Рассвет

      Сразу ворваться внутрь? Самоубийство.       Скорее всего, их там трое. Байка три, но на них могли сесть по два человека, не без труда, но, по факту, могли.       Если по два на каждый байк, то вот, их уже шестеро. А у Нила с собой нет ничего, кроме, возможно, пары ржавых арматур. Но две из них он уже разломал о байки.       Мэтт издал сдавленный хрип: кажется, его ударили в живот. Времени думать совсем нет.       Нил подкрался ко входу, вцепился рукой в край двери, замер, а затем резко дёрнул. Она с грохотом распахнулась и, с силой ударившись о наружную стенку, издала пронзительный скрежет.       Сам он успел отскочить и прижаться к стене слева у выхода.       — Что за хрень?!       — Завали, Юк, это ветер, скорее всего.       — Ты угораешь, что ли?       Голоса спорили ещё несколько минут, а потом всё стихло, и по направлению к выходу кто-то стремительно пошел.       Шаркая и ругаясь себе под нос, наружу вышел высокий парень с пучком дредов на затылке.       Ему хватило мгновения, чтобы заметить рыжие вихры на уровне своих плеч, но этого же времени ему не хватило, чтобы уклониться от удара. Камень с хрустом влетел ему в висок, и тот рухнул на землю, как подкошенный.       — Юк!       Внутри поднялся ор, Нил не стал ждать и со всех ног бросился за угол.       Он знал, что там, сбоку, есть сломанные гаражные ворота. Не распахнутые, конечно, но и не до конца опущенные. Сантиметров пятьдесят от земли. Лезть туда глупо, мягко говоря, но всяко лучше, чем пытаться пробиться через главный вход.       Нил пролез под гаражной дверью и со всех ног рванул к Мэтту.       Тот сидел на стуле, бессильно свесив голову, с кончика его носа медленно, одна за другой, капали алые капли. Они же медленно впитывались в одубевшие, бурые от крови джинсы.       Уже подойдя вплотную, Нил, к своему счастью, отметил, что Мэтт был связан по рукам, но не привязан к стулу. И его ноги, хотя бы на первый взгляд, были целыми.       — Сука!       Крик ударяет по ушам, отражаясь от высоких стен. Нил бросается на Мэтта, стаскивает со стула и бросает на пол. Этот парень — два метра ростом, при всём желании ему его не поднять.       Остаётся только пинками катить Мэтта по направлению к «запасному выходу». И он успевает выпнуть его на улицу, прежде чем раздался вопль:       — Что это за херня?! Ник, поднимай свой зад, тут...       Нил с силой ударяет по хлипкой конструкции гаражной двери, и та с хрустом опускается, закрывая последний для него выход. Мэтт остался снаружи, а он с этими парнями внутри. И арматуры у него с собой не было.       — Ты кто, блять, такой, сучка?!       Он не успевает уклониться от удара: кулак с хрустом влетает ему в челюсть. От удара Нил отлетает и со всего маху ударяется затылком об эту же самую гаражную дверь.       И на грани сознания он видит стул, всё ещё подсвеченный прожекторами.       Сдвинуться с места ему в моменте не дали. Другой парень схватил Нила за волосы и потянул вверх. Что-то орал, а он его уже не слышал, стараясь как-нибудь извернуться, и, в конце концов, у него получилось, и со всего маху Нил вдарил его в пах.       Как только пальцы в его волосах ослабли, он тут же рванул с места и снёс собой оба прожектора. Лампы разбились, ангар мгновенно погрузился во тьму.       Единственным источником света остался лунный свет, падающий внутрь из дверного проёма.       Эти двое сразу встали у выхода, ожидая, когда же он осмелится сделать шаг.       Нил не стал рисковать, он перехватил стул и отошёл к стене, прижавшись к ней спиной. К его горлу начинала медленно подкатывать липкая тошнота.       Он судорожно схватился за то место, где должны быть карманы куртки, ведь там лежат таблетки. Но куртки на нём не было, она осталась в руках Ваймака. За десятки километров отсюда.       Тошнота перешла в рвотные спазмы, Нила вывернуло на месте.       — Блять, да он сам сейчас сдохнет, — с сожалением протянул первый парень.       — Этот, дружок Мэтта? С каких пор у этого обмудка кто-то есть?       — Ну, у него же была баба.       — Ты слепой, что ли? Какая это тебе баба?       — А кто этого ублюдка знает, может, он пидорасом заделался. Надеялся, может, что хоть парень его зад спасти сможет.       — С каких это пор рыжие, костлявые полторашки заделались охуенными телохранителями?       — С тех самых, как эти самые полторашки научились вырубать моих парней.       На минуту повисла тишина, и вновь раздался голос одного из них:       — Слышь, ты, там...       — Завались, Кэс, иди сходи за Мэтти, не хочу провести на этой свалке ещё больше времени. И Юка надо оттащить, он сейчас весь зад себе застудит.       — А чо опять я-то? У самого ноги не ходят, что ли?       Один толкнул другого в бок, тот устало фыркнул.       — Хер с тобой, стой на стрёме.       Нил остался с первым один на один. Он смутно догадывался, что этого парня зовут Кэс. Так же как догадывался, что это не его настоящее имя.       — Ник считает, что мы должны тебя оставить, — буднично протянул Кэс, мягко покачиваясь из стороны в сторону.       Нил резко бросился в сторону, и парень промахнулся, со всего маху врезав кулаком в стену.       — Сукин сын! — взревел он, отскочив от стены, размахивая больной рукой. — Вот же, мразь...       — Ник? Ник, ёб твою мать!       Его голос начал удаляться, Нил смутно осознал, что тот, наверное, отошёл к выходу.       Этого ему хватило, чтобы броситься на парня со спины и со всего маху огреть его стулом по загривку.       — Ах ты, скотина! — Кэс резко развернулся и попытался схватить его за шею.       Нил рванул к нему, прижался грудью к груди, оттянул за волосы и вцепился зубами парню в глотку. Кровь хлынула в глотку, он едва не захлебнулся.       Кэс дико заорал, взметнулся, попытался его оторвать от себя. Но поздно, Нил уже прокусил его артерию. Даже когда Кэс разбил ему нос и отшвырнул от себя прочь, кровь продолжала хлестать фонтаном.       — Сука! Сука! Сука... — его крики сменялись глухим бульканьем.       Он отчаянно зажимал шею рукой, но кровь, она всё текла, текла и текла. Его глаза отчаянно метались из стороны в сторону, в них один за другим лопались капилляры.       Нил с трудом встал, на негнущихся ногах он вышел за порог, и его мгновенно скрутило новым приступом тошноты.       — Блять, блять, блять, блять.       Его шепот больше напоминал скулеж. Невольно вспомнилась лиса, которую он видел тогда, на похоронах матери.       Её же потом подстрелили. Двоюродный брат притащил лисицу ещё живой, но с пулей в хребте. Она издавала похожий звук, хрипящий, исходящий откуда-то из живота.       Её выпученный зелёный глаз — он смотрел на него.       — Давай, лис, поднимай свой зад!       Нил замер в той же позе, в какой пытался подняться после очередного приступа рвоты. Голос был почти что незнакомый из-за хрипа, но это был...       — Мэ...       — Потом поцелуемся, давай, живо.       Парень поднял его одной рукой. Нил нашел в себе силы стряхнуть его руку и идти самостоятельно. Они оба жутко хромали, это выглядело бы забавно в любой другой ситуации.       — Где этот...       — Ник пока нас не потревожит.       — Пока?       — Да.       Нил поджал губы, вовремя останавливая себя. Он не знал, видел ли Мэтт то, что он сделал. Глубоко внутри засела надежда, что нет, не видел.       — Шустрее, — буркнул Мэтт.       — Кто бы говорил.       Мэтт очень сильно подволачивал ногу, Нил вовсе шёл, цепляясь носками сапог за собственные пятки. По итогу двигались они не быстрее хромой черепахи. От здания и до ворот простым шагом метров двести, а для хромых — все пятьсот.       — Кэс?       Слабый голос откуда-то позади вынудил обоих беглецов замереть в моменте.       — Кэс!       Нил смутно догадался, что тот, кого он приложил в числе первых, очнулся и наткнулся на то, что осталось от его друга.       — Блять! Сука!       Голос Юка сорвался на визг.       — Ник?! Ник, пожалуйста...       Мэтт ничего не говорил, но его спина напряглась, он ускорился.       