Когда мы с тобой простимся (никогда)

Приди таким, какой ты есть,

таким, каким ты был Таким, каким я хочу тебя видеть Как друг, как друг Как старый враг Не торопись, поспеши Это твой выбор, не опаздывай Отдохни, как друг Как старое воспоминание (Nirvana — Come as You Are)

      Знаете, в чём отличие от того, чтобы проснуться утром в общаге от шума соседа, который собирался на пары впопыхах и матерился себе под нос, и от того, чтобы проснуться под надоедливое нытьё Макса, который тряс его за плечи и орал, что ему пора вставать?       Правильно.       Лёха хотя бы поприятнее, и у него есть чувство вины и стыда.       У Макса эти качества абсолютно отсутствовали, как и мозг, в принципе, так что Кирилл вообще этому не удивился.       И да, кажется, он вчера поспешил с выводами, что Максим — хороший хозяин.       Да ни черта!       — Ты ёбнулся? — искренне протянул Кирилл, раздраженно зевая и закрывая рот рукой. — Блядь, дай поспать.       Макс сидел на краю кровати, немного растрёпанный, с чуть влажными волосами, уже одетый в свою бесформенную серую толстовку. И чего он соскочил так рано? Кирилл кинул взгляд на стену, ища взглядом часы, и нашел — 08:57. Пиздец, кто вообще встает в такую рань в выходные по собственной воле? Тем более, на первый взгляд казалось, что Макс — такая же сова, как и Кирилл.       Ошибся, что ли?       — Так я дам, всё тебе дам, только закройся за мной, ладно? Там у ребят ЧП! Срочно вызывают, — протараторил Макс. — Ну давай, Кирилл, вставай.       — В смысле, а что, меня нельзя было просто замкнуть, а в ТГ написать сообщение, что ты ненадолго отъехал? — сонно спросил он, пытаясь продрать глаза. — Я тебя дождался бы. Всё равно сегодня воскресенье.       Макс замер на мгновение, судя по изумленному и помятому лицу, он об этом и не подумал.       Точно, нет у него мозгов нихренашеньки.       — Да похуй, ты уже проснулся, — мотнул головой чертёнок.       Блядь, Боже, как же хотелось врезать по этому смазливому личику хоть раз, чтобы тот хоть иногда начал думать! Хотя бы чуть-чуть. Неужели Кирилл так много просит? Какой обряд нужно провести, чтобы у этого человека появилась хоть капля рассудка?       Сон никак не сходил, в висках зло и больно стучалось, Кирилл сел в кровати, потирая лицо, — мысли путались с похмелья, а в сознании почему-то снова крутился вчерашний укус.       И Макс, сидящий рядом с этим его лицом невинного чертенка, решил побеситься с утра по полной и выбрал себе в жертву Кирилла — ну, а больше никого и не было, чёрт побери! А тому жутко хотелось спать и просто послать этого мерзавца обратно в ад, чтобы он уже угомонился. Конечно, Кирилл не сдержался, и, чтобы хоть как-то отомстить, дёрнул Макса за руку, опрокидывая его на кровать.       Резко. Дерзко. Беспринципно.       И почему голова у него такая пустая?       — В смысле, похуй? — низко прорычал Кирилл, нависая над ним. — Блядь, чудик, запомни одно правило раз и навсегда — меня нельзя будить. Пусть хоть весь мир взрывается на осколки, но меня не трогать, ясно тебе?!       Кажется, он всё ещё был пьян. Или нет. Но, блядь, с ним явно что-то творилось. Он сам не понял, как прильнул к шее Макса, — единственному доступному ему участку кожи в вороте толстовки, — и жёстко прокусил. В нос ударил аромат, уже не парфюма, а сладковатого шампуня и чистого тела. Кирилл резко отпрянул, всё еще нависая над Максом. Тот даже не сопротивлялся, лишь глупо моргал глазами, лёжа под ним, словно это у них в порядке вещей.        Запах ещё будоражил, еле ощутимый вкус кожи бил под нёбо. Кирилл то ли заново опьянел, то ли напрочь съехал с катушек — и укусил его шею ещё раз. Только в этот раз более нежно и долго. Прикрыл глаза и языком нащупал место сонной артерии, чувствуя ускоренный пульс.       