Школьная троица

Дождь закончился, оставив после себя тяжелое молчание. Их взгляды встретились — Кирилл, Эрик, Косушкин. Они стояли посреди школьного двора, окруженные тихим утром, и мир будто замер вместе с их сердцами, чтобы дать им миг передышки в этом хаосе чувств. А дальше? Дальше начнётся что-то новое, сложное... И **единственное**, в чем они были уверены, — это в том, что всё изменилось... Эрик смотрел на них обоих, чувствуя, как сердце колотится в горле. Кирилл выглядел так, словно ему разбили сердце — взгляд полный боли и невысказанных слов. Косушкин молчал, губы плотно сжаты, пальцы слегка подрагивали. Никто не решался заговорить... Вдруг Кирилл шагнул вперёд — медленно, но уверенно. — Тогда… — его голос дрожал, но он не отводил взгляда. — Дай мне шанс быть не вторым. Кирилл не успел договорить. Косушкин резко повернулся в его сторону. Взгляд его был тяжелым, а голос холодным: — Ты предлагаешь соревнование? Просто чтобы быть увереным? Кирилл в ответ посмотрел прямо в его лицо. — Да, — сказал он тихо, но твердо. Они стояли близко — почти касаясь друг друга. Эрик чувствовал напряжение между ними двумя — такое сильное, что почти можно было потрогать... Кирилл шагнул ещё ближе, и расстояние между ними сократилось до минимума. Косушкин не отступил, но его взгляд стал острее. — И кто же победит в этом соревновании? — спросил он тихо. Кирилл смотрел на него исподлобья, а ответ прозвучал так, будто он готов был идти до конца: — Тот, кому Эрик отдаст свое сердце. Раздался тихий смешок. Косушкин покачал головой, глядя на Кирилла с легкой усмешкой: — Очень уверен в себе... Косушкин подошёл ближе, смотря прямо в глаза Кириллу: — Но разве ты не понимаешь? Эрик уже выбрал. Просто ещё не сказал вслух. Тишина ударила по двору снова. Эрик застыл, дыхание перехватило — он чувствовал, как сердце вот-вот вырвется наружу. А Косушкин добавил одними губами: — Это я первым его поцеловал... Косушкин не успел договорить. Кирилл шагнул вперёд — и ударил его. Резкий хлопок удара отдался по пустому двору. Косушкин отшатнулся, прижав ладонь к щеке, а в глазах его вспыхнула ярость. — Ты думаешь, у тебя *право*? — прошипел Кирилл. — Только потому что *первый*?! Это же Эрик! Не твоя собственность! Косушкин медленно опустил руку. На губах мелькнула кровь. — Нет, — сказал он спокойно, почти холодно. — Но он мой человек… и ты это знаешь. Эрик рванул вперёд: — Хватит! Вы оба меня не слышите?! Они замолчали. Две пары глаз смотрели на него – полные боли, ревности… любви. И тогда Эрик прошептал: — Я сам выберу... когда перестанете биться за меня как за трофей... Он развернулся и ушёл прочь под небо без дождя – оставив их стоять посреди двора…