Нил больше идти не мог, остановился у уцелевшего байка и тяжело облокотился на него. Во рту стоял стойкий вкус железа, от него снова начало мутить.       Что угодно, только бы не снова...       Мэтт вздрогнул, когда Нила снова вывернуло желчью. Худое тело скручивало в диких спазмах, он не устоял на ногах, повалился на землю.       — Держись!       Мэтт скинул цепь и, уже не заботясь о звуках, со всех оставшихся сил пнул ворота. Они со скрипом распахнулись.       — Они там!       Нил обернулся на крик. Юк, широкоплечий черный детина с перекошенной рожей, не обращая внимания на кровь, стекающую по виску, нёсся в их сторону.       Время словно замедлилось. Нил замер, тупо глядя на то, как эта туша стремительно приближается.       — Джостен, твою мать!       Мэтт схватил его и закинул на байк, а затем сам сел сзади него. Грудью он упёрся Нилу в спину, вынуждая согнуться почти пополам и прижаться к рулю. Благо, руки у Мэтта были длинные, как веревки, он смог взять управление байком целиком.       Адреналин вскипел в крови Нила так, что аж вены взбухли на шее. Рев старого байка буквально обжег его мозг, воздух резко ударил в лицо.       — Сук-к-ка... — прохрипел он, опуская голову, чтобы хоть как-то дышать.       — Она самая, — отозвался Мэтт.       Где-то позади раздались дикие крики: те парни не смогли завести другие байки и побежали в сторону машин, так неудачно припаркованных недалеко от заброшенной автобазы.       Это дало фору, но минимальную. Байк тарахтел и скорость набирал очень нехотя.       — Они там?       Мэтт не ответил, но Нил спиной чувствовал, как бьётся его сердце. Да, они там, и они идут за ними, и они, мать их, взяли машину, которая едва ли сильно уступает в скорости этой рухляди.       Вправо, влево. Повороты сменяли друг друга, свист ветра в ушах затмил собой даже тошноту. Всё смешалось в одну кашу: огни фар проезжающих мимо машин, крики прохожих и водителей, отчаянные гудки, даже вой полицейской сирены.       Всё полетело к чертям, когда Нил всем телом ощутил, что Мэтт резко расслабился.       От того, чтобы вмазаться в столб, их отделила пара секунд, за которые Нил перехватил руль. Мэтт начал заваливаться, и Нилу не осталось ничего другого, кроме как одной рукой вцепиться в его волосы позади себя, а другой держаться за руль.       Две секунды на то, чтобы поднять ноги и закинуть их на ноги Мэтта, обхватить и одновременно с этим сместить с педалей. И, наконец, байк выровнялся на дороге.       Про то, чтобы ехать дальше, и речи не шло: мышцы в руке, которой он крепко держал Мэтта за волосы, начинали гореть. Ещё пара минут, и хватка сама ослабнет.       Байк пришлось бросить, как только на глаза попалась она — круглосуточная прачечная. Старая, страшная и замызганная.       Нил знал такие места лучше, чем кто-либо другой.       Он слез с байка, таща Мэтта на себе. Еле как переступая с ноги на ногу, он сумел пронести парня внутрь и тут же сбросил его на ближайшую скамью. Все мышцы в теле Нила были напряжены до боли: боль, боль и боль, она была везде.       Но Нилу было не до этого, он отчаянно шарил по карманам в поисках мелочи. Ничего. У Мэтта в штанах и подавно ничего не водилось.       Остался единственный вариант: он опустился на пол и на четвереньках начал заглядывать под стиральные машины. Там не мыли и не подметали годами, и под несколькими из них-таки нашлись забытые монетки.       Трубка таксофона на стене была покрыта пылью. Пластиковой и пахнущей чем-то прогорклым, Нил касался её, как иконы.       Он слышал собственное дыхание, отражённое от пластика, когда прижимал её к уху, в напряжении ожидая и молясь всем возможным богам, чтобы эта хрень ещё работала.       Откуда-то изнутри трубки шло тихое гудение — единственное, что давало надежду на её работоспособность.       Монетки проходили нехотя, пара застряла, и ему пришлось аккуратно лупить её по корпусу, попутно стараясь не отломать от стены.       И вот, наконец, Нил по памяти набрал номер. И это был не номер Ваймака. Нил понятия не имел, какой номер у босса.