Почему-то это так успокаивало.       — Ох, блядь, — выдохнул Макс, запрокидывая голову, чтобы дать ему больше доступа. — Чёрт.       Может, Кирилл всё ещё спал?       И ему снилось, как, пытаясь урезонить одного чертёнка, он споткнулся о порог ада. Вряд ли самое разумное объяснение тому, что он творил. Но обычно к Кириллу никто с утра не лез, потому что в это время он был жёсткий и вредный и в общаге швырялся во всех подряд любым, что только найдёт: книгой, ручкой, подушкой, тапкой…       Но в Макса швыряться не хотелось, его хотелось кусать, и он это делал, поддаваясь необъяснимому внутреннему чутью, чтобы излить свой праведный гнев на этого наглеца. К которому тянуло словно магнитом с неведомой силой, так, что сердце ускоряло ритм, а в лёгких жгло неимоверно, и вдохнуть — просто вдохнуть, — было очень тяжело.       И не смотря на это — блядь, как же охуенно!       Господибля, безрассудство, кажется, передаётся воздушно-капельным путём. Или через укусы. Хуй знает в общем-то, но вот в данный момент Кирилл вообще не мог остановиться, присасываясь губами к разгорячённой коже.       Никогда подобного не ощущал. Даже с девушками.       Макс… податливый, такой покорный, и Кириллу хотелось сделать что-то, что с другими бы и не подумал творить. Он нагло устроился между ног Макса, его толстовка задралась, обнажая пояс джинс на выступающих косточках, Кирилл приподнял его бёдра и слегка сжал ягодицы.       Мягкие. Упругие. Идеальные.       В комнате раздался тихий, но такой развратный стон, что Кирилл присосался к коже на шее Макса так, будто от этого зависела вся его жизнь, чувствуя, как внутри всё переворачивается. И похуй, что так делать нельзя, что это неприлично и странно до жути, что они с Максом — парни и непонятно кто друг другу, вообще ещё даже не друзья.       Хотя, и друзья такое не вытворяют.       — Ёб твою мать! Да что ты творишь! — наконец-то очнулся под ним Макс, резко отпихивая его от себя. — Я сейчас как пойду с засосом на шее?!       — А меня это ебёт?! — возмутился Кирилл в ответ, злясь, что его оторвали от такого важного дела. Но чертёнок ловко вскочил с кровати и толкнул его так, чтобы он упал назад.       От такого сильного толчка у Кирилла аж выбило дух, и он не успел среагировать сразу на то, что Макс запрыгнул на его колени, ложась сверху, и прильнул к его шее, присасываясь, как пиявка.       — Сука! — зашипел он, хватая Макса за талию, чтобы сбросить этого придурка, как тот лёг на него посильнее всем телом, обнимая его руками за торс. — А ну слезь!       — Ага, щас, разбежался, — не сдавался тот ни в какую, и откуда в таком маленьком тельце столько сил? — Я тебя по-человечески попросил, а ты мне засос поставил!       — По-человечески?! Да ты меня разбудил! — Кирилл всё пытался отцепить от себя свою персональную липучку в прямом и переносном смысле. И вдруг почувствовал, как что-то горячее и влажное скользнуло по коже. Макс его не укусил, а облизал.       Облизал, блядь!       От основания шеи до самого уха, да ещё так медленно, мокро и… невъебенно.       — Откуда мне было знать, что ты по утрам редкостный мудак? — вызвав волну мурашек, прошептал Макс ему на ухо. — Вообще-то, нормальные люди спокойно встают и выполняют просьбу, а не накидываются и не кусают людей.       — Вообще-то, нормальные люди не атакуют в ответ и не облизывают, — в тон ему на автомате проговорил Кирилл, внутри абсолютно дезориентированный. Макс был лёгкий, гибкий, лежал на нем и совершенно не собирался отодвигаться.       Руки снова поползли на его зад, и Макс одобрительно замычал.       — Но я же чудик, мне разрешается.       — А я, блядь, фрик, мне тоже разрешается, — выдохнул Кирилл и прикусил губу, когда Макс облизал его шею ещё раз, а потом слегка царапнул зубами. Судорожный выдох сам вырвался из груди. — Господибляяя. Ты же вроде куда-то торопился.       Это надо было прекращать немедленно, иначе…       Макс выдохнул вслед за ним, уткнувшись носом в его шею, а потом выпрямился, пристально глядя на Кирилла. И того захлестнуло глубокое, таинственное синее-синее море его глаз, в котором хотелось тонуть, хотелось сказать что-то из ряда вон выходящее, хотелось сделать гораздо больше…       — Да. Мои ребята, — скованно ответил Макс, притушив взгляд ресницами и слез с Кирилла. — Так что вставай и закрывайся, ебанат.       — Долбоёб, бля, — не остался в долгу он, уже полноценно приходя в себя и осознавая, как сильно сбито было его дыхание.       Ага, конечно, останешься тут равнодушным, когда происходило невесть что. Это всё потому, что Макс — порождение дьявола, никак не меньше. И вывел Кирилла из себя.       Максим уже вышел из комнаты, и он обречённо пошёл за ним следом.       — Приду где-то через час, ладно? Ключи взял. Обещаю, что будить больше не буду, — пробормотал чертёнок невозмутимо, будто это не он только что облизывал его шею.       — Вали уже, — недовольно буркнул Кирилл. — Заебал.       И самое интересное во всём этом: да, он был растерян, но совершенно не чувствовал смущения или неловкости, как и Макс, который накручивал его шарф себе на шею. Твою мать, это выглядело слишком… естественно? Вот Кирилл поставил ему засос, а Макс его облизал, а теперь идёт к своим подружкам в его шарфике и с красным пятном на шее, будто всё так и должно быть.       — Я тебя ещё не ебал, — отозвался тот и усмехнулся. — Дожили, из собственного дома выгоняют!       Кирилл закатил глаза: ну что за примитивный юмор.       — Да, именно, я спать хочу! Чего ждёшь? Пинка под зад?       — Нет, скорее поцелуя на прощание, — Макс вытянул губы ему навстречу, и Кирилл толкнул его от себя в сторону двери. — Эй! Милый, давай понежнее!       — Сука, я тебе реально въебу когда-нибудь, — рявкнул он, начиная снова беситься. Нет, ну как вообще можно тут оставаться равнодушным?       — Или выебешь? — хохотнул Макс и быстро выскочил из квартиры.       Видимо, не стал ждать, когда Кирилл разозлится окончательно.       Ну что за придурок? И почему у него такие шуточки? Псих ненормальный.       Кирилл раздраженно замкнул дверь и потопал в комнату.       Блять! Что это было вообще, что они сейчас, господибля, оба творили?       И, чёрт с ним, с Максом, этим неугомонным бесстыжим, но он-то сам какого чёрта к нему кусаться полез? Какого потом не сопротивлялся? Тут не то, что бы слов не хватало, но и всех матов на свете.       Кирилл плюхнулся на кровать и уставился в потолок, скрестив на груди руки. Ещё рано. Странно, но в этой квартире он чувствовал себя как дома и мог бы даже спокойно поспать. Ведь шанс поваляться в тишине — такая редкость. Но мелкий мерзавец умудрился испортить эту возможность.       И теперь вместо сна в голове болтались все эти мысли. Сука, реально нужно было нормально подумать. Успокоиться. А не истерить, как малолетняя школьница в период пубертата, которую впервые в жизни поцеловал симпатичный мальчик.       Кирилл улёгся поудобнее, прикрывая глаза: сразу всплыли ощущения горячего языка, медленно скользящего по шее. Все эти их зажимания, облизывания и укусы, — что это вообще нахрен было? Он же не гей! И никогда его не тянуло к парням!       Вот девушки ему нравились. Правда, не до серьёзных отношений, — не было в них смысла абсолютно, — но секс Кирилл уважал и любил: всё-таки полезное это дело для организма. А подцепить какую-нибудь симпатичную девушку в общежитии — раз плюнуть.       