясь понять, что будет дальше. Юнги помогает тебе вытащить трусы изо рта и смущенно улыбается, глядя на свой все еще твердый член внутри твоего тела. — Не думаю, что действие зелья закончилось, — осторожно говорит он, и ты вздыхаешь, тоже глядя на ваши слившиеся тела. — Второй раунд?