Ну, не сказать, что он — бабник. Просто… он был совершенно обыкновенным парнем, который имел свои потребности, и девушки с радостью помогали их удовлетворить. С этим не было никаких проблем.       Так… Макс, может быть, гей? Всё его поведение кричало об этом. То написывает, то в гости приглашает, то угощает кофе, то кусается. У этого парня вообще не было границ, и, чёрт, это настораживало. Чего от него ожидать — неизвестно.       А Кирилл не любил неизвестность.       Мысли в конец измучили, он сходил в ванную, умылся, а потом пошёл на балкон курить: сигаретка ему точно необходима.       Холодный октябрьский воздух немного остудил извращённый, сука, разум, а сигарета и вовсе расслабила, — да ну, нет, Макс не может быть геем. Он просто придуривался в своём стиле, ничего серьёзного.       Один лишь ветер в заднице. Что поделаешь, если человек такой? Может, для него норма — вот так лезть к людям?       Да, повезло же кому-то: никаких комплексов и сложных мыслей. Живёт, как хочется, в своё удовольствие, ещё и в своей квартире, не парится. Кирилл так бы не смог: всё должно быть по порядку, определённо и строго.       Докурив сигарету, он зашёл обратно и решил повнимательнее изучить обстановку. В принципе, парнишка аккуратный, всё лежало на своих местах, шкаф с советскими книгами улыбнул: у него дома похожий шкаф. А фотографии умилили — маленький Макс в обнимку с сестрой был просто очаровательным. Интересно, а где его родители и сестра? Может, уехали куда-нибудь? И Макс сразу воспользовался возможностью и закатил вечеринку.       Что ж, зато понятно, почему Максим такой безалаберный: младший ребёнок в семье. Сто процентов, его родители часто баловали.       Кирилл ласково усмехнулся — почему-то стало так приятно на душе от осознания, что у этого мальчишки нормальная любящая семья и спокойная жизнь.       Хоть у кого-то всё хорошо.       Кирилл еле удержал себя от любопытства и не пошёл в остальные комнаты. Он не знал, какая из них Макса, и как бы это совсем уж неприлично — шариться в чужом доме.       А вот комната, в которой ночевал Кирилл, кажется, принадлежала его сестре: нет, ну вряд ли родителям или Максу нужен был плюшевый розовый зайчик, который сидел на шкафу. Хотя, поспешные выводы делать не стоит.       Когда Кирилл туда вернулся, ещё подметил за шкафом рабочий стол, над которым висели грамоты и дипломы в рамках.       — Первое место в Московской научной конференции по психологии? — удивился Кирилл и поправил очки. — Одинцова Марина.       Кажется, она студентка и учится в Москве. Хм, а почему тогда Макс не поступил куда-нибудь подальше, если есть возможности? По баллам не прошёл? Или не хотел оставлять родителей?       Кстати, а может родители соскучились по старшей дочери и улетели в Москву к ней погостить? Кирилл самодовольно почувствовал себя настоящим детективом.       И в приподнятом, боевом настрое отправился на кухню, ведь Макс сам ему разрешил заглянуть в холодильник. Может, бутерброд организовать?       Поставил чайник, нашёл пачку пельменей. Точно, Макс наверняка ничего не поел, может, сварить? А то казалось, что этот чертёнок питался одним лишь воздухом и лунным светом. А как он кровь высасывает знатно!       Значит, вампирёныш. В любом случае — нечистая сила.       — Заодно и сам поем нормально, — сообщил он кастрюле, набирая в неё воду. А затем поставил на плиту, включил и закрыл крышкой. — Ну всё, давай там поскорее, чтобы я с голода не сдох, ясно?       Пошарился по шкафчикам, нашёл банку растворимого кофе, обрадовался. Кофе — это святое.       Господибля, тут ещё и вафельки есть? Какая же прелесть.       Так что, когда Макс пришёл, Кирилл уже был очень довольным после кофе с вафлями, закидывал пельмени в кастрюлю и напевал себе под нос Нирвану.       — О, вернулся? Ну, что там твои ребята? Чего учудили? — спросил Кирилл, помешивая пельмени. — Голодный? Сейчас как раз всё сварится.       — Хорошо, — отозвался Макс и сел за стол.       Блядь, что-то он подозрительно тихий.       Кирилл смерил его внимательным взглядом, как-то пельмени уже не так радовали. Он-то предполагал, что Макс зайдет и с порога будет тараторить, что же там его ребята учудили, да и в принципе, Кириллу было интересно: что за важное дело было в такую рань? Он прикусил губу, не решаясь спросить, что случилось — захочет, сам расскажет, верно?       Но Макс и правда казался другим: задумчивым и грустным. А его эти синие глаза и вовсе стали холодными.       В комнате повисло напряжение, такое сильное, что, казалось, его можно пощупать. И Кирилл даже стал переживать: а может, Макс загнался из-за того, что было утром? М? Ой, а вдруг он вообще встречается с кем-то из своих ребят, спалил засос и случилась ссора?       Чёрт, и о чём он думал? Это вообще не должно его волновать на самом-то деле.       — Так, ты будешь есть? — уточнил Кирилл, выключая плиту, когда пельмени доварились.       — Да, конечно, давай. Посмотрим, как ты готовишь. Если будет вкусно, то не выпущу тебя отсюда, будешь мне готовить, — пошутил Макс, с ухмылкой на губах.       Господибля, да всё с ним нормально. Это Кирилл сам загнался с нихуя.       — Это пельмени. Они всегда вкусные, — фыркнул он язвительно и поставил тарелку перед Максом. — А мне пора в общагу. Ещё домашку нужно делать, да и к тому же, ты мне уже надоел.       — Вот как? — протянул Максим. — Что ж, видимо, лимит общения у тебя действительно закончился. Ладно, пока не буду приставать. Копи силы на следующие выходные.       — А кто сказал, что я приду на следующие выходные? — Кирилл налил и себе пельмени, а потом с удовольствием принялся их есть.       — Так мы договорились посмотреть Игру престолов.       — Ну сам и посмотришь, чудик. Что, без меня не смотрится?       И Кирилл уже ожидал очередной выпад в стиле «Нет, без тебя не смотрится» или «Так неинтересно», но ни черта. Макс просто увлёкся едой. Видимо, сильно голодный был.       — Как скажешь, — коротко бросил он.       Черт, молчаливый Макс — реально чудо из чудес. Кирилл даже не подозревал, что привык к его треплу, и эта тишина казалась неуютной. Может, наконец-то у него села социальная батарея и ему хотелось немного личного пространства?       Что ж, вполне логично.       Кириллу это весьма знакомо. Так что задерживаться он не стал и сразу засобирался к себе в общагу — Кирилл не любил навязываться.       — Спасибо, что пришёл, — поблагодарил Макс, провожая его. — Если что, готовься, я от тебя не отстану.       — Прилипала, бесишь, — по привычке рявкнул Кирилл, надевая куртку и шапку. — Отъебись.       А потом вышел из квартиры, не прощаясь. К чему эти нелепые прощания?       И в этот раз Макс впервые в жизни решил его послушаться и реально отъебался. Совсем. Как будто его и не существовало в жизни Кирилла, и это всё ему приснилось. Он не писал, не звонил, не появился в библиотеке, да и в курилке его не было видно. И только где-то через неделю Кирилла настигло запоздалое осознание: он соскучился.       Он действительно ждал приглашения на выходные.       Но его чертёнок пропал, это теперь явно ощущалось. И вот поэтому, блядь, Кирилл просто ненавидел привязываться к людям. Потому что они всегда пропадают из жизни так или иначе. Он искренне надеялся, что с Максом всё хорошо, и он просто переключился на другого человека и пристаёт к другому. Он же такой непостоянный, как ветер.       Неужели, пришло время проститься?       Так быстро, да?